Тридевятое царство. Нашествие

– Еще хуже?

– Ага, – весело кивнула Марья, – если за нагретым паром не следить, он взрывается. А если следить… в каждого такого солдата надо по человеку сажать, а лучше по два.

– Теперь ты построишь войско солдат, у которых внутри будет вода на огне закипать?

– Насмешку в твоем голосе я слышу. Нет, времени недостаточно. Будем распоряжаться тем, что уже есть под рукой.

– А мальчишка этот? Он-то видел, кто его похитил.

– Пророк? – Марья погрустнела. – Его придется убить.

– Хочешь сделать Аленку несчастной?

– Это маленькое зло для большой пользы. Наша жизнь так устроена, что с чистыми руками делать добро можно только немногим. Если хочешь, чтобы лучше стало всем, готовься окропить руки в крови. Нам не впервой.

– Да, – угрюмо кивнул Вольга, – не впервой.

Глава 9

Русские девчонки против всех

Василиса недоверчиво посмотрела на посланника. Паж в цветах Галицко-Волынского княжества стоял перед ней, почтительно склонившись.

– Так и сказала? Марфа Галицкая?

– Точно так, слово в слово: «Прошу ваше величество зайти для приватного разговора», – снова повторил посланник.

Это было необычно. Галицкая княгиня, прибывшая ко двору Сигизмунда, Василисе не понравилась сразу. Было в ней что-то такое, что бывшую княгиню Тривосьмого царства страшно раздражало. Этакое чувство превосходства над другими. И Василису это задевало особенно, потому что превосходство она ощущала не как правительница. Как ни смотри, а у нее все же было собственное царство, пусть оно даже и было не больше, чем галицко-волынские земли, и, надо признать, куда беднее. Да и сейчас, как ни крути, она все же мать наследника, практически на правах принцессы, против какой-то княгини.

Нет, Василису злило и выводило из себя вовсе не это. Марфа превосходила ее как женщина. У галицкой правительницы были любящий муж, достойный сын. И то, что оба уже мертвы, ничуть не облегчало Василисиной зависти. Покойных всегда наделяют чуть большим количеством достоинств, чем то, которым они обладали при жизни в действительности. Ей казалось, что Марфа отвечает ей полной взаимностью, трудно было даже представить двух более непохожих женщин, чем правительница Волыни и Василиса. И вот теперь та сама зовет к себе поговорить. Интересно о чем?

По животу прокатился легкий холодок. Может быть, она знает? Знает, что наследник вовсе не от Казимира, а от малоизвестного рыцаря ордена мечей. Нет, такое никто знать не может. Даже сама Василиса до конца не уверена. Генрих был нежен, Казимир груб и жесток; ей самой хотелось, чтобы сын был от меченосца, но так ли это на самом деле? Нет, ничего она знать не может. Княгиня может знать только о внебрачной связи и угрожать ее раскрыть. За это ее тоже по головке не погладят, но Василиса была уверена, что Сигизмунд, ежели все вскроется, будет первым, кто постарается все замять. Наследник остался только один, и королю совсем не нужны сомнения в его происхождении. Тем более после того как он публично признал ребенка своим наследником. Король даже назвал его сам, не особо советуясь с матерью, Анджеем. Пришлось стерпеть, сама она звала сына Андреем, на русский манер, чем чуточку злила тестя, но не переходя границы; король был ее главным заступником при дворе, и она это понимала. Что же, пойдем послушаем, чего хочет эта самовлюбленная выскочка Марфа.

У шатра стояла стража в голубых цветах Галицко-Волынского княжества, с золотыми львами на щитах. Даже здесь галичанка подчеркивала свой особый статус. Сама Василиса не смогла вызвать из своего царства верных людей, все ее запросы король с Брониславом решительно отвергли. Со всех сторон ее окружали люди короля, слуги короля и, как водится, шпионы короля. А вот Марфу окружали ее люди, и это тоже злило Василису неимоверно. Стража молча расступилась, видно было, что они предупреждены. Ишь, какое самомнение: откуда ты могла знать, что я соглашусь прийти? Захотелось даже, повернувшись, тут же уйти, но это было глупо. Раз уж пришла, надо хотя бы узнать, чего хочет нахалка. Раздвинув полог, Василиса вошла в шатер; княгиня была одна, одета просто и неброско, что сразу приободрило Василису, смотревшуюся на ее фоне гораздо богаче, со всеми этими диадемами и алмазными сережками, что подарил ей король.

Марфа подняла глаза от какой-то грамоты, которую она изучала, и приветливо улыбнулась Василисе.

– Спасибо, что пришли, ваше величество.

– Я не величество, – желание быть холодной и надменной как-то быстро покинуло гостью. Вообще, формально ее статус был – мать наследника, а вовсе не королева, королевой была покойная жена короля, но обращение к ней как более высокой по статусу, безусловно, льстило.

– Это, я думаю, ненадолго. – Марфа встала с места и подошла к серванту. – Вина, может быть? Греческое, хорошее.

Василиса недолго подумала над тем, отказываться или нет; непохоже было, что ей собирались угрожать или что-то подобное. Марфа могла попытаться ее отравить, но это слишком явно. Случись чего – она сразу попадает под подозрение, да и не настолько ценна сама Василиса, чтобы ее травили. Вот наследник – иное дело, но его и охраняют совсем по-другому.

– Разве что чуть-чуть.

– За знакомство. – Марфа разлила вино по бокалам и, чокнувшись со своей гостьей, выпила.

– Вы хотели о чем-то поговорить? – Вино было и вправду хорошим, но даже не стоило надеяться, что бокал-другой ее расслабят и лишат осторожности.

– Хотела, – кивнула Марфа, – давай еще по бокальчику – и к делам.

Женщины опять выпили.

– Да, – взяла в свои руки нить разговора Марфа, – вы видели, как Сигизмунд кашляет?

– Это все видят, король болен.

– Нет, – мотнула головой галичанка, – я спрашиваю: вы видели, как он кашляет?

– Сильно?

– Кровью. Он буквально легкие свои выкашливает.

– Видела, у него платок в крови.

– Именно, – Марфа кивнула, – он умирает, и осталось ему совсем недолго. Я знаю, у меня отец так же умирал. Сырость замков, будь она неладна. Король наш не жилец. И что будет, когда он умрет? А это случится уже скоро.

– Андрей… то есть Анджей взойдет на трон.

– Верно, – снова кивнула Марфа, – других наследников нет, что несколько упрощает расклад, но вот вопрос, кто будет возле мальчика, пока тот взрослеет? Кто будет издавать указы, покуда маленький король играет в игрушки?

Собеседница попала куда нужно. Василиса подспудно боялась, что Бронислав и прочая шляхта ее быстро отодвинут от сына, или, чего доброго, вовсе избавятся от нее. На то, чтобы найти друзей в Белом королевстве, нужны годы, а если король действительно при смерти, то этих лет у нее нет.

– Вот то-то и оно. – Марфа заметила, что ее замечания попали в цель; она снова наполнила бокалы и выпила, пока Василиса думала.

– У меня положение схожее.

– Ты еще можешь поймать войско короля в ловушку, заперев королевское войско здесь.

– Если сил хватит, – усмехнулась княгиня, – королю ведь не надо брать все мои крепости по границе, ему достаточно взять одну. Нет, здесь я сижу на крючке у Сигизмунда куда крепче, чем он на моем. И он это хорошо знает. В Тридевятом царстве меня не простят, но это и не важно, потому что и я не прощу их. Никогда!

Глаза княгини сверкнули, теперь она действительно выглядела грозно.

– Так что у меня дорога одна – как-то находить свое место в Белом королевстве. Что бы дальше ни случилось, а мне назад дороги нет. Понимаете, куда я клоню?

– Слушай, давай на «ты». Мы же почти ровесницы, обе княгини.

Вино ли тому было причиной или нет, но эта Марфа начинала ей нравиться. Оказывается, она так же чувствует себя здесь чужой, как и Василиса.

– Давай. Еще по бокальчику?

– Ага.

Галичанка разлила остатки вина и достала новую бутылку.

– Так я к чему клоню. Сколько я ни думала, а лучше варианта, чем прибиться к тебе, я не нахожу.

– Ко мне?

– Точно. У них много премушств… – Марфа рассмеялась, не выговорив сложное слово, и старательно произнесла: – Преимуществ. А у тебя только одно. Но это одно, если правильно все разыграть, сможет перевесить все что угодно. Ты в карты играешь? Вот у тебя – козырной туз. Ты же наследнику ма-ма. Наследнику! Главное, в начавшейся схватке не дать оттереть тебя совсем от сына. Не вздумай их напугать, играй паиньку-дурочку, со всем соглашайся. Пусть расслабятся. А мы пока будем собирать свою кааалиц… тьху ты, – коалицию.

Василиса задумалась. То, что говорила Марфа, было более чем разумно, да и друзья ей были нужны. Интересно, почему галичанка с первого взгляда ей так не понравилась? Такая же бедная женщина, как и сама Василиса. На чужбине. Вдова. Сына убили, мерзавцы!

Или это вино за нее говорит?

– А я ведь могу не так уж и мало, – подливала масла в огонь княгиня, – за мной далеко не самое бедное княжество. Казна, правда, была у мужа и попала в руки к врагам. Но через год-другой мы ее пополним. Во́йска тоже пока нет, здесь лет пять надо. Но зато у меня есть кое-что очень важное для тебя. То, что можно использовать уже сейчас.

– Важное?

– Еще как! Разведка. Еще наши с Даниилом отцы и деды тщательно выстраивали систему соглядатаев в Белом королевстве. Как-никак, а с таким соседом надо держать ухо востро. Так что властные расклады, кто с кем и против кого дружит, я тебе расскажу. У них ведь не как у нас, где князь – это такой маленький бог на земле. Нет, у них король – это тот, кто следит, чтобы шляхта не перегрызла друг друга. И наш грозный Бронислав – всего лишь самый большой и толстый из пауков в банке, но отнюдь не единственный.

– А тебе что с этого будет?

– Немало. Мне надо свои земли встроить в Белое королевство, и хотелось бы на равных условиях. Да и, если честно, Бронислав мне отказал.

– Чего? – взвилась Василиса. – Ты мне тут соловьем поешь, как мы легко Бронислава ототрем, а сама первая к нему кинулась?

– Ага, – Марфа снова хохотнула, – а он мне отказал. Я даже знаю почему. У него много родни на границе с нами, они надеются потом за наш счет поживиться. Вот только шиш ему с маслом. Еще посмотрим, кто кого.

– Хороша подруга…

– Да ты о чем, мы только сегодня познакомились толком.

– Все равно, мы же русские девчонки в стане инородцев. Надо было сразу ко мне обращаться.

– Теперь-то это понятно, – кивнула Марфа. – Ну что, русские девчонки против всех?

– Против всех! – усмехнулась Василиса.

Женщины чокнулись и, выпив, расхохотались.

Глава 10

Алатырь-камень

Тот-кто-говорит-с-мертвыми беспокойно огляделся. Утлый плот, на котором он плыл, не поражал своей надежностью. Связан наспех, да еще и водяными, а те мастерами не были. Как раз оба водяника и тянули плот вперед. Тот-кто-говорит-с-мертвыми хоть и имел призрачную форму, но воду не любил. Люди называли таких, как он, – злыдня, сам же он не звал себя никак. Сидящий на краю плота баюн тоже с беспокойством поглядывал на воду. Баюн был старый, облезлый и слышал уже плохо, но хозяин зачем-то взял с собой и его. Компания подобралась весьма разношерстная: два водяных, призрак, кот и хозяин. Глава небольшой экспедиции сидел на носу плота, закутавшись в свои крылья, и всматривался в даль, словно пытаясь что-то почуять. Жалкий плот скользил по волнам достаточно быстро, не каждому людскому кораблю такая стремительность под силу; скорость придавали водяные, которые чувствовали себя в воде прекрасно. Даже если бы прямо сейчас на море разразился шторм, вокруг плота всегда была бы ровная водная гладь. Водяники так умели.

Оставался только один вопрос, зачем хозяин взял с собой его? Впрочем, с хозяином особенно не поспоришь. Когда-то таких, как он, было много, они были самыми сильными и могучими из всего волшебного народа, теперь же их практически не осталось. Люди истребили, вернее – богатыри. Сам злыдня богатырей вовсе не боялся. Он умел становиться бестелесным, и никакое людское оружие его не брало. И все же к людям он старался не соваться. Там хватало опасных особей и без богатырей. Жрецы, шаманы, заклинатели. Они умели делать больно. Тот-кто-говорит-с-мертвыми не приближался к лесным поселениям, предпочитая питаться мертвой сущностью животных или кого-то из волшебного народца, погибшего на его территории. Люди сочиняли про злыдней множество небылиц, но по сути своей злыдни были обычными падальщиками, высасывая из мертвецов их воспоминания. Мертвякам воспоминания уже все равно без надобности, а злыдне – обед и ужин. Ну и немножко других волшебных умений, но все они касались только мертвецов.

Разношерстная команда была собрана хозяином наспех. Тот просто приказал явиться всем, кто оказался рядом, и осмелившихся ослушаться не нашлось. Хуже всех приходилось баюну, особь была уже старая, больная, а тут еще и вода кругом, столь нелюбимая любыми котами, будь они волшебные или нет. Кота уже давно перестало тошнить, похоже, что желудок зверя был уже полностью опустошен, и теперь баюн лишь угрюмо смотрел на ненавистную воду. А вот водяным было нормально, хотя соленую морскую воду и они не очень любили. Злыдня почувствовал впереди мертвецов; мертвецов было много, несколько десятков, впереди, на воде. Тот-кто-говорит-с-мертвыми послал сигнал хозяину, тот тут же приказал водяным развернуться и плыть к источнику мертвечины. Дух обрадовался: похоже, предстояло знатное пиршество.

Впереди показался человеческий корабль, он монотонно покачивался на волнах, на палубе не было слышно ни звука. Подчиняясь приказу господина, дух потянулся к кораблю, ощупывая его на свой манер, обыскивая. Мертвые люди, умерли недавно, несколько дней назад, тела еще даже не начали сильно вонять и разлагаться, сказывалась морская соль. Несколько десятков крыс, с корабля не бегут, радуются такому пиршеству. Крысы и стали причиной смерти команды. Они занесли с собой какую-то заразу, которая и убила людей. Хозяин молча вошел в разум духа и смотрел на корабль его глазами; наконец он удовлетворился осмотром. Расправив кожистые крылья, хозяин перелетел с плота на палубу, взяв с собой баюна. Кот с радостью почувствовал под лапами что-то более твердое, чем связанные наспех ветки и бревна, плюхнулся на палубу и растянулся; ему явно надо было отдохнуть. Хозяин скинул вниз веревочную лестницу, чтобы водяные тоже смогли подняться. Затянуть здоровенную тушу водяника он бы не смог, крылья хозяев не были сильны, позволяя перелетать только на очень небольшие расстояния. Зато с их помощью можно было далеко планировать с высоты.

Водяные водили мордами по кораблю, они не могли чуять, как дух или даже как хозяин. Один из них застыл перед табличкой, на которой на человеческом языке было выбито название корабля. Читать водяники не умели, но сами буквы приводили их в некоторый трепет и изумление.

– «Голландец», – подсказал баюн водяному, – этот корабль так называется.

Водяной вопросительно взглянул на баюна и что-то промычал, но кот его понял.

– Да я почем знаю?.. Был бы кто живой на борту – я бы вытянул это из его памяти. К духу обращайся.

Тот-кто-говорит-с-мертвыми не понимал водяных, но после того как баюн озвучил немой вопрос здоровяка, приник к памяти ближайшего мертвеца.

«Голландец», торговое судно острова Буяна, возил в Еуропы вина, специи и другие товары. Бежал от приближающихся степняков, увозя семью видного чиновника и двух купцов в Царьград. По дороге на корабле вспыхнула эпидемия, все погибли. Будь прокляты эти крысы.

Сам дух понял только про крыс, названия людских поселений ему мало что говорили, но он хотя бы мог достать образы из памяти мертвеца. Зачем эта информация была нужна водяному, Тот-кто-говорит-с-мертвыми не понимал, но водное существо, выслушав это описание, довольно кивнуло головой и больше не проявляло интереса ни к табличкам, ни к мертвецам. Хозяин же, наоборот, что-то искал. Он какой-то непонятной, но очень сильной волшбой прочесывал все вокруг себя. Дух тоже получил мысленный приказ: разыскать, где на корабле находится вещь под названием алатырь-камень.

Баюн что-то проворчал, но тоже поднялся и начал искать. Дух потянулся к мертвецам, большинство ничего про подобную вещь не слышало, но мертвец в богатой каюте знал про такую вещицу. Он захватил ее, среди многих других ценных вещей из сокровищницы. Она лежала в трюме, в синем кедровом сундуке.

Хозяин обрадовался настолько, что похвалил духа; обычно такие, как он, только приказывали. Тот-кто-говорит-с-мертвыми даже удивился, что хозяин знает, что такое благодарность. В нетерпении хозяин устремился к сундуку в трюм, дух успел передать ему расположение искомого, прежде чем господин сам бы вломился в его разум и вытянул эту информацию. Злыдня не любил, когда кто-то влезал в его сознание, очень не любил. Он высасывал из мертвецов воспоминания медленно, смакуя удовольствие, а хозяин вламывался грубо и даже мог заставить сделать что-то против воли. Ощущения не из приятных, особенно для духа, так что хозяина лучше не злить.

Тот-кто-говорит-с-мертвыми перенесся сразу к сундуку, а вот водяным пришлось спускаться по лестнице. В узкий люк залезть они не смогли, так что одному из них пришлось расширить лаз. Ну да с их силищей это было нетрудно.

– А я тут полежу, – проворчал баюн, – если никто не возражает. Буквально через мгновение кот вскочил на лапы и проворно поскакал в трюм; видать, хозяин что-то послал ему прямо в голову, в воспитательных целях. Кот старался прятать недовольство, злить мастера было опасно.

Хозяин нетерпеливо распахнул сундук и принялся рыться в содержимом.

– Замок сбит, – заметил баюн.

Перестав рыться в сундуке, хозяин протянул лапу к замку. Два ярко-красных глаза внимательно рассматривали разломанный замок. Не вскрытый, а именно разломанный.

– Не это ищешь?

На лавке сидел улыбающийся человек и подбрасывал на одной руке какой-то массивный круглый предмет багряно-красного цвета. Откуда тут взялся живой? Тот-кто-говорит-с-мертвыми готов был поклясться, что мгновение назад никого живого тут не было. Только мертвецы и крысы.

Хозяин среагировал быстро: оба водяных, подчиняясь мысленным командам, ринулись в атаку на незнакомца. Трудно представить себе кого-то, кто сможет выдержать удар водяного, вполне способного завалить быка или лошадь, но незнакомец даже не покачнулся; что-то сверкнуло – и головы нападающих отлетели в сторону, а обе массивные туши грохнулись на палубу.

– Сам драться не хочешь, да?

Незнакомец приподнялся и перестал подбрасывать круглый предмет. Хозяин протяжно и злобно зарычал.

– О? Ты это искал?

Человек, издеваясь, указал на свою находку. Два красных глаза хозяина с ненавистью буравили нахала, но атаковать господин почему-то не решался. Видно было, что он узнал человека.

– Вольга!

– Ага. Не говори только, что не рад меня видеть. Ну же, тебя ведь давно должна была утомить твоя тайная жизнь в тени. Постоянно прятаться, жить в глуши… Я тебя пришел от такой жизни спасти. Ну не молодец ли я?

Хозяин снова зарычал, человек намеренно дразнил его, но, странное дело, наказания не было.

– Думаешь, я не знаю, что это? Я, брат, много чего знаю. Вас даже можно назвать бессмертными в некотором роде. Дух буки после смерти переходит в такую… штуку – алатырь. Если враг не догадается разрушить алатырь, то спрятавшегося буку можно возродить. А учитывая, что этот алатырь – последний, тут сколько бук прячется?

Тот, кого назвали Вольгой, поднес предмет к уху и встряхнул. Хозяин снова утробно зарычал, буквально сжигая человека своим взглядом, но тот лишь посмеивался, не выказывая никакого страха.

– Все они тут. Все до последнего. Злые. Голодные. Ждут пробуждения. Целое войско. Я знал, что ты за ним придешь. Не сможешь устоять.

– Чего ты хочешь?