Душа грозы.

Глава 1

Жрец перехватил руку Дария, собираясь продолжить его движение, перенаправив носом к полу, но оборотень быстро сменил стойку, подсек ногу мастера своей ногой и перебросил через бедро.

— Неплохо, — проговорил гаш, с кряхтением поднимаясь с пола.

Дарий и в этот раз оказался быстрее жреца, несмотря на то, что его руки, ноги, пояс и плечи были обвешаны свинцовыми утяжелителями. Это был единственный способ добиться от оборотня прогресса, так как парень сам по себе обладал силой и скоростью, значительно превышавшей возможности мастера.

— Еще раз! — скомандовал жрец.

Дарий встал в стойку. Внезапно какое-то щемящее чувство совершенно выбило его из колеи. Отвлекшись на непонятные ощущения, оборотень прозевал захват мастера, и теперь оказалась его очередь обниматься с полом. Жрец наметил два ломающих кости удара.

— Ты слишком вытянул руку, я только что ее тебе сломал, а следом за ней и два ребра. Что с тобой, сын мой? Ты не делал таких детских ошибок года три, если не больше.

— Я не знаю, гаш. — Прошептал Дарий, поднимаясь на ноги. — Что-то странное. Словно вот-вот случится какая-то беда, и я не успеваю ей помешать. Словно время утекает сквозь пальцы. Никогда ничего подобного не чувствовал.

— Можешь понять, что за беда надвигается?

— Нет, гаш.

— Тогда не думай об этом. На все воля богов. Что ты сейчас можешь сделать? Настанет время — тогда и поймешь, что от тебя требуется. Пойдем со мной.

Жрец пошел к выходу из тренировочного зала. Дарий поспешил за ним. Оказалось, что на тренировочных залах лестничный спуск не завершается. Небольшой каменный блок повернулся вокруг основания — и ступени продолжили уходить вниз. Оборотень озадаченно следовал за мастером, не понимая, что происходит. Эмоционально старик был непрошибаем, словно не человек шагает перед ним, а холодная скала. Вопросы так и крутились у парня на языке, но он не решался их задавать. Была во всем этом шествии какая-то затаенная торжественность, едва ощущаемая, ненавязчивая и печальная.

В какой-то момент Дарий понял, что ничего не ощущает. Ставший привычным за последние пять лет мир сузился до обычной человеческой реальности, ментальные чувства тоже полностью умолкли, словно на него обрушилась странная глухота и слепота. Теперь он не слышал далеких шорохов, не видел в темноте. Жрец посторонился.

— Иди вперед.

Оборотень забеспокоился, но послушно пошел впереди мастера. Вскоре показался рассеянный свет факелов. Похоже, тут были просто установлены мощные подавители магии. Дарий шагнул в освещенную комнату, в глаза ударил слишком резкий свет.

Только интуиция помогла ему вовремя отскочить от низко прогудевшего на уровне его головы боевого посоха. Били всерьез, насмерть. В следующий миг он увернулся от острого клинка, отскочив к стене. Перед ним стояли три жреца высшего посвящения, три мастера с характерными татуировками на запястьях: меч, с расходящимися от него лучами-молниями. Все три мастера были вооружены, все трое собирались его убить. Эмоционально он их чувствовать не мог, но видел по глазам — с ним не шутят. Учитель в зал так и не вошел. Дарий по привычке зарычал от досады на себя за то, что не снял в тренировочном зале утяжелители. Сейчас на это просто не было времени.

Один из жрецов ринулся в атаку, взмахивая узким ларанским клинком. Второй заходил сзади, третий раскручивал длинную цепь с металлическим обвесом на конце. Оборотень вновь едва выжил — меч прошел в сантиметре от его лица, а цепь просвистела у виска. Уходя перекатом от двух противников, он упустил из вида третьего, за что и поплатился мощным ударом в живот, выбившим из него воздух. Тяжело и болезненно вдохнув, оборотень нащупал возле себя клинок и успел блокировать второй мощный удар. Вообще, здесь весь пол был усыпан разнообразным оружием. Было бы идеально добыть себе кинсо, именно на это оружие они со жрецом делали упор при тренировках, но в руке оказался широкий полуторник.

Дарий заблокировал очередной удар посоха, достав мастера ногой. Тот увернулся, но это дало ему время вскочить на ноги. Взмахом полуторника он остановил ларанский клинок, пригнулся, уходя от очередного удара посохом, но тонкая цепь третьего мастера успела обмотать его меч. Жрец рывком выдрал оружие из рук оборотня, а сзади посох снова устремился к спине парня. Упав на землю, Дарий вновь перекатился, подхватывая новое оружие. Но с каждым разом очередной клинок вылетал из его рук, на спине и правой руке уже алели две глубокие резанные раны. Внезапно взгляд уцепился за них… Пара кинсо лежала прямо на каменном постаменте, возвышавшемся посреди зала, словно специально его дожидаясь.

Совершив несколько обманных движений и получив три новых ранения, он старательно отступал в центр зала, пока поясница не уперлась в каменный угол постамента. Уходя от очередных смертоносных ударов, он подтянулся и распластался на широкой плите. Цепной обвес и посох прогудели над головой. Пришлось срочно поджать под себя ноги, так как их едва не отрезал бритвенно острый узкий ларанский клинок. Судорожно вцепившись в унал и дайши, Дарий вскочил на ноги, готовый блокировать все удары, которые только могут на него посыпаться.

Но три жреца застыли на местах. Никто из них больше не пытался его убить. В освещенный факелами зал медленно вошел учитель Дария.

— Достоин ли мой ученик моего мастерства? — спокойно спросил он, приближаясь к троице мастеров.

— Достоин! — синхронно ответили жрецы.

— Это что? Это была проверка? — непонимающе переводил взгляд все еще находящийся в боевой стойке Дарий.

— Это последнее испытание, — пояснил жрец, орудовавший посохом. — Тот, кто хочет называться мастером, обязан достигнуть своего оружия живым. Этот зал — сердце храма, а это, — он указал посохом на каменный постамент, на котором все еще возвышался оборотень, — настоящий алтарь. Чтобы пройти испытание, тебе нужно было добраться до выбранного тобой оружия. С чем тебя и поздравляю.

Услышав об алтаре, Дарий немедленно спрыгнул на пол, суеверно покосившись на ничем не примечательную каменную плиту.

— Зря спрыгнул, — усмехнулся другой жрец, сматывая свою цепь. — Все равно тебе сейчас на него придется залазить обратно.

— Ты подтвердил, что достоин называться мастером, — заговорил третий, протирая свой узкий клинок от крови Дария. — Теперь тебе полагается нанести знаки мастерства. А делается это на алтаре, потому что отмеченная рука, в которой ты держишь оружие, посвящается служению Дилаю.

— Ты сражаешься двумя клинками, поэтому в твоем случае татуировки будут нанесены на оба запястья, как и положено двуруким бойцам, — вновь заговорил жрец с посохом, демонстрируя свои руки. На его обоих запястьях красовались татуировки мастера.

— Ложись, сын мой. — Проговорил учитель, указывая на каменную плиту. Дарий снял с себя опостылевшие утяжелители и послушно лег на спину. Его руки, все еще сжимающие унал и дайши, сразу же развели по сторонам. — Закрой глаза и молись Дилаю. Будет очень больно, потому что метки наносятся особым составом. Зато их невозможно подделать.

Боль действительно была невероятной. Дарий прокусил губу острым клыком до крови, но не позволил себе ни разу вскрикнуть. В его голове по-прежнему не помещалась новость, что он уже мастер, что ученичество окончено… Что же делать дальше? Идти на север, как собирался? Но до встречи с циркачом было еще два месяца, а нарушить данное слово он просто не мог себя заставить. Возможно, стоит это время посвятить созданию дайши для своего собственного унала? Теперь он понимал свой меч и чувствовал, что способен выковать ему достойную пару. Пожалуй, так он и поступит.

— Можешь подняться, мастер, — услышал он через бесконечно долгое время голос одного из жрецов.

Оборотень разлепил веки и слез с алтаря. Все четыре мастера свели перед грудью кулаки костяшками друг другу и поклонились. Приветствие новому воину Дилая. Дарий повторил жест.

— Ты по-прежнему можешь приходить в храм, чтобы тренироваться со мной, — проговорил учитель, проходя через тренировочные залы.

Он попросил у Дария еще несколько минут, чтобы сделать подарок. Все встречные подмастерья и жрецы, завидев татуировки, почтительно кланялись. Оборотню от этого было некомфортно, но он мужественно терпел, не смея обидеть своего учителя. Оказавшись в последнем зале, жрец скрылся в небольшой каморке и вышел с изящной нагрудной перевязью, в аккуратных пазах которой покоились пять метательных ножей ташийской работы. Рядом с перевязью лег такой же пояс с каршами.

— По традиции, в день посвящения в мастера, учитель дарит своему бывшему ученику оружие. Я подумывал подарить тебе кинсо, но ты сам сказал, что хочешь сделать дайши для своего унала собственноручно. Так что прими вот этот набор. У тебя всегда очень хорошо получалось орудовать метательным оружием. Надеюсь, эти пояса послужат тебе верой и правдой. Дарий с поклоном принял из рук жреца подарок.

— Спасибо, учитель.

— Придешь завтра тренироваться? — с надеждой спросил старик.

— Как я могу не прийти? Мне кажется, что я уже и дня не смогу пережить без этого.

— Тогда я жду тебя как обычно. Знаешь, ты первый мастер, сохранивший свое имя. Очень надеюсь, что я буду слышать его только с гордостью.

Путь до кузницы Дарий прошел в какой-то прострации, рассеянно разглядывая свои запястья и не смотря по сторонам. Смутное чувство тревоги вновь дало о себе знать. Теперь оно поселилось где-то в глубине души оборотня, продолжая незаметно нарастать. О чем же его предупреждает инстинкт? Что должно случиться? Нога толкнула калитку, и Дарий зашел во внутренний двор кузнеца. Высокий широкоплечий Ольд, по примеру друга отрастивший себе волосы до плеч, шутливо фехтовал на палках с Ефаном. Младший сын Камиля ожидал этой осенью праздника урожая и предсказаний своей судьбы в храме Риалы и требовал не называть его больше детским именем Фаня. Уже пятнадцать. Дарий смотрел на пепельноволосого курчавого парнишку, очень похожего на старшего брата, и не мог поверить, что когда-то пришел в деревню точно таким же. Сейчас он был уже мужчиной, пережившим немало испытаний, мастером храма Дилая. Оборотень с улыбкой вспоминал свою битву в лесу с охотником на нечисть. Каким же наивным он когда-то был! Теперь этот убийца не продержался бы против него безоружного даже пары секунд. Сейчас он полностью контролирует себя в моменты превращения, изучил большую часть своих способностей в шкуре громового волка, а еще научился применять многое и в человеческом облике. Ему бы еще хотелось поучиться в Академии Сил, местные маги утверждали, что у него немалый талант к некоторым видам магии, но Дарию никак не удавалось пересилить свое острое неприятие магистров, да и большинства простых магов тоже. То, что есть — тоже впечатляет, так что он решил обходиться уже имеющимся.

Ольд тоже очень изменился. Ежедневные тренировки с отцом и работа в кузнице превратили его в настоящего гиганта. Высокий, широкоплечий, мускулистый детина мог голыми руками заломать разозленного зура, что часто и проделывал на праздник летнего солнцестояния. Иногда они с Дарием устраивали шутливые поединки на тренировочных мечах, и обвешанный утяжелителями оборотень вырывал свои победы не без труда. Тяжелый двуручник, выбранный Ольдом в качестве основного оружия, порхал в его руках, словно ничего не весил. Кроме того, он также искусно владел и отцовским бастардом, который Камиль подарил сыну, признав достаточно умелым. Рядом с ним жилистый, среднего роста, оборотень ощущал себя детской игрушкой. Или карликом, которые, по слухам, жили за Ларанским ханством. Теперь, даже пребывая в облике волка, парень не решился бы катать его на спине.

Сын кузнеца, увидев друга, перестал дурачиться с братом и направился к нему. Дарий приветственно помахал ему рукой, совсем забыв… Ольд запнулся, чуть не снеся Ефана, с пару секунд хлопал глазами, а потом подлетел к оборотню и схватил за руку.

— Это что? Это же метка мастера!

— Да вот. Сегодня прошел посвящение.

— И ничего мне не сказал? Почему не предупредил, что у тебя посвящение?! — взревел Ольд.

— Да я сам не знал! Пришел тренироваться, все было как обычно. А потом просто взяли и посвятили!

На громкие голоса вынырнул из кузницы Камиль.

— Ну? Чего шумите?

— Дария в мастера посвятили!

Кузнец промокнул вспотевший лоб нащупанной у пояса ветошью и подошел к оборотню. По очереди молча осмотрел обе руки, потом соединил костяшками свои кулаки перед грудью и уважительно поклонился.

— Прими мои поздравления, мастер.

— Это надо отметить! — Взревел Ольд, ломая всю торжественность момента. Дарий громко рассмеялся.

— Обязательно, друг мой, обязательно.

— Скажу жене, пусть готовит стол и выпивку, — проговорил Камиль.

В эту ночь Дарий так и не смог уснуть. Беспокойство нарастало, превращаясь в тихую панику. В облике волка это чувство только усилилось, так что он выскочил из дома, накинув на плечи плащ, и бродил по берегу реки до самого утра. А перед рассветом вошел в кузницу, снял свой унал со стены и стал рассматривать. Особое зрение оборотня показывало, что клинок ковался не обычным способом. Здесь была не какая-то одна сталь, а несколько видов, включая серебряный слой. И еще. Клинок создавался именно для громового волка. В отличие от храмовых клинков, это оружие охотно принимало в себя грозовую силу, становилось острее, опаснее, смертоноснее. И проводило через себя молнию так, словно она выпущена из руки. Нет, гаш правильно сделал, что не стал дарить ему кинсо. Дарию нужен был такой же дайши, как и унал в его руках. И внутри уже разрасталось то чувство, руководствуясь которым, его можно выковать. Парень уже начал перебирать инструменты, раздумывая над тем, где взять столько серебра, когда во дворе послышался стук копыт и взволнованные голоса. Он не слушал. Разные металлы требовали и разного отношения к ним. Серебро потребуется позже. Сейчас нужно…

Дверь распахнулась от мощного пинка. В кузницу влетел Ольд.

— Дарий! На деревню напали оборотни!

Дарий бросил инструменты и выскочил за дверь, держа унал. Посреди двора сидел взволнованный мальчишка лет тринадцати, возле него, тяжело и часто дыша, стояла практически загнанная лошадь. Белые хлопья пены падаль с ее храпа. Обычная крестьянская лошадка, не предназначенная для быстрой скачки.

— Рассказывай! — велел он мальчишке.

— Беда, дядька Дарий! Оську оборотни порвали! Напали, когда он стадо нашенское вел до пастбища! Корову бабки Елинки задрали, потом светать стало — они людями стали и в лес вместе с коровой ушли!

— Сколько волков?

— Семерых насчитали. Тятя просил тебя срочно помочь оборотнев ловить! Оська плох совсем, бредит сильно!

Дарий вновь забежал в кузницу, взял дайши, используемый для образца, и выскочил обратно. Это была не пара, не кинсо, но сражаться ими было возможно. Свистнув Бурану, он велел мальчишке:

— Садись на моего коня, твой не переживет обратный путь. Поводья не трогай, управлять не пытайся. Буран сам тебя донесет, куда надо.

После этого быстро превратился и стал поджидать, когда паренек взгромоздится на высокого могучего вороного. Это оно? То, что он предчувствовал? Та большая беда, что не давала покоя? Похоже на то. Стая оборотней может натворить много бед. Волк нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ментально разъясняя Бурану, что от него требуется. Наконец, все были готовы, и громовой волк сорвался с места. Мощный топот копыт рядом. Буран не отставал.

В деревню они ворвались, подобно смерчу. На весь путь ушло не больше двух часов. Селение гудело, как растревоженный улей. Бабы выли, словно уже похоронили всех своих мужиков, мужики собирались, с кольями и вилами в руках, они громко обсуждали охоту на оборотней. Это не поможет, оборотни разорвут их.

Обратившись в человека, Дарий встал перед разгоряченной толпой.

— Вы никуда не пойдете! Вам не сладить со слугами Радуна!

— Дык, энто! — возразил один из крестьян. — Неможна спускать все нелюди злобной!

— Не спустим! Я лично займусь ими! Расходитесь! Это приказ мастера храма Дилая!

Парень продемонстрировал татуировки. Народ здесь был простой и знали его уже давно. Увидев метки, крестьяне стали расходиться, недовольно ворча. Кто-то поздравлял издалека, кто-то кланялся в пояс. Вздохнув от облегчения, что все разрешилось так просто, Дарий пошел к дому старосты.

В доме тоже было неспокойно. В сенях, на сбитом из досок лежаке трясся в горячке крепкий мужичок. Он постоянно шептал молитвы, голос его уже охрип, а на лбу выступили бисеринки пота. Вокруг больного суетился местный знахарь, пытаясь обработать чернеющую рану от укуса.

Дарий отодвинул знахаря и осмотрел ногу. Это было заражение, но не простое. Пастух был заражен скверной, злая сила которой медленно расползалась по телу, изменяя его и оскверняя с каждым толчком сердца.

— Отойдите все, — проговорил оборотень. — Это не просто укус. Здесь вы ничем не сможете помочь.

— Значится, быть-таки Оське оборотнем зловредным? Молились богам, абы не случилось горшего, да, видать, судьба такая. Тады надоть его сразу прибить, чтобы, значится, опосля бед не сотворял. — Предложил староста, разглаживая окладистую бороду.

— Погоди кровожадничать, — отмахнулся Дарий. — Думаю, я сумею помочь.

Он стал присматриваться вторым зрением к ране. Скверна расползалась медленно, но уверенно. Часть уже попала в кровь, разносясь по организму.

— Надобно ногу отнимать! — Встрял лекарь. — Иначе души его не спасти никак.

— Да подожди ты! — разозлился парень. — Толку ему ногу резать, если скверна уже в кровь попала? Подай мне лучше нож чистый и острый.

В правую руку легла гладкая деревянная рукоять. Дарий достал один из метательных ножей и положил рядом. Ножом лекаря он аккуратно вскрыл ногу пастуха на всю глубину волчьего укуса с обеих сторон бедра. Использовать для этого свое оружие ему не хотелось. Черная кровь потекла на соломенную подстилку, заменившую больному матрас и простынь. Своим клинком он вскрыл себе руку. Помнится, Риала когда-то говорила, что в его жилах течет кровь богов? Самое время проверить это на деле. Свет не потерпит тьмы в одном с собой сосуде. Вязкая капля, ярко светящаяся в магическом зрении, упала прямо в рану. Дождавшись, когда его кровь закроет рану, Дарий развернул пастуха и проделал то же самое с другой стороны ноги, после чего зализал по привычке свой порез и стал наблюдать. Его кровь устремилась к скверне, пожирая ее с каждым мгновением все быстрее. Порезы затянулись, чернота с места укуса сошла, Оська перестал бредить, глубоко и спокойно задышав. Минут за тридцать кровь очистилась полностью, свет померк и растворился. Выходит, его кровь тоже не превращает в грозового волка. Как же тогда мать обратила отца?

Облегченно вздохнув, Дарий отошел от больного.

— Теперь он поправится и оборотнем не станет. Моя кровь извела скверну.

— Слава Единому! — осенил себя кругом староста. — Мы-то к горшему готовились, матушку его упредили, что сына, могет быть, придется того.

— Сообщите ей, что обошлось. Я пойду, посмотрю следы. Нужно найти стаю, узнать, откуда она пришла. Как бы следом еще оборотни не объявились.

— Усе сделаем, мастер. О том не беспокойся, — поклонился староста.

Дарий вышел из дома, рассматривая свои татуировки. Похоже, теперь они не дадут ему просто так общаться с людьми. Везде в нем мастера признавать будут, а это создавало своеобразную дистанцию между ним и людьми. Быть может, заматывать их? Достигнув пастбища, на котором произошло нападение, парень обратился. Следы шли из леса и уходили в лес, но с другой стороны. Значит, они пришли с запада. Интересно. От них шла остаточная аура страха и надежды. Оборотни от кого-то бежали? Нужно их найти.

Запомнив запах, парень вернулся в человеческий облик и последовал за скрывшимися за деревьями босыми отпечатками ног. Днем они — люди, так что уйти далеко не могли. Лес здесь был гористым, деревья то возносились к небу, закрывая своими ветвями солнечный свет, то росли низкими, с виднеющимися над каменистой почвой голыми корнями. Наконец, Дарий остановился. Впереди был овраг и оттуда доносился тяжелый запах страха и скверны. Он медленно приблизился.

Оборотней было двенадцать. Обнаженные люди занимались самыми обычными делами, которые, разумеется, применимы к одичавшим существам. Кто-то спал, свернувшись клубком на широком ворохе листьев, кто-то доедал остатки коровы, жадно обгрызая сырое мясо с костей, пара женщин играла с детьми. Мальчик, лет шести и девочка двенадцати. Все были смуглыми, с раскосыми глазами, что выдавало в них выходцев их Ларанского ханства. Крайняя к нему женщина открыла глаза, встревожено принюхиваясь.

— Ярко… — проговорила она с беспокойством на имперском языке, что очень удивило Дария. — Страшно, слишком ярко, слишком страшно!

В конце ее речь перешла на визг, оборотни проснулись. От них дохнуло волной паники, готовностью бежать, от мужчин послышался угрожающий рык, который, будучи исторгнутым человеческим горлом, звучал не так уж убедительно. Игравшая с детьми женщина ринулась к девочке, прикрывая ее собой, готовая защищать до последней капли крови.

Дарию хотелось попробовать поговорить с ними, выяснить, почему бежали и от кого. Они не тронули пастуха, ограничившись коровой, значит, шансы были. Пройти мимо человеческого мяса для обычной нечисти было почти невозможно. Но он должен был предусмотреть, что в них осталось очень мало человеческого.

Медленно выйдя из-за деревьев, парень показал руки, надеясь, что они поймут знак и немного успокоятся.

— От тебя разит силой богов, а на руках метки мастера. Жрец? — неожиданно осмысленно заговорил обнаженный мужчина лет сорока со все еще крепкой фигурой.

— Не совсем, но близко, — удивлено ответил Дарий. — Я не нападаю. Если вы готовы говорить — я тоже готов.

— А потом убьешь нас? Когда узнаешь все, что хочешь?

— Это зависит от того, какие цели вы преследуете. Вы напали на пастуха, убили корову. Я не могу позволить, чтобы местным людям что-то угрожало.

— Нет! — вскрикнула женщина, все еще заслоняя собой девочку. — Она не хотела, просто она еще ребенок и не справилась с собой! Пожалуйста, не убивайте мою дочь!

Все так же медленно Дарий подошел к ним. Женщина уже билась в истерике, выставив перед собой грязные обломанные ногти.

— Я не дам! Не дам убить ее!

— Успокойся, женщина! — громовым голосом осадил он ее, посмотрев на девочку. — Так это ты укусила пастуха?