Жизнь взаймы

– Сработало? – задал вопрос Мейерхольд. По дороге к Марочкину Гуров посвятил водителя в свои планы насчет провокации директора заемной фирмы, и теперь Мейерхольд сгорал от нетерпения.

– Скоро узнаем, но думаю, сработало, – улыбаясь, ответил Гуров.

Не прошло и пяти минут, как телефон полковника зазвонил. На связь вышел офицер, сидящий на прослушке.

– Товарищ полковник, объект вышел на связь с Кувватом. Разговор весьма примечательный. Прослушаете?

– Врубай, – приказал Гуров.

В трубке защелкало, затем из динамика раздался голос Марочкина. «Кувват, это я. Все встречи отменяются. Меня пасут», – выдал Марочкин. «Что значит пасут?» – задал вопрос Кувват. «Вчера нас засекли в кафе, я еле отмазался», – сообщил Марочкин. «Они тебя подозревают? Думают, ты убил Рауфа?» – забыв об осторожности, спросил Кувват. «Никаких имен! Ты и так где-то облажался», – Марочкин понизил голос, будто это могло спасти. «Я уверен, меня никто не видел», – заявил Кувват. «Да заткнись ты. Короче, больше никаких встреч. Сиди тихо и не высовывайся. Я сам тебя найду, когда все утихнет». Зазвучали короткие гудки, Марочкин бросил трубку.

– Молодец, офицер, хорошая работа, – похвалил Гуров. – Продолжай следить за звонками. Если что, докладывай.

– Есть, товарищ полковник, – отчеканил офицер.

Гуров дал отбой и взглянул на Мейерхольда. Тот радостно улыбался.

– Правильно мыслишь, Леонид, этот разговор – твоя заслуга, – верно истолковав улыбку водителя, похвалил Гуров. – Вчерашняя слежка дает результаты.

– Рад стараться, товарищ полковник, – лицо Мейерхольда светилось от удовольствия.

– Гони в Управление, пора вплотную заняться этим Кувватом.

Второй раз Мейерхольду повторять было не нужно. Он включил зажигание, вдавил в пол педаль газа и помчался на Петровку.

Вернувшись в Управление, Гуров развил бурную деятельность. Вытребовал с генерала разрешение на получение данных от сотового оператора по владельцу номера. Подтянул Ханина из технического отдела, снабдил его номером телефона навязчивого абонента, того, что досаждал Марочкину, и номером Куввата и велел дуть в головной офис оператора мобильной связи. Ханин должен был получить данные на обоих и отследить реальное местоположение аппаратов.

В ожидании результатов связался с Хватовым и Онучкиным и собрал информацию по Ревошину и его жене. Как и предполагал Гуров, ни за Ревошиным, ни за Людмилой противозаконных или хотя бы просто подозрительных действий замечено не было. Снимать наблюдение Гуров не спешил, решил сначала убедиться, что Кувват – это верная цель, а уж потом докладывать генералу о бесполезности мероприятий, проводимых оперативниками Хватовым и Онучкиным.

Капитан Жаворонков получил свое задание: ему предстояло изучить вопрос распространения пистолетов «гюрза» на территории Москвы и Московской области. Все случаи, в которых упоминается применение подобного оружия, должны быть рассмотрены и взяты на контроль. Таким образом, Гуров надеялся получить дополнительные доказательства причастности Куввата к смерти Гулиева.

Первым с заданием справился Ханин. Он вернулся спустя два часа и выложил перед Гуровым данные, взятые в компании сотовой связи. По Куввату все выглядело не так уж плохо, по крайней мере, номер совпадал с именем. Он был зарегистрирован на некоего Куввата Умянцева, уроженца Киргизии, тридцати восьми лет. Московская регистрация в паспортных данных отсутствовала, имелась лишь ташкентская прописка, но сим-карту удалось отследить с точностью до пятидесяти метров. Согласно этим данным аппарат Умянцева находился сейчас в нескольких километрах от Истры, на карте это место было обозначено как садоводческое товарищество. Гуров надеялся, что найти там Умянцева будет легко.

С надоедливым абонентом, которого динамил Марочкин, дела обстояли хуже. Вернее, вообще никак не обстояли. Номер этот числился за человеком, который умер больше года назад. По паспортным данным отследить его оказалось невозможно. Да и реальное местоположение выяснить не удалось. Ханин, сев на любимого конька – программирование, принялся объяснять Гурову, как вышло, что сим-карта дает неверные сведения.

– Я не совсем понял, как это не удалось отследить местоположение? – Гуров хмурился, стараясь разобраться в технических терминах, которыми сыпал Ханин. – Давай начнем все сначала, на этот раз постарайся объяснить все простым языком.

– Хорошо, я попытаюсь, – Ханин с минуту подумал и начал сначала: – Карта умершего является образцом устаревших технологий. Сейчас карты защищены куда лучше, но есть и такие, которые легко поддаются «клонированию». С карты считываются данные и вносятся на другую карту. Проще говоря, я могу взять вашу симку, считать с нее данные и сбросить на болванку. Затем вставляю болванку в свой аппарат и начинаю звонить.

– Но звонок отслеживается как мой, верно? – до Гурова начал доходить смысл махинации. – Ты пользуешься моим номером, а звонки оплачиваются с моего номера. И в Сети он отображается как мой.

– Правильно, так и есть. Но таких «клонов» может быть несколько, что и произошло в нашем случае. Номер отображается один, а адрес местонахождения симки показывает, что сейчас вы находитесь в Москве, а через двадцать минут в Самарканде. Вот как это работает. Такие технологии используют мошенники. С помощью номеров-клонов они вытягивают деньги у доверчивых граждан. По всей видимости, тот, кто звонил Марочкину, решил перенять опыт у телефонных мошенников.

– Хорошо, отследить его мы не можем, с этим придется смириться, – вздохнул Гуров. – Но сам факт мошеннических действий говорит о том, что звонивший с законом не дружит. Значит, мы не зря потратили время.

Ханин ушел, а Гуров снова оккупировал кабинет генерала, убеждая его получить санкцию прокурора на задержание Куввата Умянцева. Генерал настаивал на предварительной беседе, так как никаких доказательств причастности Умянцева к убийству Гулиева у полковника не было, но Гуров с таким решением не соглашался. Полумерами здесь не обойтись, объяснял он генералу, они только спугнут Умянцева, он не станет признаваться, а пока Гуров будет искать доказательства, подозреваемый исчезнет, и на отделе повиснет нераскрытое преступление.

В итоге генерал согласился с доводами полковника и позвонил прокурору. Как только разрешение было получено, Гуров собрал оперативную группу для выезда, и на двух машинах они отбыли в Истринский район.

У въезда на территорию садоводческого товарищества остановились. Товарищество имело одну центральную дорогу, вдоль которой располагались два ряда садовых участков. Согласно кадастровому плану территории, каждый участок насчитывал не меньше тридцати соток земли, с одной стороны ограниченный центральной дорогой, с другой – мелководной речушкой. Весь массив был как бы зажат между двух притоков Истры. Довольно удобно для владельцев. Получалось, что в их распоряжении не только земля, но и кусочек речки.

Такое расположение было удобно и для опергруппы. Стоило только закрыть оба выезда, и территорию садоводческого товарищества будет возможно покинуть только пешком, да и то если идти вброд через реку.

Посовещавшись, решили, что микроавтобус с группой захвата поедет в объезд, а авто Мейерхольда с Гуровым и двумя оперативниками въедет по центральной улице. Объездная дорога проходила чуть в стороне от садового товарищества. Пока микроавтобус преодолевал это расстояние, группа Гурова выжидала. Прибыв на место, старший группы захвата отзвонился Гурову, и операция началась.

Гуров велел Мейерхольду развернуть машину так, чтобы полностью блокировать проезд. Один оперативник остался с Мейерхольдом, второго взял Гуров, и вместе они пошли вдоль заборов, каждый со своей стороны.

Первые два участка оказались пусты, хозяев на месте не было. На третьем участке Гурову повезло. Женщина лет пятидесяти копалась в палисаднике. Гуров окликнул ее. Она отложила в сторону мотыгу и подошла к забору.

– Добрый день, – поздоровался Гуров. – Не подскажете, как найти Куввата?

– Кого? – удивленно переспросила женщина.

– Куввата, у него дом в этом поселке, – повторил Гуров.

– Таких у нас нет, – уверенно заявила женщина. – Я здесь лет двадцать работаю, всех владельцев знаю.

– Так это не ваш дом? – спросил Гуров, кивнув в сторону шикарного особняка.

– Мой? Нет, что вы! – женщина рассмеялась. – Хозяева в Германии живут, сюда только на два месяца в году приезжают, а мы с мужем за хозяйством смотрим. Двор убираем, территорию облагораживаем. Если не следить, так за пару лет все бурьяном зарастет.

– И другие владельцы работников держат? – сообразил Гуров.

– Конечно. Такую площадь одному не обработать. К тому же владельцы – народ занятой и небедный. Им легче человека нанять, чем самим кверху воронкой на плантациях торчать.

– Возможно, я напутал, и Кувват не хозяин дома, а наемный работник, – заявил Гуров. – Высокий мужчина, голова наголо обрита, может, видели?

– Нет, такого точно не видела, – подумав, ответила женщина. – Ищите дальше по улице, она у нас длиннющая, домов целая пропасть. А в них народу что на твоей ярмарке, всех не заприметишь.

– Спасибо за совет, – поблагодарил Гуров.

Так он и продвигался от дома к дому, в поисках того, кто был бы знаком с Умянцевым. Переходя из двора во двор, полковник встречался взглядом с оперативником, обрабатывающим противоположную сторону улицы. Тот отрицательно качал головой, и Гуров двигался дальше. Улица растянулась километров на десять, такую площадь, да еще с учетом бесед с населением, за десять минут не обойдешь. Мейерхольд получил четкие инструкции: как только оперативников становилось не видно из машины, он переезжал вперед по улице.

Напасть на след повезло Гурову. Подойдя к очередному забору, он заметил человека в синей спецовке. Тот стоял к нему спиной и подстригал газон. Шум газонокосилки заглушал шаги, поэтому Гуров остался незамеченным. Бритый череп, мощные мышцы спины – человек в спецовке идеально подходил под описание Умянцева. Гуров отступил назад. Из соседней калитки как раз выходил его напарник. Гуров подал знак, тот быстро пересек дорогу и замер в двух шагах от забора.

– Я его нашел, – прошептал Гуров. – Слышишь, газонокосилка работает? Это наш Умянцев траву косит.

– Вызываем бригаду? – так же шепотом спросил оперативник.

– Информацию передадим, а ждать некогда, мы тут как на ладони. В любой момент он может нас увидеть, – ответил Гуров и потянулся за телефоном.

В этот момент шум газонокосилки стих. Гуров вернулся к забору и осторожно заглянул во двор. Умянцев стоял в двух шагах от забора и в упор смотрел на Гурова. На несколько секунд оба застыли, а потом все завертелось со скоростью света. В глазах Умянцева промелькнуло понимание, он бросил на землю перчатки, которые до этого сжимал в руке, и, сорвавшись с места, бросился наутек.

– Черт, звони парням, он уходит! – выкрикнул Гуров.

Он ухватился за край забора, подтянулся и, перемахнув через ограждение, бросился за Умянцевым. Тот бежал не оглядываясь. «Его цель – река, – догадался Гуров. – Что, если там лодка? Вплавь я его не догоню».

На ходу он выхватил телефон и нажал кнопку вызова. Звонил он Мейерхольду.

– Товарищ полковник, вы его нашли? – прозвучал радостный вопрос.

– Леня, заткнись и слушай, – приказ прозвучал резче, чем рассчитывал Гуров, но извиняться времени не было. – Умянцев идет к реке. Участок номер восемьдесят два. Дуй на объездную и вставай напротив. Нельзя дать ему уйти!

– Понял, – коротко бросил Мейерхольд. – Я все сделаю.

Гуров сунул телефон в карман. Умянцев к тому времени оторвался от него на приличное расстояние. Его синяя спецовка мелькала между рядами плодовых деревьев. Товарищество он знал как свои пять пальцев, и это было его преимуществом. Гуров прибавил скорость, стараясь сократить разрыв. Внезапно впереди показалась ограда. Высокий, метра три, забор перегородил территорию участка. Умянцев свернул в сторону. Гуров догадался, что в заборе есть калитка и беглец направляется к ней.

Так и случилось: Умянцев добежал до калитки, толкнул ее и проскользнул за забор. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

«Все, путь для меня отрезан, – с досадой подумал Гуров. – Что теперь?»

Он лихорадочно оглядывался по сторонам, пытаясь сообразить, как быть дальше, но выход не находился. Выбивать металлическую дверь было верхом безумия, только ноги поломаешь.

Метров тридцать Гуров мчался вдоль забора. Добравшись до угла, снова осмотрелся. Стена, идущая вдоль участка, имела фигурные вставки, за которые, с некоторой долей везения, можно было ухватиться. Гуров дотянулся до первой вставки, ухватился за нее руками и полез вверх. Дважды он срывался вниз, но попыток не оставлял. Наконец рука ухватилась за верхний край забора. Последнее усилие, и Гуров оказался наверху. Перевалившись на противоположную сторону, он сгруппировался и спрыгнул. Приземление прошло неудачно. Правая нога попала на камень, острая боль пронзила бедро. Метров десять Гуров по инерции несся под уклон.

Когда движение прекратилось, полковник попытался встать. Боль была сильной, но терпимой. Он побежал, прихрамывая на правую ногу. Впереди показалась река, чуть левее виднелся сарай. Гуров свернул туда.

Обогнув строение, Гуров увидел причал, от которого отходила лодка, в которой сидел Умянцев и энергично греб веслами. Гуров мысленно возблагодарил судьбу за то, что на лодке нет мотора. Это был бы конец, моторку ему ни за что не догнать, но с веслами еще можно потягаться.

На причал он выскочил, когда лодка была на середине реки. Пару секунд Гуров раздумывал: преследовать вплавь или попытаться остановить беглеца с помощью оружия? Первый вариант казался предпочтительнее. Промахнуться Гуров не боялся, но где гарантия, что выстрел не окажется смертельным? Как говорил Марочкин, мертвые долгов не платят. И показаний они дать тоже не могут. Так что выход оставался один: Гуров бросился в воду и поплыл к лодке.

– Умянцев, остановись, поселок оцеплен, тебе все равно далеко не уйти! – останавливаясь, чтобы перевести дыхание, выкрикнул Гуров.

– Пошел ты, – грубо ответил Умянцев и быстрее заработал веслами.

Гуров оставил попытки убедить Умянцева сдаться, он понимал, что его заплыв, скорее всего, закончится ничем, но прекратить преследование не мог.

Умянцев доплыл до берега, выскочил из лодки и помчался к лесополосе. Гуров продолжал плыть, чертыхаясь и проклиная забор, отнявший у него преимущество. Когда он добрался до берега, Умянцев уже скрылся за деревьями. Травмированная нога снова дала о себе знать, бежать Гуров не мог, но упорно продолжал двигаться вперед.

Внезапно из лесополосы до него донеслись крики. Превозмогая боль, Гуров прибавил шаг. Как только он добрался до деревьев, перед ним предстала удивительная в своем роде картина. Умянцев топтался на месте, на нем висел Мейерхольд и выкрикивал какую-то невразумительную чепуху.

– Двадцатый на подходе! Бери справа! Отрываемся, бочки вперед! – орал водитель и продолжал цепляться за шею Умянцева.

Тому никак не удавалось сбросить с себя Мейерхольда. Деревья мешали сделать полный оборот, чтобы подмять под себя противника. Всякий раз, когда Умянцев делал очередной поворот, спина Мейерхольда упиралась в ствол, и движение останавливалось. Умянцев мог бы надавить всем телом на противника, раздавив о дерево, но, как только он прекращал движение, руки Мейерхольда сильнее сжимали его шею, не давая возможности дышать.

Сбросив оцепенение, Гуров подскочил к дерущимся и резким ударом рукоятки пистолета по темени отправил Умянцева в нокаут. Тело беглеца обмякло, руки расслабились, он в последний раз перевернулся и упал, уткнувшись лицом в землю. Мейерхольд продолжал лежать на спине поверженного врага, вздрагивая всем телом.

– Леня, ты в порядке? – Гуров тронул водителя за плечо.

– А? Что? – Мейерхольд повернул голову на голос, увидел полковника и слабо улыбнулся. – Я его взял, товарищ полковник. Взял, ведь так?

– Взял, Леня, ты его взял, – помогая водителю встать, ответил Гуров. – Держи наручники, пакуем парня – и домой.

Мейерхольд с видимым наслаждением защелкнул браслеты на запястьях Умянцева, после чего устало опустился на землю.

– Я ведь не думал, что найду его. Совсем не думал, – признался он Гурову. – Как вы и велели, мы выехали на объездную дорогу, координаты смогли рассчитать только примерно. Машину остановили, а опер Валек и говорит: надо идти в двух направлениях. Как только увидишь бритого, сразу звони. Он пошел вправо, я влево. Иду, посадки осматриваю и вдруг вижу: он. Ломится через деревья, точно медведь-шатун. Ну, думаю, не успеть Вальку. Далеко уже ушли. Тогда я палку подобрал и на него. А он как заревет, ну, точно медведь, и на меня. Палку вырвал и – врукопашную. Все, думаю, хана тебе, Леонид. Пока наши подоспеют, от тебя мокрое место останется. Раздавит бугай в лепешку. А потом меня вдруг злость взяла. Вот хрена лысого ты меня так просто уничтожишь, бугаина проклятый. Изловчился, и на спину. В шею вцепился и давай давить. Ему, видать, дышать нечем, он и начал вертеться. Если б на поляне сцепились, он бы точно меня раздавил.

– Да, история впечатляющая, – Гуров улыбнулся. – Что же ты прием никакой не применил? Или в войсках этому не обучают?

– Какие там приемы? Я ведь в штабе служил, – смущенно признался Мейерхольд. – Штатный писарь. Делопроизводством занимался. Оружие раза два в руках держал, а от рукопашки меня мой командир отмазывал. Руки мои и голову берег. Твоим мозгам, Мейерхольд, говорил он, цены нет. Не позволю никому из твоей черепушки их выбить.

– Так ты вдвойне герой, – искренне похвалил Гуров. – Без навыков такого зверя завалить. Сцепиться с ним и то не каждый решился бы, не то что победу одержать.

– Смеетесь? – произнес Мейерхольд. – Ну и смейтесь на здоровье. А факт остается фактом: Умянцева мы взяли.

– Никакого смеха, – ответил Гуров. – Если человек герой, я так и говорю. Ладно, довольно лирики, звони Вальку, вдвоем мы этого борова до машины не дотащим.

Глава 6

Умянцева доставили в Управление. Беготня по пересеченной местности и последующая борьба с Мейерхольдом не прошли для него бесследно. Его тело с ног до головы покрывали ушибы и ссадины. На лбу кожу рассекло до самой кости, из бедра торчал осколок палки. В таком состоянии о допросе не могло быть и речи. Умянцева отдали медикам, чтобы те обработали раны и выдали бумагу о его состоянии. На это ушло часа два. Когда медицинские процедуры были закончены, Умянцев сам настоял на встрече с Гуровым.

Его привели в допросную, где его ждал полковник. Взглянув на Умянцева, Лев Иванович не удержался:

– Да, хорошо он тебя отделал, а ведь всего лишь водитель. Он даже в группу захвата не входил.

– Просто повезло, – прокомментировал Умянцев.

– Уверен, что готов к разговору? – спросил Гуров.

– Я за чужие грехи на нарах париться не собираюсь, – заявил Умянцев. – Чем быстрее все скажу, тем быстрее отсюда выйду.

– Я бы на твоем месте на это не рассчитывал, – заметил Гуров. – Улик у нас против тебя достаточно. Вряд ли тебе удастся выйти сухим из воды.

– За мной мокрухи нет и никогда не было, – с вызовом выдал Умянцев. – Может, я и не самый хороший человек, но я никого не убивал, и это вы на меня не повесите.

– Значит, знаешь, по какому делу задержан? – спросил Гуров.

– За Гулиева речь пойдет, – ответил Умянцев.

– Точно, за Гулиева, – подтвердил Гуров. – И раз уж ты так хорошо осведомлен, я не стану утомлять тебя юридическими процедурами. Есть что сказать – говори, а нет, так признайся сразу. Мне мое время тоже дорого. Если хочешь пить или курить, скажи, я организую.

– Не курю, спортивный режим, – заявил Умянцев. – А от стакана воды не откажусь. Ваш водитель меня изрядно умотал.

Гуров нажал кнопку, и на пороге появился дежурный охранник. Гуров велел ему принести воды. Дежурный ушел и через минуту вернулся с пластиковой бутылкой питьевой воды. Умянцев выпил почти всю бутылку. Остатки завинтил крышкой и поставил перед собой на стол. После этого начал рассказывать.

На Марочкина он работал шесть лет. До этого профессионально занимался штангой. Штангист-атлет в тяжелом весе, выступал на всероссийских соревнованиях за московские клубы. Особых высот не достиг, но в своем кругу был довольно известным спортсменом. Потом, как водится, получил травму, несовместимую с профессиональным спортом. Пришлось уйти. Тут его Марочкин и выцепил. Ему нужен был человек, от одного взгляда на которого должники начинали бы из кожи вон лезть, чтобы оплатить долги. Выбивать долги Куввату не приходилось, разве что пугать.

Тот же Марочкин пристроил его к своим знакомым в подмосковный дачный поселок. За жилье, стол и символическую зарплату он охранял дом, а для души занимался садовыми работами. Нравилось ему приводить в порядок зеленые насаждения. Хозяева не возражали, а он и подавно. Постоянного пребывания в конторе Марочкина его работа не требовала. Когда нужно было разобраться с должником, Марочкин его вызывал, давал адрес, дальше Умянцев действовал по своему сценарию. Марочкину было безразлично, каким образом он воздействует на должников, главное, чтобы был результат. Применять физическую силу, даже если с первого раза должник своего положения не понимал, Марочкин не требовал, на это Умянцев пожаловаться не мог.

А с Гулиевым какая-то подстава произошла. Парень зарвался, нахватал кредитов, а расплачиваться не спешил. А тут еще Марочкин узнал, что он ходит в заемщиках у его конкурентов. Навел справки, получил подтверждение и велел Умянцеву им заняться. Чтобы успеть раньше других кредиторов деньги стрясти.

Умянцев встретился с Гулиевым, объяснил ситуацию, дал срок. Но Гулиев вразумлениям не внял. Начал юлить, скрываться и вообще вести себя вызывающе. Тогда Умянцев снова пришел. На этот раз ему показалось, что Гулиев все понял, но прошло время, срок истек, а долг так и остался неоплаченным.

Третье предупреждение Умянцев решил сделать именно в ту ночь, когда Гулиева убили. Он пришел к нему домой, а Гулиева нет. Тогда он решил подождать, полагая, что рано или поздно тот появится. Другого-то жилья у него нет. Умянцев дождался, когда машина Гулиева въедет на стоянку, и занял позицию между выходом со стоянки и подъездом.

Когда Гулиев его увидел, сразу завел старую песню о сроках и договоренностях. Умянцев в дискуссию вступать не желал. Потом Гулиев разнервничался сильнее, начал предлагать машину в залог, давать новые обещания. А потом вдруг на его рубашке расцвело красное пятно.

Умянцев не сразу сообразил, что произошло. Секунду назад Гулиев стоял перед ним, как шарманку прокручивая пустые обещания, и вот он уже хватается за грудь, сквозь пальцы сочится кровь, а на губах появляется кровавая пена. Умянцев и выстрела-то не слышал, только тихий свист.