Кюр Гора

Судя по всему, интересующий нас индивидуум, Тэрл Кэбот, сумел доказать Царствующим Жрецам, что представляет для некоторую ценность. В глазах некоторых, хотя и не в его собственных, как мы можем догадаться, он даже считался агентом Царствующих Жрецов. Таким образом, так это было или нет, никто не знает, но мы можем с определённой долей вероятности предположить, что любое его действие, которое эти таинственные существа могли посчитать входящим в противоречие с их интересами или политикой, не будет великодушно одобрено.

Мы можем понять это.

В этом отношении я не думаю, что мы сильно отличаемся от Царствующих Жрецов, кем бы или чем бы они ни были.

На севере Гора, в его приполярных районах, населённых немногочисленными племенами людей, известных как Красные Охотники, отличительной особенностью которых являются маленькие синие пятна в основании их спин, рассказывают, что он, этот самый Тэрл Кэбот, когда-то пошёл войной на генерала кюров. Речь идёт о Зарендаргаре, имя которого, для удобства, мы транслитерировали в фонемы, которые, как мы надеемся, будут доступны, по крайней мере, для некоторых читателей этого рассказа, конечно, в этом переводе. В приватных разговорах, несомненно, с определенной грубоватостью, его, Зарендаргара, называют «Пол-уха». Конечно, немногие из кюров, поднимавшихся высоко в состязаниях колец, остались без тех или иных шрамов и отметин. В то время, отдельная область приполярного региона использовалась в качестве района сосредоточения войск, под командой вышеупомянутого Зарендаргара. В той местности накапливались войска и амуниция для нападения на анклав Сардара. Предполагалось, внезапным, решительным штурмом покончить с правлением Царствующих Жрецов, уничтожив их в их собственном логове. Потребовалось без малого столетие на то, чтобы по крупицам, тайно, собрать там припасы. Нетрудно представить себе ценность и важность этого проекта для Стальных Миров. Однако район сосредоточения войск, так или иначе, был уничтожен, и всё указывает на то, Тэрл, Кэбот был как-то вовлечен в эту диверсию. Долгое время считалось, что Зарендаргар погиб при взрыве, или пожаре, или что там ещё могло произойти. Однако позже выяснилось, что это предположение оказалось ошибочным. Выяснилось, Зарендаргар выжил во время уничтожения его войск. Как только об этом стало известно, со Стальных Миров на Гор был послан отряд охотников за головами, с задачей выследить его и убить. В конце концов, он подвёл народ. Политика и решения, кстати, связанные с отправкой этого отряда, были весьма спорны, и, в конце концов, несколько месяцев спустя Советы Стальных Миров отменили свой приказ о ликвидации. Само собой, командование отряда подобного поворота ожидать не могло и честно продолжало выполнять последний полученный приказ. Их представители связались с Самосом из Порт-Кара, о котором было известно, что он является агентом влияния Царствующих Жрецов, и с Тэрлом Кэботом, с предложением помочь в поисках Зарендаргара и исполнении приговора. Естественно предполагалось, что эта помощь будет с готовностью предоставлена, ведь Зарендаргар был известен, как значимая среди кюров фигура, имевшая репутацию неустанного, последовательного и опасного врага Царствующих Жрецов. Предполагаемым местоположением Зарендаргара, на тот момент беглого генерала, были обширные территории гореанских Прерий. Тэрл Кэбот, однако, вместо того, чтобы оказать помощь отряду палачей, сам направился в опасные Прерии, с целью предупредить Зарендаргара и, если получится, защитить его. Подобное поведение, конечно, противоречило не только намерениям отряда кюров, но также, и в этом нет никаких сомнений, было актом направленным не на благо Царствующих Жрецов. Так на чьей же стороне, если можно так выразиться, был этот таинственный, непредсказуемый и неуправляемый Тэрл Кэбот? Был ли он агентом Царствующих Жрецов, или он стал агентом кюров? Всё выглядит так, что если он и был чьим-то агентом, то только своим собственным, или агентом чести, поскольку, когда-то давно, если слухи не обманывают, они и Зарендаргаром делили пагу.

В любом случае Тэрл Кэбот, вернувшийся из Прерий, немного позже узнав о своём предполагаемом объявлении вне закона, решил покинуть морской город Порт-Кар, и не возвращаться туда до тех пор пока это не станет безопасно, о чём ему будет сигнализировано оговоренными знаками, вывешенными на доме его друга Самоса из Порт-Кара.

Таким образом, Тэрл Кэбот на некоторое время остался в свободном полёте, если можно так выразиться.

Царствующие Жрецы весьма эффективно контролировали поверхность своей планеты, у нас есть причины не сомневаться в этом. Однако у нас также есть причина подозревать, что этот контроль никогда не был стопроцентным, а в последние годы его эффективность заметно снизилась. Вероятно, виной тому стала смена власти или переходный период в Сардаре, о котором ходят слухи. Но, возможно, и нет. Трудно сказать наверняка. Конечно, небольшие суда, по крайней мере, те, что укомплектованы людьми, в последнее время достаточно часто проникали в атмосферу Гора. Многие, очевидно обнаруженные, были проигнорированы. Другие подверглись преследованию, но ускользнули. Лично я подозреваю, что эта невнимательность или видимая терпимость, или кажущаяся нехватка рвения со стороны Царствующих Жрецов и их кораблей, по-видимому, главным образом автоматизированных или дистанционно управляемых, связана не столько с технологическими ограничениями, сколько с некой сменой приоритетов в Сардаре, возможно даже с признанием вовлеченных судов в целом безопасными, и в незаинтересованности их обычными грузами. Это может быть просто вопросом экономии средств. Трудно сказать. Мы не обладаем полной информацией, а та, что есть, в основном строится на предположениях. В целом Царствующие Жрецы кажутся терпимыми к другим формам жизни, их действиям, пристрастиям, образу жизни. Фактически, учитывая очевидную текущую нерегулярность их путешествий приобретения или сбора дополнительных форм человеческой жизни и доставки на свою планету, они могут даже одобрительно смотреть такую контрабанду. Безусловно, цепи человеческих самок, доставленных на Гор, в конечном итоге, через несколько столетий могли бы снизить существующий определенный спрос. После этого, по-видимому, будет иметь смысл ввозить только тщательно отобранный, самый высококачественный товар. Мне трудно судить об этом, в силу слабого понимания данного предмета.

Однако мы можем догадаться, что, в конце концов, местонахождение Тэрла Кэбота было обнаружено. Вероятно, это было вопросом времени и вероятности. Но, с другой стороны, не исключено, что его поиски велись рьяно и с привлечением значительных сил и средств, в виду особой тяжести его преступления, и его предательской заботы о благополучии врага. Возможно, он должен был послужить примером. Это остаётся загадкой.

И вот теперь он, голый, находится в своём контейнере, в надёжном заключении.

Он абсолютно беспомощен, полностью во власти его похитителей или надзирателей. В этом отношении он мало чем отличался от тех человеческих самок, которых мужчины его вида на Горе, имеют привычку держать для работы и удовольствия. Разница лишь в том, что те находятся не власти похитителей или надзирателей, а во власти владельцев и хозяев. Они принадлежат, знаете ли. Они — собственность, имущество. Кроме того, по закону и в глазах всех, они — животные. И как таковые, как любой другой вид такого животного, животного находящегося в собственности, например свинья или верр, они являются объектом торга, обмена, дарения и так далее. Их называют рабынями.

Кюрам, конечно, тоже могут принадлежать люди, и многие действительно принадлежат, но кюры не думают о них как о «рабах», не больше, чем мужчины Гора подумали бы так о своих веррах или кайилах, или, скажем, земляне о своих свиньях, лошадях или рогатом скоте. Они — просто домашние животные. Разумеется, рабыня, согласно гореанским представлениям, тоже является домашним животным, но животным особого вида, другим, очевидно, отличающимся от остальных видов, таких как верр или кайила. Таким образом, не все домашние животные — рабыни, но все рабыни — домашние животные. Также, кажется, многие гореанские мужчины любят, или даже очень любят своих рабынь, куда больше, чем, скажем, своих слинов или кайил, хотя те обычно намного дороже. Безусловно, они управляются с ними с твердостью, не позволяя им забыть о том, что они — всего лишь рабыни. По-видимому, это по-гореански.

Тэрл Кэбот понятия не имел о том, сколько времени он провёл в тюрьме в тяжёлом, узком, прозрачном контейнере. Впрочем, как и мы. Это могли быть как несколько дней, так и несколько недель. Часов у него не было, периодичность кормлений оставалась неизвестной, если они вообще придерживались какой-то периодичности. Добавим сюда время, проведённое под действием усыпляющего газа неизвестной природы, и рассчитать что-либо становится вообще нереально.

Сила тяжести в месте действия, на Тюремной Луне, соответствовала той, которая была на Горе, спутником которого и была эта луна. Нам не понятно, как, учитывая малый размер луны, каких-то несколько пасангов в диаметре, этого можно было достичь. Конечно, это было сделано как-то по-другому, и возможно более просто, чем в цилиндрах и сферах Стальных Миров. Трудно даже представить себе возможности Царствующих Жрецов, кем бы они ни были, или чем бы они не могут быть. Соответственно, было бы ошибкой, недооценивать их могущество, решимость или проницательность. Четыре раза кюры совершали подобные ошибки, и каждая из них была крайне дорогостоящей. Тот факт, что Царствующие Жрецы, имеет форму, и могут взаимодействовать с материей, кажется очевидным. Например, сама Тюремная Луна кажется ярким тому доказательством, поскольку это — очевидно искусственный спутник, с её стальной архитектурой, её поглощающими решётками, ее фокусирующими мощными зеркалами, её оборонительными сооружениями и так далее. Возможно, она когда-то использовалась в целях дополнительного наблюдения за атмосферой, или экспериментов с низкой гравитацией, или чего-то подобного. Кажется маловероятным, что она изначально была создана как средство для удержания и хранения форм жизни, или, если кому-то нравится как тюрьма максимально строгого режима для, скажем так, особых пленников.

Незадолго до внезапного разрушения, которое, кажется, даже для Царствующих Жрецов было неожиданным, по-видимому, чтобы добавить бесспорных и приятных доказательств относительно их ограничений и уязвимости, в рассматриваемый контейнер, были посажены две человеческих самки.

То, что это были самки ясно, поскольку для человеческого вида характерен очевидный и радикальный сексуальный диморфизм.

Редко могут возникнуть трудности в том, чтобы отличить у людей самца от самки, мужчину от женщины.

Их полы сильно отличаются.

Так же, как это распространено в человеческом виде, эти две женщины были значительно меньше среднего мужчины и значительно слабее его.

Это имеет тенденцию быть особенностью человеческих самок.

Размер и сила — обычные черты мужчины, соответственно женщина, которая меньше и слабее, зачастую стремится обеспечить себя защитой и убежищем этих его особенностей.

Обе женщины в некоторых отношения были подобны одна другой, но в других — очень отличались. Насколько мы понимаем этот вид, обе самки были весьма привлекательны для мужчины, и даже мучительно соблазнительны. Одна была темноволосой и кареглазой, другая — светловолосая или, как говорят, белокурая, и голубоглазая. Обе были молоды, темноволосая, возможно, немного постарше, чем другая, и обе, как показала более поздняя проверка, были здоровы и готовы к оплодотворению. Кроме того, обеих женщин отличали тонкие, и даже изящные черты лица, в некотором роде разительно отличавшиеся от грубых черт, обычно характерных для мужчин. Возможно, это имеет отношение к нескольким тысячелетиям полового отбора. Кроме того, обе имели очаровательные фигуры, по крайней мере, в понимании людей, что, несомненно, так же было следствием многих поколений полового отбора. Фактически, фигуры обеих, для их роста и веса, почти, если не полностью, соответствовали тому, что торговцы, занимающиеся подобными вопросами, именуют как «оптимальные размеры торгов». Измерения, проведённые перед продажей обычно, а в некоторых городах обязательно, что прописано в законе, включаются в информацию о продаваемой женщине. Зачастую они доступны, прежде чем женщина будет выставлена на торги, отсюда и название «размеры торгов». Надо ли говорить, что, учитывая наложенный на женщину суровый режим отдыха, диеты и упражнений, она почти гарантированно достигнет желаемых «размеров торгов», и выйдет на сцену в превосходном состоянии, здоровой, энергичной и с идеальными формами. В таком виде она и должна быть продана. В конце концов, она — товар, и мы надеемся, хороший товар.

Также, мы можем предположить, что, будучи здоровыми, каждая из двух женщин имела потребности и желания здоровой женщины, и, учитывая их выбор, возможно, эти их особенности были острыми, вплоть до неловкости, что делало их особенно сексуально уязвимыми. Гореанские работорговцы, например, часто обращают самое пристальное внимание на такие детали. В конце концов, большинство мужчин покупает женщин ради удовольствия.

В общем, обе эти женщины были того вида, который на Горе представлял интерес для покупателей. Это был типичный вид женщин, поставляемых на гореанские рынки. Ну, возможно, учитывая их помещение в этот контейнер, несколько выше среднего уровня. По-видимому, обе ушли бы за хорошую цену, конечно, если бы они были приведены в пределы идеальных размеров торгов, к которым, как отмечено, они и так уже были достаточно близки.

В то время, когда этих женщин доставляли в контейнер, Тэрл Кэбот был усыплён, таким образом, он понятия не имел о появлении гостей в его тесном мирке. Впрочем, сами гостьи в тот момент тоже находились под действием седативных препаратов.

Несомненно, коридор в момент их доставки был заполнен воздухом, после чего вновь вакууммирован.

Это тоже было сделано незадолго до разрушения.

Следует заметить ещё кое-что.

Как я уже упомянул, женщины были довольно разными, но Вы должны понимать, что эти различия касались в основном цвета их волос и глаз. Прежде чем я продолжу, хотелось бы вкратце остановиться на некоторых определенных аспектах этих различий, и упомянуть что-то, что вам или некоторые из вас, может показаться интересным. Это я о том, что человеческая самка, как впрочем, и самец, является по большей части лысой. Это может быть результатом адаптации, с целью облегчить отвод тепла во время долгого преследования и загонной охоты, или причина тому, опять же, лежит просто в предпочтениях, вовлечённых в половой отбор, а может в комплексе того и другого. Трудно что-либо сказать наверняка о таких вещах. Следствием этой нехватки волос или меха стало то, что представители их вида, попадая во время своих перемещений в более холодные регионы, вынуждены были одеваться. По-видимому, сначала они выходили из положения, используя кожу и мех других животных, которых Неназванный, если он вообще интересовался такими вопросами, не отказался обеспечить этим, а позже перешли на использование растительных волокон. Одеваться также, что интересно, стали даже те представители их вида, что проживали в тех местах, где ношение одежды климатологически было не обусловлено, а, в действительности, иногда было просто неудобно. Это, конечно, могло служить, украшением, символ статуса, прикрытием провокационных или уязвимых мест и так далее. Ремни и амуниция кюров, по-видимому, ничего общего с этим не имеют, по крайней мере, в большинстве этих отношений. Рабыни могут, как носить одежду, так и ходить голыми, здесь, конечно, всё на усмотрение хозяина. Это увеличивает осознание ими своей уязвимости и зависимости. Рабыня редко не сознает своего положения, но также, что интересно, редко хочет быть чем-то другим. Её неволя может быть для неё ужасом, но чаще это её удовольствие и радость. Очевидно, это имеет отношение к множеству генетических антецедентов и талантов, предрасположенностей и взаимозависимостей, отобранных за долгую и интересную историю развития человеческого рода. Нет ничего удивительного в том, что такие взаимозависимости должны были появиться у вида, представители которого настолько сексуально диморфны. В действительно, их скорее следовало ожидать. Когда рабыням позволяют одежду, она зачастую минимальна и вызывающа. Это также напоминает им об их неволе, и является сексуально стимулирующим не только для хозяина, но также и для его движимого имущества. Оволосение самок кюров, в противоположность людям, плотное, изобильное, богатое и блестящее, а в сезон достаточно тяжёлое. И как человеческую самку можно было бы хотя бы начинать сравнивать с женщиной кюров по красоте, уже не говоря о силе или свирепости? Её клыки, например, клыками назвать даже язык не поворачивается! Например, человеческая самка не сможет за три — четыре ина, отгрызть ногу у испуганного, отбивающегося табука.

Но теперь вернёмся к более важным аспектам, характеризовавшим новые поступления в контейнер Тэрла Кэбота.

Фактически, ни одна из них, по крайней мере, пока, не была гореанкой.

Первая женщина, та, что темноволосая, была родом из региона Земли, хорошо знакомого самому Тэрлу Кэботу. Это место называют Англией, которых, судя по всему, больше чем одна. Он сам, насколько нам стало известно, происходил из морского порта той страны или мира, называемого Бристолем. Он посещал учреждение или учреждения того о чём в этой Англии, думают как о «высшем образовании». Но у нас полагают, что они, как вид, на данный момент времени, едва ли доросли до того, что можно было бы назвать «низшим образованием». Это воображаемое образование, как говорят они сами, преподают на том месте, где некогда имели привычку перегонять вброд рогатый скот. Это кажется довольно странным местом, для строительства. По крайней мере, у них есть мир. Женщина эта оказалась довольно умной и слишком болтливой, по крайней мере, пока её не приучили к тишине и уместности подачи прошения относительно возможности говорить. Также, предположительно она была ученицей или студенткой, примерно в том же самом месте, хотя и не точно в том же самом. Эти вещи трудно понять. Она могла похвастаться знатным происхождением, её семья занимала определённое положение в том мире. Она считалась представительницей высших классов. Но я не думаю, что её семья заработала свой класс или богатство честно или благородно, например, через кольца, впрочем, это весьма обычно среди людей. Она была студенткой «антропологии». Здесь помощь переводчика оказалась менее чем полезна. По-видимому, это своего рода история или литература, возможно имеющая отношение к песням и сказаниям, или к знанию традиций, но традиции сильно отличаются в разных мирах. Как можно знать их все? Кроме того, они могут хранить свои традиции в секрете. Уместно ли исследовать такие вещи? Любопытно, а если бы собаки или свиньи проводили такие исследования, занимались своей антропологией, или чем-то в этом роде, это для кого-нибудь представляло бы интерес? Может, для биологов? Или для собак и свиней? Однако теперь для этой женщины такие проблемы остались в прошлом. Её жизнь круто изменилась. Интересно отметить, что её прежняя жизнь в некотором отношении подобно жизни Тэрла Кэбот на Земле. Это может быть важно. Очевидно, что она была найдена Царствующими Жрецами не просто так, а по некой причине или ради некоторой цели. У меня есть кое-какие подозрения относительно этой причины. Мы можем вернуться к этому вопросу позже. В любом случае она не была привезена нашими союзниками из числа людей, хотя, судя по их оценкам, ясно, что она была способна удовлетворить их обычные критерии. Честно говоря, мне сообщили, что если бы они узнали о ней, её бы немедленно включили в их списки приобретения. В этом случае она в конечном итоге оказалась бы на прилавке гореанского невольничьего рынка, или на сцене аукциона, и была бы продана лицу, предложившему за неё самую высокую цену.

Соответственно можно сделать вывод, что она — превосходный экземпляр человеческой самки, очень умная, здоровая, с отличными формами, довольно красивая, по крайней мере, для их вида, и имеющая острые сексуальные потребности. Также надо упомянуть, что её мучили беспокоящие её и тревожащие эмоции, подозрения и тоска, совершенно чуждые её предполагаемо высокому культурному уровню. Эти эмоции, эта тоска, сокрушившие очень многих таких женщин, пугали её настолько, что она боялась даже думать о них. Эта тоска имеет отношение к её природе и её личности, к тому, кем она была в глубине своего сердца, и кем она должна быть абсолютно. Это была тоска мучимой потребностями, но пока ещё невостребованной рабыни. Белокурая женщина, в культурном плане, разительно отличалась от неё.

До настоящего времени она жила в одном из Стальных Миров, и была одним из животных, содержавшихся там для ухода за её владельцем. Крошечные пальцы и зубы таких самок хорошо приспособлены для этой задачи.

В тот момент было совершенно непонятно, каким образом она попала в руки Царствующих Жрецов. Можно было бы предположить, что, возможно, это был результат бартера в месте обмена между нашими людьми и агентами Царствующих Жрецов. Такие ситуации изредка случаются, хотя они незаконны для обеих сторон. Или же она могла быть привезена на поверхность планеты нашими союзниками из числа людей в качестве, если можно так выразиться, разменной валюты, чтобы там быть ненавязчиво обмененной на местные монеты. Иногда так делают. Также могло иметь место повреждение или сбитие корабля кюров. В этом случае она могла быть забрана из её клетки, возможно обнаруженной среди горящих или дымящихся обломков. Тем временем её владелец или хранитель мог либо сбежать, либо, если был не в состоянии сделать это, попасться Царствующим Жрецам, которые обычно просто уничтожали таких пленников.

Кто-то мог бы предположить, что мы могли легко решить эту проблему, просто спросив её о том, как она попала в руки Царствующих Жрецов. Однако это предположение будет неверным, поскольку её, как типичную самку людей, принадлежащих кюрам, никогда не учили говорить. Вот Вы, например, будете учить собаку или свинью разговаривать?

То, что их могут обучить выполнять простые работы, более чем достаточно.

Интересно рассмотреть, как легко можно сломать непрерывность традиции или цивилизации.

Достаточно всего лишь отрезать от вида одно единственное поколение, носителя социума и мы получаем даже не варваров, а только животных. Умных, но всего лишь животных.

Ну а теперь давайте ввернёмся к нашим небольшим, но красивым, обитательницам рассматриваемого контейнера.

Обе женщины, разумеется, были раздеты.

Царствующие Жрецы обычно именно в таком виде держат своих узников.

С самого начала было не ясно, по какой причине женщин подсадили в этот контейнер. Возможно, кто-то предположит, что для мужчины они были просто подарками, чем-то вроде пищи для утоления одного из его аппетитов. Конечно, было понятно, что, по крайней мере, изначально, их не собирались использовать с целью помучить пленника, просто тогда бы их разместили у него на виду, но в смежном контейнере, где они соблазнительно выставленные, но недоступные, были бы подобны горячему, сочному угощению, помещённому вне досягаемости закованного в цепи, голодного мужчины. И было глупо предполагать, что самок подсадили в контейнер к мужчине в целях размножения, поскольку при этих обстоятельствах это выглядит совершенно лишённым смысла. Скорее Царствующие Жрецы, будь они заинтересованы такими вопросами, забрали бы соответствующее семя и яйцеклетки, оплодотворили их, а затем поместили развивающиеся эмбрионы, по крайней мере, на какое-то время, в безопасную среду лаборатории, чтобы вырастить их в инкубаторах, или внедрить в тела суррогатных матерей, различных подходящих разновидностей, человека или иного существа, для естественного вынашивания и рождения. Некоторые гореане, кстати, подобным образом разводят рабынь. Это обычно делается по обоюдному согласию рабовладельцев. Есть даже целые рабские фермы. Некоторые члены касты врачей, кстати, занимаются такими вопросами, например, внедряя оплодотворённые яйцеклетки в тела суррогатных матерей. Таким образом, может быть быстро получено многочисленное потомство от особо ценной рабыни. То же самое обычно делается и с другими домашними животными. В целом, однако, гореанские люди редко прибегают к подобным практикам. Они склонны к консерватизму в таких вопросах, соответственно предпочитают воздерживаться от таких методов. В этом отношении они очень похожи на кюров, которые также брезгуют пользоваться такими практиками, а фактически, что интересно, утверждают, что находят их неестественными и противными. Кюры, например, когда они хотят спарить людей, обычно просто приковывают самца и самку друг к другу цепями, лицом к лицу, левое запястье одного с правым другого и наоборот, и точно так же с ногами. Практика показала, что через некоторое время это отлично сработает. Это я упоминаю мимоходом. Правда никто толком не знает, что думают Царствующие Жрецы по этим вопросам. В этих отношениях Сардар хранит тишину.

Так что, первоначально мы предположили, что самки были помещены в контейнер для удовольствия узника, поскольку мужчины людей обычно получают большое удовольствие от женщин их вида, удовольствие, которому они предаются увлечённо, страстно и часто, причём, не ограничиваясь определенными часами или сезонами. Они, похоже, готовы искать, добиваться и заниматься этим в любое время и во все сезоны. С другой стороны, при ближайшем рассмотрении, это показалось нам сомнительным, и мы рискнули предположить, что раз уж мужчина был заключенным, дело было не так. Скорее это могло быть некой, весьма коварной, формой пытки, предназначенной специально для мужчины его особого типа.

Чтобы понять природу этой пытки, можно было бы напомнить, что эти две вовлечённые женщины были выбраны для их роли в этом деле вовсе не наугад. К их выбору подошли с особым вниманием. Разумеется, обеих подбирали исходя из того, чтобы они были необычайно желанными, как человеческие самки. Обе они принадлежали к тому типу женщин, который может довести мужчину до безумия от желания. Девушка из Стальных Миров, конечно, была не больше, чем животным, но она, несомненно, была знакома с мужчинами, к которым относилась с высокомерием, поскольку знала, что они животные, бессловесные животные, такие же, как она сама. Но она-то, в конце концов, была домашним животным владельца кюра, ухаживала за ним, соответственно, считала себя выше других представителей её вида. Конечно, она не была ни разу спарена, и при этом она этого не хотела. С её точки зрения, она была особенной. Она знала своё прозвище на языке кюров и могла отреагировать на определенные команды. Конечно, говорить она на этом языке не могла, так как её речевой аппарат не подходил для формирования их фонем. Как у домашнего животного кюра у неё был необычный статус среди людей, которым в Стальных Мирах могли похвастаться очень немногие из представителей её вида. Несомненно, она кое-что знала о том эффекте, который она производила на мужчин, и была не лишена желания, получить удовольствие от их замешательства. Она была тщеславной маленькой штучкой, подозревающей о своём очаровании, и с наслаждением пользовалась им, чтобы насмехаться и смущать слабых и беспомощных мужчин, бояться которых у неё не было причин. В Стальных Мирах у неё была бы защита её ошейника, широкого, запертого на её шее, идентифицировавшего её владельца кюра, и дававшего ей высокое положение среди остальных представителей её вида. Само собой, это не был рабский ошейник, она ведь была не рабыней, а просто домашним животным. Он выполнял почти ту же задачу, как и собачий ошейник где-нибудь, скажем, на Земле. Она, конечно, была животным, но животным очень умным, хитрым, ловким, тщеславным и красивым. Предполагается, что она была подсажена к Тэрлу Кэботу вместе с другой женщиной не просто из-за своей привлекательности, которая, что ни говори, была значительна, но ещё, как минимум, по двум другим причинам. Во-первых, это её базовое, незамутнённое животное начало, и, связанная с этим своеобразная простота и невинность. Она была бы незнакома с прикосновением мужчины, благодаря чему в ней оставалось некое очарование девственности, обаяние неокультуренного, первобытного, прекрасного животного. Предполагается, что это могло бы подарить нормальному мужчине интересный, необычный и наивный объект страсти, который было бы интересно эксплуатировать и, подходяще и безжалостно подвергнуть воздействию, несомненно, к её замешательству и испугу. Примерно так же, как молодых рабынь, которых воспитывали в изоляции от мужчин и, которые даже не знали об их существовании, пока они, вынырнув из наркотического сна, грубо пробуждённые криками и музыкой, и обнаружив на своём горле ошейник, не нашли себя на победном пиру, что бы быть вдумчиво использованными и распределенными между отличившимися офицерам.

Во-вторых, она могла оказаться в контейнере по причине того, что, несомненно, могла усложнить социальные взаимоотношения, если можно так выразиться, в маленьком мирке, который она делила со своими сокамерниками, и даже довести их до грани ненависти и страдания. Это, конечно, имело бы мало общего с любой начальной нерешительностью, которая могла бы озадачить или обеспокоить мужчину, однако столкнувшись накоротке с таким богатством, впоследствии он мог бы наслаждаться им, как ему могло бы нравиться, в любом порядке и с любой частотой, какие он мог бы счесть интересными или удобными.

Например, нет ничего неизвестного в том, что гореанский мужчина имеет больше одной рабыни, чтобы они могли отчаянно конкурировать друг с дружкой, отчаянно борясь за внимание хозяина, рьяно стараясь доставить ему большее удовольствие, чем соперница, чтобы стать его фавориткой. Безусловно, такая ситуация обычно приводит к страданиям, ревности и ненависти среди рабынь. Какая женщина желает оказаться в подчинении другой? Даже женщина ещё не сломленная её ошейником будет стремиться к тому, чтобы превзойти свою конкурентку. Её собственная женственность настаивает на этом, так же как подталкивают к этому её гордость, самооценка, беспокойство о своей желанности, её понимание собственной ценности и значимости как женщины. Как это невыносимо для неё, быть найденной менее женщиной, чем другая! Но затем, в какой-то момент, возможно, совершенно неожиданно для себя, стоя на коленях, она посмотрит в его глаза и увидит, что он её господин, причём в том смысле, который тысячекратно глубже бесспорной и законченной законности. Возможно, после этого другая женщина будет продана, и ей останется только надеяться на то, что в будущем ей тоже удастся найти своего единственного господина. А она, та, которая осталась, отныне является единственной рабыней единственного господина. Она скромна и благодарна. Она рьяно будет стремиться к тому, чтобы быть для него такой рабыней, рядом с которой он не захочет даже думать о какой-то другой. Она живёт, чтобы любить и служить. Она боится только того, что он может оказаться хоть в чём-то недовольным ею. Она счастлива. Её нашли достойной ошейника мужчины. Какое достоинство, носить ошейник мужчины! Какой символ его выбора и её превосходства, знак отличия, доказательство того, что она достаточно красива и желанна, чтобы быть рабыней! А как теперь свободные женщины, делая вид, что презирают её, но, на самом деле, в её сиянии и счастье завидуют ей!

Несомненно, ожидаемыми последствиями взаимодействия этих двух женщин стали бы злость, шум, беспорядок, гнев, конфликты, ревность, поселившиеся в контейнере, что не могло не раздражать и беспокоить мужчину. Которую из женщин мог бы выбрать или одобрить мужчина, и какими будут последствия этого выбора для другой женщины, да и для самого мужчины? Женщины, конечно, соперничают за внимание мужчин, это ожидаемо, это заложено в них биологически. Они одеваются для противоположного пола, они интересуются своей внешностью, осанкой, речью и поведением. Они хотят быть привлекательными для мужчин.

Мужчины, разумеется, конкурируют из-за женщин, иногда с мечом в руке. Но и женщины тоже, по-своему, борются за мужчин. Кому не приходилось замечать различий в поведении даже спрятанных под одеждами и вуалями свободных женщин, когда они оказываются в присутствии мужчин, как они стоят, как держат головы, как говорят, какое притворное беззаботное безразличие звучит в их голосах? И точно так же, разве кто-то не обращал внимания на то, как с ещё большим остервенением разгорается соперничество между девушками на рабской полке, когда поблизости находится некий красивый парень? Какие они принимают томные позы, при этом делая вид, что якобы не замечают его присутствия, или, скажем, их улыбки, оживление, возможно даже, позвякивание цепями на их миниатюрных конечностях, протянутых к нему в немой мольбе предложить за них цену!

Женщина со Стальных Миров, возможно, редко сталкивалась с другими человеческими самками, а если и видела их поблизости, то стремилась отогнать их от своего владельца, шипением, оскалом зубов и демонстрацией ногтей, чтобы те даже не пытались ухаживать за ним. Конечно, она в любом случае должна была бы остро осознавать, что прекрасная незнакомка, оказавшаяся в одном помещении с ней, была другой женщиной, следовательно, врагом или соперницей. То же и англичанка, которая, обнаружив себя в таком виде, нагой, не способной даже ниткой прикрыть своё тело, в таком месте, в тесном, узком, прозрачном, яйцевидном контейнере, в котором она совершенно непонятно как оказалась, да ещё и в пределах досягаемости руки запертого здесь же голого мужчины, помимо смущения и испуга будет знать не только о присутствии этого мужчины, но и о другой женщине, молодой, поразительно красивой и желанной. К тому же, в этой другой женщине было что-то, что, так или иначе, неуловимо отличало её от тех женщин, с которыми она была знакома. Было в ней что-то, какое-то животное начало. Она казалась непонятной, дикой, как необъезженная лошадь, примитивной и радикально женственной. Никогда прежде не сталкивалась она с такой женщиной. Как могла она, существо цивилизованное, даже будучи раздетой, сравниться с таким чувственным маленьким зверьком? В её присутствии она вдруг остро почувствовала все свои недостатки, всё, чего не хватало ей самой как самке животного, возвращённой к её биологическим основам. Сотни невидимых, ограничивающих её оболочек обмотали её с ног до головы, сдавливая не хуже тисков. Культура своими сетями и верёвками опутывала её. Её «Я» было сформировано хмурыми взглядами, образами, примерами для подражания, тонкими намёками, насмешками, традициями и выговорами в течение многих лет обучения. В её голову было заложено множество культурных стратегм, наличие которых она едва ли понимала, но которые должны были умалить и обесценить, если не заставить презирать, саму свою сущность, саму основу своего существа. Её приучили думать, что её женственность была вопросом исторической идиосинкразии, социальной условности, общественного строительства, и даже, возможно, в чём-то была достойной сожаления. Её следовало понимать как фальсификацию, специфичную для особого места и периода, что-то не большее, чем эфемерное значение. В лучшем случае это было незначительное непредвиденное обстоятельство, неуместное стоять рядом с важными вопросами, такими как карьера, политика и поощрения, непредвиденное обстоятельство, которое следует игнорировать, а лучше сожалеть в максимально возможной степени, исключая, возможно, те его стороны, которые можно было бы использовать с политической точки зрения, чтобы получить незаслуженные преимущества.

И вот теперь она оказалась голой в прозрачном контейнере.

Каким простым опровержением нелепости может стать нагота.

И девушка из Стальных Миров, и девушка из Англии, как уже было сказано, были подобраны не наугад. Однако мы должны отметить тот факт, что англичанка выбиралась её похитителями, Царствующими Жрецами, с особенной тщательностью, со всей компетентностью и мудростью их продвинутой науки, чтобы полностью соответствовать рассматриваемому мужчине. Каждый из них должен был быть в высшей степени, непреодолимо привлекателен и желанен для другого. Она должна была быть именно тем типом женщины, за которую он не сможет не предложить любую цену, лишь бы увидеть на ней свой ошейник. И так же точно он должен был оказаться именно таким мужчиной, ошейник которого она страстно стремилась почувствовать запертым на своей шее. Так что это их соответствие, конечно, едва ли было случайным или не имеющим под собой оснований. У этого, несомненно, была своя роль, написанная Царствующими Жрецами, сыграть которую предстояло в том, что может оказаться их интересным и выдающимся, если не сказать коварным и хитроумным гамбитом. Казалось, каждый из них был подарком другому, в самых глубоких модальностях отношений мужчины и женщины, но подарком, у которого, как выяснилось, были свои скрытые цели, подарком, которому предстояло сыграть свою роль в проекте Царствующих Жрецов.

Белокурая самка со Стальных Миров пришла в себя первой. По-видимому, из всех троих именно она получила наиболее слабую дозу препарата. Несомненно, это было сделано неслучайно.

Она очнулась примерно за ан до разрушения.

Поскольку по своей сути она была животным, то, как и большинство животных, восприняла свою новую среду обитания как данность, не больше и, но не меньше, чем одну их большого числа других возможных данностей. Собака же, например, на Земле принимает электрическое освещение без изумления или исследования его природы. Это — всего лишь способ существования её мира в данное время и в данном месте. Она будет, конечно, подобно слину, изучать свою среду, знакомиться с этой новой территорией и так далее. Однако она не будет в истерике рвать на себе волосы, сомневается в своём здравомыслии или делать ещё что-нибудь подобное.

Первым делом маленькое животное втянуло в себя воздух, возможно, пытаясь уловить запах своего хозяина. Затем она, осторожно вытянула руки и скользнула ими по странному барьеру, сквозь который она могла видеть, но не могла пройти. Следующим её шагом был осмотр и обнюхивание мужчины, заключённого вместе с нею. Он был значительно крупнее как её самой, так и тех немногих мужчин её вида, с которыми она была знакома. Да и в целом он разительно от них отличался. И, конечно, он очень отличался от её владельца. В её крови всколыхнулись побуждения, ей до сих пор не знакомые. Верхняя губа сморщилась почти по-собачьи, когда она окинула взглядом другую женщину, лежавшую в контейнере. Тихое, еле слышное, недовольное шипение просочилось из её идеально сформированных губ. Она отметила, что в помещении не было никаких мисок с едой или водой, и при этом их даже некуда было бы поставить, из-за кривизны пола. Это всё ей совершенно не понравилось. Ещё была то ли труба, то ли шланг у самой вершины контейнера, но достать до неё будет трудно. К тому же женщина не понимала назначения этого. Она подняла руки к горлу, привычно ощупывая свой ошейник, но его там не было. Это её озадачило, поскольку хозяин всегда держал этот аксессуар на ней. На нём спереди ещё было кольцо, к которому он иногда прицеплял поводок, когда он выгуливал её. Она была очень горда, идти за своим владельцем, и она не хотела быть принятой за одну из других представителей её вида, низшего сорта, тех, кого она презирала, заблудившихся, бесхозных мусорщиков. В особенности она не хотела, чтобы её приняли за кого-то из скотских загонов, откормленных, толпящихся, предназначенных на съедение. Отсутствие ошейника её сильно обеспокоило. Она, правда, испугалась. Иногда коллекторы, маленькие кюры, ещё плохо обросшие, достигшие веса всего-то четыреста или пятьсот фунтов, рыскали по жилым отсекам в поисках свободных людей, убежавших или заблудившихся, обычно чтобы для того, чтобы поймав и скрутив, подрезать подколенные сухожилия и бросить переполненные загоны, где они были способны только ползать, питаться из корыт, полнеть и ждать, обычно в полном невежестве, прихода мясников. Но она-то в этом плане не была невежественной. Она была информирована об обычной судьбе ждавшей таких. Ей не хотелось бы быть принятой за одну из них. Одно дело вести их под нож, послушных и ничего не подозревающих, и совсем другое быть принятой за кого-то из них. Это уже совсем никуда не годится. Куда делся её хозяин? Она хотела назад свой ошейник. Без него она чувствовала себя в страшной опасности. У её владельца было только одно домашнее животное — она. Она надеялась, что всё ещё принадлежала ему. И, разумеется, ей не хотелось бы делить свою важность и свой статус с другими домашними животными. Она, зло сверкнув глазами, уставилась на другую женщину. Конечно, она тоже должна быть домашним животным. Кем ещё она могла быть? Ей было известно, что были и другие домашние животные. Эта должно быть одно из них. Она злилась на другую женщину и одновременно боялась её и того, что могло означать здесь её присутствие. Она тихонько зарычала. Её пальцы изогнулись. Её хозяин требовал подстригать и подпиливать ногти, но даже если бы он этого не делал, они были плохим оружием, конечно в сравнении с когтями и клыками владельцев. Не могло возникнуть никаких сомнений ни относительно их отношений, ни относительно положения её вида, ни относительно её собственной природы и соответствия тому, чтобы быть безопасным, ласковым домашним животным. Однако она не была столь уж безопасна для своих сородичей. Она царапалась, кусалась и шипела, и не раз, к развлечению своего хозяина, отгоняла других женщин, слишком приблизившихся к нему, расцарапанных в кровь и вопящих от боли.

Но почему её владелец не здесь? Куда он пропал?

А ещё она ощущала мужское начало того крупного человека, находившегося в контейнере, и это мужское начало её заинтриговало и очаровало. Кроме того, она отметила, что в его присутствии у неё возникли странные чувства, чувства, которых она никогда не испытывала около немногих мужчин, с которыми она сталкивалась в своей прежней среде обитания. Ей никогда не приходило в голову, что у он мог бы говорить. Речь была только для владельцев, только кюры имели язык. Животные, такие как она, а также и других видов, были неспособны к таким вещам, так же, как они были неспособны строить загоны, делать в комнате светло и темно, сжигать предметы на расстоянии и так далее.

Они не могли даже сделать цепи и кандалы, в которые их иногда так беспомощно заковывали.

Но, по крайней мере, она ещё не была прикована к этому мужчине цепями.

Однако ей было ясно, что мужчина в контейнере был самой близкой вещью её владельца, таким образом, ей как любому меньшему животному, следует понимать, где лежит власть в этом маленьком мирке, и, соответственно, в каком направлении лежат её интересы. Они были с более крупным животным. Она ещё не была знакома с теми из более крупных животных, которых обратили против самих себя, кого связали, повредили, нейтрализовали и исказили ножами социальных технологий. Она просто не поняла бы их. В тот момент она была уверена, что она должна снискать его расположение, успокоить его, конечно, точно так же, как и другая женщина в этом контейнере. Она не могла прогнать её, учитывая специфику того места, в котором она оказалась, но, конечно, она могла отогнать соперницу, и, она наделась, так запугать, что та не посмеет выдвинуть хоть малейший вызов её приоритету. Мужчина должен был быть её. Другой самке следовало не позволить нарушить этого решения. Соответственно, она, как возможная соперница или конкурентка, должна быть устранена, тем или иным способом, физически или психологически, или обоими сразу. Женщина со Стальных Миров окинула вторую женщину оценивающим взглядом. Она решила, что будет нетрудно научить её бояться и показать ей её место. Если бы мужчина был кюром, то она ухаживала бы за ним, разглаживая и прилизывая его мех, ища в нём насекомых. Иногда её владелец разрешал ей вытирать и сушить его зубы её волосами, убирая застрявшие там волокна мяса. Также, весьма часто он разрешал ей чистить языком его ногти и когти. Это была чистая гигиена и ничего больше. Никакого особого символизма в этот процесс вовлечено не было. Она была просто послушным домашним животным, обслуживающим своего хозяина. Это ничем не напоминало методы Краснокожих из гореанских Прерий, которые довольно часто приказывали своим голым белым рабыням ложиться на животы перед их высокими, мохнатыми кайилами, и в беспомощном рабском изнеможении обихаживать простых животных своих хозяев, лапы и когти которых они должны вычистить губами и языком. Причина такого обращения лежит в их традициях, называемых Памятью. Немногим белым разрешают появляться в Прериях. Обычно на них охотятся и убивают. С другой стороны, красивых белокожих женщин принимают как рабынь, и иногда на торговых местах выменивают их, расплачиваясь обычно шкурами Пте или, как их ещё называют, Кайилиауков. Порой, они также устраивают набеги, после чего растворяются в глубинах Прерий. Иногда они держат своих белых рабынь в стадах, которые пасут и охраняют подростки, но обычно они в своих красочных, расшитых бисером кожаных ошейниках служат в вигвамах своих краснокожих владельцев. Женщины же, родившиеся в Прериях, если их не остановят мужчины, обращаются с ними с непередаваемой жестокостью. На долю рабынь выпадает множество работ, помимо которых они ещё и доставляют своим хозяевам большое удовольствие в их вигвамах. Некоторые белые женщины сами бегут в Прерии, где они могут стать рабынями таких мужчин.

Девушка со Стальных Миров снова перевела взгляд на спящего мужчину, ломая голову над своими эмоциями. Её никогда ещё не приковывали цепями к мужчине, и ей стало интересно, на что бы это могло походить.

Разумеется, она видела соответствующие устройства висящие на столбах или на стенах сараев, тёмные, мрачные, тяжёлые кандалы, кандалы для вязки.

Время от времени она задумывалась над тем, каково бы это могло быть, на что это могло быть похоже, быть закованной в них, запертой в них, чувствовать их на своём теле, ощущать вес их коротких цепей, знать, что не можешь избавить свои тонкие запястья и лодыжки от их плотного захвата, а затем будучи беспомощной пленницей этих колец, быть подведённой и прикреплённой этими узами к мужчине.

Конечно, она была бы беспомощна, оказавшись так близко к нему, настолько близко, что почувствовала бы на себе его дыхание и тепло его тела.

Методы кюров консервативны и, возможно, примитивны, но это не мешает им быть эффективными.

Женщина снова посмотрела на мужчину. У неё возникло ощущение, что она не будет возражать, если её будут приковывать цепями к нему.

Внезапно у девушки со Стальных Миров вырвался тихий сердитый звук. Другая женщина заскулила и пошевелилась. Она протянула свои руки, словно пытаясь нащупать некую знакомую обстановку, край кровати, подушку или одеяло. Но руки женщины скользили по нисходящей, прозрачной поверхности контейнера. Её красивые ноги дёрнулись в поисках опоры. Она пошевелилась, согнула ногу в колене, попытавшись опереться, но та соскользнула к основанию контейнера. Внезапно глаза брюнетки открылись и дико заметались из стороны в сторону. Она попыталась встать, но сделала это слишком резко, поскользнулась, и скатилась к основанию контейнера. Она забарахталась, лёжа животом вниз, изо всех сил пытаясь встать, но всякий раз её конечности беспомощно соскальзывали, не в силах найти опору. Она была ошеломлена, запутана, дезориентирована, изумлена, потрясена. Наконец, немного успокоившись, девушка замерла, прижав ладони к толстой, прозрачной поверхности. Затем, рывком поднявшись на колени и неспособная встать дальше, она издала внезапные дикий, нечленораздельный вопль, полный абсолютного непонимания и тревоги. Брюнетка затрясла головой, словно пытаясь проснуться. Она даже резко, наотмашь ударила себя по щеке, пробороздила ногтями по предплечью, оставив на коже красные полосы. Эта внезапная истеричная деятельность и протест со стороны её хорошенькой соседки по контейнеру привели девушку со Стальных Миров в замешательство, заставив быстро отпрянуть назад, сначала встревожено, затем озадаченно и наконец, обиженно. Ей была не понятна истерика, испуг, смущение другой девушки. Она вела себя не так, как должна была вести представительница её вида, насколько девушка со Стальных Миров понимала такие вещи. Это был не тот тип поведения, который мог бы ожидаться от домашнего животного. Хозяин, скорее всего, не захотел бы иметь домашнее животное, ведущее себя таким способом, и наказал бы его. Возможно, она была плохим домашним животным. И вообще, она была необычным, и даже странным домашним животным. Она даже не зарычала на девушку Стальных Миров или не попыталась каким-то иным способом бросить ей вызов. Похоже, она не сознавала свою среду, за исключением того, что оказалась в контейнере. Брюнетка принялась колотить своими маленькими кулачками в борта контейнера, рыдая и вскрикивая, в протесте, недоверии или в попытке привлечь чье-либо внимание. Но коридор, конечно, был пуст и тих.

Несмотря на удивление девушки Стальных Миров таким немотивированным и необъяснимым, с её точки зрения, учитывая её происхождение и прошлое, поведением англичанки, я думаю, что оно будет в целом понятно для большинства из нас, и, по-видимому, для большинства наших читателей, особенно в тех средах обитания. Это весьма обычно, во всяком случае, для цивилизованной женщины, конечно, цивилизованной до той степени, до какой она сама себя считает, внезапно столкнувшись с таким необъяснимым преобразованием своего окружения и среды, вести себя в манере, которая предлагает замешательство и тревогу. Хотя мы не уверены, как Царствующие Жрецы относятся к этому, но можем предположить, что в целом их методы не будут сильно отличаться от методов наших человеческих союзников. Учитывая, как те любят использовать разнообразные приспособления вроде верёвок, шнуров, цепей и так далее, а так же множество интересных психологических методов, в наставлении и направлении своих объектов. Часть из них, конечно, чрезвычайно приятна и изысканна, но наиболее распространенная процедура довольно проста — просто усыпить ничего не подозревающую женщину каким-нибудь препаратом, а затем раздеть, связать, транспортировать в точку сбора, для отгрузки в ожидающую её капсулу. Обычно она остаётся без сознания, если только похитители не захотят попользоваться ею, в течение всего перелёта, пока она не окажется на Горе, обычно в доме работорговцев. Короче говоря, она, совершенно не подозревая об этом, извлекается из привычной для неё среды обитания, и просыпается в новой незнакомой реальности, как в целом, так и для неё лично. Это, конечно, относится не только к женщинам Земли, но также и к гореанкам.

Можно очень много и долго рассуждать об этих двух вариантах. Гореанские мужчины наслаждаются обоими. Первоначально, землянки, только появившись на Горе, имели некий аспект соблазнительной экзотики. Варварки, глупые шлюхи, не могущие даже говорить по-гореански. Многим гореанским мужчинам это казалось почти непостижимым. Правда, следует отметить, что на Горе говорят на множестве языков, однако, очевидно, благодаря стандартизации, проведённой усилиями касты Писцов, проводивших свои консилиумы на больших ярмарках, гореанский стал наиболее распространённым. Кроме того, считается, что Царствующие Жрецы предпочитают иметь на планете один единственный язык, вероятно, чтобы иметь возможность посредством него обратиться почти любому человеку, с которым они могут столкнуться в их мире. Теперь, кстати, в связи с относительной заурядностью Земных женщин на гореанских рынках, они потеряли большую часть своего бывшего экзотического аромата. Зачастую, они теперь расцениваются, особенно рабынями гореанского происхождения, как просто низший вид невольниц. Но мужчинам они нравятся. В этом, несомненно, кроется причина того, что на Горе они в настоящее время не столь уж редки как прежде. На них есть хороший устойчивый спрос, и нет проблем со сбытом. Также, по-видимому, из них получаются превосходные рабыни, благодарные, преданные, сексуально беспомощные и страстные, замечательное движимое имущество. Похоже, на Земле их сексуальные потребности были подавлены в пользу различных теорий бесполости и политических целесообразностей, их попросту принесли в жертву множеству специфических социальных императивов. Короче говоря, их, по неким причинам, приучили подозрительно относиться к своей сексуальности, вплоть до того, что отрицать её, и смотреть на это с точки зрения вины и страха, а лучше вообще не обращать внимания. Помимо этого, их приучили смотреть на мужчин не как своих естественных владельцев, а как на своих врагов, слабых и инертных, что не удивительно, учитывая тот вред, который был нанесён большинству мужчин Земли, почти с колыбели подвергавшимся обработке различными программами промывки мозгов. Конечно, они не могли не ощущать бессмысленности и пустоты своего существования, трагических и глубоких пробелов в своих жизнях, потому что женщина может достичь цельности своей природы и бытия только в тех отношениях, в которых доминирует мужчина, и что она может найти своё полное сексуальное удовлетворение только в землетрясениях и взрывах беспомощной, отдавшейся рабыни, извивающейся в руках её господина. На Земле женщины голодали, на Горе они пируют, и это притом, что им достаются только объедки, брошенные рабыне. В этом парадокс ошейника — в нём рабыня, став беспомощной, становится самой свободной. Безусловно, жизнь земной рабыни на Горе, как впрочем, и любой рабыни, лёгкой не назовёшь. Также, можно было бы отметить, что некоторые гореанские мужчины, знакомые с тем, что называют «Вторым Знанием», имеют некоторое понимание того, что было сделано с мужчинами на Земле и как к ним обычно относятся. Соответственно, их обращение с бывшими землянками, может оказаться чрезмерно суровым, так сказать, во искупление, как бы абсурдно это не выглядело, ошибок и преступлений их пола на их прежнем, достойном сожаления мире. Таких девушек моментально информируют о природе их ошейников. Они быстро узнают, что больше не находятся на Земле, и имеют дело не с её мужчинами, что теперь они на Горе, во власти гореан. Они теперь больше не женщины Земли, а просто гореанские рабыни, принадлежащие мужчинам, беспомощно, полностью и окончательно.

Для того, чтобы ввести женщин в их новую жизнь используются самые разные методы, зависящие прежде всего от того дома во владении которого они оказались. Иногда они приходят в себя в рабских фургонах по пути к тому или иному месту назначения, так что у них может быть время, чтобы осознать случившееся и как-то приспособиться. Или они могут прийти в сознание в расположенных ярусами клетках, или просто обнаружить себя закованными в цепи, вместе с другими такими же, в камере хранения. Некоторых сразу будят плетью, другим дают время, даже дни, на то, чтобы приспособиться, держа их в тёмной камере, приковав к стене цепью за шею, периодически давая воду и кашу. Следует отметить, что лишь немногих женщин продают сразу. Большинство проходит некоторое первичное обучение. Это помогает им выжить. Многие из женщин, доставленных с Земли, например, даже не знают, как зашнуровать сандалии мужчины или как омыть его. Было бы неправильно, бросать их под гореанские плети, оставляя в таком невежестве, из-за того, что их культура не подготовила их к выполнению таких задач. Безусловно, это не мешает использовать плеть во время обучения, ибо недостатки должны исправляться быстро, а усердие следует поощрять.

Кстати, иногда, наши человеческие союзники, вероятно, своего развлечения ради, начинают подготавливать свою добычу заранее, порой за несколько месяцев, намекая ей о неизбежной судьбе. Обычно так поступают с теми, кто вызвал недовольство и чувство брезгливости, показали себя самовлюблёнными, недоброжелательными, высокомерными и тщеславными, особенно с теми, кто слишком зазнавались от ощущения собственной важности и превосходства. Безусловно, при этом она должна быть умной, красивой, здоровой и так далее, в противном случае её просто проигнорируют. Также, от неё должно ожидаться, что она принадлежит к тому виду, который может быть легко превращен и извивающуюся, беспомощную жертву её глубоких, пусть и первоначально подавленных, сексуальных потребностей. Такой женщине, сначала подбрасывают двусмысленные подсказки, а если она не смогла сделать правильных выводов, то они могут прямо дать ей понять о существовании определённых планов, в сетях которых она уже запуталась. Возможно, ей подсунут под дверь лист с рядом размеров, её собственных, но что интересно, касающихся в основном её запястий, лодыжек и горла, или ей могут дать ещё более прозрачный намёк, послав по почте тунику, рабскую тунику. Безусловно, в тот момент она увидит в этом предмете всего лишь короткое, откровенное платье. Возможно, она даже осмелится надеть его, втайне от всех, а затем, пораженная тем, как она выглядит в этом, и, вспыхнув от смущения и непривычного жара, она спрячет этот подарок. Безусловно, позже это снова может оказаться наброшено на её тело. Со временем, однако, по мере того, как сеть затягивается вокруг неё, многие намёки станут ещё более прозрачными. Она может начать получать сообщения с предупреждениями и требованиям, которые будут довольно ясными, но одновременно могут быть интерпретированы, причём достаточно естественно, как розыгрыш, шутка, обман или даже оскорбление. Например, могут прийти такие послания: «Простые удерживающие аксессуары состоят из колец для лодыжек и запястий, и, конечно, ошейника. У нас уже есть твои размеры для этого», или «Туника, которую Ты получила по почте, была рабской. Ты можешь снова надеть такую, если твой хозяин разрешит тебе это», или даже совсем недвусмысленные распоряжения вроде: «Ты можешь уже теперь начинать думать о себе как о гореанской рабыне» или «Будь внимательна к своей диете и смотри за тем, чтобы хорошо тренироваться, это поможет тебе получить богатого хозяина, когда тебя продадут со сцены рабского аукциона на планете Горе». Безусловно, она уверена, что никакого Гора не существует. И это смущает, мешая сообщить об этих сообщениях полиции, но даже если женщина, в конце концов, сделает это, то там тоже будут скорее смущены, чем полезны. Она, конечно, начнёт расследовать, что такое Гор и какова его природа, и у неё появится понимание того, какая судьба могла бы ожидать её, молодую красивую землянку, там. До сих пор она всегда использовала свою красоту как своё собственное преимуществу, подчёркивая её улыбками и жестами, фактически торгуя ей, чтобы получить льготы Земли. Теперь она начинает подозревать, что эта её ценность может достаться кому-то другому, и уже он будет использовать это к своей выгоде, получая с этого свою прибыль. А вот для неё самой, похоже, её же красота теперь будет иметь небольшую ценность, за исключением того, что могла бы обеспечить ей рабовладельца побогаче или неволю полегче. Однако из прочитанного она к своему испугу поняла, что гореанские мужчины не склонны проявлять снисходительность к тем, кем могла бы стать она, к порабощённым земным женщинам. Может ли быть так, что её очарование, уловки и хвастовство, столь непреодолимо действовавшие на Земле, окажутся бесполезны на Горе? Не случится ли так, что вместо того, чтобы помочь ей, они могут привести её под нетерпеливый удар стрекала или плети? И вот, наконец, однажды утром, она просыпается, одетая в свою дорогую ночную рубашку, так же, как и тогда, когда она отходила ко сну, с той лишь разницей, что теперь подол поднят до бёдер, а её ноги широко разведены и кожаными шнурами привязаны за лодыжки к ножкам кровати. Она с трудом развязывает узлы, вскакивает с постели, в слезах испуга и отчаяния мечется по дому, но обнаруживает, что никого кроме её нет, а все двери и окна заперты. А потом она видит записку, приколотую к шкафу. Дрожащими руками она открывает и читает её. Там размашистым, мужским почерком, предполагающим серьезность и бескомпромиссность, написано:

«Женщина:

Радуйся. Несмотря на множество недостатков и твою подлость, было решено, взять тебя на Гор, и там продать в качестве рабыни.

Полагаем, что тебе понравилось лежать с привязанными ногами. На Горе Ты привыкнешь к такому обращению.

Ты принадлежишь ошейнику, и потому Ты будешь в нём.

Беги, если хочешь.

Но далеко тебе не убежать.

Сегодня рано утром, Ты снимешь с себя одежду, встанешь на колени и протянешь к нам запястья, чтобы мы надели на них наручники.

Хасдрон с Гора».

В такой ситуации женщина действительно часто бросается бежать, как было и в том случае. А потом для неё начался кошмар страха и погони, когда она снова и снова думала, что убежала, что теперь она в безопасности, она тут же получала новые доказательства близости своих преследователей, по-видимому, ни на шаг не отстававших от неё. Наконец, ранним утром, посреди поля, дрожащая, сотрясаемая рыданиями, замёрзшая, обессиленная, более неспособная бежать, она видит их тени выросшие вокруг неё в предрассветной дымке. Побеждённая, она оцепенело снимает с себя одежду и, опустившись на колени в холодную, мокрую от росы траву, испуганно протягивает к ним руки. Это был первый раз, когда она носила рабские наручники. Ошейник и поводок надели на неё тогда же. Её поставили на ноги и привели к фургону, ожидавшему у дороги. В салоне автомобиля её поводок привязали к крепкому кольцу, закреплённому на стенке всего в нескольких дюймах от пола, саму женщину уложили на бок, чтобы сделать инъекцию, после которой она впала в бессознательное состояние, выйти из которого ей суждено было только на Горе.

Но давайте всё же вернёмся к контейнеру Тэрла Кэбота.

Англичанка ещё какое-то время продолжала колотить в стенку контейнера и кричать, пытаясь привлечь чьё-нибудь внимание. Однако, будучи особой весьма умной, вскоре поняла, что её крики нельзя было бы услышать по ту сторону толстого прозрачного барьера, отрезавшего её от внешнего мира.

А следом за этим она, похоже, осознала, возможно, частично благодаря своему отражению в стенке, с внезапной, острой и тревожной полнотой понимания, свою абсолютную наготу, а также и то, что она в контейнере была не одна. Она обернулась и ошарашено уставилась на лежавшего без сознания мужчину, который только сейчас начал шевелиться, возможно разбуженный её действиями и истошными криками. Испуганная брюнетка попыталась сжать ноги и прикрыться руками. Эта её деятельность весьма озадачила блондинку. Она что пыталась защитить себя от ударов, ещё нанесённых, но вполне возможных? Это блондинка могла понять. Затем брюнетка начала говорить со своей сокамерницей, но та, конечно, ничего не поняла, поскольку у неё вообще не было никакого понятия речи, так что слова были для неё просто неразборчивым шумом. Несомненно, продолжая пытаться прикрывать себя руками, англичанка, должно быть, требовала от блондинки объяснений относительно их общего затруднительного положения. Однако та, к тревоге и испугу брюнетки, вместо ответа скривила губу и угрожающе зарычала на неё, совсем так, как это могло бы сделать животное, раздражённое обозлённое животное. Брюнетка отпрянула, что понравилось блондинке, которая для закрепления результата подняла руку с угрожающе, подобно когтям скрюченными пальцами. Теперь брюнетка отстранилась ещё дальше, прижавшись спиной к прозрачной стене. Она была явно напугана происходящим. Ей стало ясно, что блондинка в некотором роде была не совсем человеком или попросту сумасшедшей. А блондинка ещё и издала низкий рокочущий горловой звук, напоминающий предупреждающее рычание кюра. Уже не на шутку встревоженная брюнетка, вжалась спиной в стену. Было что-то в этой блондинке жестокое, что-то дикое и опасное. Англичанка попыталась улыбнуться, но это вызвало только более интенсивное предупреждающее рычание. Затем девушка начала успокаивающе говорить с блондинкой, подобно тому, как можно было бы попытаться умиротворить животное, возможно оцелота или детёныша леопарда. Результатом стало сердитое шипение. Тогда брюнетка замолчала и замерла, стараясь даже не шевелиться, с ужасом наблюдая за своей соседкой. Блондинка, со своей стороны, обрадовалась тому, что ей удалось запугать другое существо. Вообще-то, она ожидала демонстрации противной стороной враждебности, обмен шипением и плевками, как это было с другими, пока они не были избиты и исцарапаны, а потом бежали прочь, искусанные и окровавленные. Другое домашнее животное, с точки зрения блондинки, оказалось на удивление бедным, безынициативным и не способным к борьбе. Блондинка была уверена, что, не находись они в контейнере, её противница после следующего ей рыка, упала бы в обморок или отступила, а потом развернулась бы и бросилась наутёк. Теперь она была уверена, что это домашнее животное не сможет заслужить ошейник. Её лучше бросить в загоны к мясному скоту. Блондинка легко могла представить её, выглядывающей в щель между прутьями решётки. Безусловно, её можно было считать нежным мясом для её владельца.

Блондинка даже не поняла, что её соседка попыталась общаться с нею на языке. Насколько она знала, язык был только у кюров. Для неё другое домашнее животное всего лишь издавало странные звуки. Она что, даже не знала, как надо скулить, выпрашивая еду или нежность, или моля о милосердии?

Блондинка думала, что покажет свое милосердие, если она осталась бы вне своего пути, и не имела бы никакого отношения к мужчине.

Так она может остаться без глаз. Блондинка была не из тех домашних животных, которые с радостью поделятся миской еды или владельцем.

Брюнетка и так была смущена, дезориентирована, напугана до слабости в животе. А тут ещё эта блондинка, которая вела совершенно не по-человечески. Она казалась чем-то другим, чем-то диким, зверем в человеческом обличии.

К тому же, она никогда прежде не сталкивалась с такой девственной, первозданной, наивной и примитивной женственностью. Это, внешне похожее на женщину, существо источало сексуальность, которую землянка едва могла постичь. Разумеется, брюнетка тоже была женщиной, однако если не считать её снов, в которых с ней часто обращались довольно грубо, и она там, как женщина, даже носила рабский ошейник, в целом, за исключением определенной приятной управляемой двойственности, на которой мы остановимся позднее, она предпочитала видеть себя, вести себя и стремятся быть остроумным, умным, учтивым, проницательным, обладающим хорошим вкусом, высоким, превосходным, рафинированным, образованным, значимым, бесполым юридическим лицом, человеком, для которого секс был бессмысленным или, хотя бы, не важным и незначительным занятием. В общем, она была персоной культурно уравновешенной, любезной до скуки, утомительно утончённой и невыносимо, до снобизма аристократичной. Она отказывала во внимании мужчинам или парням, предлагавшим ей дружбу, если у них не имелось приемлемого, подходящего происхождения и положения. В таких делах нужно быть предельно осторожной. На своих редких свиданиях она оставалась отчужденной и обязательно напоминала своим компаньонам, когда необходимо, в предельно ясных терминах, к их огорчению, о своём достоинстве и их соответствующих обязанностях. Однако иногда она задавалась вопросом, каково бы это было, оказаться в их руках. Но она тут же гнала от себя такие мысли, с негодованием или почти с негодованием. Она была вполне довольна своим социальным статусом и воспалённым тщеславием размышляла о превосходности своей родословной что, как оказалось, было ошибочно. Безусловно, в некотором отношении, её родословная действительно была превосходной, особенно в части бесспорной предрасположенности и беспомощности, за что она и была выбрана Царствующими Жрецами. По крайней мере, с их точки зрения и для их целей, это действительно была превосходная родословная. Конечно, она также была превосходна и в общих человеческих целях, поскольку девушка была очень умна, красива, ну и так далее. Кроме того, в ней просматривалась латентная сексуальность того сорта, которая, однажды будучи выпущена на свободу, вспыхивала неугасимым пламенем, помещая свою беспомощную носительницу в сексуальное милосердие мужчин. Такие как она нуждаются в прикосновении и внимании мужчин. Это весьма распространено с определенным типом женщин. Гореане с ними знакомы. Их называют рабынями. Кажется, я уже упоминал, что если бы наши человеческие союзники узнали о её существовании, то она была бы отобрана ими немедленно, и, в конечном итоге, оказалась бы проданной с аукциона, что было бы совершенно уместно для неё.

Её отличала прекрасная дикция, но она была холодной и отчуждённой. У человека при этом возникало ощущение, что с ними разговаривали свысока. Позже она бы научилась говорить мягко, скромно и кротко, когда ей разрешали бы говорить. Скорее всего, обычно она одевалась несколько простовато, но со слишком очевидной элегантностью. Она была холодной, чопорной, педантичной и сухой. И всё же под её одеждой, если бы кто-то присмотрелся повнимательнее, он смог бы различить, что она могла бы быть весьма соблазнительной особой. А уж когда она была раздета, это становилось несомненным.

Брюнетка, затряслась от рыданий и закрыла лицо руками. Между ей пальцев просачивались слёзы. В её голове бился вопрос, не сошла ли она с ума.

В этот самый момент мужчина, узник контейнера, Тэрл Кэбот, открыл глаза. До разрушения осталось всего несколько минут.

Мы не знаем, сколько он уже бодрствовал, но, по-видимому, недолго. И всё же мы уверены, что он пришел в себя несколько раньше, чем он позволил об этом узнать остальным.

В конце концов, он был из касты Воинов. Он был человеком быстрого ума, к тому же, к настоящему времени он неплохо ознакомился с характером своего заключения. Поэтому его вряд ли поразило или встревожило обнаружение себя в контейнере, скорее он бы удивился, если бы очнулся в каком-нибудь другом месте. Его больше занимали другие проблемы, например, попытаться понять планы его похитителей. Прежде всего, в чём причина того, что он теперь был не один в этом контейнере, и почему именно с этими двумя особыми существами?

Разумеется, Царствующие Жрецы не сочли нужным сообщать ему, о его халатности, ошибке или преступлении. В этом нет ничего необычного. Вот Вы стали бы сообщать, скажем, насекомому или мелкому грызуну о том, что стало причиной вашего неудовольствия? По-видимому, Вы просто разобрались с ним так, как вам бы захотелось. Конечно, Огненная Смерть ничего не объясняет, она просто уничтожает. Однако в определенных случаях, имея дело с разумными существами, эта нехватка информации является преднамеренной и просчитанной, должной растормошить, если можно так выразиться, жертву, озадаченную и напуганную, отказывая ей в объяснении её предполагаемых ошибок или обвинений. Тем самым узник погружается в смущение и тревогу, и, весьма часто бывает подавлен осознанием своей неизвестной, туманной вины. Такие методы, кстати, не являются чем-то неизвестным и на Земле или в некоторых из Стальных Миров. Но, похоже, Тэрл Кэбот предположил, и правильно сделал, что причина его теперешнего положения крылась в его вмешательстве в борьбу между Стальными Мирами и миром Царствующих Жрецов Гора, вмешательстве, которое сыграло на руку Зарендаргару или «Пол-уху». Кроме того, в значительной степени на основе этого вмешательства, было предположено и, конечно, с некоторым правдоподобием, что он стал агентом кюров. А Царствующие Жрецы не те существа, которые будут смотреть сквозь пальцы на подобные дела. Впрочем, точно так же этому не стали бы потворствовать кюры, у которых есть множество интересных методов для того, чтобы иметь дело с воображаемыми предателями. Мы не будем заострять внимание на этих методах, на том основании, что они могли бы быть найдены читателями отвратительными, но которые, однако, им могли бы быть знакомы из их же собственной истории. Несомненно, у Царствующих Жрецов тоже есть свои методы. И мы подозреваем, что по своей эффективности их методы едва ли были ниже тех, что применяют кюры. Безусловно, учитывая его кодексы, Тэрл Кэбот был увлечён не столько бесплодным гаданиям и трудоёмким анализом, сколько выжидал в надежде раздобыть оружие, прикидывал планы побега и так далее. Кодексы поощряют внимание к будущему и действию, а не к прошлому и предположениям. Исключения обычно касаются вопросов чести и мести.

По большому счёту, после нескольких первых дней или часов, проведённых в контейнере, Тэрла Кэбота серьёзно волновал только один вопрос. Ему было любопытно, почему его оставили в живых? Почему он всё ещё не убит. Почему? Фактически, если бы его хотели убить, то могли бы сделать это давно, сразу же, как только обнаружили. Конечно, он по-прежнему оставался полностью во власти своих похитителей. Ему можно было отказать в пище, подаваемой время от времени через шланг, или вместо снотворного газа пустить в контейнер ядовитый, или можно было откачать воздух и так далее. В действительности, с ним можно было сделать много чего. Кто может сказать, что можно было подкинуть в контейнер пока он пребывал без сознания и не мог сопротивляться, чтобы удовлетворить пониманию мести обиженных Царствующих Жрецов, возможно клубок остов, живого слина или выводок уртов. Контейнер даже можно было медленно заполнить грязью, песком, быстрорастущей ядовитой плесенью, водой, в которой плавали крошечные угри с острыми, как бритвы зубами, содержавшиеся в больших бассейнах роскошных вилл некоторых гореанских олигархов, и как деликатес, и как постоянное напоминание их рабам и рабыням о том, что они могут быть брошены на съедение этим быстрым, змееподобным, алчным до крови существам.

Понятно, что тому, что его оставили в живых, имелась причина, но вот какая?

Похоже, Царствующие Жрецы, имели на него некие планы. Возможно, он был оставлен в живых для какого-то праздника, на котором он мог бы стать частью зрелища. Разумеется, они не забыли бы о нём, как это иногда случается с заключёнными в гореанских темницах.

Они ведь были Царствующими Жрецами.

К тому же, он теперь был не единственным обитателем контейнера.

О нём явно не забыли.

Так для каких целей эти женщины были вброшены в его крошечный мир, и почему именно эти конкретные женщины?

Блондинка, поскуливая, принялась облизывать его плечо. У брюнетки, по-прежнему отчаянно пытавшейся прикрыться, чем она могла, даже дыхание перехватило. Она смотрела на это простое действие с непередаваемым недоверием. У неё вырвался невольный вздох удивления, шок, негодования, неодобрения, протеста и даже оскорблённого достоинства. И всё же этот акт, прежде всего, напугал её, потому что, она почувствовала его реальность и энергетику. Это показалось ей одним из самых реальных действий, которые она когда-либо видела в своей жизни. Это говорило не идеями и теориями, не пустословием или лицемерием и ханжеством, в которых она всячески стремилась совершенствовать свои навыки, которые могли бы принести ей статус в её мире, но от имени другого мира, того, о котором она если что-то и знала, то совсем немного, того, к которому она не имела почти никакого отношения, того, которому она не принадлежала, тому, в котором ею пренебрегут и будут игнорировать, от имени мира дождя и ветра, травы и животных, солнечного тепла и света, мира жизни, а не её выдуманных суррогатов.

Но, несмотря на то, что землянка, несомненно, была потрясена увиденным, она также была взволнована этим. Возможно, в одном из своих снов она уже видела себя именно в такой покорной манере облизывающей плечо мужчины, который приказал ей это сделать. Бывало, она просыпалась в своей кровати, от таких снов, на своих скомканных простынях, горячих и мокрых, измученная эмоциями, которые казалось, оживили и зажгли каждый кубический дюйм её тела, и превратили её кожу в пятнистый лист живого пламени. В такие моменты малейшего прикосновения мужчины или даже его улыбки хватило бы, чтобы бросить её к его ногам. Иногда, просыпаясь в таком состоянии, она в ужасе ощупывала свои запястья, щиколотки и горло, удостоверяясь, что на её маленьких, изящных конечности нет верёвок, на её тонкая шея не окружена ошейником мужчины.

У шлюхи были ясные перспективы.

Царствующие Жрецы хорошо знают и делают свою работу.

Мужчина, казалось, даже не заметил её, уделив всё своё внимание блондинке. Очевидно, он говорил с нею, и, несомненно, делал это, используя гореанский. Блондинка выглядела поражённой тем, что такие явно членораздельные звуки исходили от человека. Она даже попыталась подражать им, но достигла немногим большего, чем воспроизведение нескольких бессвязных фонем. Мужчина, казалось, был озадачен её реакцией. Конечно, в тот момент он не мог знать, что она, независимо от того, каким мог бы быть её врождённый интеллект, который, кстати, был весьма значительным, речью не владела, по вполне очевидной причине. Её этому никогда не учили. По-видимому, первой его мыслью было то, что она просто говорит на другом, незнакомом ему языке. Однако он быстро отбросил это предположение, поскольку она, казалось, не говорила с ним на другом языке, а скорее пыталась воспроизвести ряд звуков из его собственного. Также он отказался от вероятности того, что девушка страдала задержкой в развитии. Её живой, проницательный взгляд говорил об обратном, кроме того, она повторила многие из произнесённых им звуков с живостью и точностью, которая скорее предлагала проворный и быстрый ум. Также, она явно не могла быть глухой или немой. Немая не смогла бы произнести звуки вообще, а будь она глухой, тот как она воспроизвела звуки из его речи, не услышав их? В общем, в тот момент Тэрл, как мы позже узнали, предположил, что она, скорее всего, была гореанским экзотиком, в данном случае рабыней, которую воспитывали, не обучая речи. Тогда ему в голову прийти не могло, что она может быть со Стальных Миров.