ЧП в вагоне 7270

— С тобой будет Ольшонок. И дежурный по отделению Кубасов. Он уже там!

Площадка отделения перевозки почты была временной, скученной; щитовой забор отделял ее от полотна главных путей и дежурки отдела внутренних дел.

По другую сторону вокзала уже несколько месяцев высились современные, из стекла и металла стены — только что выстроенный прирельсовый железнодорожный почтамт. Однако связисты, казалось, не спешили переезжать на новое место — здесь все было знакомым, приспособленным, выверенным.

По два почтовых работника у каждого вагона — один вверху, в кладовой, у раскрытой погрузочной двери, второй — под навесом, внизу, рядом с транспортером и почтовым контейнером, размеренно касались руками пакетов и посылочных ящиков; опускаясь из вагонов, почта размеренно перекочевывала из кладовых в контейнеры.

Морозный пар таял у неярких светильников под навесом.

Денисов, за ним Ольшонок поднялись в вагон, прошли в сортировочный зал. Здесь их уже ждали — Ниязов, охранявший место происшествия, и дежурный по отделению почты. Кубасов отдыхал, полулежа на двух винтовых табуретах и оперевшись о стол.

— Давление вроде упало, — сообщил он. — Не чувствуете?

— Нет пока.

— Это хорошо… Все вещи Косова будете изымать?

— Все. Составим протокол и передадим родственникам. — Денисов открыл дверь в малый коридор, показал начальнику вагона на шкафы. — Откройте, пожалуйста.

По-медвежьи ступая, Ольшонок подошел ближе.

— Косова вещи в среднем ящике, — сказал он.

Дверца шкафа заперта не была — Ольшонок достал

с полки продавленный чемодан, передал Денисову, потом ворохом, не разбирая, молча, вместе о вешалками снял с крючков вещи — костюм, сорочку, пальто.

— Это то, в чем он поехал бы домой, а рабочую одежду оставил бы на складе в чемодане.

Они переместились в купе для отдыха, где начальник вагона достал еще из рундука хозяйственную сумку и сетку. Из тамбура к вещам прибавились продукты: колбаса, дыни, несколько банок лосося и сайры, лежавшие в холодильнике, какие-то еще свертки.

— Здесь и от нас, — сказал Ольшонок. — На поминки.

— Все? — спросил Кубасов.

— Все. К остальному он отношения не имеет.

— А телевизор?

— И к телевизору. Мы без него покупали.

Когда Денисов заканчивал писать протокол, хлопнула дверь. В большом коридоре показался милиционер.

— Товарищ лейтенант, — обратился он к Денисову, — дежурный послал… Там приехали родственники убитого!

Из возможных вариантов — «пострадавшего», «потерпевшего», «умершего» — он воспользовался леденящим — «убитого».

Денисов заметил: Ольшонок нервно зевнул.

— Сейчас идем.

Подписав протокол, они вышли из вагона. Денисов, Ольшонок и милиционер, обгоняя двигавшиеся черепашьим шагом вереницы тележек, электрокары, машины с утренними газетами, быстро направились к отделу внутренних дел.

У въездных ворот им встретился еще один посыльный Сабодаша, который сказал Денисову только одно слово:

— Ждут!

На стоянке служебного автотранспорта Денисов уже видел аккуратный микроавтобус с областным номером, видимо, тот самый, в котором Косов с семьей приезжал на вокзал, собираясь в поездку. В автобусе негромко играл магнитофон, шофер в надвинутой на лоб ондатровой шапке в такт музыке постукивал рукой по рулю.

Поручив Ольшонка Антону, Денисов вошел в комнату помощника дежурного, поставил чемодан и сумки па стол. Помощника на месте не было, сбоку, у стола, сидели две похожие чем-то друг на друга женщины. Обе тотчас узнали вещи, не сводили с них глаз. Женщина постарше отвела слезу тыльной. стороной ладони.

— Я — жена, — Грубовниковой на вид было не больше тридцати пяти: светлые глаза, сизоватая, словно продубевшая, на скулах кожа. Она показала головой на сидевшую рядом: — Это родная сестра. Вторая женщина — с выбеленной челкой — сидела молча, глаза ее были устремлены в одну точку, в низ стены, в нескольких сантиметрах от пола.

— Это его… — Жена Косова сдержала слезы. — Чемодан, сумка. Чемодан он обычно оставлял на складе с рабочей одеждой. А сумку вез домой. Я всегда собирала ее в поездку.

— Что он брал с собой?

— Всегда одно: картошку, сало, лук.

— А еще?

Она не поняла:

— Все.

— Денег было много с собой?

— Не смотрела. Он всегда брал в дорогу. Бывает, купит, если попадется что стоящее.

— Рублей пятьсот?

— Возможно. Лишнее не потратит.

— Не выпивал?

— Сейчас кто не выпивает? — Сестра Косова неожиданно оторвала взгляд от стены. Денисову показалось, что она успела выпить с горя. — Не стало че- ло-ве-ка! Понимаете? — Она замолчала. Беспокойное течение мысли тотчас увело ее в сторону. — Надо еще телеграммы дать родственникам! Все подготовить, чтоб по-людски. Когда успеем? А тут еще учет в универмаге! Как нарочно…

— Вы тоже там работаете?

— Нет. Я — через площадь. В овощном.

Пока сестра Косова сбивчиво суммировала внезапно свалившееся на их головы, Жена молчала. Денисов уловил, как она несколько раз тихо кивнула, словно отмечая необходимые ей в ее новом вдовьем положении заметы.

— Говорил вам когда-нибудь муж… — обратился к ней Денисов, — о каких-либо недоразумениях с товарищами по работе? Об угрозах, ссорах?

— Нет. — Она покачала головой. — С этим всегда было в порядке.

— Были у него недоброжелатели?

— Наоборот! — Она снова отвела слезы «рукой. — Только друзья! Бывает, надо выручить кого-то, съездить в поездку… Деньгами помочь! Вот и недавно тоже. Просили у него, я отсоветовала, а то б… — Она смотрела перед собой, словно в зеркало, в котором была видна ее прошлая семейная жизнь. — Сердце у него простое! Поэтому и не выдержало. — Она не знала всех обстоятельств.

— Жить бы да жить! — вставила сестра.

— Оба работали. Мать пенсию получает…

Денисов раскрыл чемодан, стал выкладывать все,

что собрали в шкафу, в купе, в холодильнике. Особняком, в носовом платке, лежало содержимое карманов.

— Проверьте, — предложил он.

Женщина развернула узелок, мельком оглядела. Также между прочим пересчитала деньги, заглянула в чемодан, потом в сумку. Сунула на дно чемодана узелок и посмотрела на Денисова:

— Больше ничего?

— Все. Тут кое-что от бригады. На похороны.

Она вздохнула. Денисов вопросительно взглянул на нее. Грубовникова ничего не сказала.

В дверях появился Антон.

— Сейчас распишитесь в протоколе, — сказал он, — но я прошу на несколько минут задержаться. Сюда идет следователь.

Денисов оставил их с Сабодашем, направился к выходу.

За дверями, в морозном проеме, открылся вид на перрон и стоянку служебного автотранспорта.

Денисов подошел к микроавтобусу с областным номером. Шофер — в надвинутой на лоб ондатровой шапке — по-прежнему сидел с включенным магнитофоном, слушал «Машину времени».

— Из Ржакова? — спросил Денисов через стекло. — Жену Косова привез?

— Знаешь ее? — Шофер выключил магнитофон, приоткрыл дверцу. — Как хоть дело было? — Он с любопытством посмотрел на инспектора.

Денисов обошел кабину, взобрался в салон. Шофер спрятал магнитофон под сиденье.

— Это с ее работы машина?

— Ржаковского универмага. Как там дела?

— Пока трудно обо всем" судить. Что за человек он был?

— Косов? — шофер помялся. — Деловой мужик. Достать что-нибудь, устроить. — Водитель потарабанил по рулю коротким, с врезавшимся толстым обручальным кольцом пальцем. — Эту машину тоже он пробил…

— Работал в универмаге?

— Зачем? Ездил к начальству. Потом начальство приезжало. У нас в Ржакове питомник по разведению садовых растений. Яблони, карликовые вишни. Всем надо! На дачу, в деревню. У него там знакомые. Вы — нам, мы — вам! Все мог! А так, глядишь, числится простым работягой!

— Друзья были у него?

— Близко ни с кем не общался. Сделал дело — и как у Шекспира: «Прощай и помни обо мне». — Он остался доволен сравнением.

— Вчера к нему человек домой приезжал, — начал Денисов. — Значит, есть и общение.

— Приезжал — значит, по делу!

— А как у тебя с ним?

— Я — другое дело. Я нужен! Машина!

— Микроавтобус?

— Конечно! Не пешком же ходить!

— А его собственная?

— Только летом. И то больше в гараже. Я не только микроавтобус… — Парень посмотрел на Денисова. — Я — на все руки от скуки. Магнитофон починить, приемник. Недавно ключ ему сделал по слепку!

— Силен!

— От кладовки! Привез оттиски на пластилине…

Почему не ключ?

— Ключ у них один. И все время в работе… А мне без разницы! Я сделал!

— Давно?

— Принес-то? Недавно. На следующий день он должен был ехать. Но не уехал — поехал на третий день. С новой бригадой. И вот!

Денисов принялся уточнять: шофер «пазика» мимоходом рассказывал об удивительных вещах.

— На другой день он должен был ехать, но не уехал… Ты видел его?

— Как же?! Тот день я хорошо помню! — Он улыбнулся заговорщически. — Меня про него ваши товарищи расспрашивали! Не в курсе? Так тонко подступили…

— Милиция? Какая?!

— Этого я не знаю. Не положено! Может, ваша… — Он хитро посмотрел на Денисова. >— Дней через пять стою у себя у универмага, подходят. То, се. Я уже чувствую, в чем дело. «Пожалуйста, — говорю, — ваша служба такая! Спрашивайте. Чем могу — помогу…» Они посмеялись. Двое. Ребята крепкие, молодые. Сначала вроде! «Ничего не надо!» Потом про тот день стали расспрашивать: «Куда ездил? В Москву? С кем?»

— Фамилию Косова назвали?

— Я сам сказал. Какой интерес скрывать? Мне прикажут — я еду.

— Про ключ был разговор?

— И про ключ. С него и пошло, «Сначала, — говорю, — поехали с Косовым на вокзал. Отдали ключ». — «Какой? Откуда? Нарисуй…»

Денисов предпочел уточнить: