Помоги проекту - поделись книгой:
а) Выделяется командный и красноармейский состав в количестве, обеспечивающем охрану и возможность выполнения всех работ до перехода части на военное положение. Зенитные пулеметы и артиллерия занимают заранее подготовленные огневые позиции и изготавливаются для немедленного открытия огня по самолетам и парашютистам противника.
б) Усиливается охрана складов, парков и гаражей.
в) Возимый запас огнеприпасов, горючего и продовольствия для первого эшелона укладывается в обоз (боевые машины); носимый запас огнеприпасов выдается на руки на сборном пункте. В танковых частях магазины с патронами и снаряды вкладываются в машины.
Подъем частей должен быть отработан до автоматизма (11):
Подъем частей по тревоге и выход их на сборные пункты должны быть доведены до автоматизма, для чего особенно четко необходимо поставить весь внутренний распорядок части, отработать и проверить службу оповещения командного состава.
13 июня в КОВО из наркомата обороны пришла директива №504205 о выдвижении глубинных дивизий к границе (так же как и в ЗапОВО) и занятие ими установленных районов (12):
Для повышения боевой готовности войск округа к 1 июля 1941 г. все глубинные дивизии и управления корпусов с корпусными частями перевести ближе к госгранице в новые лагеря, согласно прилагаемой карты.
Приграничные дивизии оставить на месте, имея в виду, что вывод их к госгранице, в случае необходимости, может быть произведен только по моему особому приказу
Передвижения войск сохранить в полной тайне.
Марш совершать с тактическими учениями, по ночам.
С войсками вывести полностью возимые запасы огнеприпасов и горюче-смазочных материалов. Для охраны зимних квартир оставить строго необходимое минимальное количество военнослужащих, преимущественно малопригодных к походу по состоянию здоровья.
Семьи не брать.
Фактически происходил выход (с зимних квартир) и занятие боевыми частями своих позиций со всей необходимой материальной базой. В Киевском особом военном округе выдвижение дивизий с зимних квартир с необходимыми запасами боеприпасов и ГСМ началось не позднее 13 июня 1941 г.
Военно-морской флот
20 июня командующий Балтийского флота вице-адмирал Трибуц сообщил командующим ЛВО (Ленинградский военный округ) и ПрибОВО о том, что он с 19 июня привел корабли флота в боевую готовность №2 (22):
Части КБФ с 19.6.41 г. приведены в боевую готовность по плану №2, развернуты КП, усилена патрульная служба в устье Финского залива и Ирбенского пролива.
Линкоры Черноморского флота июня 1941 г.
Авиация и аэродромы
В приказе наркомата обороны Л/г 0042 от 19 июня 1941 г. говорится, что на 19 июня ни чего не сделано для маскировки аэродромов и других важных объектов. Значит, были соответствующие приказы. (13):
По маскировке аэродромов и важнейших военных объектов до сих пор ничего существенного не сделано.
Аэродромные поля не все засеяны, полосы взлета под цвет местности не окрашены, а аэродромные постройки, резко выделяясь яркими цветами, привлекают внимание наблюдателя на десятки километров.
Скученное и линейное расположение самолетов на аэродромах при полном отсутствии их маскировки и плохая организация аэродромного обслуживания с применением демаскирующих знаков и сигналов окончательно демаскируют аэродром.
Аналогичную беспечность к маскировке проявляют артиллерийские и мотомеханизированные части: скученное и линейное расположение их парков представляет не только отличные объекты наблюдения, но и выгодные для поражения с воздуха цели.
Ничего не сделано по маскировке складов и других важных военных объектов.
Напомню, что в приказе о приведении в боевую готовность 12-го механизированного корпуса требовалось обеспечить его маскировку в районе сосредоточения.
Далее следовало приказание наркомата обороны (13):
1. К 1.7.41 засеять все аэродромы травами под цвет окружающей местности, взлетные полосы покрасить и имитировать всю аэродромную обстановку соответственно окружающему фону.
3. Категорически воспретить линейное и скученное расположение самолетов; рассредоточенным и замаскированным расположением самолетов обеспечить их полную ненаблюдаемость с воздуха.
4. Организовать к 5.7. в каждом районе авиационного базирования 500 км пограничной полосы 8 – 10 ложных аэродромов, оборудовать каждый из них 40 – 50 макетами самолетов.
7. Проведенную маскировку аэродромов, складов, боевых и транспортных машин проверить с воздуха наблюдением отв. командиров штабов округов и фотосъемками. Все вскрытые ими недочеты немедленно устранить.
Приказывалось немедленно устранить недочеты в маскировке наземных объектов.
В ЗапОВО в авиадивизии и полки поступали такие телеграммы (21):
Командующий ВВС приказал все части привести в боевую готовность, подвести необходимое количество боеприпасов принять необходимые меры маскировки аэродромов, матчасти и транспорта. Об исполнении донести 21.6.41 г. повторяю 21.6.41г. к 18—00.
Погранвойска НКВД
20 июня белорусские погранзаставы усилили меры по охране границы в срок с 20 по 30 июня. В частности приказывалось (10):
1. До 30 июня 1941 г. плановых занятий с личным составом не проводить.
2. Личный состав, находящийся на сборах на учебных заставах, немедленно вернуть на линейные заставы и впредь до особого распоряжения не вызывать.
4. Выходных дней личному составу до 30 июня 1941 г. не предоставлять.
5. Пограннаряды в ночное время (с 23.00 до 5.00) высылать в составе трех человек каждый. Все ручные пулеметы использовать в ночных нарядах в наиболее важных направлениях.
7. Расчет людей для несения службы строить так, чтобы с 23.00 до 5.00 службу несли на границе все люди, за исключением возвращающихся из нарядов к 23.00 и часовых заставы.
11. Пограннаряды располагать не ближе 300 м от линии границы.
С 20 по 30 июня была введена полная боевая готовность погранзастав. Особенно интересен пункт, который приказывал, чтобы «с 23.00 до 5.00 службу несли на границе все люди». Явно ожидалось ночное нападение.
Семьи начальствующего состава погранвойск были приготовлены к эвакуации. Также произошла эвакуация членов семей некоторых частей РККА в ПрибОВО – Докладная записка заместителя наркома внутренних дел генерал-лейтенанта Масленникова – 9.
Некоторые исследователи считают, что 18 июня в округа была отправлена телеграмма Генштаба, о приведении войск в боевую готовность. Этот документ пока не найден. Однако на его существование указывает:
– на него есть ссылка из следственного дела генерала Д. Павлова (к этому вопросу вернусь ниже);
– с 18—19 июня части ПрибОВО начали подниматься по тревоге и приводиться в боевую готовность с датой готовности – 21 июня 1941 г.
Хочу привести мнение Г. Жукова. В 1969 г. вышли его «Воспоминания и размышления». Но спустя годы были опубликованы некие черновые варианты воспоминаний маршала. Из черновых воспоминаний Г. Жукова:
Могло ли высшее военное руководство в лице Тимошенко и Жукова заранее развернуть войска прикрытия в боевые порядки и создать на всех стратегических направлениях группировки войск, способные отразить массированные удары германских войск, обеспечить мобилизацию, сосредоточение и развертывание главных группировок вооруженных сил?
Без разрешения Политбюро и лично Сталина этого сделать никто не мог. Как известно, все наши важные военные вопросы, а тем более оперативно-стратегического значения решались в Политбюро, да и теперь они решаются в Президиуме ЦК партии.21
Согласно представленным документам наблюдается приведение войск округов, пограничников и военно-морского флота в боевую готовность. Можно согласиться с Г. Жуковым, что такое возможно только с подачи политического руководства страны.
4. Последний день перед войной
Согласно дневнику Ф. Гальдера В. Молотов просил о встрече с А. Гитлером 18 июня:
г. Молотов хотел 18.6. говорить с фюрером. 22
Опять высветилась 18 июня. Наверное, неслучайно именно 18 июня советская сторона настоятельно добивалась встречи. К этому времени: возобновилась переброска немецких войск к границе с СССР. И разведданные из западных округов подтвердили это.
На предложение о встречи немецкая сторона ответила отказом. Это был только один из дипломатических маневров. Ранее Германия ни как не отреагировала на знаменитое сообщение ТАСС от 13 июня (где СССР заявил о несостоятельности слухов о якобы готовящейся германо-советской войне, тем самым приглашая Германию также опровергнуть их). Немцы перед самым нападением предпочитали избегать каких-либо контактов с советской стороной, в том числе реагировать на ее заявления. Нарком иностранных дел В. Молотов так объяснил мотивы советского руководства:
За неделю – полторы до начала войны было объявлено в сообщении ТАСС, что немцы против нас ничего не предпринимают, у нас сохраняются нормальные отношения… И это не глупость, это, так сказать, попытка толкнуть на разъяснение вопроса. И то, что они отказались на это реагировать, только говорило, что они фальшивую линию ведут по отношению к нам… Этот шаг направлен, продиктован и оправдан тем, чтобы не дать немцам никакого повода для оправдания их нападения.
У нас другого выхода не было… Сообщение ТАСС нужно было как последнее средство… И получилось, что 22 июня Гитлер перед всем миром стал агрессором. А у нас оказались союзники.23
По словам В. Молотова, СССР своими политически заявлениями создавал себе более выгодную дипломатическую международную позицию в будущей войне. И здесь было важно не давать ни единого повода Германии для обвинений в военных приготовлениях.
Германское политическое руководство не реагировало на советские заявления, и в тоже время проводила интенсивную переброску войск к границе с Советским Союзом. Решением СССР в этой ситуации было приведение войск в западных округах в боевую готовность (они начали приводиться с 18 числа).
1. Л. Берия
21 июня В. Молотов вызвал В. Шуленбурга, вручил копию заявления по поводу систематичных нарушений немецкими самолетами государственной границы СССР. На это Ф. Шуленбург заявил, что ни чего не знает об этом. Далее (23):
Затем тов. Молотов говорит Шуленбургу, что хотел бы спросить его об общей обстановке в советско-германских отношениях. Тов. Молотов спрашивает Шуленбурга, в чем дело, что за последнее время произошел отъезд из Москвы нескольких сотрудников германского посольства и их жен, усиленно распространяются в острой форме слухи о близкой войне между СССР и Германией, что миролюбивое сообщение ТАСС от 13 июня в Германии опубликовано не было, в чем заключается недовольство Германии в отношении СССР, если таковое имеется? Тов. Молотов спрашивает Шуленбурга, не может ли он дать объяснения этим явлениям.
Вопросов по германо-советским отношениям накопилось достаточно, но Ф. Шуленбург не может разъяснить их, сославшись на то, что Берлин не информирует его.
В. Шуленбург пообещал передать заявление В. Молотова в Берлин. Германская сторона продолжала избегать политических заявлений и контактов с советской стороной. Что не могло не настораживать.
Эту беседу можно обозначить, как дипломатический маневр для выяснения позиции Германии.
В той сложной международной ситуации СССР вел свою игру, насколько позволяли обстоятельства. Здесь очень показательна беседа В. Молотова и Г. Димитрова (руководитель Коммунистического интернационала в 1935—1943 гг.) произошедшая 21 июня 1941 г. Из дневника Г. Димитрова:
– В телеграмме Джоу Эн-лая из Чунцина в Янань (Мао Цзе-Дуну) между прочим указывается на то, что Чан Кайши упорно заявляет, что Германия нападет на СССР, и намечает даже дату – 21.06.41!
– Слухи о предстоящем нападении множатся со всех сторон.
– Надо быть начеку…
– Звонил утром Молотову. Просил, чтобы переговорили с Иос. Виссарионовичем о положении и необходимых указаниях для Компартий.
– Мол.: «Положение неясно. Ведется большая игра. Не все зависит от нас. Я переговорю с И. В. Если будет что-то особое, позвоню!»24
В тот же день – 21 июня состоялось несколько совещаний у И. Сталина. Первым был принят именно В. Молотов (в 18:27). А вот уже с 19:05 до 20:15 были приняты нарком ВМФ Н. Кузнецов и нарком обороны С. Тимошенко. Далее с 20:50 до 22:20 были приглашены нарком обороны С. Тимошенко и начальник Генерального штаба Г. Жуков.
Выписка из журналов записи лиц принятых Сталиным за 21 июня 1941 г.25:
1. т. Молотов – 18.27—23.00
2. т. Воронцов – 19.05—23.00
3. т. Берия – 19.05—23.00
4. т. Вознесенский – 19.05—20.15
5. т. Маленков – 19.05—22.20
6. т. Кузнецов – 19.05—20.15
7. т. Тимошенко – 19.05—20.15
8. т. Сафонов – 19.05—20.15
9. т. Тимошенко – 20.50—22.20
10. т. Жуков – 20.50—22.20
11. т. Буденный – 20.50—22.20
12. т. Мехлис – 21.55—22.20
13. т. Берия – 22.40—23.00
Последние вышли – 23.00
О принятых решениях на совещаниях у И. Сталина мы не знаем, но есть документы, которые были направлены в войска. В ночь с 21 на 22 июня в западные округа была направлена директива №1 (16):
Передаю приказ Наркомата обороны для немедленного исполнения:
1. В течение 22 – 23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.
2. Задача наших войск – не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения.
Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников.
В приказе подчеркивается быть в полной боевой готовности. Части уже 18—19 июня приводились повышение боевой готовности (согласно документам как минимум части Прибалтийского особого военного округа). Поэтому наркомат всем приграничным округам указывает не привести, а быть в боевой готовности. Именно в состоянии боевой готовности войска могут оперативно занять укрепленные районы и приготовиться к отражению нападения.
3-й, 4-й и 10-й армиям ЗапОВО приказывает (16):
а) в течение ночи на 22 июня 1941 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;
б) перед рассветом 22 июня 1941 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;
г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов;
д) никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.
В директиве имеются пометки: «Поступила 22 июня 1941 г. в 01:45», «Отправлена 22 июня 1941 г. в 02:25 – 02:35». То есть директива №1 поступала в ЗапОВО в 01:45. Далее она была направлена в армии округа. По срокам занятия УРов известно – 45 минут.
Такая же директива пришла и в КОВО. М. Пуркаев (бывший начальник штаба КОВО) писал, что:
В период от 1 часу до 2 часов 22 июня, Командующим войсками округа было получено распоряжение Генерального Штаба, которое требовало привести войска в полную боевую готовность, в случае перехода немцев госграницы отражать всеми силами и средствами, самим границы не переходить и не перелетать, до особого распоряжения…26
Директива №1 Народного комиссариата обороны была отправлена из шифровального отдела оперативного управления Генерального штаба на узел связи Генерального штаба в 00:30 22 июня 1941 г.
1. Г. Маленков
Фактически директива №1 о приведении войск в полную боевую готовность и занятии приграничных укреплений в округа поступила с 1:00 до 2:00 22 июня.
В ночь на 22 июня в боевую готовность №1 был приведен и военно-морской флот. Напомню, что 19 июня он был приведен в боевую готовность №2. На лицо определенная синхронность подготовительных действий в армии и флоте. Привести флот в полную боевую готовность по свое личной инициативе нарком ВМФ не мог, так же как и командующий ПрибОВО по своей инициативе приводить дивизии округа в боевую готовность. Это процесс можно понимать в общей канве военно-политических действий.
Вопрос о том, как военные округа выполнили директивы и о степени готовности западных приграничных дивизий, артиллерии, авиации на целом ряде участков остается открытым. Это уже к тому, как на местах были выполнены указания из центра. После войны этим вопросом была занята комиссия генерал-полковника А. Покровского (следующая глава).
И последний документ – 21 июня Г. Маленковым был составлен черновик об организации фронтов и назначении командующих (14). Боевые действия еще не начались, но уже организуются фронты и назначаются командующие. Это черновик, но суть документа указывает, что политическое руководство готовилось к войне.
Стоит добавить, что красной нитью через все директивы и приказы прослеживается «не поддаваться на провокации» и ни в коем случае не провоцировать самим.
5. Первые дни войны – План Жукова!
Готовится война, все мемуаристы, в том числе Г. Жуков говорят о приближающейся войне. К чему готовился Генштаб РККА?
Напомню, согласно утвержденному правительством СССР основам стратегического развертывания сил предусматривалось прикрытие (оборонительные действия) мобилизации и сосредоточение войск округов на первом этапе войны. Мобилизация и сосредоточение должно пройти в течение 20—30 дней. В течение этого времени допускался «некоторый успех противника» (из переписки КОВО с Генштабом по командному пункту). Для ЗапОВО начать общее наступление планировалось на 25 день (1):
В течение 20 дней сосредоточения войск и до перехода их в наступление армии – активной обороной, опираясь на укрепленные районы, обязаны прочно закрыть наши границы и не допустить вторжения немцев на нашу территорию.
При условии работы железных дорог в полном соответствии с планом перевозок войск, днем перехода в общее наступление должен быть установлен 25 день от начала мобилизации.
Для Киевского военного округа в силу больших размеров и слабости транспортной инфраструктуры наступление могло начаться на 30 день от начало мобилизации (1):
Следовательно, при настоящей пропускной способности железных дорог юго-запада сосредоточение главных сил армий фронта может быть закончено лишь на 30 день от начала мобилизации, только после чего и возможен будет переход в общее наступление для решения поставленных выше задач.
Планы прикрытия детализировали оборонительные мероприятия на начальный период до обозначенных тыловых рубежей, включающие минные поля, противотанковые заграждения, артиллерийские бригады на танкоопасных направлениях. И при этом войска должны были быть готовы при благоприятных обстоятельствах перейти в наступление. Но общее наступление возможно после мобилизации. Для КОВО на 30-й день.
К. Рокоссовский (бывший командир 9-го механизированного корпуса, дислоцированного в КОВО) так описывает ситуацию перед немецким нападением:
Довольно внимательно изучая характер действий немецких войск в Польше и во Франции, я не мог разобраться: каков план действий наших войск в данной обстановке на случай нападения немцев? Судя по сосредоточению нашей авиации на передовых аэродромах и расположению складов центрального значения в прифронтовой полосе, это походило на подготовку прыжка вперед, а расположение войск и мероприятия, проводимые в войсках, этому не соответствовали.
Даже тогда, когда немцы приступили к сосредоточению своих войск вблизи нашей границы, перебрасывая их с запада, о чем не могли не знать Генеральный штаб и командование КОВО, никаких изменений у нас не произошло. Атмосфера непонятной успокоенности продолжала господствовать в войсках округа. Правда, в звене высшего командного состава эта успокоенность не разделялась. Наше мнение сводилось к тому, что мы находимся накануне войны. В воздухе пахло войной, и только слепые и глухие этого не замечали или не хотели замечать…
Во всяком случае, если какой-то план и имелся, то он явно не соответствовал сложившейся к началу войны обстановке, что и повлекло за собой тяжелое поражение наших войск в начальный период войны.27
К. Рокоссовский говорит о готовности армии к прыжку вперед. Это больше подходит к стратегии встречного удара, чем к планомерной обороне.
Как реализовывался главный военный план? Это могут показать первые директивы Наркома обороны. В первоначальный момент войны, не зная всей мощи немецкого удара и его будущих последствий, Наркомат обороны реализовывал свое виденье войны. Кроме того, Ставка главного командования создается только 24 июня. А Государственный Комитет Обороны (ГКО) организуется 30 июня, когда стало ясно что ситуация выходит из-под контроля. Нападение немцев было прогнозируемым и к этому, судя по документам, готовились и военные и политики. То есть ситуация была серьезная, но штатная. И военным в этот момент ни кто не мешал действовать.
Руководство вооруженной борьбой СССР с Германией
Сразу после нападения, в западные округа поступила директива №2 отправленная в 7:15 22 июня, где приказывалось (17):
1. Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу.
2. Разведывательной и боевой авиацией установить места сосредоточения авиации противника и группировку его наземных войск.
Мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить группировки его наземных войск.
Удары авиацией наносить на глубину германской территории до 100 -150 км.
Разбомбить Кенигсберг и Мемель.
На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать
Наркомат приказывал, прежде всего, выбить вторгшегося врага. Далее приказ задействует авиацию, которая должна ударить по авиации противника, по скоплению его войск в глубь территории до 100—150 км.
Уже вечером 22 июня в 21:15 в округа (теперь уже переименованные во фронты) была отправлена директива №3. В директиве ставились задачи войскам на 23—24 июня (25):
а) концентрическими сосредоточенными ударами войск Северо-Западного и Западного фронтов окружить и уничтожить сувалкскую группировку противника и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки;
б) мощными концентрическими ударами механизированных корпусов, всей авиации Юго-Западного фронта и других войск 5 и 6А окружить и уничтожить группировку противника, наступающую в направлении ВладимирВолынский, Броды. К исходу 24.6 овладеть районом Люблин.
Для этого приказывалось (25):
б) Армиям Северо-Западного фронта, прочно удерживая побережье Балтийского моря, нанести мощный контрудар из района Каунас во фланг и тыл сувалкской группировки противника, уничтожить ее во взаимодействии с Западным фронтом и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки.
в) Армиям Западного фронта, сдерживая противника на варшавском направлении, нанести мощный контрудар силами не менее двух мехкорпусов и авиации фронта во фланг и тыл сувалкской группировки противника, уничтожить ее совместно с Северо-Западным фронтом и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки.
г) Армиям Юго-Западного фронта, прочно удерживая госграницу с Венгрией, концентрическими ударами в общем направлении на Люблин силами 5 и 6 А, не менее пяти мехкорпусов и всей авиации фронта, окружить и уничтожить группировку противника, наступающую на фронте Владимир-Волынский, Крыстынополь, к исходу 26.6 овладеть районом Люблин. Прочно обеспечить себя с краковского направления.
Поделиться книгой: