Путь на север.

Капитан уже выходил из каюты, когда корабль неожиданно резко накренился на левый борт, резко выпрямился, снова качнулся… и тронулся с места. Ошибиться было невозможно, дрейфовавшую в полном штиле «Гарпию» начало все быстрее сносить на запад, беспощадно разворачивая вокруг своей оси.

— Что за демоновы шутки?! — рыкнул Ястреб, взлетая по ступеням на палубу.

Навстречу капитану уже мчался взмыленный и явно чем-то не на шутку испуганный старпом.

— Капитан! Похоже, нас подхватило течение!

— Какое течение, к торкам болотным?!

— Сильное, капитан! Корабль не слушается руля! Ветра все еще нет! Мы ничего не можем сделать! Но это не самое страшное…

— Что еще?! — гаркнул Ястреб, уже добравшись до левого борта, на который и сносило «Гарпию». Взглянув в подзорную трубу, капитан уже не ждал ответа от старпома, все и так было очевидно…

Мельчая на глазах, западный океан обнажал свои клыки. Впереди частой грядой поднимались из морских пучин острые пикообразные рифы, вокруг которых уже ярилась белая пена разбитых о преграды волн. Но даже не это было самым страшным. По какому-то невероятному стечению обстоятельств «Гарпия» невредимой проскакивала мимо преград.

Прямо по курсу с оглушающим грохотом разверзался исполинских размеров водоворот, который и утягивал корабль все ближе к своему чудовищному жерлу. Водоворот был еще далеко, но с каждым мгновением становился все ближе.

— Тарх всемогущий! — прошептал Ташийский ястреб, наблюдая за медленно, но неуклонно растущей воронкой.

— Вот, значит, почему Демоническая пасть. И в самом деле… Иначе не назвать. — Проговорил беззвучно материализовавшийся рядом Лин-Ши.

— Ты, помнится, что-то говорил о Золотом Глазе? Вроде именно он и назвал так этот океан. Не просветишь, как он спасся от ЭТОГО, — капитан широким жестом указал на жуткий грохочущий провал впереди.

— Боюсь, капитан, нам не подойдет его метод. По пути к этому месту Золотой глаз соблазнил морскую деву — ундину. Она-то во главе целой стаи могучих китов и удерживала его корабль на краю пропасти до тех пор, пока воронка не закрылась и океан вновь не успокоился.

— Действительно, стоило заранее позаботиться о соблазнении подходящей ундины… — горько пошутил капитан, после чего резко встрепенулся и громко взревел, перекрывая своим голосом грохот водоворота: — ШУ-ЛАН!

Смертельно перепуганный старпом немедленно подскочил к Ястребу.

— Что прикажешь делать, капитан?!

— Рубить фок- и бизань- мачты, разумеется, — ледяным уверенным голосом отчеканил капитан. — Я хочу, чтобы вы соорудили мне «крылья последней надежды»!

— К-капитан… — застыл на месте старпом. Лицо его покраснело, а на висках от напряжения проступили жилы. — Нет никаких гарантий, что это нас спасет, но при этом мы лишимся всех парусов! Посмотрите, уже чувствуется легкий бриз! Да и маг мог бы надуть ветром паруса. Тогда мы уйдем из этого проклятого места…

— Боюсь, моих скромных сил недостаточно для того, чтобы призвать ветер, способный бороться с настолько мощным течением. Да и если бы смог — такой ветер просто сорвет паруса, — грустно улыбнулся Лин-Ши.

— Легкий бриз, что ты чувствуешь — создан водоворотом! — прорычал разъяренный капитан. — Он не принесет нас никуда, кроме жерла провала! Или ты хочешь сдохнуть, даже не попытавшись спастись?! Я сказал СООРУДИТЬ «КРЫЛЬЯ ПОСЛЕДНЕЙ НАДЕЖДЫ»! И если ты сейчас же не пойдешь исполнять приказ — я лично повешу тебя на рее перед тем, как мы ухнем в эту пасть!

— Так точно! — стукнул кулаком по груди старпом, со всех ног бросившись раздавать указания матросам.

«Крылья последней надежды»… Этот способ был известен с незапамятных времен, но не было известно ни об одном капитане, успешно его применившем. Паруса полностью растягивают, закрепляя их намертво, после чего мачты рубят и крепят к корпусу за каждым бортом особым образом. Со стороны, закрепленные по бокам мачты, напоминают крылья или плавники. При помощи незамысловатой системы крепежей и канатовэто сооружение приводится в действие, суть которого состоит в том, чтобы поймать течение и править кораблем при помощи него. Капитан не надеялся уплыть от воронки — это было невозможно сделать таким способом. Но изменить курс, замедлить, почти остановить корабль… Пользуясь этим безумным течением, заставить корабль по широкому кругу обходить воронку, но не заплывать в нее. Был шанс, что они, таким образом, дождутся закрытия воронки и смогут спастись. Тянуть время — это все что им оставалось. Тарх! Неужели ты утопишь «Гарпию» после всего, через что она прошла? Вместе со священным зверем, которого они спасли? Недоумение, разочарование, надежда и отчаяние. Все это смешалось в душах пиратов, оказавшихся на краю гибели, практически бессильных что-либо сделать.

Но морские волки привыкли ходить по краю. Пираты давно усвоили, что пока ты жив — надежда на спасение есть. Самое главное — не опускать руки и рвать жилы, из последних сил стремясь повернуть ситуацию в свою пользу. Боги любят отважных, боги любят бесстрашных. И если ты не сдался — то можешь снискать их благосклонность даже в самой отчаянной ситуации. Тарх суров, но справедлив. Он всегда дает отважным шанс на спасение! Вот почему все матросы, услышав приказы, неожиданно встрепенулись, взбодрились, словно и не было никакого шторма, словно не было никакого штиля, высасывающего последние силы из попавших в него людей. С веселой злостью и неутомимостью они делали сейчас свое дело, наплевав на зияющий впереди смертоносный провал, смеясь в лицо дышащей на них смерти. И боги не разочаровали смельчаков.

Посланное ими спасение с большим трудом проковыляло по дощатой палубе, едва удерживая равновесие ослабевшими лапами. Спасение тяжело и прерывисто дышало, но упорно двигалось мимо матросов, с трудом удерживающих канатную систему «крыльев последней надежды», мимо капитана, лично командовавшего управлением корабля, мимо вспотевшего от напряжения мага, подстраховывающего «крылья», мимо изумленно провожающих его взглядом рабынь… Перебинтованный с ног до головы огромный черный волк поставил передние лапы на бортик и заглянул за борт, несколькосекунд рассматривал необычное сооружение моряков, перевел взгляд на самих моряков, после чего взглянул в бездну, на краю которой балансировал корабль, увидев то, чего не видели остальные. У моряков просто не было времени обращать внимание на такие мелочи, как нереально крупные белые клыки, торчащие из стенок воронки.

Черный волк задрал голову к небу и завыл. Он выл недолго, но голос этот заставил всех вздрогнуть. После этого огромный зверь упал на бок, но остался в сознании, грустно взирая на замерших матросов глубокими льдисто-голубыми глазами, на дне которых плескалась боль. В следующее мгновение пожилой корабельный маг потерял сознание.

Жуткий провал стал смыкаться. Течение замедлилось, и корабль уже не затягивало в водоворот. Еще не до конца поверив в собственное спасение, капитан вытер с лица выступившую испарину и осмотрелся. Изумленная команда медленно приходила в себя. Послышались первые поздравительные крики. Они спаслись! Словно приливная волна, на людей постепенно накатывало ликование. Все громче кричали поздравления, все радостнее звучали голоса…

А из морских пучин вздымались исполинские кольца змеиного тела, в три раза превышавшего в обхвате размеры корабля.

Глава 2

Знакомая цветочная тропа плясала перед глазами, словно живая. Дарий уже попадал в это место, будучи смертельно раненым, но тогда боли не было, она оставалась где-то там, в другой реальности…

Но не теперь. Грудь горела огнем, не давая дышать. Боль застилала глаза, путала мысли, отнимала последние силы. Коротко застонав, громовой волк сполз на корточки по шершавому стволу какого-то дерева, так удачно подставившемуся под его спину. Чья-то ласковая теплая рука коснулась мокрого от лихорадочной испарины лба. По телу прокатилась прохладная волна, унося с собой боль и смертельную усталость.

— Жаль, я не могу залечить твою рану, сын мой, — тихо проговорила Риала, присаживаясь рядом с Дарием, — в моих силах лишь ненадолго успокоить боль, но довольно скоро она вернется.

— Я не умер? — только и смог хрипло спросить оборотень.

— Нет, мальчик мой. Хотя, признаться, ты приложил к этому немало усилий.

— Что с моими товарищами?

— Они живы, не волнуйся. Им удалось справиться с колдунами и освободить рабов.

Дарий вздохнул с облегчением. Он очень боялся, что все их усилия окажутся напрасными. Да и волки Белого Перевала очень рассчитывают на него. Как он мог подвести их, погибнув после всего того, что им наобещал?

— Почему мне так плохо? В прошлый раз, когда меня ранила моя мать, здесь на мне не было ни царапины.

— В прошлый раз у тебя пострадало только тело. Теперь же все иначе… — богиня отвела взгляд своих глубоких мудрых глаз от измученного осунувшегося лица своего приемного сына. — Я должна была это предусмотреть… Ты накопил в своей душе слишком много божественных сил, совершенно не разобравшись, как их использовать.

— Не понимаю… — проговорил Дарий, с отвращением рассматривая сквозную рану на груди и рваную дыру на полюбившемся костюме ташийского гвардейца.

— Копье тьмы, которым тебя пробили насквозь, — это не просто темное заклинание, а материализация абсолютно враждебной тебе силы. Для любого человека или даже простого громового волка это заклинание принесло бы только боль, без каких-либо реальных повреждений, в конце концов, оно служит для пыток, а не убийства. Вот только с тобой все иначе… За всю историю существования громовых волков никогда еще не случалось, чтобы оставался только один полубог. Всегда были наследники, способные занять место погибшего. Но твоя мать позаботилась о том, чтобы никого из рода не осталось, а те дальние потомки первых волков, что смешались с людьми, слишком разбавили свою кровь и не могли вместить в себя силу… Да перестань ты переживать из-за всякой ерунды! — возмутилась Риала, заметив, что испорченный костюм занимает у оборотня куда больше внимания, чем ее рассказ. — Я не просто так тебе все это говорю! Нормально все с твоим костюмом, в реальной жизни с ним ничего не произошло, потому что ранили тебя в облике волка! Почему так — объясню позже. Здесь ты видишь то, что хочешь видеть, так что отвлекись от дыры, которой нет, и послушай меня внимательно!

— Прости меня, Госпожа, — растерялся обескураженный такой эмоциональной отповедью громовой волк. — У меня в голове сейчас все так перепуталось, что я сам не понимаю, что делаю и о чем думаю.

— Хорошо, — вздохнула богиня, — я продолжу. Первые громовые волки были богами, моими и Дилая сыновьями, рожденными в один день. Сила, отведенная богам, не безгранична и в случае, если у богов рождается двое детей — божественное могущество делится пополам, а если трое — на троих и так далее. Именно это обстоятельство чаще всего и приводит к беспощадным войнам между родными братьями и сестрами, ведь если уничтожить брата или сестру — его могущество достанется тебе. Есть, разумеется, определенные условия, не позволяющие старшим детям охотиться на младших до их окончательного взросления, но я отошла от темы. Трое мальчиков были слишком слабы для того, чтобы быть наравне с остальными богами. Каждый из них понимал, что не сможет занять достойное место в пантеоне до тех пор, пока не убьет своих братьев, но и каждый из них понимал, что слишком любит своих братьев, чтобы поднять на них оружие. Они выросли и оказались здесь изгоями. Уж не знаю, как мои дети пришли к этому решению, но однажды они заключили договор со Светом. Не удивляйся, Свет и Тьма — это лишенные индивидуальности, но, тем не менее, разумные проявления основ Мироздания. Они отдали свое бессмертие и сошли на землю, став первыми громовыми волками, непримиримыми врагами слуг тьмы. На протяжении всей истории их сила передавалась по наследству ближайшему родственнику, преимущественно потомку. Но на момент твоего рождения все три ветви пресеклись, а закон богов, как оказалось, на них все еще действовал. Когда ты родился, то оказался единственным громовым волком. Твоя мать заключила сделку с Тьмой и отреклась от своей силы ради той, которой обладает сейчас, других родственников, способных вместить божественное могущество, не осталось, а потому сила, ранее поделенная на троих, воссоединилась в тебе. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Кажется… — выдавил из пересохшего от волнения горла Дарий. — Ты говоришь, что я в три раза сильнее, чем были мои предки?

— Ты не пользовался этой силой, потому разницы еще не ощутил, но да! Ты вместил в себя могущество полноценного бога, да еще и воплощенного в мире, способного непосредственно влиять на него, что для нас опасно и требует невероятного количества сил! Именно поэтому я и Дилай приняли решение признать тебя полноправным сыном. И по той же причине ты чуть не погиб от простого копья тьмы. Заметил, как внутри стала расти светлая энергия?

— Да, — тихо ответил парень, сильно обескураженный тем, что открыла Риала. — Словно в груди кто-то зажег свечу, и она горит все сильнее…

— Это энергия веры, сын мой, — ласково улыбнулась богиня, коснувшись кончиками пальцев подбородка молодого человека. — Чем больше людей в тебя верят, на тебя надеются — тем больше твоя сила. И она не терпит касания тьмы. В тебе было достаточно силы, чтобы не только защититься от темных заклятий, но и обратить всех колдунов в прах одним лишь желанием. Благо, все они были довольно посредственными. Но ты воспользовался ею бездумно, просто для того, чтобы взорвать какой-то жалкий портал. И совершенно не защитил себя! Копье тьмы повредило твою душу потому, что ты его впустил в нее…

— Айна сказала, что мне не стоит пользоваться этой силой. Ее доводы показались мне вполне разумными.

— Да что она может знать, эта целительница, о божественных силах? Впрочем, даже я не смогу тебя обучить пользоваться твоими способностями. После сошествия на землю, возможности моих детей сильно изменились, так что тебе придется искать наследие твоих предков и постигать свои силы самостоятельно.

— Значит, мне так плохо, потому что тот колдун повредил мою душу?

— Верно.

— А что с моим телом сейчас? Я же не попал в плен к колдунам? — неожиданно заволновался Дарий.

— Нет, к колдунам ты не попал. Мы успели вмешаться. Но портал выбросил тебя довольно далеко, и тебе придется искать способ вернуться домой. К тому же, из-за повреждения души ты не сможешь сменить облик. Довольно трудно объяснить так, чтоб ты понял, все же у тебя сознание смертного, а не бога, но твое превращение происходит за счет силы твоей души, в ней же и есть источник всех твоих остальных способностей. При обращении твоя форма, включая все, что ты считаешь частью своего облика, начиная от одежды и заканчивая оружием и магическими приспособлениями, становится образом внутри души, слепком из чистой энергии со всеми ее характеристиками, которые восстанавливаются при обратной смене формы. Сейчас душа повреждена, а это значит, что твой человеческий облик повредился вместе с ней и вместе с ней будет исцеляться. Тебе придется оставаться в волчьем облике до тех пор, пока твоя рана не исцелится, а исцелиться она может только сама. Здесь даже боги помочь не способны. Только время. Зачем ты только пошел туда? Ведь чувствовал, что можешь погибнуть! — неожиданно перешла на обвинения Риала. — Ты ведь мне обещал, что будешь беречь себя!

— Моя Госпожа… я не мог поступить иначе, не мог оставить Миру и остальных во власти колдунов и варваров-кочевников.

— Их жизни ничто по сравнению с твоей! Я же тебе говорила, ты очень важен для всех нас. Слишком усилился Темный среди людей, слишком мало у нас остается влияния. Если ты погибнешь — на что нам надеяться? На кого положиться в этой борьбе?

Неповторимый звук, который ни один воин даже во сне не перепутает с чем-то другим, прервал обвинительную речь богини. Точильный камень мерно касался лезвия простого на вид полуторного меча, который держала крепкая рука бога грозы и войны. Увидев чинно восседавшего на камне в отдалении Дилая, Дарий попытался подскочить, чтобы поклониться, но Риала удержала его. И правильно сделала, поскольку боль снова медленно возвращалась, уже напоминая о себе где-то на задворках сознания оборотня.

— Ты, женщина, снова забыла, кому посвятил свою жизнь этот мужчина, — басовито прогудел бог. — Пусть он еще очень молод, но он воин. Как бы я мог его поддерживать после того, как он позорно отвернется от жаркой битвы во имя справедливой цели?

— Но его жизнь важнее этой стычки, к которой он даже не был готов! — возразила Риала, поднявшись с изумрудной травы.

— Женщина! Твоя мягкосердечность доведет нас до конца времен! К сражению невозможно быть готовым! На то оно и сражение, что в нем случиться может что угодно! Чем он послужит нам, празднуя труса? Не смей противиться его судьбе!

— Господин, — наконец, разлепил губы Дарий и умолк, не найдя больше, что сказать своему богу и покровителю.

Дилай неспешно убрал точильный камень в простенький походный солдатский мешок, вложил свой меч в ножны и поднялся с камня. Казалось, его внушительная фигура закрыла собой небеса. Это бог склонился над громовым волком и всмотрелся в его глаза.

— Глуповат и наивен, что простительно по молодости, но не трус. Достойного мальца я себе подобрал. Жду не дождусь, когда заматереешь! Всех врагов утопишь в крови!

— Ты обезумел? — разозлилась Риала. — Он тебе вампир разве, чтобы только и думать, как бы крови побольше добыть? Только об убийствах и резне думаешь! У мальчика вся жизнь впереди!

— Риала! — взревел бог войны. — Вмешаешься — пеняй на себя!

Несколько секунд Дарий изумленно наблюдал двух божественных супругов, злобно сверлящих друг друга взглядом. Вероятно, что-то было во взгляде Дилая такое, что Риала невольно отвела глаза, вздохнула и, взъерошив напоследок волосы парня, растаяла в воздухе.

— Ты ее слушай, да не во всем, — хмыкнул бог, поворачиваясь к парню. — Богиня — Мать. Работа у нее такая — всех жалеть, обо всех заботиться. Ее бы воля — так все люди жили бы на дубовых ветках и питались травами, перечерикиваясь между собой. Человека ей не убей, даже если он колдун проклятый, единорога не ешь, даже если с голоду помираешь… Тьху! Совсем не знает меры. Ты давай, поднимайся. Вижу, что ранен сильно и дела твои плохи, но пройтись придется. Отец желает говорить с тобой, а к нему идти надо, он на сушу ступать отказывается из-за какой-то клятвы, которую дал самому себе еще до начала времен.

Дарий с кряхтением кое-как поднялся на ноги. Голова немедленно закружилась, а боль усилилась. Он обнял шероховатый древесный ствол дерева и на минуту прикрыл глаза. Справившись с тошнотой и головокружением, он сделал шаг в сторону Дилая и решился задать вопрос…

— Господин, твой отец… мы идем к Тарху?

— Именно, — буркнул бог, явно сам будучи не в восторге от предстоящей встречи. — Чтобы вытащить тебя из переделки пришлось попросить его об услуге. Понятия не имею, зачем он хочет с тобой говорить, но будь осторожен и следи за тем, что думаешь и произносишь. Он очень могущественный, мудрый и коварный. Знаешь сколько прошло времени с твоей стычки с колдунами? Месяц!

— Как месяц?! — изумился громовой волк. — Все болит, словно меня ранили не больше пары дней назад!

— А для тебя и прошло не больше пары дней! Когда мы высчитали, где тебя выбросит портал, то попросили Тарха помочь, ведь на море он действительно всемогущ. Старик согласился, вот только задержал тебя в безвременье на целый месяц и портал сместил в совершенно другое место! И если сместить портал он вполне мог самостоятельно, то властью над временем обладает из всего пантеона лишь одна богиня.

— Хтал, — похолодел изнутри Дарий, споткнувшись на ходу.

— Именно, — радостно ухмыльнулся Дилай сообразительности своего последователя. — Зачем старик пошел на сговор с богиней смерти — я даже представить себе не могу. Он всегда был сам себе на уме и проблемы с Темным его абсолютно не интересуют. Все эти колдуны и жрецы и всякая нечисть ему не интересны, пока не мешают. А они ему не мешают, потому что океан колдунам без надобности, а та нечисть, что в нем обитает, вполне уживается по законам созданного Тархом подводного мира. В одном я уверен — он что-то от тебя хочет потребовать. В твоем-то состоянии! Это может быть самоубийством чистой воды… но и в должниках у него ходить нельзя, особенно находясь в том месте, в котором ты оказался.

— Где я оказался? — сообразил, наконец, поинтересоваться парень.

— На очень потрепанном пиратском корабле посреди океана, да не просто океана. Ты в самом сердце Демонической пасти.

Пару секунд Дарий переваривал очередную шокирующую новость, после чего присвистнул.

— Кажется, мне хотят поручить непростое дело. И выбора особо не оставляют.

— Старайся поменьше говорить и хорошенько обдумывай каждое свое слово. Я буду рядом, но глупость, слетевшую с языка, порой даже молния не в силах обогнать.

— Я понял тебя, Господин.

— Называй меня отцом, а Риалу — матерью. Это право имеют даже простые храмовые служки. А уж ты — тем более, ведь мы признали тебя своим сыном, помнишь?

— Я помню, но мне не по себе.

— Привыкнешь, — хлопнул по плечу парня бог. — Мы пришли.

Последние несколько минут боль стала вполне ощутимой. Чтобы не потерять нить разговора и не рухнуть от слабости прямо на разноцветные одуряюще пахнущие цветы, устилавшие дорогу, Дарий смотрел только под ноги, концентрируясь на каждом проделанном шаге. После слов своего названного отца, громовой волк остановился и поднял глаза. Цветочная дорога, которая в прошлое его посещение оканчивалась прозрачной веселой рекой, сейчас обрывалась вместе с самой землей. Под ногами ярился потемневший мутный океан, с грохотом обрушиваясь на острые скалы. Дарий никогда ранее не видел океана, но сейчас не сомневался в том, что видит именно его. Огромное количество воды, лениво ворочавшей свои массы, вгоняло в трепет, заставляло ощутить свою ничтожность, потеряться где-то между этой бездной и горизонтом, в котором она растворялась. Он стоял, боясь пошевелиться, боясь даже вздохом осквернить это колоссальное величие. Громовой раскат и серия молний, ударившая под ноги Дария, разбили очарование.

— Будь осторожен! — рыкнул Дилай.

Вид его был настороженным, в кулаке шипела и трепыхалась еще одна молния. Смотрел он при этом не на парня, а вправо от него. Дарий перевел взгляд в ту же сторону и увидел…

Даже очень постаравшись, он не смог бы описать увиденное, он даже не понял, когда океан стал плескаться у его ног, ведь совсем недавно под ногами был высокий обрыв… Теперь морские волны ласково лизали песчаный берег, а на них качалось нечто среднее между лодкой и каретой. В резное позолоченное сооружение были впряжены восемь причудливых животных напоминающих змей с крыльями и хвостами, как у рыб. Восседал на морской карете, судя по всему, тот самый бог Тарх, вот только выглядел он совершенно не так, как его изображали на статуях в храмах. Да и определить, как именно он выглядел было принципиально невозможно — настолько чужд оказался его облик всему человеческому. Единственное, что хоть как-то поддавалось пониманию разумом Дария, — это запутанная, постоянно шевелящаяся зеленая борода и острый, похожий на пику, посох, с верхушки которого рассыпались тысячи ярких радуг. Парень не видел, улыбался ли бог, но в голосе его отчетливо слышалась ирония:

— Что же ты, сын мой, испортил удовольствие юному полукровке?

— Отец, — раздраженно ответил Дилай, — разве я забыл, что в твоих иллюзиях люди застывают до тех пор, пока не умрут от голода?

— Но мальчик же не человек, — деланно возмутился бог. — Авось за годик, али два, и управился бы с чарами.

— Сам знаешь, не до того ему. Зачем ты вообще его звал? И что ты задумал? Для чего было вмешивать Хтал в это дело?

— Ох вы, молодые, — хмыкнул Тарх, поглаживая разноцветной чешуйчатой рукой с длинными прямыми когтями свою бороду, которая, будучи живой, взялась ластиться к покрытой слизью ладони. От этого зрелища Дария немедленно замутило. — Все бы вам торопиться, быстрее, больше. Стремитесь охватить необъятное, а когда руки стонут от боли, отказываясь тянуться вдаль — злитесь и ропщете…

— Отец! — оборвал Дилай философские размышления морского бога.

— Не смей голос поднимать на своего породителя! Да, уговорился я с Хтал, помогла она мне! Очень хорошая девочка, обходительная, вежливая, не точто некоторые мои сыновья! Понять не могу, почто ей в милости отказываете? Впрочем, то дело ваше, личное, мне малоинтересное. Придержала она оборотня вашего в безвременье на месяц. А вы как хотели? Примчали, аки Тьмою покусанные, требуют: изыщи, мол, способ уберечь избранника божеского от гибели. А мне, старику, такие волнения один вред приносят! Никто ж из вас не подумал, как оно мне, возьми да спасай! Попросил придержать волчонка. За это время подходящий кораблик изыскал, да прислал его аккурат в нужное место!

— Да какой он подходящий? Там же пираты! Или сожрут с голодухи, или за борт выбросят, или вылечат и продадут! Чем ты думал? — продолжал злиться на отца Дилай.

— Эх ты, бог войны да грозы. В голове, окромя молний да мечей, и мысли никакой не блуждает? Это же не просто пираты! Ташийские дезертиры! А дезертировали, чтобы темным не прислуживать. И маг ташийский на борту у них имеется. Рядом с волчонком вашим силы мага возрастут многократно, а кровь в его жилах не позволит оставить в беде повелителя своего. Да если они опознают в нем громового волка, то сами жилы из себя вытянут — а исполнят любой каприз. Знать должен, чай не дитя уже малое.

— Пусть так… — несколько успокоился Дилай. — Допустим, пираты не навредят ему. Но вот зачем было переносить портал в то место?

Дарий, осоловело слушавший очередную перебранку богов, всей душой желал в этот момент оказаться в своем теле, желательно без сознания. Внезапно Дилай споткнулся на очередной колкости и выпучил глаза. У громового волка все внутри похолодело от нехорошего предчувствия.

— Да что же ты делаешь! — взревел Дилай. В унисон ему грянул раскат грома, полыхнула вспышка молнии, потом еще одна. — Останови это! Он же сожрет корабль! Останови его!

— Проснулся-таки, подручный мой, — прогудел Тарх, наглаживая бороду. В его голосе звучало такое наслаждение происходящим, такое удовольствие, что Дарий не отрывал взгляд от бога грозы, боясь, как бы тот не бросился на отца с кулаками, а то и божественную силу в ход пустят… Но нет. Несколько раз сжав кулаки так сильно, что было видно, как белеют костяшки, Дилай неожиданно выдохнул и расслабился.

— Чего ты хочешь, отец?

— Вот теперь вижу, что говорю с разумным богом, а не мальчишкой, которого в детстве недопороли, — произнес старик, поворачиваясь к Дарию. — Дело у меня к тебе, малец. Недалеко от того места, где сейчас ты находишься, есть островок. Не то, чтобы большой, но и не малый. Ранее там жители поклонялись мне, дары приносили. Жаловал я им за это блага разнообразные, но недавно случился там переворот. Сменили власть, бога тоже сменили. Нехорошо это. Я сразу сильно осерчал. Мало того, что их новый бог оказался колдуном обыкновенным, так они еще из священного места утащили кое-чего, и подручного моего подчинили, и заставили хранить от вторжения чужаков островок тот. Беда в том, что место то заповедное, нельзя мне его топить — где еще такое найду? И сам на сушу сойти не могу, потому как клятву давал, а слуг моих колдун истребляет безо всяких усилий. Отсылал я несколько раз туда кораблики разные. И пиратов, и военных, да только никто поручение мое не исполнил. Одни гибли от рук местных, другие хватали богатства, да бежать пытались. Но этих я, разумеется, топил беспощадно. Один только хитрым больно оказался. Охмурил ундину мою, та его кораблик под завесою укрыла и вывела из всех напастей. Но более я того не потерплю, воспитательные беседы провел, порядки навел, да только остров как был, так и остался под властью темного чародея. Ну а тут сынок мой приходит ко мне, услугу просит. Ну и думаю: отчего же безоплатно услуги оказывать, особенно, когда у самого проблема такая? Так что я тебя спас, к месту нужному доставил, а ты уж порядок наведи там. Украденное верни на место, а колдуна темного изведи. Остальное мне малоинтересно. Пусть местные молятся, кому им нравится, но украденная вещь должна вернуться туда, откуда ее забрали, а слуга мой должен вернуться под руку мою!