ЧП в вагоне 7270

— Почему думаешь, что Косов ключ отдал?

— А иначе зачем приезжать? — удивился шофер, — Ведь в поездку он не собирался! И приезжал без вещей. Логично?

Денисов только вздохнул,

— Ну вот! Ключ отдал — и поехали,

— Далеко? — Денисов теперь тоже интересовался тем днем.

— В ГУМ. Кеды дочкам купил. Потом на Кирова, где Главпочтамт.

— Зачем?

— Вот и инспектор, который расспрашивал, тоже; «Зачем?» Откуда я знаю? Там рядом и переговорный пункт — междугородная телефонная станция. И фирменный магазин «Чай». «Звонил?! Кому?!» Да мало ли? Я в машине сидел. Потом домой махнули, в Ржа- ково…

— Косов сказал что-нибудь?

— Когда вернулся в машину? Обронил что-то. Вроде: «Заказывать надо…»

— «Заказывать»?! Что именно?

— Не знаю. — Водитель снова хитро взглянул на Денисова. — По-моему, фирменный чай на прилавках особо не залеживается. Как?

— Те, в Ржакове, тоже об этом знают?

— Как же?! Скрывать не собирался!

«Чтобы переварить этот объем информации, нужно время…» — подумал Денисов. Он поглядывал на крыльцо: жена и сестра погибшего все еще находились в здании.

— Ключ сможешь нарисовать?

Шофер вытащил из ящичка блокнот, карандаш, не спеша принялся набрасывать чертеж. Он провел прямые, очерчивавшие многоступенчатые бороздки, сбоку указал размеры в миллиметрах.

— Настоящий чертеж!

— Кое-что умеем.

— После того дня ты видел Косова?

— Когда в поездку провожал… Завез с женой, с детьми на вокзал.

— Он что-нибудь вез с собой? Помимо сумки.

Шофер подумал.

— Коробку.

— Большую?

— Из-под сигарет. От «Мальборо».

Дверь дежурки в это время приоткрылась, кто-то разговаривал в коридоре, собираясь идти.

— Пойду… — Инспектор не хотел, чтобы Грубовникова видела его с шофером. — Поговорим потом.

Он простился, вышел из машины.

«Ого!..» — Мороз сразу проник под куртку.

Денисов взбежал на крыльцо. В коридоре с обеими женщинами из Ржакова стоял следователь. Он был без пальто и шапки. Женщины уходили и все никак не могли уйти.

— …А врач… — Говорила в основном сестра Косова. — Одно доказывает… Поражены, дескать, крупные артериальные сосуды. Внутренняя поверхность бугристая! И возникает препятствие нормальному току крови…

Денисов это хорошо себе представлял.

— Вы упомянули… — Он воспользовался тем, что жена Косова в разговоре не участвовала. — Как отказали в деньгах кому-то, кто просил в долг у вашего мужа. Давно это было?

Грубовникова не сразу поняла.

— A-а… Недавно. Неделю назад. — Она уточнила. — Я почему отказала? К ремонту готовимся. Нижние бревна перебрать да еще венцы! Расходы большие!

— Помните? Кто именно просил?

Грубовникова кивнула.

— Как же?! Из их организации. Начальник вагона! Ольшо… — Она запнулась, выговаривая трудную фамилию.

— Ольшонок?!

Табло на перроне показывало начало второго часа.

Денисов поднялся в буфет. Несколько завсегдатаев — экипажи патрульных машин, таксисты — ужинали за высокими столиками, друг против друга. Денисов подошел к стойке, поздоровался. Буфетчица, переговаривавшаяся со знакомым диспетчером такси, тотчас прервала разговор.

— Поужинать?

Денисов взял бутербродов, студень, сметану и чай, отошел к краю антресоли. Уборщица, собиравшая посуду, поставила перед ним горчицу. Она была расположена к сотрудникам милиции, работавшим в ночное время, как могла, по-своему, их отличала.

Он огляделся.

За угловым столиком собирались отъезжавшие в и-фопорт летчики и стюардессы, там, как обычно, звучал транзистор. Буфетчица снова занялась диспетчером. Внизу, за стеклом, была ночь. Казалось, зал для транзитных пассажиров и высвеченный светом перрон расположены в разных часовых поясах.

Он ел и думал о ЧП в вагоне:

«Что произошло? Что Ольшонок и другие пытаются скрыть? Имеет ли это отношение к гибели Косова?»

Он достал авторучку, записал на салфетке:

«Что искали в вагоне? Кто такая Татьяна? Кто ударил Кладовщикову? Что означает «Отдай!», услышанное составителем поездов Сидорчуком? К кому относится?»

Отдельно Денисов выписал вопросы, связанные непосредственно с Косовым:

«Кто приезжал накануне в Ржаково? От какого помещения ключ? Зачем изготовлен? Что Косов делал на Главпочтамте? Куда делась коробка от «Мальборо»? Что в ней было?»

Перечень получился неполный и непоследовательный. Перо увязало в бумажных волокнах, чернила расплывались.

«Как милиция на станции Бейнеу узнала про бригаду почтовиков-спекулянтов во главе со Стасом?»

Денисов перечитал вопросы, остался недоволен. Можно было представить ответы, которые не помогут проникнуть в тайну случившегося. На ум тут же с ходу пришло несколько вариантов:

«В Ржаково приезжал посторонний, кому Косов обещал привезти из Узбекистана дыню… Ключ изготовил для кого-то из знакомых… На Главпочтамте произвел спецгашение почтовых марок для коллекции дочерей… Л коробку от «Мальборо» привез под сухофрукты или но просьбе пожилой женщины — стрелка ВОХР, известной под именем «Мадам Бовари», чтобы мотки шерсти, когда она вяжет для внуков, не катались бы по грязному полу проходной…»

Все же Денисов не смял салфетку, не выбросил, а даже приписал внизу:

«Лина. Магазин. Прачечная».

Впереди, за несколько столиков, ужинал экстрасенс, с которым вечером он познакомился в медкомнате. Шарков запивал водой бутерброд.

«А ведь собирался ехать, — подумал Денисов. До утра, правда, оставался еще поезд. — Уедет на нем?»

Мысли, связанные с почтовым вагоном, снова увели в сторону. Он бережно свернул салфетку с вопросами, спрятал в карман:

«Интересно, как сложились отношения Косова и Ольшонка после того, как Косов отказал начальнику вагона в требуемой сумме? Знала ли об этом Кладовщикова?»

Денисов отнес посуду на раздачу, подошел к буфетчице. Она все говорила с ночным диспетчером такси.

— Ремизов — из отделения перевозки почты… — Денисов снова отвлек ее. — Оставлял в холодильнике икру. Как она?

— Ничего, — сказала буфетчица, я сказала бы, вполне приличная.

Ома достала пакет, выложила на прилавок. Пока Денисов исследовал его, он чувствовал ее напряженный взгляд.

— Спасибо, — он вернул пакет.

Качество икры было низким — обычная продукция браконьеров. Работали под девизом: «Быстрее! Пока не появился рыбнадзор, уголовный розыск, ОБХСС! Поймать, засолить, продать…»

Знакомый начальник отделения, обслуживавший акваторий заповедника, как-то рассказывал: «…Браконьеры вырезают икру, а к рыбе привязывают груз — и сразу отправляют на дно, чтоб не оставить в лодке следы! Представляешь?»

Но это была уже другая тема.

— Можно положить на место? — Буфетчица, принимая назад икру, взглянула вопросительно: «Или следовало отказать почтовику?!» — Он сказал, мать у него в больнице, завтра повезет передачу, а холодильник разморожен. Все в порядке? — спросила она.

— Порядок, — Денисов помолчал. Надо было воз- пращаться к себе. — А у вас?

Диспетчер со скучающим видом обозревал в это время зал.

Она усмехнулась:

— С переменным успехом.

Диспетчер был холост, и все смены настойчиво, пока безуспешно испытывали на нем свои чары.

Транзистор у летчиков, в углу, продолжал играть.

«Почему дверь в кладовую вагона оказалась закрытой? — подумал Денисов, спускаясь с антресоли вместе с десятками других людей. — Изнутри дверь можно закрыть только с помощью ключа… Ключа у Косова не было. Снаружи кладовая запирается вручную — поворотом ригеля. Но кому это потребовалось?!»

Он вышел на перрон. Здесь было почти безлюдно. Из-за мороза уборщики спешили с очисткой урн — шли всей командой, с метлами, с тележкой. Из-за центрального здания показался бегун-чудак, бегавший по ночам. Он тяжело дышал.

— Добрый вечер… — услышал Денисов.

Он увидел экстрасенса.

— Ну и холодина! — Шарков растерянно улыбнулся. — Сейчас пошел за билетами, вывернул карманы… Восемь рублей не хватило! Мне б, конечно, дали! Полно знакомых — кандидаты, доктора. Все на мне защитились. Но ночь! Кому звонить, куда?

— Бывает, — согласился Денисов.

Насчет «сейчас» экстрасенс определенно схитрил. В стихотворении, выданном экспромтом в медкомнате, в беспомощном наборе слов уже присутствовал намек на денежные затруднения, медики не обратили тогда на это внимания.

— Вы поможете мне? — спросил Шарков.

Полагалось направить его к Антону, составить бумагу, решить вопрос. Сейчас было не до этого. Судьбу сенса решило его толстое на вате пальто, на которое Денисов еще раньше обратил внимание. Пальто чудака.

«Если бы он был в розыске, с такой приметой его бы давно задержали. Не говоря о том, что служило бы ему только помехой…»

— Помогу.

«Хочу умилостивить свирепого бога уголовного розыска? — подумал Денисов, доставая бумажник. — Явыручу экстрасенса, а жестокий бог поможет раскрыть дело Косова?!»

Они вернулись в зал, обменялись адресами. Шарков спрятал бумажку с адресом во внутренний карман пальто.

— Обязательно вышлю, — он улыбнулся.

Денисов снова окинул взглядом его одежду — бродяги и «перекати-поля».

— Могу чем-то помочь? — предложил Шарков. Получив возможность приобрести билет, он повеселел. — Отвести биополе. Или узнать болезнь по голосу. Недавно помог больному, страдающему атеросклерозом… — сказал Шарков.

По странному совпадению он назвал болезнь, от которой умерли родственники Косова, от которой тот предполагал умереть сам.

— Вы ведь из милиции? — спросил Шарков.

Денисов кивнул.

— Я догадался. Вам интересно, наверное, каким образом я ставлю диагноз. Не знаю. — Он подумал. — Вы всегда знаете, почему спросили так, а не иначе? Почему вам ответили именно в этих выражениях, не в других. — Чудак в толстом пальто пожал плечами. — Так идет наша жизнь… Вы следователь или инспектор?

В доверительном разговоре никогда не обходилось без этого вопроса.

— Инспектор.

— Разницы я, правда, не вижу.