Тридевятое царство. Нашествие

– С бунтовщиками под Краковом же получилось…

– Ты не сравнивай ту крепостишку и тридцать человек гарнизона со Смоленском. Смоленск – это серьезная крепость, наглостью тут не возьмешь, тут надо придумать что-то этакое.

– У меня идейка одна есть, – теперь голос подал Ивасик, – не хотите послушать?

– Излагай.

– Не только я один слышал, что между новгородцами и варягами кошка черная пробежала.

– Верно; и ты придумал, как это использовать? Садко и Рерик тоже не глупцы, они своих людей по разным концам города развели.

– А что, если нам вечером прирезать возле рынка, где варяги обычно пьют, несколько варягов? Покричать по-русски что-нибудь типа «это вам за невесту нашего Садко». А возле порта так же убить несколько новгородцев. И по-варяжски что-нибудь грозное проорать. Ну и в других местах по нескольку человек зарезать, чтобы уж каждый понял – началось…

– А интересная идея, – поддержал Казимир, – можно еще местных подключить, капище разрушить, жрецов зарезать. Так можно и ополчение всколыхнуть.

Томаш задумчиво молчал. Идея и вправду была не самая дурная. Будет из этого Ивасика толк, если не помрет раньше от жизни такой залихватской.

– А если они все же не передерутся? – задал вопрос кто-то из воинов.

– Тогда мы, ничего особо не теряя, начнем придумывать новый план, – пожал плечами Ивасик.

– Мы эти планы совместим, – наконец выдал свое решение командир. Вначале подготовим убийства. Казимир, твоя десятка подготовит ликвидацию варягов. Найти новгородскую одежду и доспехи, выучить несколько ругательств на русском. Ивасик берет вторую десятку и делает аналогичные приготовления для убийства новгородцев. Миклош, выбери двоих бойцов, на тебе будет провокация против жрецов. А я продумаю и подготовлю атаку на ворота. Главное, чтобы новгородцы с варягами столкнулись. И вот в этот момент мы ворота и откроем. На подготовку неделю даю, потом будьте готовы в любой момент выступить по моей команде. Все всё поняли?

Воины спецотряда закивали: здесь практически каждый был опытным и проверенным мастером своего дела. Томаш довольно кивнул, план обретал вполне реальные очертания.

– Сигизмунд получит Смоленск, не будь мы «белыми мышами»!

Глава 7

Доказательство верности

Трофим грустно глядел, как пленница уплетает блин с маслом. То, чем кормили в остроге, нормальные люди есть не станут. Заговорщицу-бунтовщицу, которую он недавно поймал, звали Ракитка. Девка родом была из глухой деревни, где Перуна чтили особенно яро. Позже отец ее перебрался чинить телеги в Киев, да и семью прихватил. Так Ракитка оказалась в столице. Во время бунта отец и братья погибли, сражаясь с вошедшими в город галичанами, и девушка осталась совсем одна. Хладнокровно готовиться к покушению девчушка не умела: взяла нож и пошла зарезать княгиню. Дура дурой, но смелая. Да и не такая уж она и глупая, скорее дурная по молодости и недостатку опыта. Если бы все было так просто: пошел и убил царя или князя… Даже такие стражники, как сам Трофим, мало кого пропустят, а уж через богатыря пройти – задачка для одиночки и вовсе не возможная. Сам Трофим уже давно готовил свой удар. С напарниками ему повезло, мужики подобрались серьезные и старательные, так что вероятность успешно осуществить покушение росла с каждым днем. И даже имея двух толковых соратников, возможность хорошо подготовиться и знание службы охраны княгини, Трофим не был до конца уверен в успехе своего замысла. Всегда оставался непредсказуемый фактор – богатырь. Даже однорукий богатырь был смертельно опасен для простых людей. А эта девка надеялась просто прийти и убить княгиню.

– Что смотришь, пес цепной, – вытирая рот рукавом, произнесла заговорщица, – если больше блинов нет, так и вали отсюда!

– Невежливо так разговаривать.

– Еще вежливости ему захотелось, – пленница усмехнулась, – ты мне всю месть испортил! Ничего, помрешь, тебя Перун на костре будет тысячу тысяч лет жечь. А я буду рядом с ним сидеть и смеяться.

– Это вряд ли.

– Вот увидишь, – пообещала бунтовщица, – уже недолго осталось. Нас много, а вас мало, предателей. Тех, кто от веры предков так легко отступились. Всем вам воздастся. Всем.

Красивая и смелая. Трофим только покачал головой; он уже обдумывал все возможности вытащить Ракитку из острога и все их отмел. Спасти-то ее можно, но это окончательно похоронит план настоящего покушения. А ведь он не один. Дома его ждут двое друзей. Пусть он даже имен их не знал, но им это и без надобности, те двое были его настоящими друзьями и соратниками, что жизни своей не жалели на богоугодное дело. А еще по лесам и схронам его успеха ждут тысячи истинно верующих, ждут затаившиеся жрецы Перуна, чтобы поднять новый бунт против изменников. А еще на него сейчас смотрит и сам Перун. Сколь бы ни была хороша девка, а только Трофим не предаст и не подведет тех, кто в него верит.

– Опять здесь, – в острог вошел Колыван, – медом тебе тут, что ли, намазано? Наша стража сейчас по времени.

– Петухи же еще не кукарекнули, успеем.

– Успеем… – проворчал богатырь, – успеем, потому что придем заранее. Собирайся.

Дверь богатырь не закрывал, из чего Трофим сделал вывод, что Аленушка здесь, только в острог не заходит. Колыван от нее отходил очень редко.

– Да готов я, иду.

Стражники вышли на свежий воздух, карета княгини и правда стояла возле частокола тайного двора. Кучер тронул, и эскорт направился к терему, стражники заняли положенное место сзади, направляя своих коней следом за каретой.

– Чего ты все время в остроге-то проводишь – девка, что ли, понравилась?

Трофим только грустно вздохнул. Чтобы не попасться и не выдать себя, нужно врать как можно меньше. Во всем, что не касается непосредственно покушения, надо говорить правду. Нужно быть как на ладони для всех, простым и понятным. Нельзя быть скрытным. Только так можно преуспеть в том нелегком деле, что он задумал.

– Понимаю, – усмехнулся Колыван, – но ты бы не привязывался к ней. Сам понимаешь, за покушение на княгиню голову ей отсекут.

Трофим снова грустно вздохнул.

– А она к тебе как?

– Цепным псом называет.

Какое-то время ехали молча, потом богатырь попытался приободрить стражника:

– Ничего: найдешь другую, какие твои годы!

– Сам-то ты так никого не нашел, – немного грубо ответил стражник, знал, что попадает в больное место, но не удержался.

Богатыри среди девок ценились куда выше заморских принцев, многие витязи этим пользовались, особенно по молодости, большинство потом выбирали себе одну жену, как на Руси исстари повелось, детишек заводили. Только Колыван все время был один.

– Я нашел, – тихо ответил богатырь, глядя куда-то в сторону, – но она выбрала другого.

Большой совет Тридевятого царства теперь собирался чуть ли не ежедневно. Трофим слушал собравшихся вполуха: он и так знал, о чем все говорят. День за днем правители обсуждали только один вопрос – как же все в государстве плохо. Вот и сейчас хозяин тайного двора докладывал о состоянии дел на восточной и западной границах. И там, и там дела шли совсем погано. На это можно было бы не особо обращать внимание, но и в остальных местах дела обстояли не лучше. Трофим давно обратил внимание, что в совете далеко не все равны. Реально что-то решали только полоцкий князь Рогволд и Варвара, бабушка молодой княгини. Переяславский князь Всеволод первое время заседал вместе с другими, но спустя несколько дней уехал к себе, схоронить сына, оставив вместо себя Рогволда. Третий член триумвирата, воевода Ярополк, представлявший Туровскую землю, больше молчал, а во всех решениях держался полоцкого князя. Лютополк, который должен был представлять Галицкое княжество, появился только на первом заседании, где благополучно и уснул, после чего на собраниях совета Трофим его не видел. Так что большинство совещаний проходило одинаково: Варвара и Рогволд выслушивали доклад боярина Полкана, что-то обсуждали, а потом выносили решение, с которым остальные всегда соглашались. Вот и сейчас боярин делал очередной доклад, водя указкой по карте.

– Черниговское княжество контролируется достаточно условно, многие по-прежнему остаются верны княгине Ольге и укрылись по лесам.

– Вы что, втроем не можете доловить остатки черниговского войска? – сердито бросила Варвара полоцкому князю. – Сколько их там осталось-то?

– Осталось их там еще немало, по моим оценкам – до двух полков.

– Не больше одного… – попытался вставить слово Полкан, но Рогволд так на него посмотрел, что боярин тут же смешался и замолчал.

– До двух полков, – продолжил князь после продолжительной паузы, – и все прячутся по лесам. Пока не до них, крупные города мы держим. Я могу бросить туда войско, но тогда мне придется оставить Киев беззащитным. Мне кажется это рискованным, Сигизмунд в любой момент может взять Смоленск.

– Смоленск пока держится, – неуверенно заметила Варвара.

– Да, и это неожиданно. Что бы мы ни думали про Даниила Галицкого, но его действия всегда были разумны, даже те, которые мы не понимали. Пожаловать заезжему главарю варяжской ватаги титул князя… даже мне это казалось безумством. А вот поди ты, уже сколько времени держатся против всего королевского войска!

– Стены в Смоленске крепкие.

– Сигизмунд города брать умеет, раз не взял, значит, не только в стенах дело. И все же я считаю, что нам надо быть готовыми к худшему: королевское войско возьмет Смоленск, и тогда дорога в Тридевятое царство окажется открытой, других крепостей у него на пути просто нет. Дорога до Киева будет легкой прогулкой.

– Пусть только сунется сюда, и мы его разобьем, – пообещала Варвара, – его войско не настолько сильно.

– Всенепременно разобьем, – шутливым тоном согласился Рогволд, – или он нас. Тут как бог решит. У нас людей побольше, а у короля – конницы. А ведь есть еще замечательный богатырь, носящий славное имя Илья. Как он себя чувствует, а, боярин?

– Муромец нападает не только на нас, но и на Сигизмунда. У него около пяти тысяч копий, и все воины – конные.

– Около шести тысяч копий, – ласково поправил хозяина тайного двора князь, демонстрируя хорошую осведомленность. – Тоже проблема. Вот как с ним быть? Наше войско просто не может его догнать, он не вступает в бой, нанося удары там, где хочет сам.

– Мы же знаем, что это войско рода Добрыничей, – подал голос обычно молчащий Ярополк, – можно же взять заложников, потребовать сдачи.

– Нельзя так поступать, – покачала головой Варвара, – пожар междоусобицы нужно тушить, а ты предлагаешь туда сухого хворосту подкинуть.

– И что нам со всем этим делать? На востоке продолжают сопротивляться черниговцы, берендеи не собираются сдаваться, на западе Сигизмунд с Муромцем. И все бы ничего, если бы не степняки. То, что они сотворили с островом Буяном, лично меня пугает очень сильно.

– Вчера кочевники взяли Херсонес, – доложил боярин Полкан. – Всех, кто оставался в городе, предали мечу. Старика-архипастыря вытащили из храма и привязали к лошади. Так и протащили по улицам до порта, где и скинули в воду…

– Ужас!.. – не выдержала Аленушка.

Девочка всегда присутствовала на всех собраниях, но говорила мало, в основном слушаясь бабушку. Тем не менее без нее никогда и ничего не решали. Девочка присутствовала даже на малых советах, когда Рогволд и Варвара собирались с молодой княгиней втроем. Вчетвером, если считать Колывана. Трофима и других стражников на малые советы никогда не пускали, самые важные вопросы решали там. Трофим понимал, что девчушку обучают, и в глубине души смеялся над планами когда-нибудь сделать из Аленки настоящего правителя. Глупцы не понимали, что живет девочка последние дни, пусть даже не надеются, что он промахнется или что-то сделает не так.

– Это действительно ужас, – согласился боярин Полкан, – даже я, уж на что, казалось бы, человек привычный, даже зачерствевший – и то у меня мурашки шли по коже, когда я читал донесения о том, что делали степняки с населением Буяна…

– Избавь нас от подробностей, – отмахнулась Варвара, – если мы не закончим в ближайшее время междоусобицу и не отобьемся от Сигизмунда, все это будет уже у нас, и очень скоро.

– Главная проблема – Сигизмунд, – палец полоцкого князя уткнулся в обозначение Смоленска на карте, – вот тут сейчас решается все. И судьба всего нашего государства зависит от какой-то банды варягов. Если Белое королевство возьмет Смоленск, Сигизмунд захочет большего. Надо попробовать договориться.

– Тогда он себе возьмет Галицко-Волынское княжество, – а этого нельзя допускать. Это же чуть ли не четверть государства, – опешил Ярополк.

– Это если нам повезет, – угрюмо парировал Рогволд, – но на это я бы не рассчитывал.

– Кто-то тут слишком легко разбрасывается государственными землями, – заметила Варвара, – не стоит забывать, что у нас еще вполне боеспособное галицкое войско и претендент на княжение имеется.

– Лютополк-то? – Князь отмахнулся, как от назойливой мухи, от такого смешного предложения. – У него никакой поддержки в княжестве. Посадить на трон его можно только на копьях и мечах Тридевятого царства. Вот только у Сигизмунда тоже копья и мечи имеются. И хорошая система крепостей. Нет, этот кусок уже потерян, советую смириться с этой мыслью. Даже если вообразить невозможное и представить, что под Смоленском королевская армия будет разбита в пух и прах, он сможет отойти к галицко-волынским крепостям и, укрепившись там, удерживать наши осады год-другой. Надо объяснять, что случится за этот год?

– Надо!.. – тихо пискнула Аленушка, но тут же сжалась под тяжелым взглядом бабушки.

Полоцкий князь хотел что-то сказать, даже улыбнулся сам себе, видно придумав хорошую шутку, но спустя мгновение стал предельно серьезен и не кривляясь ответил:

– Степняки остров Буян разорили, до нашего царства им один переход остался. Зимой не пойдут, им обогрев нужен, а коням – корм. По весне ждем вторжения, и не легкого набега, а настоящей беды. Если враг сожжет только половину нашего государства, я буду радоваться и считать, что легко отделались. Понимаешь, милая?

Девочка чувствовала себя неуютно под пристальным взглядом князя, который разговаривал с ней совсем как с взрослой. Юная княгиня бросила быстрый взгляд на бабушку, и та кивнула, соглашаясь со словами полоцкого князя.

– Понимаю, – ответила Аленушка.

– Хорошо, – снова серьезно кивнул князь, – поэтому к войне надо подготовиться как можно лучше. И если со степняками мы ничего не можем сделать, то нам необходимо закончить междоусобицу, и очень бы хотелось замириться с Белым королевством.

– Но ведь войска Белого королевства напали на нас, как можно с ними мириться?

– Сжав зубы так крепко, что трещать будут. Собрать в кулак всю свою обиду и гордость и спрятать их поглубже. Улыбнуться врагу и заключить договор. Позорный и несправедливый. Земли можно будет вернуть, надо, чтобы было кому возвращать. Так что учись, милая, тебе еще не раз такое проделывать придется. Сидеть на троне вовсе не так приятно, как может показаться. Из этой горькой чаши тебе хлебнуть еще придется вдосталь.

– Но ведь все плохое скоро закончится? – Аленушка с надеждой посмотрела на князя и на бабушку.

– Нет, милая, – покачал головой Рогволд, – скоро все станет гораздо хуже. Это все пока цветочки, ягодки впереди.

Трофим стоял на своем месте, лишь слегка покачиваясь на пятках. Ему так хотелось сказать князю, что тот зря учит девчонку государственной мудрости. До весны она не доживет, уж он об этом позаботится. Но заговорщик в очередной раз смолчал.

К предложению стражника Колыван отнесся с большим подозрением. Богатырь прищурил один глаз и с удивлением спросил:

– И на кой оно тебе? Для того, о чем ты просишь, есть совсем другие люди.

– Я поймал, значит, и ответственность моя, – не сдавался Трофим, – дозвольте делом доказать.

– Ладно, брось, – отмахнулся богатырь, – давай по-честному. Зачем тебе лично казнить несостоявшуюся убивицу?

– Честно? – Трофим замялся. – Хочу, чтобы она не мучилась. Кто знает, к какому мяснику она попадет. А я быстро: раз – и все.

– А-а-а… – неопределенно протянул богатырь. По тону было непонятно, поверил он в такое объяснение или нет.

Словно по заказу, в караулку стражи вломился боярин Полкан. Хозяин тайного двора был запыхавшимся и даже немного ошарашенным.

– Пропал… – боярин махнул рукой, пытаясь закончить фразу, но дыхание сбилось, и завершение фразы далось немолодому и тучному человеку с большим трудом, – пророк пропал.

– Проклятье, – выругался Колыван, – как он мог пропасть? У него же в лагере тысячи верующих.

– Хороший вопрос, – угрюмо заметил боярин и внимательно посмотрел на Трофима.

– Да говори при нем, – отмахнулся от намека боярина Колыван, – не такая тайна, чтобы скрывать от ближнего круга.

– Неждан просил беречь пророка. Там пятеро моих людей дежурили, под видом сторонников. И никто ничего не видел. Как корова языком слизнула. Пропал, и всё. Вечером был, а утром нетути.

– Аленка захочет сама посмотреть, – угрюмо заметил Колыван, – надо собираться.

– С чего это княгине самой смотреть на пропажу какого-то пророка?

Полкан и Колыван резко обернулись и оба вперились взглядом в стражника. Трофим даже опешил от такой одинаковой реакции.

– Да я чего, я просто спросил…

– Не твоего это ума дело, – сердито бросил боярин, – не лезь в это.

– Ладно-ладно, – примирительно вступился за подчиненного главный охранник, – уж и спросить нельзя. А вот, кстати, раз уж ты сам пришел; Трофим вызывается лично казнить заговорщицу.

– Какую?

– Ту, что со столовым ножом пришла княгиню резать. Как ее там звали….

– Ракитка, – тихо уточнил Трофим.