Космогид [СИ]

— Не хочу попасть в лапы к этим животным, — призналась амазонка неожиданно, и добавила, что ей меня очень жаль.

— Бросай свое ремесло, и поехали со мной, — предложил я. — У меня есть возможность покинуть Ирбис.

— Ты уже безнадежен. Фелицио обязательно проверит, продан ли ты «скунсам», — покачала головой Элина. Но в глазах вспыхнул интерес. Помолчав пару минут, она все-таки задала главный вопрос:

— Ты действительно сможешь обставить дело?

— Проще простого. Только нужно решить одну проблему, но признаюсь, это зависит в данную минуту не от меня.

— Тогда нас прибьют через десять километров от плантации старого хрыча, — спокойно резюмировала амазонка. — Уж лучше быть рядом с Фелицио, чем с тобой. Да и бандюганы Марша меня достали качественно!

— Ты сама кому хочешь голову открутишь! — бросил я комплимент.

— Увы, — что-то человеческое промелькнуло в глазах Элины, и мне захотелось почувствовать к ней симпатию, если бы не понимание ситуации. Я не мог простить ей своего пленения.

— Это все напускное. Я живу в стае, и моя защита — оружие.

Я призадумался. О «скунсах» я ничего не слышал, даже намека на их существование. В космическом туризме никто не сталкивался с ними, и в машине с дикими девицами не разъезжал. Осознавая, что мне грозит опасность нешуточная, я оказался отравлен ядом приключений, проникшим в кровь и будоражащий все нервные окончания.

Невозможный для человеческого слуха визг тормозов поднял на ноги, наверное, всех обитателей двухэтажного здания, однако на высокое каменное крыльцо вышел лишь один человек. Упитанный мужичок, почесывая брюхо, приветливо махнул свободной от важного занятия рукой в нашу сторону.

— Привет, Элина! — заорал он дурным голосом. — Какой дьявол занес тебя в наши края? Давненько не виделись! Может, развлечемся вечерком?

— Угомонись, Снип! — Элина браво выскочила из машины и упругим шагом, покачивая бедрами, направилась к крыльцу. — Сегодня не твой день, суслик. Облом.… Видишь того типа в машине? Дай ему свою полудохлую рыбу. Он меня до гроба доведет, путешественничек чертов, с этой рыбой! Пусть подавится, наконец, ее костями! А мне отсыпь пару монет за продажу раба, и я отчаливаю.

Странная она какая-то, эта Элина. Нервничает не по делу. Кого она тут опасается? Сама оторва, палец в рот не клади. Ведет себя соответственно окружению.

— А ты не торопись, — Снип гнусно ухмыльнулся. — Марш желает видеть тебя. Только сегодня вспоминал. Парню, конечно, не повезло, в меню рыбы нет. Но если ты уважишь Снипа, я что-нибудь придумаю.

— Я не с ним, — предупредила Элина и помахала в воздухе оружием. — Фелицио хочет заработать на этом человеке совсем пустячок. Меня в этот процесс не вмешивайте.

— Раб стоимостью две монеты? — кроткой овечкой проблеял Снип и сощурился. — Тебя ждут, радость моя, и не советую покидать гостиницу, не повидав старых друзей.

Я сжал кулаки. Парень на крыльце производил отталкивающее впечатление. Скажем просто, он мне совсем не понравился. Впрочем, чего ждать от барышника. Самое гнусное племя во Вселенной. Но заступаться за бешеную девицу я тоже не собирался. Я разумный парень. Мало ли что у них за отношения сложились за некий период времени. Вся Вселенная живет по законам джунглей. Хочешь жить — вливайся в стаю и следуй ее законам. В этом Элина права.

О чем-то она с Снипом договорилась, и мы вошли вовнутрь. Нас встретили одобрительным гулом голосов, даже скорее Элину, чем меня. Моя скромная персона вызвала ожидаемый смех и колючие насмешки. Я молчал, пробираясь вслед за своей провожатой.

Первый этаж гостиницы был полностью забит людьми. За круглыми обшарпанными пластиковыми столами сидели не меньше пятидесяти человек звероподобного вида в потертых куртках, с давно немытыми волосами неимоверной длины. У кого-то они были закручены в тугие конские хвосты, как у моих давних приятелей из банды Фелицио, кто-то стянул их резинкой, чтобы не мешались, а у некоторых они так и болтались неопрятными космами по спине. Похоже, что парикмахерские на Ирбисе отсутствуют начисто. Да и душевые, и сауны. Запах от зверолюдей стоял потрясающий. Амбре прочищало носоглотку получше лекарственных капель. Не зря ребят скунсами прозвали, не зря.

Удручало количество оружия на единицу живой силы. При наличии такого арсенала как-то сразу пропадает охота нести цивилизацию в массы. Я не альтруист, и никогда не понимал тех, кто наперекор здравому смыслу старался образумить вот такую массу мышц и боевого оружия и обратить их носителей в агнцев.

— Крошка Эл! — рыкнул один из дурнопахнущих, расплескивая вокруг себя мокроту изо рта, чем вызвал справедливый ропот сидящих рядом. Но слишком громко недовольства никто не выразил. — Неужели ты все-таки надумала навестить дядюшку Марша? Иди ко мне на колени, детка!

— Какого черта я не хлопнула тебя на дороге сюда? — заворчала Элина, продираясь сквозь частокол рук, норовящих обнять, похлопать, погладить, пощупать округлую попку под юбкой. А я шел следом, чувствуя нарастающую враждебность за спиной. Скунсы словно ждали моей оплошности, чтобы накинуться на меня, сожрать и выплюнуть мои косточки.

Дядюшка Марш оказался колоритной фигурой. Для более тесного знакомства он выпнул из-за стола недовольную братию, и широким жестом пригласил нас сесть.

— Очень редкие скоты, — пожаловался он, словно знал нас сто лет. — Скоты в своей сущности. Души их испорчены неумеренным потреблением всякой гадости. Что есть гадость, детки? Субкультура, напичканная картинами разврата, убийств, неумеренной подачей новостей о легкой жизни. Ну и выпивка, конечно, наркотики. Все это сказалось на их будущем мировоззрении.

Я деликатно молчал, стараясь, чтобы за своим красноречивым монологом Марш как можно дольше не замечал меня.

— Что приводит людей к созданию диких стай? — Марш быстро взглянул на Элину, но та не дрогнула, лишь гримаса презрения застыла на ее хорошеньком личике. Она вздернула голову и уставилась на какую-то точку в потолке.

Как бы это странно не звучало, слова Марша выражали мои мысли, мое видение мира. Но данная ситуация ставила нас по разные стороны баррикад. Я приносил пользу обществу, а дядюшка Марш был просто бандитом и скупщиком рабов.

— Все та же гордыня вершителей судеб человеческих, властителей мира, неспособных опуститься до проблем ничтожного червяка. Вот и сползаются такие червяки в колонии, чтобы выжить. В одиночку любой зверюшке трудно.

Дядюшка Марш, по моему мнению, оказался типичным продуктом своего времени, если применять этот тезис к Ирбису. Здесь невозможно быть другим, и я, чтобы не скучать, стал задавать себе вопросы вроде того, в чем же суть взаимной неприязни между гангстерами Фелицио и «скунсами» Марша. Они росли в одних и тех же условиях, у них были одни и те же учителя, старавшиеся привить чувство собственного достоинства пусть даже путем унижения и уничтожения подобных себе. Марш, склонный к глубинным изысканиям в душах человеческих и оригинальному видению мира, сам вскрыл сии антипатии, корни зла, мешающие мирному существованию двух сопредельных банд.

— Понимаете, молодой человек, — вождь дурнопахнущих все-таки обратил на меня свой благосклонный взор, — я нисколько не в обиде на эту девочку, что так и не соизволила разделить со мной скромную трапезу. Она попала под дурное влияние жирного бонзы Фелицио. К несчастью, к его несчастью, — поправился Марш, — он бросил вызов всем тем, кто занимается настоящим делом, как и мы. Он душит в зародыше все прекрасные начинания славной вольной братии. Ирбис — общая планета для всех, кто любит свободу в любых формах. Мы не любим «сеньоров», «сеньоры» не любят колонистов-поселенцев, а те, в свою очередь, норовят покусать нас, как только представится возможность. Так и бегаем по кругу друг за другом. Но кого я жалею, так эту славную девочку. Она попала под дурное влияние этого… Ах, да! Я уже повторяюсь! Чем он ее сманил, знаешь? Тряпками? Погляди, она одевается не лучше нас. С ее фигурой нужно носить платья от лучших модельеров Конфедерации, принимать от любовников драгоценности. Но она предпочла этому благолепию службу за грязные деньги. Хотя на Ирбисе деньги совсем не нужны. Здесь вовсю процветает натуробмен. Так что привлекло сию мимозу к Фелицио, а, юноша?

— Любовь? — брякнул я, даже не подумав, как следует.

Бандиты попадали со стульев, сотрясая воздух хохотом. Элина яростно ощетинилась, как дикая кошка, и уже открыла рот, чтобы сразить меня пулеметной очередью ругательств. Но Марш успел вбить свой клин.

— Названная тобой субстанция по имени «любовь» не имеет права на жизнь на этой планете. Поверь, малыш, если ты захочешь вкусить прелести здешней любви — беги отсюда подальше, чтобы не заразить свою душу миазмами той пошлости и безнравственности, что несет в себе так называемое влечение мужчины к женщине. Ничего, кроме разочарования и жестокой душевной травмы, не получишь. И мне претит сам факт существования милого сердцу слова в человеческой речи. Любовь основывается на уважении в первую очередь, а вот его-то и нет ни у кого. Даже у меня. Я не уважаю никого, а значит — не люблю. Фелицио гноит людей, ставших его рабами, на плантациях кофе и видит огромные барыши. А мои люди — с чувством обостренной справедливости, надо сказать. Их возмущает неравенство в слоях общества, а посему мира на Ирбисе не будет еще долго.

— Уважать можно и без любви, — заметил я робко, очарованный красноречием Марша.

— Уважение без любви — не уважение, а проявление слабости. Уважаешь противника — даешь слабину. Ты его должен ненавидеть и знать точно одно: ты сильнее его.

— Правильно, — проворчала амазонка и ухитрилась пнуть меня по ноге. Под столом ведь ничего не видно. "За любовь получил, не иначе", — улыбнулся я про себя, сдерживая резкую боль в пострадавшей от удара косточке. Подарил милую улыбку Элине. Какая забавная девочка!

— Я слышал, что здесь дают карпа, особенного карпа, — набравшись смелости, обратился к дядюшке, впавшему после спича в необъяснимую прострацию. Услышав мою просьбу, он встрепенулся, в его глазах зажегся интерес.

— Ты сам откуда, малыш? Я так понял, ты нездешний.

— Да. На Ирбисе я оказался случайно, — осторожно выбирая слова, чтобы не запутаться, ответил я. Можно ли этот вопрос считать началом допроса с пристрастием?

— Весьма и весьма заманчивое начало, — Марш покивал головой, как старый пони в стойле. — Насчет карпа мы еще поговорим. А вот твоя сказочная история заинтриговала меня.

В общих чертах, не вдаваясь в подробности, чтобы не навести на след хитреца Марша, я рассказал ему о судьбе бедного коммивояжера, потерпевшего фиаско в казино «Приют Братишек». Не выдержав испытания пустыми карманами, проклиная коварную фортуну, страшась за свое будущее, за долги, повисшие на шее, кредиторы, которые неминуемо вцепятся в гриву — он на челноке знакомого тремписта устремился к Ирбису, в край непуганых клиентов и головокружительных афер.

Дядюшка Марш кивал головой в такт моим словам, скорбно поджимая губы, словно выражал мне сочувствие, но по его глазам я видел полное недоверие в легенду. Только вид делает, что душа бандита тоже отзывчива.

— Аж слезы навернулись, — Марш смахнул несуществующую каплю слезы со щеки. — Где ты его подобрала?

— Бродил по лесу, — нехотя ответила Элина.

— Один? — не поверил Марш.

— Конечно. Мы отвезли его к шефу, но после разговора наедине с ним он приказал отвезти парня сюда и продать его тебе за несколько монет.

— Как быстро Фелицио избавляется от людей, — пробормотал Марш. — Везде ищет выгоду. Отпустил просто так, несмотря на то, что такой гусь мог дать выкуп?

— Так он же гол как сокол! — удивилась девушка.

— Это он сам такую сказку рассказал?

— Кто? Турист?

— Фелицио, душечка моя! Кто ты есть, сынок? Кто угодно, только не коммерсант!

Марш поставил локти на край стола и подпер подбородок кулаками.

— А какая теперь разница? — пожал я плечами.

Руководитель «скунсов» ненадолго задумался, тяжело вздохнул и буркнул:

— Правда твоя. Только карпов здесь давно не подают. Я ведь и сам соскучился по хорошей еде и светским беседам. Что могут заменить эти гудящие от вина мухи? Они только жрать горазды. Жрать, а не вкушать истинное благолепие от состояния праздника души. Когда-то такие времена на Ирбисе называли золотыми, но пришли «сеньоры», и все испортили. Культ денег, силы и обмана быстро покорил планету. Всего-то за десять-пятнадцать лет. Рождение новой оригинальной формации было испорчено напрочь тухлой пропагандой насилия и бесконечных завлекаловок в хорошую жизнь. И как результат — мои молодцы сейчас предпочитают держать оружие в руках, чем трудиться ради будущего планеты. У них совершенно нет мозгов. Это я заявляю ответственно.

— Их никто не заставлял сколачивать банды, — брякнул я, не подумав хорошенько, что нельзя перечить Маршу. Дядюшка бросил на меня быстрый пронзительный взгляд, лицо на миг окаменело, но сразу расслабилось и приняло умиротворенный вид.

— Я возражу: их именно заставили, сынок. Ты или в стае, где тебя защитят, либо будешь в одиночестве бороться с враждебным миром. Сам бы что выбрал?

— А у меня нет выбора, — развел я руками, насторожившись от незаметного, казалось, знака Марша кому-то за моей спиной. Я с трудом сохранил спокойствие, делая вид, что ничего не заметил. Однако разговаривать с ним резко расхотелось.

— Кто такие «сеньоры», и какую, собственно, силу они имеют?

— Да обыкновенные коммерсанты, — поморщился дядюшка Марш, — осевшие здесь ради прибыли. Они неохотно участвуют в стычках, идут на компромисс из-за боязни потерять все. Я ничего говорить не хочу, тем более бизнес — не мое игровое поле. А еще боюсь навлечь гнев на самого себя. Они защищают Фелицио так, как не защищают президента какой-нибудь страны. Но ты не ответил мне на один давний вопрос…

— Я не помню…

— Она — наемница.

— Кто? — я не понял сразу, о ком идет речь.

— Наемница, работающая за деньги. Фелицио нашел ее в каком-то кабачке, где она показывала стриптиз. Сердце ретивого разыгралось не на шутку.

— Наемница-стриптизерша? — удивление мое не было наигранным. Даже озадачился.

— Ну, да. Стриптизерша она на самом деле, но раньше служила в элитном «Алюфе», и уволилась по состоянию здоровья. Но из элиты не увольняются просто так. Наверняка, получила ранение или где накосячила. Деле темное, но Фелицио не привык задавать вопросы, эта девочка действительно профессионалка. Поверь мне. С разбитым сердцем она прилетела на Ирбис, чтобы заработать на жизнь и вернуться на Родину. Планировала обернуться за три года, но командировка затянулась. Сколько лет ты здесь, Элина?

— Шесть, — ответила Элина.

— Шесть лет Фелицио пудрит тебе мозги, — сердито заявил Марш, — а ты до сих пор не хочешь понять, что он содержит тебя на полном пансионе, не давая денег. Переходи ко мне!

— Мое дело — доставить сюда этого пижона, — пробурчала Элина, — и убраться подобру-поздорову.

— Вот так не любят нас, — Марш мигнул куда-то мимо меня и я даже не успел ничего сообразить. Мощные руки схватила сзади меня за плечи, а еще одна — волосатая — замаячила перед моими глазами с ножом. Я впал в ступор и задумчиво стал созерцать широкое тускло сверкающее лезвие. Пытаться вырваться могло стоить неприятной раны в горле.

Голос Марша заледенел:

— Торгаш, говоришь? Обанкротился? А чьи люди вели бой на космической базе Амборзо? Не из той ли ты команды? Откуда спрыгнули, голубчики? Не ваши челноки сбили сегодня? Давай, сынок, колись, и я постараюсь сохранить свежесть твоего лица. Шутка, ха-ха! Будешь говорить?

Марш был прекрасно осведомлен о последних событиях, хотя прошло не больше пяти часов. Как они все умудряются узнавать оперативные данные? Не иначе присутствует связь между всеми вооруженными формированиями.

— Он как-то умудрился заговорить зубы Фелицио, — наябедничала амазонка, — и тот постарался избавиться от него в кратчайшие сроки. Служба охраны нашла у него секрет-карту.

Да простит ее господь, дуру! А еще агент, служба в «Алюфе»! Невозможно понять логику этой бабенки. В ее интересах держать язык за зубами для собственной безопасности. Теперь не затеряешься на просторах Ирбиса без следа! Любая шавка Марша устроит охоту за нами! Золотая рыбка предложила девчонке хорошую сделку, а она распустила язык. И перед кем!

Марш хмыкнул. Потер подбородок и развел руками, словно этим жестом выражал крайнюю степень удивления.

— Секрет-карта? Значит ли это, малыш, что ты важная птица Конфедерации?

— Не совсем, — я стал выворачиваться.

— Пить будешь? — неожиданно предложил Марш и, не дожидаясь моего согласия, плеснул в кружку из бутылки.

— Буду, — осторожно ответил я, не находя никакого подвоха со стороны бандита.

— Да убери ты свой тесак! — раздраженно прикрикнул дядюшка на стоящего за моей спиной человека. Нож тут же исчез, хватка за плечи ослабла.

Марш рывком придвинул ко мне кружку и навалился на столу, в упор взглянув в мои безмятежные глаза.

— Ну, и к чему эти конспиративные данные? Поверь, мне твоя информация нужна как корове венок из травы. Ты не живешь на Ирбисе, у тебя нет здесь никаких связей, обязательств, бизнеса, и вообще ты с трудом воспринимаешь ситуацию, сложившуюся на данный момент. Пей, это поможет тебе освежить память и развязать язык. Хочу пообщаться. Будешь разевать рот не хуже карпа.

Вокруг захохотали. Меня это не сильно задело. Волновало другое. Все, что я силился скрыть, оказалось на виду. Это лишь я играл в сыщики-разведчики, а Марш с деревенской простотой расчленил мою, казалось бы, логическую версию жизни, и пригвоздил к полу. Уж не брат ли он Сойки?

С горя я опрокинул в себя горючее, оказавшееся отвратительным пойлом. Огненная жидкость лавой проникла в желудок и закрутила феерию в кишках. Скунсы продолжали хохотать. Я представил себя с выпученными глазами и распахнутым ртом. На глазах выступили слезы, хотя действие напитка ослабло. Я даже почувствовал облегчение. С подозрением посмотрел на дядюшку, ждущего моих откровений, на Элину, кривящую губы в улыбке. Открыто смеяться она все же не хотела, чему я был благодарен.

— Кто же пьет коктейль залпом? — амазонка встала со своего стула и подошла ко мне похлопать по спине. — Теперь жди, через пять минут славный Марш узнает о тебе все.

— Что-то не тянет на исповедь, — с прерывистым всхлипыванием выдавил я из себя.

— А ты начни, сынок, — подбодрил Марш.

— С чего? Ты и так много узнал.

— С самого начала, кроме волнующих минут рождения, беззаботного детства и беснующегося юношества. Меня интересует твоя жизненная карьера, твои взлеты, падения, все, вплоть до сегодняшнего утра. Хочу я знать, случайно ли ты здесь? Если случайно, то этим спасешь две души.

Элина дернулась, но сразу же обмякла, когда ей под ребро приставили тесак.

— Сиди, крошка, — покачал пальцем Марш. — Мы еще не закончили.

Одурманенный пойлом мозг еще вопрошал меня, зачем же я все-таки хлебнул «сыворотку правды», если знал о последствиях такого шага? Язык мой, к ужасу, зашевелился против моей воли. Я еще делал жалкие попытки закусить «врага своего», но вокруг уже затихли. Отупевший и парализованный коварством языка, я повел свой рассказ. «Скунсы» с жадным вниманием растопырили уши, иногда переглядываясь друг с другом.

Вдруг что-то, не вписывающееся в интерьер гостиницы, привлекло мое внимание: дверь с треском вылетела под напором тел, и в разбитом проеме показался знакомый мне человек. Я ожидал его, признаться, каждую минуту. Сойка повел тяжелым пулеметом из стороны в сторону и рявкнул:

— Захлопни пасть, князь!

И нажала на гашетку. Громовой треск выстрелов вызвал дикий визг «скунсов», бросившихся в разные стороны подбирать оружие. Но Сойка сразу пресек попытки организовать оборону.

— Всем к стене! Шевелите своими костями, младенцы! Я сказал — все! Каспарян, стреляй в каждого, кто хоть пукнет! Искрошу в пыль, молекулы! Замерли!

— Эт-то что за клоунада? — попытался поднять свой авторитет Марш, но Сойка показал ему кулак и главный «скунс» замолчал.

Меня выволокли из-за стола довольно бесцеремонно, но я лишь тупо фиксировал события. Сквозь вату в ушах услышал, как Сойка хмыкнул удивленно: