Помоги проекту - поделись книгой:
Но война все же вспыхнула.
Армия Белой Розы лупила своих противников до посинения, потом все происходило с точностью до наоборот. Вместо того чтобы думать, изобретать, учиться, рожать и воспитывать детей, люди совершали мерзкие поступки, бесчеловечные в своем проявлении. Они отрывали друг другу головы и бахвалились своими «подвигами». Никто уже не помнил, из-за чего разгорелся сыр-бор. Осталась лишь обида, боль и жажда мести за поруганные святыни и дома.
Сложилось так, что реальные исторические личности Доминик и Патрик никогда не ладили друг с другом, а со временем их разборки из словесных перепалок переросли в ненависть. Каждая строчка книг, написанных ими, дышала злобой и едкими колкостями в адрес оппонента.
Как сказал один из богов с горькой усмешкой: «приоритеты определились».
3
Сначала в Таланне мне все давалось с трудом. Я никогда не находился в больших городах больше одного дня, и толчея на улицах, вонь, несущаяся из выгребных ям и сточных канав, бестолковое передвижение людских масс из одной части города в другую с неясными целями приводили меня в тихое бешенство и угнетало меня. С каждым днем все больше и больше хотелось скрыться в таежных дебрях.
Что удивительно — я оказался способным к учебе. А ведь я не ожидал таких успехов от себя. Материал, читаемый на лекциях, я запоминал с лету, что освобождало меня от необходимости записывать унылые слова учителей. Письменная грамота упорно не давалась, смеясь над корявыми рядами строчек и ужасным слогом.
Я жил в небольшой каморке в общинном доме господина Геспиода за четыре медяка в месяц с тремя друзьями, такими же студентами, как и сам. Их звали Шип, Игла и Колючка. Наша четверка славно куролесила по Таланне, а похождения обрастали нелепыми байками, небылицами и приукрашенными историями. Впрочем, кто же откажется от такого способа заявить о себе?
На что мы жили? За съеденный обед расплачивались уборкой заплеванных и залитых вином полов, мытьем посуды. Мы не были лентяями и вкалывали так, что не оставалось времени на учебу. Потому что после работы мы шли по кабакам и гуляли до утра, да так, что бродячим кошкам становилось тошно от нашего разгульного образа жизни. На лекциях мы спали. Для таких мероприятий у нас был уголок, где можно было сачкануть. Если Игла и Колючка дрыхли первые часы лекций, я и Шип героически прикрывали их отсутствие. И наоборот. Взаимозаменяемость у нас была полной. Неявка на лекции каралась сурово. Ректор мог послать провинившегося студента на заготовку дров или починку крыши, что, сами догадываетесь, не являлось приятным занятием. Практически любой ремонт делался за счет студентов, имевших наглость не присутствовать на занятиях. Возиться на принудительных мероприятиях у нас не было желания, и поэтому небеса миловали до сих пор нашу компанию.
Так пролетело два года. В воздухе запахло новой войной между сторонниками Доминика и Патрика, одной из тех войн, которые местные острословы прозвали «Войной Роз» или «Цветочной войной». Таланна входила в число тех земель, которые отстаивали интересы Алой Розы, а точнее, которые почитали в большей степени Доминика, чем герцога Линда из Дома Лоран, нашего «смотрителя» за землями. А посему рано или поздно в городе могли появиться «ловцы», охотящиеся за «красным мясом», то бишь за теми, кто в разной степени своих возможностей мог держать в руках оружие и отстаивать честь святого Доминика (не забыть бы флаги и штандарты в руки дать этим несчастным!). Господин Мартин не раз предупреждал меня быть осторожным на улицах и в кабаках, зная о наших бурных похождениях.
— Звание студента не дает никаких привилегий перед войной, — говорил он при нашей последней встрече. — Вы, кроме воды, пьете и вино. Напоить вас не стоит никакого труда. Не успеете протрезветь, как окажетесь на поле боя с плохой алебардой в корявых руках, привыкших только к перу и перелистыванию книг.
— Мы учтем ваше предупреждение, — не стал я спорить с мудрым должником Брюнхильды.
Я не был полным идиотом, и понимал, что крючок моей старухи будет в таком случае бессилен, и постарался быть осторожным, что очень трудно в годы молодости, сами понимаете. Парни мы были видные. Многие девчонки Таланны тайно или явно вздыхали по нам, но мы границ не переходили, что позволяло избегать традиционного мордобоя и жестокой расправы со стороны их ухажеров. А побить нас кулаки чесались у многих. Но подраться мы тоже умели. Единственная, к кому неравнодушны были Игла и Шип, так это миловидная служанка из трактира дядюшки Якоба. Ее звали Ильза. Подведенные сурьмой глаза всякий раз вспыхивали огнем, когда мы вваливались в вечернюю пору в помещение, и галдящие от избытка сил, начинали зарабатывать себе на похлебку.
Дядюшка Якоб не распоряжался нами, благоразумно оставив на попечение дородной тетки по прозвищу Фурия. Она была кем-то вроде экономки, и работников держала в мощном кулаке, который могла легко пустить в ход.
Что-то у моих друзей наверняка было с Ильзой, но я старался не вмешиваться в их сердечные дела, не надоедать нравоучениями. Да и не поняли бы меня. Наличие под нашим боком Фурии заставляло держать язык за зубами. Иначе вполне серьезно могли нарваться на неприятности похлеще пинка под зад. Терять место подработки нам не хотелось. У Якоба кормили вкусно.
Хотелось бы еще сказать, что народ в Таланне в большинстве своем дикий и невежественный, несмотря на то что поголовно гордился своим университетом. Наличие такого заведения в городе приравнивало таланнцев к сонму славных своими учеными традициями городов, так как в Пафлагонии их было всего четыре: в Берге, где помимо гуманитарных наук изучали математику, химию, архитектуру церквей, в Фобере, в красивейшем портовом городе, в Ламберге, что контролировала коалиция святого Патрика. И, конечно же, наш, родной. Так что в соотношении учебных заведений на количество жителей союз Алой Розы, то бишь доминиканцы, мог гордиться собой. Здесь мы смотрели на долгие годы вперед. Да и к религии многие относились с прохладцей. Уже не было такого слепого поклонения незабвенным опальным ангелам. Эти времена ушли в прошлое. И хорошо, иногда размышлял я. Люди освобождаются от многих догм, мешающих объективно понять суть происходящих вещей на земле.
Я говорил о невежестве таланнцев. Оно заключалось не только в умении сплетничать, наушничать, стучать властям на неугодных, но и в безрассудном увлечении магией. В последнее время это увлечение стало повальным, а на фоне будущей войны — вообще опасным. За это могли спокойно снести голову. Герцог Линд не отличался кротостью, и с особой легкостью подписывал указы о казнях особо увлеченных. Но магия и колдовство все-таки присутствовало в нашей жизни. Это было так же очевидно, как и приближающаяся война. Изданный указ предписывал искоренять везде и повсюду любые проявления волшебства, запрещал проводить ритуалы, связанные с гаданием, энвольтацией на смерть. В последнем случае сразу отсекали руки и ноги. Голова отлетала последней. За себя боялись светлейшие князья и герцоги, что ли?
Вот мы и попались на совершенной глупости, хотя кому от этого лучше?
4
Накануне восхода Великого Пастуха[1] Ильза предложила нашей четверке погадать на Картах Фигур[2]. Она сказала, что достала эти карты у знакомой бабки, умеющей держать язык за зубами. Что ж, если бабка до сих пор жива и здорова, то действительно вовремя прикрывает рот. Ильза уверяла нас в мощной силе магии карт. При их раскладе происходит некий контакт с человеком, на которого гадают; накидывается определенная магическая сетка, и все, что карты покажут — сбудется.
— Ты-то хоть умеешь гадать? — усмехнулся Игла.
— Будь спокоен, — серьезно кивнула головой девушка.
— Я не пойду, — мне стало не по себе. Отчего-то навалилось непонятное упрямство. — Это чушь на постном масле.
Конечно, причины были другие, но я не смог сказать, что меня тревожит. Исподволь накатывалось ощущение будущих бед, давило на виски, а трясучка в руках поразила даже меня самого. Некстати (а может быть и кстати) я вспомнил предупреждение Брюнхильды остерегаться любых гаданий и ворот, или чего-то, что похоже на эти самые ворота. Что значат эти слова — я до сих пор не понимал.
— Да что с тобой? Струсил? — Шип удивленно засмеялся. Он тоже не понимал причин, по которым я впервые действительно испугался. — Только не говори, что это правда.
— Ни всерьез, ни ради смеха не пойду, — упорствовал я. — Вам жить надоело? Не видите, что творится кругом?
— А кто узнает? — Шип тоже уперся. Ведь он был самым отчаянным из всех. — Пойдем глубокой ночью, когда спят даже самые брехливые псы.
Я молчал. Как раз ночью больше вероятности влипнуть в нехорошую историю. Всегда найдется кто-то, кто увидит крадущихся в ночи людей, проследит и настучит по нужному адресу. И всем крышка. А я свою голову на чурку под топор герцогского мясника ложить не хочу.
— Брат, мы же одна компания, — обнял меня за плечи Колючка. — Пропадать — так тоже вместе. Если боишься карт — сиди в стороне и не гляди на них. А можешь постоять на фасере[3], никто тебя не будет осмеивать.
Я дурак. Нет, я хуже: я набитый соломой тряпичное чучело. Мне надо было зубами вцепиться в парней и не отпускать никуда, достать вина, залить им его в глотки, чтобы они не сдвинулись с места, не допустить того, что произошло потом.
Мы тайком пробрались по узким улочкам в южную часть Таланны, где преобладали деревянные избы, полуразвалившиеся или уже совсем непригодные для проживания. В этом районе обитал лихой народец, имеющий за пазухой по парочке ножей. Жители Таланны и днем-то не рисковали совать нос в эту часть города, а мы поперлись ночью. Ладно, с местными ребятами мы договоримся. А вот что сказать тем, кто землю роет носом, лишь бы поймать кандидатов на плаху? Мы выбрали одну совсем плохенькую избушку, уже давно необитаемую, и гуськом пробрались вовнутрь, без конца спотыкаясь о различные предметы, невидимые в темноте, а заодно и вляпываясь в какое-то дерьмо. Бывшие хозяева, видимо, впопыхах бросили дом и исчезли из этих мест. Ильза, прерывисто дыша от волнения, или оттого, что рядом Шип, первая шмыгнула в темень комнаты, откуда донесся ее шепот:
— Не нужно огня. Идите на мой голос.
— Ты хорошо осмотрелся, Игла? — спросил я друга, сопящего мне в спину.
— Да тихо все. Ты же слышал, что даже собаки не гавкали.
Такая беспечность начинала меня волновать.
— Вот это и плохо. Здесь же всегда стаи бездомных псин обитают. Сейчас бы такой шум подняли…
— Чего ты беспокоишься, Гай? Раскинем картишки — и по домам!
Я смирился с упрямством друзей и от нечего делать выполз на улицу. Над горизонтом ярким кровавым фонарем пылал Пастух. Ночная прохлада несколько взбодрила меня, но беспокойства не убавила. Я, словно гончая, навострил уши, чутко ловя посторонние звуки. Как же все было тихо! Я не мог дать сейчас вразумительного ответа, что меня тревожит. Обычно Южный конец не выглядел вымершим, как теперь. Кто-то бродил в поисках самопального вина, кто-то занимался грабежами, и здесь делил награбленное добро. Пусть и неблагонадежные люди — но они создавали ту атмосферу, которая позволяла этому району держать в страхе большую часть города. Но сейчас стоит гробовая тишина!
Я вошел обратно, чтобы погреться, стараясь не слушать тихое бубнение Ильзы. Хотя, что мне Брюнхильда? Она далеко, а я сам отвечаю за свои поступки. Карты не решают судьбу человека, а если жить с ними в согласии, можно и с деньгами быть.
Я вздохнул и шагнул в едва освещенный робким светлячком огарка угол.
— Черт с вами! Кидай карты, Ильза!
— Давно бы так, — гыгыкнул Шип, лапая служанку за талию, а та и не старалась сбросить его руки. — Поверь, они тебя не съедят.
Ильза сноровисто раскидала карты, зашевелила губами, словно читая по картинкам, потом оторвала от них взгляд и прерывающимся голосом прошептала:
— Таких раскладов не бывает.
— Почему? — Колючка перегнулся через плечо Иглы и посмотрел на карты. — Что здесь необычного?
— По правилам расклада Черный Всадник не должен выпадать с Черным Королем!
— Почему не должен? — зашумел Игла. — Кто тебе это сказал? Ты знаешь, сколько здесь вариантов?
— Техника расклада, умник! — Ильза никогда не была столь серьезной. — В Картах Фигур недопустимо схождение одного цвета подряд два раза, тем более такого высокого ранга как Всадник и Король! Колода раскладывается с таким расчетом, чтобы красная масть шла за черной. Таким образом достигается гармоничное гадание. Дело ведь не в том, что черный цвет символизирует печаль и неудачи, а красный — что все хорошо.
— А в чем? — поглупел Игла.
— Это выбор жизненного пути, дурак! — справедливо обозвала его девушка. — Это, если хочешь знать, магический круг, по которому предстоит идти человеку! А по раскладу выходит, что Гай — коронованная особа или лицо, приближенное к трону, но не знающая об этом!
Друзья громко заржали. Для них все веселье, что невероятно и недоступно.
— Сдай снова. Может, статься, что перепутала в темноте, пальцы недостаточно гибкие, — я почему-то сразу поверил Ильзе и уловил ее беспокойство. Вспомнилась Брюнхильда. Не это ли она имела в виду? Не доверять старухе совсем у меня и в мыслях не лежало.
— При чем здесь пальцы, мальчик? — нет, такой Ильзу я еще не видел.
— Так что, повторить? — служанка застывшим взглядом посмотрела на меня.
— Валяй, — я пожал плечами.
Ильза профессионально стала перебрасывать с руки на руку толстую колоду карт, манипулировать стопками, да так, что было слышно, как потрескивают их уголки. Признаюсь, я ничего не понял: слишком сложно работала Ильза, чтобы объяснить, как происходит гадание. Я немного утомился, глядя на девушку. Мне казалось, что сейчас она воскликнет что-то и расскажет мою историю или объяснит, в чем ошибка. Кажется, я отвлекся, и не заметил, как побледнела Ильза. Эта мертвенная бледность даже при неярком свете испугала моих друзей.
— Эй, Ильза! Ты привидение увидела? — Игла даже подскочил.
— Опять черное с черным! Это колдовство!
— Конечно! — мстительно произнес я. — Я вам так это и сказал. Предупреждали вас?
Я снова направился к выходу, даже нисколько не заинтересовавшись, что за расклад получился на этот раз. Карты Фигур показались мне довольно скучным развлечением, и я уже жалел, что приплелся невесть куда, чтобы выслушивать от новоиспеченной гадалки страшилки о своей судьбе. Пожелав приятного гадания следующим лопухам, я остановился на пороге. Любопытство пересилило.
— А что там было?
— Дама и Король! Черные! — зловещим шепотом ответил Колючка.
— И что сие обозначает?
— Всадник — дорога длиной в жизнь, бесконечные путешествия. Король — очень сильная фигура. Это можно истолковать как власть над всеми живущими на земле. Дама — твоя судьба до конца этого пути, но не обязательно жена. Где прервется ваша встреча — могу погадать, — Ильза говорила тихо, но я ее прекрасно расслышал.
— Бред! — фыркнул я и покинул славное заведение. Чтобы Гай — да повелитель мира!
Чем меня долбанули по затылку — я так и не понял. Пока летел лицом в грязь, сильные руки успели зажать мой рот, а кто-то второй подхватил под мышки и не дал упасть. И тут словно пробки выбило из ушей. Где-то рядом ржали лошади, визжала Ильза, а гулкое уханье в избушке я принял за хорошую драку. Что-что, а драться Колючка, Шип и Игла умели. Но кто это мог быть? Я не находил никаких причин для такой расправы. Кто-то из ревнивцев наших подружек? Выследили и решили проучить? По голосу никого не узнать. Нападавшие даже рта не раскрывали.
Меня бесцеремонно бросили на жесткую поверхность внутри довольно-таки просторной коробушки. Судя по покачиванию — это была карета на мягких рессорах. В таких простые горожане не ездят. Значит, я попал в лапы «ловцов». И это еще будет счастье для меня. Рядом со мной выросли две человеческие фигуры. Чуть пригнувшись, они залезли вовнутрь и захлопнули дверцу. Все ясно. Это средство передвижения не для королевского выезда. Короткий свист — и карета понеслась по разбитой дороге, то и дело подбрасывая меня, когда колеса попадали в выбоины или в канавы, вырытые вечно голодными свиньями.
Помощь не пришла. И я начинал чувствовать, что промедление и дальнейшее бездействие только усложнит ситуацию. Не сговариваясь, я и Шип собрали всех бойцов на небольшой площадке, свободной от загромождения валунов и, вдыхая смрад запертых в тесноте тел, объявили:
— Мы идем на прорыв. Кто хочет сгнить здесь — пожалуйста, не неволим. Своим оружием пробьемся в долину или ляжем навечно в этих проклятых пещерах. Помощи не будет. Это и последнему идиоту ясно. Так кто с нами? На кого можно рассчитывать?
Мертвенно-бледные лица бойцов смутно вырисовывались на фоне блеклого костерка, но никто из них не шелохнулся, поддаваясь собственным эмоциям. Молчание, однако, затягивалось.
— Шансов нет — честно сказал я. — И вы это знаете. Лично я ухожу. Всем известно, что я и Шип не должны были находиться в этой чертовой пещере. Но мы остались с вами, потому что опытнее вас. Пытались спасти, но не получилось. И вы лучше нас знаете, что хессы не пощадят нас. Кто идет с нами — готовьте оружие и молитесь богам. Будем прорываться через главный вход. Два-три человека отвлекут хессов ложным прорывом через одну из дыр, давая возможность другим пробиться в долину.
Люди зашевелились. Мы дали им шанс спасти свою шкуру, почувствовать себя бойцами, а не крысами, загнанными в нору. В их сознании что-то щелкнуло, они словно проснулись. Согласились все. Даже раненые поддержали нас. Только двое умерших уже не могли сказать ничего. Их тела останутся во тьме подземелья, и кто знает, чья участь лучше — их или наша.
— Мне нужны бойцы для ложной атаки, — сказал я, обведя взглядом толпу. — Кто пойдет со мной?
— Гай! — воскликнул Шип. — Ты хочешь взять это на себя?
— А кто? — довольно резко оборвал я друга. — Ты? Ты нужен здесь. Твоя задача проста как жизнь птички: пробиться сквозь хессов и увести людей в Пафлагонию. Я знаю: у тебя получится. За меня не беспокойся. В таких делах я все же поопытнее тебя.
Я слегка стукнул кулаком по плечу своего верного друга. Пусть нас связывала долгая дружба, но рисковать менее профессиональным бойцом я не имею права. Один из законов Братства гласит, что в опасные места должен идти опытный боец, каковым я себя и считаю. Шип кивнул, соглашаясь со мной.
Уединившись в самом дальнем и темном углу пещеры, чтобы меня не видели, я задумался, прекрасно сознавая, что из этой авантюры вырваться можно, но с большими потерями. Погибнут те, кто пойдет со мной. Им не суметь сделать того, чему обучен я. Оставалось только попросить прощения у них, и это самое большое, что я мог сделать.
А память упрямо возвращается в те дни, когда все начиналось. Именно тогда я ступил на дорожку, которая привела меня в мрачные пещеры Драконьих Зубов.
5
С нами разделались быстро.
Когда карета остановилась, меня извлекли из нее без всяких королевских церемоний, встряхнули, чтобы я не упал на землю от дикой и безостановочной поездки по разбитым дорогам Таланны. Сильный толчок в спину по направлению к крыльцу, ведущему в чрево унылого каменного здания. Я что-то не мог припомнить, в каком месте этот дом находится. А ведь истоптал ногами почти весь город. Вот именно, что «почти».
Краем глаза мне удалось заметить, как моих друзей вытащили из другой, четырехдверной кареты, и хотел подать им знак. Но меня быстро увлекли вниз две молчаливые фигуры. Я даже не успел почувствовать смену декораций. Очередной тычок в спину — и я полетел вперед, растянулся на полу, вдыхая носом пыль вперемешку с запахом мышиного помета. Скудно освещенная комнатка явно походила на подвал. Но не пыточная, что уже хорошо.
Здоровенный мужик схватил меня за ворот рубахи, встряхнул как щенка и передал в руки еще одного человека, находящегося рядом. Тот был в черном камзоле, поверх которого накинут плащ. Эти плохие парни были не из церкви святого Доминика, и даже не из армии Алой Розы. Значит, это или бандиты, или те, о ком не принято говорить вслух. Какая-то тайная организация? Слава Единому, но это не «ловцы». Дальше я смутно помню, что произошло. Этот человек впечатал мое лицо в крышку стола. Не сильно, однако мне хватило…
Потом я сидел на полу, ошалело крутил головой, разбрызгивая кровь вокруг себя, и с ужасом, заполнившим меня до самых краев, осознавал, что живым отсюда не выйду. Испытав жуткие мучения, я уйду в мир иной.
Меня подняли.
— Назови свое имя! — раздался голос над моей головой.
— Гай, — прохныкал я, вспоминая предупреждения Брюнхильды об осторожном обращении с картами.
— Твое настоящее имя!
— Гай, — упорно твердил я, ибо не знал другого имени. Чего от меня хотят?
— Что вы делали в доме? С какой целью затеяли ворожбу?
— Мы ничего не ворожили.
Кулак со свистом воткнулся в мой живот. Для этого действия человек прежде всего поднял меня. Я не оценил его усилия и снова рухнул вниз, не имея возможности вдохнуть в себя воздух. Как будто молотом кузнечным стукнули.
— Вранье! На месте обнаружены Карты Фигур. Что это означает? Ворожбу! Откуда родом?
— Я в лесу жил, в Андальских горах!
— Ха! Шутник, что ли? Пиши, Колотушка: скрывает свое подлинное имя и тайные умыслы, не отвечает с честностью на вопросы.
Поделиться книгой: