12 побед Лаврентия Берии. Жизнь за Сталина

«Секретарю ЦК ВКП(б) т. Сталину

О т. Берия

В 1936 (в оригинале описка, в действительности это был 1926 г., — С.К.) году я был назначен в Закавказье Председателем Зак ГПУ.

Перед отъездом в Тифлис меня вызвал к себе Пред ОГПУ т. Дзержинский (это было явно накануне смерти Ф.Э. Дзержинского, скончавшегося 20 июля 1926 года, — С.К.) и подробно ознакомил меня с обстановкой в Закавказье. Тут же т. Дзержинский сообщил мне, что один из моих помощников по Закавказью т. Берия при муссоватистах работал в муссоватской контр-разведке. Пусть это обстоятельство меня ни в коей мере не смущает и не настораживает против т. Берия, т. как т. Берия работал в контр-разведке с ведома ответственных тт. закавказцев и что об этом знает он, т. Дзержинский и т. Серго Орджоникидзе.

По приезде в Тифлис…я… зашел к т. Серго (тогда — первому секретарю Закавказского крайкома, — С.К.)… Т. Серго Орджоникидзе сообщил мне, что действительно т. Берия… эту работу вел по поручению работников партии и что об этом хорошо известно ему, т. Орджоникидзе, т. Кирову, т. Микояну и т. Назаретяну. Поэтому я должен относиться к т. Берия с полным доверием, и что он… полностью т. Берия доверяет.

В течение двух лет работы в Закавказье т. Орджоникидзе несколько раз говорил мне, что он очень высоко ценит т. Берия, как растущего работника, что из т. Берия выработается крупный работник и что такую характеристику т. Берия он, Серго, сообщил и т. Сталину.

<…>

Года два назад т. Серго как-то в разговоре сказал мне, а знаешь, что правые уклонисты и прочая шушера пытается использовать в борьбе с т. Берия тот факт, что он работал в муссоватской контр-разведке но из этого у них ничего не выйдет.

Я спросил у т. Серго, а известно ли об этом т. Сталину. Т. Серго Орджоникидзе ответил, что об этом т. Сталину известно и что об этом и он т. Сталину говорил.

Кандидат ЦК ВКП(б)

Павлуновский

25 июня 1937 г.»

Впрочем, разнообразная шушера действовала против Берии не только словом. Осенью 1925 года Берия с группой чекистов на двух автомобилях возвращался по Военно-Грузинской дороге в Тифлис. На горном перевале их ждала засада.

Берия ехал на первом автомобиле. Один чекист погиб, два были ранены. Но Берия — это не моя оценка — «не потерял присутствия духа» и, отстреливаясь, прикрыл остальных.

СО 2 ДЕКАБРЯ 1926 года деятельность Берии начинает охватывать всё Закавказье — он назначается заместителем полномочного представителя ОГПУ в ЗСФСР и заместителем председателя Закавказского ГПУ, оставаясь также начальником Секретно-оперативного отдела Полпредства ОГПУ в ЗСФСР.

В ноябре 1928 года пост председателя Закавказского ГПУ занял Станислав Реденс, член партии с 1914 года. Он сменил Павлуновского. Реденс был опытным чекистом, однако кавказской специфики не знал, и при формальном первенстве Реденса «рабочей лошадью» Закавказского ГПУ оставался Берия.

С началом коллективизации больной проблемой оказалась реакция кавказского крестьянства на перегибы в сельском хозяйстве. 17 августа 1931 года Сталин писал с юга Кагановичу в Москву:

«… Теперь для меня ясно, что Картвелишвили (до 1929 г. — ПредСовнаркома Грузии, в 1929-31 гг. — 2-й секретарь ЦК КП(б) Украины и начальник Политуправления Украинского военного округа, а с 1931 года — 1-й секретарь Закавказского крайкома, — С.К.) и секретариат Грузцека своей безрассудной "политикой хлебозаготовок" довели ряд районов Западной Грузии до голода. … Арестовывают людей сотнями, в том числе членов партии, явно сочувствующих недовольным и не сочувствующих "политике" грузинского ЦК. Но на арестах далеко не уедешь».

Массовые волнения программировала «политика» грузинских «политиков», а отдуваться приходилось чекистам. 11 марта 1930 года Реденс и Берия докладывали первому заместителю Председателя ОГПУ Г.Г. Ягоде по прямому проводу: «В результате… допущенных перегибов, внутриколхозных недочетов и общей активизации антисоветских и кулацких сил усилились массовые антиколхозные выступления, принимающие политическую окраску, брожением охвачен ряд районов… Идет стремительный распад колхозов, сопровождающийся в ряде случаев разгромом Сельсоветов, избиением и изгнанием парткомсомольцев и совактива…»

Крестьяне пашут землю. 1931 год.

Фото Уильяма Осгуда Филда

Грузия. 1931 год.

Фото Уильяма Осгуда Филда

На военно-грузинской дороге. 1931 год.

Фото Уильяма Осгуда Филда

Зугдиди. Уличная сцена.

Фото Уильяма Осгуда Филда. 1931 год

В горной Грузии вновь образовывались банды. И Реденс с Берией запрашивали санкции Центра на более энергичные действия — когда пожар возник, его приходится тушить. Но разжигало пожар тогдашнее политическое руководство Грузии. «Старые» «большевики» разводили и внутреннюю склоку. Берии всё это надоело хуже горькой редьки — клеить не им разбитые горшки. И 13 мая 1930 года он написал Орджоникидзе:

«Дорогой Серго, не один раз я ставил перед Вами вопрос о моей учебе. Время проходит, кругом люди растут, развиваются, и те, которые еще вчера были далеко от меня, сегодня ушли вперед. Известно, что безбожно отстаю. Ведь при нашей чекистской работе не успеваем зачастую даже газету прочесть, не то что самообразованием заняться…

Дорогой Серго! Я знаю, Вы скажете, что теперь не время поднимать вопрос об учебе. Но что делать… Чувствую, что я больше не могу…»

Возможно, когда он писал эти строки, Берия думал и о блондинке с голубыми глазами — жене Нино, которая закончила экономический факультет университета, готовила диссертацию. От Лаврентия в 1930 году всё это было так же далеко, как в 1923-м… Берии пошёл тридцать второй год, он был председателем ГПУ Грузии и заместителем председателя ГПУ Закавказской СФСР. И, даже занимая такие посты, хотел учиться.

Были в майском письме и такие строки:

«Я все строго обдумал. Мой уход на работе не отразится. Аппарат Груз[инского] ГПУ налажен и работает настолько четко, что любой товарищ, который его возглавит после меня, справится с положением.

Аппарат Аз[ербайджанского] ГПУ в центре также налажен. Укрепляется теперь и аппарат Арм[янского] ГПУ. Тов. Реденс уже в достаточной мере ориентируется в нашей обстановке и свободно справляется с работой…»

А вот ещё одно место из того длинного майского письма:

«Я думаю, что мой уход из Закавказья даже послужит к лучшему. Ведь за десять лет работы в органах ГПУ в условиях Закавказья я достаточно намозолил глаза не только всяким антисоветским и контрреволюционным элементам, но и кое-кому из наших товарищей. Сколько людей будут прямо-таки приветствовать мой уход, настолько я им приелся своим постоянным… вскрыванием имеющихся недочетов. Им хотелось, чтобы все было шито-крыто, а тут, извольте радоваться, кругом недочеты и ляпсусы…

Чувствую, что определенно всем надоел. Уже начинают прорабатывать, а что будет дальше — не знаю. Со мной начинают связывать все истории, которые когда-либо были в Грузии и вообще в Закавказье… В умах многих товарищей я являюсь первопричиной всех тех неприятностей, которые постигли товарищей за последнее время и фигурирую чуть ли не как доносчик.

Можно ли в таких условиях работать и будет ли какая-никакая польза от этой работы? Я думаю, что нет…»

Всесторонняя оценка ситуации и руководства «на местах» входила в прямые служебные обязанности Полпреда ОГПУ Закавказья — чекисты играли в системе Советской власти роль объективного «государева ока». А Лаврентий Берия своими обязанностями не пренебрегал никогда. Да и другим этого не позволял. Таких не очень любят в большинстве начальственных кабинетов. Иначе бывает лишь тогда, когда сам хозяин кабинета являет собой деятельного лидера, главное «хобби» которого — его дело, занимающее двадцать четыре часа в сутки, а не положенные «присутственные» часы.

Вячеслав Рудольфович Менжинский (1874–1934) — российский революционер, советский партийный деятель, один из руководителей советских органов государственной безопасности, преемник Ф. Э. Дзержинского во главе ОГПУ (1926–1934)

Имея же в виду письмо от 13 мая 1930 года, отметим характерную его особенность: Берия никого конкретно не обвинял, хотя объективно оснований к тому хватало. Тем не менее, Берия лишь «настоятельно» просит взять его из Закавказья, и «если уж никак нельзя послать на учебу, то хотя бы перебросить на другую работу в каком-нибудь из районов СССР»…

Это тоже ведь характеризует человека.

И характеризует достойно.

В МАЕ 1931 года Реденса перевели в Белоруссию, и полномочным представителем ОГПУ в ЗСФСР — председателем Закавказского ГПУ был назначен тридцатидвухлетний Лаврентий Берия. 5 августа 1931 года Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило его членом коллегии ОГПУ. Ещё до этого — 30 марта 1931 года, был издан приказ Председателя ОГПУ Менжинского № 154/93:

«30 марта 1931 г.

Секретно

Гор. Москва

21 марта исполнилось 10 лет существования и героической борьбы органов ГПУ Грузии…

Трудная была работа ГПУ Грузии, много славных бойцов выбыло из строя, но и достижения огромны: разгромлена меньшевистская партия Грузии, одна из наиболее мощных и организованных антисоветских партий в СССР, изъяты десятки составов ее ЦК, сотни местных комитетов, тысячи членов актива; разгромлены линии связи и в результате 80-ти тысячная партия меньшевиков, имевшая поддержку интервентов и всего 2-го Интернационала, сведена до положения жалкой группы контрреволюционеров, разоблаченных перед трудящимися массами.

Также разгромлены и сведены на нет крупные в свое время антисоветские буржуазные партии национал-демократов и социалистов-федералистов.

Разгромлен бандитизм…»

Но кто обеспечил это в первую голову? Что ж, на этот счёт приказ выражался определённо и однозначно:

«Коллегия ОГПУ с особым удовлетворением отмечает, что вся эта огромная напряженная работа в основном проделана своими национальными кадрами, выращенными, воспитанными и закаленными в огне боевой работы, под бессменным руководством тов. Берия — сумевшего с исключительным чутьем, всегда отчетливо ориентироваться и, в сложнейшей обстановке, политически правильно разрешая поставленные задачи,… в то же время личным примером заражать сотрудников и, передавая им свой организационный и оперативный навыки, воспитывать их в безоговорочной преданности Коммунистической партии и ее Центральному Комитету…»

Председатель ОГПУ В. Менжинский

Это было признание — чёткое, зафиксированное в строках официального документа, признание первой крупной победы Берии, признание его чекистом Закавказья № 1.

Победа вторая

1920-е — 1930-е. Нефть для социализма

НЕРАЗРЫВНОЙ с победами молодого Берии как чекиста явилась и вторая его крупная победа — в борьбе за нефть советского Закавказья. До революции и в первые годы Советской власти общее промышленное развитие Кавказа было слабым, однако в одной отрасли экономики значение Кавказа признавалось ключевым. Главным богатством оказывалась нефть Баку — даже перед войной бакинские нефтепромыслы давали до 75 процентов общесоюзной добычи нефти, и это — не считая нефтеперерабатывающих заводов Закавказья!..

Десять своих «кавказских» лет Берия был «чистым» чекистом. Люди «невидимого фронта» себя не рекламируют, а, напротив, стараются не быть на виду. И такая победа кавказских чекистов под руководством Берии как безопасность бакинских нефтепромыслов и нефтепереработки осталась вне общественного внимания и признания. Обеспечить же оперативное спокойствие в интересах нефти внутри Закавказья — важнейшего стратегического региона СССР, было задачей непростой и не одномоментной. Борьба за нефть для социализма в разное время принимала на Кавказе разный характер — порой нефть как таковая отступала на второй и даже третий план. Однако нефть всегда присутствовала среди решаемых чекистом Берией проблем уже потому, что противная сторона: спецслужбы Запада, белая и националистическая эмиграция, западные политиканы и бизнесмены, тоже рассматривала проблему кавказской нефти как важнейшую и главнейшую.

Генри Вильгельм Август Детердинг (1866–1939) — голландский предприниматель, крупнейший нефтепромышленник, в течение 36 лет руководивший корпорациями «Ройял Датч» и «Ройял Датч Шелл». Один из богатейших людей своего времени. Активный антикоммунист, спонсор ультраправых политических сил, финансист НСДАП.

Фото 1936 года

Британские солдаты на пути к Баку. 1918 год

Непосредственно в Азербайджане Берия проработал недолго, но в Баку он мог пройти и прошёл хорошую школу как контрразведчик, заодно знакомясь и с ремеслом разведки. В Баку были к тому все возможности. Вряд ли в СССР отыскивался другой такой узел разнообразных тайных интересов — и политических интересов разных держав, и специфических интересов их спецслужб. Интересы замыкались, в конечном счёте, на нефти.

Бакинской нефтью владели до революции Нобели, владел знаменитый международный нефтяной магнат Детердинг — основатель нефтяной империи «Шелл»… К бакинской нефти тянулись «Стандарт ойл оф Нью-Джерси» и «Стандарт ойл оф Нью-Йорк», «Галф» и «Компани франсэз»… Имели свою «бочку нефти» в Баку местные магнаты Манташевы и армянско-турецкий нефтяной «король» Калуст Саркис Гюльбенкян.

Кавказской нефти вожделели Германия, Турция, даже Польша, не говоря уже о Британской империи и Соединённых Штатах. Все основные интервенционистские усилия на Кавказе предпринимались именно из-за нефти — даже марганец грузинской Чиатуры был не так лаком для мировых империалистических стервятников.

Хорошее представление о том, чем было в политическом отношении антисоветское Закавказье, дают дневниковые записи 1920 года моряка Ивана Исакова, имевшего и зоркий глаз, и толковую голову, и неплохое перо. Он писал: «…характерно… то, что о национальных интересах азербайджанского народа больше всего «заботятся» турецкий паша, английские генералы и сэр Детердинг, швед Нобель, французский еврей Ротшильд и те коренные бакинцы вроде Ассадулаева, Тагиева, Манташева, Лалаева и др., которые проводят большую часть года в Париже и воспитывают там своих детей».

«Товарищ Зиновьев произносит речь у могилы 26 бакинских комиссаров». Баку. 1920 год

Лазарь Фёдорович Бичерахов (1882–1952) — офицер Российской императорской армии, участник Первой мировой и Гражданской войны

Вся эта могущественная свора не была склонна отдавать нефть Баку новой, Советской России. Причём, действовать на Кавказе удобнее всего было через националистов. У тех были руки, связи, знание местных условий, у нефтяных магнатов — деньги. Поэтому если даже кавказские чекисты вскрывали внешне чисто националистические заговоры, то в масштабах большой страны это всё равно было битвой за нефть. Ведь в случае прихода к власти в результате успешного антисоветского переворота расплачиваться националистам со своими «спонсорами» кроме как нефтью было бы нечем.

НЕ ОСТАНАВЛИВАЯСЬ подробно на закавказском клубке политических гадюк, можно, всё же, сказать, что клубок это был опасный, опытный и заслуженный. А в Баку сплетались проблемы всего Прикаспийского региона. По обе стороны Каспия потенциальных «клиентов» чекистов хватало — один правый эсер Фунтиков чего стоил! «Техническую» сторону убийства 26 бакинских комиссаров, расстрелянных в сентябре 1918 года по заказу английских интервентов, принял именно он. Ещё раньше, в июле 1918 года, Фунтиков вместе с кадетами (граф Доррер), туркменскими националистами, офицерами текинских конных частей и прочими поднял Асхабадский мятеж. Тогда — в ночь на 23 июля 1918 года, между станциями Аннау и Гяурс, в 18 километрах от Ашхабада, были расстреляны 9 ашхабадских комиссаров.

Падение Бакинской коммуны правые эсеры готовили совместно с меньшевиками, при этом они самым тёплым образом спелись сразу и с мусаватистами, и с англичанами, которых представлял генерал-майор Денстервиль. Позднее генерал откровенничал, как завербовал полковника Терского казачьего войска Лазаря Бичерахова, командовавшего отрядом терских казаков в полторы тысячи сабель. Денстервиль писал: «Бичерахов решил сделаться большевиком… Об этом он телеграфировал комитету большевиков, признаваясь чистосердечно, что только Советская власть… может спасти Россию»…

Отряду Бичерахова была поручена оборона Баку от турецких войск на одном из участков фронта, но 29 июля 1918 года «чистосердечный» полковник открыл туркам фронт и ушёл в Дагестан. 31 июля Советская власть в Баку пала, 4 августа правые эсеры, меньшевики и армянские дашнаки, в Баку сильные, образовали так называемую Диктатуру Центрокаспия, и 4-го же августа в Баку вошла небольшая группа англичан. 17 августа заявился и генерал Денстервиль с основными силами. Бичерахов был награждён двумя высокими британскими орденами и получил чин генерала английской армии — в Англию он позднее и сбежал.

Имелся и такой закавказский персонаж, как брат полковника Бичерахова Георгий Бичерахов, инженер, меньшевик, организатор антисоветского мятежа зажиточного терского казачества и горской верхушки летом-осенью 1918 года. Этот опасный мятеж известен в истории под названием «Бичераховщина». Вдохновлён он был английской миссией во Владикавказе, связанной с Деникиным.

Одно, что называется, к одному!

Денстервиль руководил подготовкой свержения Бакинской коммуны из Персии. В своих воспоминаниях он не скрывал, что связь с Баку «была налажена при посредстве почти ежедневных курьеров», и что «наши друзья, социал-революционеры, были в состоянии… установить новую форму правления в Баку и пригласить на помощь англичан». Генерал откровенничал: «Я неоднократно вёл переговоры с представителями партии с.-р., программа которых гораздо более соответствует нашим целям…»

Целям англичан соответствовала, впрочем, программа не только эсеров. Мусаватисты, дашнаки, панисламисты из «Иттихади-ислам», радикальные горские националисты, политические бандиты и просто бандиты — все они устраивали не только англичан, но и турок, немцев, поляков, американцев уже потому, что эта пёстрая шушера была враждебна большевикам. При всех взаимных сварах и разногласиях они были схожи в двух основных пунктах: в ненависти к Советам и в готовности продаваться кому угодно при условии оплаты твёрдой валютой.

ПОСЛЕ установления в Закавказье Советской власти руководящие мастера заговоров и мятежей ушли в эмиграцию, но подрывной работы не прекращали, и велась она местными, ушедшими в подполье, «кадрами». Кто-то легализовался, якобы раскаявшись, но нередко «чистосердечность» признания Советской власти была, увы, «бичераховского» типа.

Борьбе с подобной «публикой» Берия отдал много сил — на рубеже 1920-х — 1930-х годов экономическая контрреволюция становилась для него, как и вообще для всех советских чекистов, объектом постоянного внимания. В 1928 году коллегами Берии было раскрыто «Шахтинское дело» — отнюдь не выдуманное ОГПУ, как и дело «Промпартии» в 1930 году. «Закавказским» же «гвоздём программы» было вредительство в нефтяной промышленности. Противодействие ему заняло в чекистской деятельности Берии важное место.

Нефть — кровь экономики.

Вот по нефти враг и бил.

В 1929 году Берия начинает следствие по делу вредительства и саботажа в тресте «Азнефть». «Азнефть» — это Государственное объединение Азербайджанской нефтяной промышленности, учреждённое на основе декрета ЦИК и СНК СССР от 10 апреля 1924 года и подчинённое непосредственно Высшему Совету Народного Хозяйства (ВСНХ) СССР. В состав «Азнефти» входили шесть промысловых площадей, три группы нефтеперерабатывающих заводов, две электростанции, ряд вспомогательных предприятий, собственные железнодорожные пути, железнодорожный, авто- и морской транспорт. До революции всё это было распылено между почти двумястами владельцами, а 28 мая 1920 года национализировано. Так что желающих или опять «приватизировать» огромные материальные ценности, или — если не удастся, хотя бы напакостить «этим большевикам», в Закавказье и за кордоном хватало.

Максимальный уровень добычи, достигнутый в районе Баку до революции, составлял примерно 10 млн тонн в год. К концу 1920-х годов «Азнефть» вновь выходила на этот уровень, но медленно. Причины были не столько техническими, сколько политическими. Работая по делу «Азнефти», Берия 1 сентября 1929 года писал Орджоникидзе в Москву:

«…тов. Реденс на днях вернулся из отпуска, но я решил пока в отпуск не ездить, а поехать в Баку. Нужно нажать как следует на это нефтяное дело и не дать ему принять затяжной характер, как это наблюдалось в отношении «шахтинского дела» и др. Тем паче, что тов. Сосо (Сталин — С.К.) в разговоре с тов. Реденсом… высказал сомнение, сможем ли мы сами справиться… Пробуду там месяц, а если надо, и больше, но дело закончу, и все нити вредительства раскрою. Инициативу дела из рук не выпускаем и не выпустим…

Берия уехал в Баку, но не кости подследственным ломать, а энергично работать. Причём всё оказалось сложнее и запутаннее, чем он думал. Прошёл не месяц, и не три, а восемь месяцев, однако даже 13 мая 1930 года в письме Серго Орджоникидзе Берия сообщал: «Следствие по вредительству в «Азнефти» продвигается форсированным темпом». Саботажники из «Азнефти» получили своё, а в ходе третьей пятилетки нефтедобыча в районе Баку выросла втрое.

ОБЕСПЕЧЕНИЕ безопасности кавказской нефти было чисто чекистской задачей чекиста № 1 Закавказья. Но после того как Берия в качестве 1-го секретаря возглавил в 1932 году Закавказскую партийную организацию, основной для него стала задача развития нефтяной и нефтеперерабатывающей промышленности. Уже в августе 1932 года Берия начинает «расшивать» одно из застарелых «узких» мест в Закавказье — проблему увеличения добычи нефти. Он изучает положение дел и обращается в Центр с просьбой улучшить техническое снабжение нефтепромыслов, поставить дополнительно трубы и транспорт.

Берия никогда не отделял чисто производственную сферу от социальной сферы — это всегда было его стилем. Поэтому он просит у Москвы не только трубы, но и дополнительные поставки продовольствия, включая 67 тонн сыра и 370 тонн кондитерских изделий, а также 65 тонн бельевого мыла, 545 тысяч метров хлопчатобумажных тканей и «разных промтоваров» на 2 миллиона рублей. Кроме того он предлагает приравнять нефтяников в снабжении к Москве и Ленинграду.

26 августа 1932 года Каганович и Молотов направили Сталину шифровку с предложением эти просьбы удовлетворить, однако выдвинуть встречную просьбу: не только выполнить данную «сверху» программу добычи нефти в 500 тысяч тонн до закрытия навигации, но и перевыполнить её. Проект телеграммы заканчивался так: «Грозный в этом году подведёт, надо со всей силой нажать на Азнефть».

Сталин наложил на шифровке резолюцию: «Хотя вы и перекармливаете Азнефть согласно «требования» рвачей всякого рода, думаю, что телеграмму всё же можно принять. И.Ст.». Сталин зачислил Берию в число «рвачей», но ворчал для проформы, а по сути уже видел — этому «рвачу» можно и дать. Во-первых, не для себя старается, а для дела и для людей, делающих это дело. А, во-вторых, этот «рвач» — не трепач. И если ему дать требуемое, в результате получишь и то, что сам от него потребуешь!

Нефтяные промыслы. 1885 год

Нефтяные промыслы 1903 год