Жизнь взаймы

– Валера, бросай свою статистику и скажи, как сделать это в кратчайшие сроки? – остановил капитана Гуров.

– Очень просто. Списки с бумажного носителя нужно поместить в сканер, оцифрованный таким образом список загрузить в специальную программу, и через определенное время он выдаст вам все совпадения. Их, в свою очередь, необходимо отфильтровать более жестким фильтром, чтобы исключить совпадения малых вероятностей, после чего можно будет приступать к ручной обработке.

– Скажи, что ты можешь заняться этим прямо сейчас, – взмолился Гуров. – У меня от одних терминов голова кругом идет.

– Полчаса у меня есть? – деловито осведомился Жаворонков.

– Думаю, да. Ко мне должен прийти человек, после чего я уеду, а до этого времени желательно получить результат по спискам, – ответил Гуров.

– Я успею, – пообещал Жаворонков, сгреб со стола листы и испарился.

Гуров набрал номер дежурки, чтобы узнать, пришел ли отчет по вскрытию Гулиева. Дежурный проверил записи и сообщил, что пакет ждет. Отчитав дежурного за задержку, Гуров велел принести пакет к нему в кабинет.

Как и заявлял патологоанатом Давыдкин, никаких неожиданностей вскрытие не принесло. Смерть наступила в результате огнестрельного ранения в область груди. Пуля прошла прямо по центру сердца и застряла на выходе. Выжить при таком ранении у Гулиева шансов не было.

Интересные результаты дала баллистическая экспертиза пули. Патрон, используемый при стрельбе, идентифицировали как девятимиллиметровый СП-10 с высоким пробивным и останавливающим действием. Этот вид патронов был разработан специально для использования силовыми структурами в комплекте с самозарядным пистолетом Сердюкова, получившим название «гюрза» и принятым на вооружение подразделениями МВД, ФСБ и Внутренних войск под индексом СР-1 еще в 1996 году.

Отчет баллистиков наводил на размышления. Обычно в криминальной среде подобное оружие не применяют. Австрийский «глок», итальянская «беретта», германский «вальтер» и российский «макаров» были в ходу, реже появлялись образцы китайского и немецкого производства, но «гюрза» оставалась исключительной прерогативой силовиков.

Так что же означает подобный факт? Что в убийстве Гулиева замешаны силовые структуры? В это Гуров поверить не мог, несмотря на чистую работу убийцы. Он не оставил следов, не засветился на камеру, гильзу от патрона и ту не нашли. Однако сам способ убийства никак не вязался с представлениями полковника о том, как действуют силовики.

В остальном отчет о вскрытии казался сухим и безличным. До прихода Ревошина Гуров успел дважды его просмотреть, но ничего интересного для себя больше не нашел.

В кабинете Гурова Ревошин пробыл от силы пару минут. Гуров выложил перед Ревошиным два листа из вчерашнего протокола допроса, заставил подписать в двух местах и отпустил с миром. К тому времени капитан Жаворонков закончил обработку списков Игоря Марочкина и представил отчет полковнику.

Гуров почти не удивился, когда увидел результат. Хитрец Марочкин удалил из базы почти все «мертвые души». В список попали всего две фамилии. Гуров предположил, что их Марочкин или просмотрел, или попросту не имел сведений об их смерти.

– Ничего, Валера, отрицательный результат нам только на руку, – подбодрил приунывшего капитана Гуров. – С этим я еще успею разобраться. Ты пока держи наготове эту чудо-программу. Уверен, свою службу она нам еще сослужит.

Капитан ушел. Гуров собрал бумаги, которые собирался предъявить полковнику Вразовскому, и вышел из кабинета. Мейерхольд ждал в вестибюле.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – бодро поздоровался он. – Сегодня снова вместе?

– Да, Леонид, придется вам покатать меня еще пару дней, – сообщил Гуров. – Машина готова?

– Так точно, ждет у входа, – Мейерхольд повеселел. – Куда сегодня?

– На Лубянку, Леонид, – на ходу бросил Гуров. – Поторопись, тамошний полковник ждать не любит.

– На Лубянку? Интересно. – Мейерхольд обогнал Гурова, первым выскочил из дверей и, когда Гуров садился в машину, уже поворачивал ключ в замке зажигания. – Поездка как-то связана с фирмой «Акция-Заем»?

– Много вопросов задаешь, Леонид, – предостерег Гуров. – Это не всегда полезно, даже если ты и задействован в расследовании.

– Понял, товарищ полковник, рот на замок, – Мейерхольд понимающе закивал. – А знаете, я ведь еще кое-что вспомнил насчет вчерашней встречи Марочкина.

– Вот как? Выкладывай, – потребовал Гуров.

– Во время встречи у Марочкина звонил телефон. Дважды. И оба раза он звонок сбрасывал. Вид у него при этом был озабоченный, – принялся выкладывать Мейерхольд. – Возьмет трубку, посмотрит на экран, поморщится и сбрасывает звонок. Тот, второй, спрашивал его, почему он не отвечает, а он: «Снова сосальщики достают». Вы не знаете, кого называют сосальщиками?

– Без понятия, – честно признался Гуров. – В какое время поступали звонки?

– Пока я в кафе сидел, звонили два раза, а сколько звонков поступило до этого, сказать не могу, – ответил Мейерхольд. – Как думаете, это важно?

– Будем надеяться. Сейчас нам на руку любые сведения.

Автомобиль подъехал к зданию ФСБ, Гуров вышел из машины и прошел к пропускному пункту. Назвавшись, он предъявил удостоверение и получил разрешение войти. Мейерхольд провожал его завистливым взглядом.

«Как бы мне хотелось узнать, что полковнику понадобилось от службы безопасности, – тоскливо подумал он. – Крутить баранку ужасно скучное занятие. Нет, надо что-то менять. Долго я так не выдержу».

Глава 5

Прежде чем получить доступ к интересующим его звонкам, Гурову пришлось подписать целую кипу всевозможных бланков. Полковник Вразовский, насколько мог, упростил процедуру, но без бумажной волокиты все же не обошлось. Когда все формы были заполнены, Вразовский отвел Гурова в отдельный кабинет, задал умной программе определенные параметры, и на экране компьютера высветились строчки с номерами, датами и временем звонков телефона Игоря Марочкина.

– Дерзай, полковник, – напутствовал Гурова Вразовский. – Если будет что-то непонятно, я в соседнем кабинете.

Гуров поблагодарил за помощь, надел наушники и принялся открывать один аудиофайл за другим. В первую очередь он прослушал самые свежие телефонные разговоры, те, что Марочкин совершил уже сегодня. Их было много, большинство из них относилось к непосредственной деятельности фирмы. Скоро Гуров понял, что новые звонки нужной информации не несут, и начал просматривать те, что прошли накануне вечером.

Нужный звонок программа зафиксировала примерно в то время, когда Гуров покинул контору, сообщив Марочкину о смерти Гулиева. Для того, кто не знал, о чем шла речь при встрече Гурова и Марочкина, разговор был малоинформативным. Но только не для Гурова. Звонил Марочкин некоему Куввату, называл его по имени. Звучал разговор примерно так:

«– Кувват, это я. Ко мне только что приходили.

– Уже, – на другом конце провода человек по имени Кувват тяжело вздохнул. – Что ты сказал?

– То, что мог.

– И что теперь?

– Не по телефону. Через час в кафе на углу.

– Буду».

После этого звонка Марочкин трижды набирал один и тот же номер, но абонент трубку не взял. Затем прошел еще один звонок на номер Куввата. Марочкин уточнял, скоро ли тот подъедет, и, получив положительный ответ, просто дал отбой. Гуров предположил, что это был тот звонок, который Марочкин сделал, стоя на крыльце. Об этом докладывал и Мейерхольд.

В диапазоне, соответствующем времени встречи в кафе, Марочкин сам не звонил. Ему же поступило ровно восемь звонков с одного и того же номера. Ни на один из них он не ответил. Гуров переписал номер Куввата и назойливого абонента и перешел к входящим звонкам. Звонили Марочкину в основном по работе. Получил он и пару звонков коммерческого характера, типа «покупайте наш товар, и будет вам счастье», которые Марочкин принимал, но после первых же фраз просто обрывал связь. И ничего похожего на звонки друзей или любимой девушки. Создавалось впечатление, что, кроме работы, у Марочкина ничего нет.

Гуров активировал фильтр, который позволял отсортировать звонки с определенного номера, точнее с номера назойливого абонента, и нашел любопытную запись. Некто напоминал Марочкину, что предложение остается в силе всего два дня, после чего «они» будут действовать без учета интересов директора. Звучало это как угроза, но Марочкин ее проигнорировал. Выдал шаблонную фразу, что его, мол, предложение не интересует, и сбросил звонок. Больше на звонки с этого номера он не отвечал.

А вот фильтр по номеру Куввата снова порадовал. Оказалось, что за последний месяц он созванивался с Марочкиным практически каждый день, и не по одному разу, хотя в более ранний период частота звонков не превышала двух за неделю. Звонки выглядели однотипно: Марочкин звонил, назначал встречу, или Кувват сообщал, на какое время планирует визит. По телефону они ничего не обсуждали – ни дела, ни бытовые вопросы. Даже о погоде не говорили. «Привет», «скоро буду», «пока». И все в таком духе. Иногда проскальзывал вопрос, вроде того, все ли готово и была ли встреча, но с кем встреча или что именно готово, так и не было сказано ни разу.

Просидев над записями около двух часов, больше ничего полезного Гуров не нашел. Вызвал полковника Вразовского. Тот пришел не один, за ним следовал молоденький офицер. Как только Гуров сообщил, что с записями закончил, офицер занял его место, надел наушники и уткнулся в учебник по налоговому праву.

Вразовский кивнул в сторону офицера и сообщил, что тот будет отслеживать входящие и исходящие звонки с телефона Марочкина. Как только появится что-то стоящее, он свяжется с Гуровым напрямую. Гуров поблагодарил Вразовского за содействие и покинул здание на Лубянке.

Мейерхольд поджидал его с нетерпением. Гуров видел, как ему хочется начать задавать вопросы, но сделал вид, что его это не касается. С Лубянки он велел ехать к зданию фирмы «Акция-Заем», предварительно уточнив у оперов из наружки, на месте ли директор.

Марочкина повторный визит полковника не обрадовал. Правда, присесть ему предложил.

– Что на этот раз привело вас ко мне? – сухо осведомился Марочкин. – Снова Гулиев?

– Нет, теперь список куда шире, – невозмутимо произнес Гуров. – Если честно, я вами недоволен.

– Вот как? Чем же я заслужил ваше недовольство? – притворно удивился директор.

– Нежеланием сотрудничать, разумеется, – ответил Гуров.

– А мне показалось, я очень даже активно сотрудничал с вами, – заметил Марочкин. – Выполнил все ваши требования, несмотря на то, что законных оснований вы мне не предоставили. Разве не в этом выражается желание сотрудничать?

– Списки, – коротко бросил Гуров.

– Списки? А что с ними не так?

– Вы их основательно подчистили, гражданин Марочкин, и это меня расстраивает. А я не люблю, когда что-то приводит меня в такое состояние.

– Мы не так близко знакомы, чтобы я мог догадаться, что именно может вас расстроить, – Марочкин начинал нервничать. – Возможно, будь мы на короткой ноге, я бы сумел избежать вашего недовольства.

– Для этого нам необязательно дружить, – заметил Гуров. – Достаточно быть откровенным.

– Послушайте, не могли бы вы выражаться яснее? Я начинаю чувствовать себя как Алиса в Зазеркалье. Совершенно непонятно, о чем идет речь, – вынужденно признался Марочкин. – Что именно в моих действиях вам не понравилось?

– И снова повторюсь: списки, – произнося это, Гуров достал из папки листки, которые накануне получил от Марочкина. – Вы ведь прекрасно знаете, что они неполные.

– Это не так. База у нас единая, никаких скрытых файлов или неучтенных клиентов… – начал было Марочкин, но на этот раз договорить ему Гуров не дал:

– Вы знали, что в Интернете есть специальный форум для жертв микрофинансовых организаций и их родственников? Своего рода клуб для собратьев по несчастью?

– Понятия не имею, – ответил Марочкин, но выражение его лица изменилось.

– И снова вы меня огорчаете, – Гуров осуждающе покачал головой. – Нехорошо, гражданин Марочкин. Нехорошо обманывать представителя правоохранительных органов. Я бы сказал: недальновидно.

– Я вас не обманываю, – настойчиво повторил Марочкин. – У меня нет времени просиживать в Интернете в поисках каких-то там форумов.

– А я вот нашел время, – заявил Гуров. – И считаю, что потратил его с пользой. Любопытная вещь – эти форумы. И статистика там весьма любопытная. Вот, взгляните.

Гуров, как фокусник из цилиндра, выудил из папки новую стопку бумаг и протянул Марочкину.

– Это распечатка переписки ваших клиентов. Нет, это не совсем верное определение. Переписку вели не клиенты, а их родственники, – сам себя поправил Гуров. – А знаете, почему писали не сами клиенты? Потому что к тому времени они все были мертвы. Интересная картина получается: вчера человек был вашим должником, а сегодня он труп. С вами опасно иметь дело, гражданин Марочкин. Я бы сказал, смертельно опасно.

– И вы верите всему, что пишут в Интернете? Да там зависают одни сумасшедшие. Они этим живут, – с горячностью произнес Марочкин. – Находят себе жертву и начинают грязью поливать.

– Любопытно, почему на этот раз жертвой выбрали вас? – задал вопрос Гуров. – Чем вы настолько знамениты, что люди решили записать вас в убийцы?

– О боже, теперь я еще и убийца, – застонал Марочкин. – Вы сами-то в это верите?

– Как знать, – пожал плечами Гуров. – Ведь по какой-то причине вы не рассказали мне о том, что с некоторых пор ваши клиенты мрут как мухи.

– Ничего подобного. Назовите хоть одного из моих клиентов, который умер насильственной смертью после обращения в нашу контору? Гулиев не в счет, – поспешил добавить Марочкин.

– Согласен, Гулиев не в счет, – легко согласился Гуров. – И без него список внушительный. Пожалуй, я зачитаю его вслух.

Гуров развернул первый лист и начал читать по порядку. С каждой новой фамилией лицо Марочкина становилось все белее. Гуров зачитал десятка два фамилий и остановился.

– Думаю, этого достаточно, – произнес он, убирая листы обратно в папку. – Все эти люди были вашими клиентами, и все они мертвы.

– Это не доказано, – неуверенно произнес Марочкин.

– Вы так думаете? – Гуров усмехнулся. – Напрасно. Ну да ладно, оставим это. Список будет обработан позже, по каждой фамилии, по каждому эпизоду. В данный момент меня интересует всего одна смерть, вернее, убийство. В связи с этим хочу задать вопрос и надеюсь, что на этот раз вы будете со мной честны.

– Я и раньше был с вами честен, – вставил Марочкин.

– Вчера после моего визита у вас состоялась встреча, – Гуров проигнорировал реплику Марочкина. – Скажите, с кем вы встречались и с какой целью?

Вопрос застал Марочкина врасплох. Удивленно глядя на Гурова, он с минуту молчал, собираясь с мыслями. Гуров не торопил, он был уверен, что Марочкин в любом случае соврет, так что ему было безразлично, сколько времени у того уйдет на придумывание правдоподобной версии.

– Вы что, следили за мной? – поняв, что молчать больше нельзя, проговорил Марочкин.

Более глупого вопроса нельзя было ожидать. Гуров вздохнул.

– Вы ведете себя глупо, – искренне произнес он. – Такой вопрос задают разве что в дешевых кинофильмах про шпионов.

– И все же я хочу получить ответ, – Марочкин изобразил возмущение. – Это неслыханный беспредел. По какому праву вы лезете в мою частную жизнь? Разве я теперь подозреваемый? Разве вы предъявляли мне обвинение? Зачем вы следили за мной?

– Оперативно-следственные мероприятия подразумевают контроль за действиями фигурантов дела, – терпеливо процитировал Гуров. – Вы, гражданин Марочкин, являетесь фигурантом. Не подозреваемым, не обвиняемым, но фигурантом. Пока обвинения вам никто не предъявляет, но согласно закону мы можем контролировать ваши передвижения, а тем более встречи.

– Я ни с кем не встречался, – решившись, выпалил Марочкин.

– А как же человек в кафе? – невинно поинтересовался Гуров.

– В кафе я был, не отрицаю. Я там ужинал, это ведь не запрещено законом?

– Вы ужинали не в одиночестве. С вами был мужчина. Высокий, бритый, накачанный. Вы сидели за одним столом и вели беседу.

– Я ни с кем не встречался, – упрямо повторил Марочкин. – Этот мужчина подсел за мой столик, так как в кафе было мало свободных мест. Там хорошая кухня и обслуживание. Неудивительно, что у них всегда аншлаг. А что до беседы, так и этого я не отрицаю. Мы разговаривали. Знаете, довольно сложно сидеть за одним столом и не замечать присутствие другого человека.

– И о чем же вы говорили? – поинтересовался Гуров.

– О рыбалке, – уверенно произнес Марочкин. – Я, знаете ли, увлекаюсь рыбалкой. Он спросил, что лучше заказать: рыбу или мясо. Я ответил, что рыбу местный повар готовит хуже, чем мясо. Да и выбор невелик. Ни сибаса, ни налима, одна перемороженная семга. Он спросил, рыбачу ли я сам. Я ответил утвердительно, отсюда и завязался разговор.

– Весьма распространенный рассказ, – Гуров снова усмехнулся. – Прямо поэма в прозе. Уверены, что не хотите изменить показания?

– Так вы меня допрашиваете?

– Пока только беседую, – заверил Гуров и с нажимом повторил: – Пока.

– Тогда это не показания, а дружеская помощь следствию, – заявил Марочкин, вновь обретая уверенность. Он решил, что Гуров купился на его вранье, а полковник не стал его переубеждать.

– Значит, мой человек ошибся, – с сожалением в голосе заявил Гуров. – Что ж, приношу свои извинения. Всего хорошего.

Гуров встал и, не оглядываясь, вышел. Пешком прошел до перекрестка. Перед тем как идти к Марочкину, он велел Мейерхольду поставить машину так, чтобы ее не было видно из окон конторы. Гуров не хотел, чтобы Марочкин видел ее. Во-первых, он мог вспомнить, что именно этот автомобиль стоял накануне возле кафе, а во-вторых, машина могла еще пригодиться для дальнейшей слежки, и «светить» ее раньше времени было недальновидно. Усевшись на переднее сиденье, Гуров довольно улыбнулся.