Чёрный передел, это вам не Кондопога

Иван попал служить в погранвойска на Афганскую границу. За два года службы, он десятки раз совершал рейды в тылы душманов, в составе моторизированной группы. За смелость и героизм, был награждён медалью "За отвагу". С таким боевым прошлым, в Свердловский юридический институт Иван был принят вне конкурса.

Брат Ивана Семён.

Апрель 1985 года. Тюрьма для военнопленных в лагере Бадабера. 15 км от Пешавара. Пакистан.

Весной 1981 года тяжелораненый рядовой Алтаев попал в душманский плен. В одном из горных кишлаков его кое-как выходили, подняли на ноги, но, как оказалось, только для того, чтоб посадить в яму — зиндан. Такая афганская тюрьма. За первые три года плена Семен сменил их, наверное, с десяток. Время от времени на Семёна надевали кандалы и перевозили в другой кишлак. Его, как раба хозяева продавали друг другу. Везде заставляли Семёна работать, везде били, пугали расстрелом. Каждый хозяин предпринимал попытку обратить Семёна в мусульманскую религию. Каждый нарывался на жёсткий отказ. Снова сильные побои. Такое выдерживал далеко не каждый. На глазах у Семёна пятеро наших солдат, не выдержавших побоев, согласились принять Ислам. После процедуры обрезания, их сразу переводили из зиндана в дом. Потом они куда-то пропадали. Об их судьбе никто из пленных не знал. Поговаривали, что некоторые из них уезжали в Америку и работали там, на вражескую пропаганду, обливая грязью Советский Союз.

Правда, чего не отнять — Семёна, как и всех пленных, везде достаточно сытно кормили. Хочешь, чтоб раб пахал — корми его. Но вот, год назад, Семёна привезли в Бадабер. Это был уже Пакистан. Крепость в лагере для подготовки боевиков. Тюрьма. Советских военнопленных здесь было около 30 человек. Кроме наших, здесь сидели пленные афганские солдаты, воевавшие на стороне правительства. Условия их содержания были несравненно лучше, чем у советских военнопленных. У них была добротная одежда, их лучше кормили, практически не били. Их постоянно склоняли к переходу на сторону моджахедов. И это, зачастую удавалось. Поэтому, время от времени афганский контингент заключённых менялся. Совсем не так было у русских. Над нашими ребятами постоянно издевались. Их все время били. Их били пакистанские охранники. Их били проходившие подготовку душманы. Самыми изощрёнными были издевательства американских инструкторов. Они обучали духов методам допроса пленного. На наших ребятах как на манекенах отрабатывались самые жестокие пытки, которые только могли придумать американские советники! Не отставали от своих заморских учителей и пакистанцы. Охранники заставляли передвигаться по территории лагеря только бегом. Все советские солдаты содержались в одиночных камерах. Переговорить кое-как получалось только во время работ. А работы здесь были воистину каторжными. Наши солдаты таскали на себе камни, которые шли на укрепление стен пакистанских крепостей. Эти камни добывали на каменоломнях, здесь же неподалёку. Как две тысячи лет назад работали кирками и ломами. Положение ухудшалось тем, что кормили здесь очень плохо. Мало того, что давали всего раз в день похлёбку с куском чёрствой лепёшки, так ещё и в мисках зачастую плавали насекомые. Наши ребята исхудали до невозможности! Остались только кожа да кости. В камерах не было стёкол на окнах. Зимой было невыносимо холодно. Летом от жары и нехватки воды мутился рассудок. Только величайшая сила воли и желание сбежать отсюда и вернуться домой, удерживали ребят от попыток броситься на вооружённую охрану и покончить тем самым с собой! Внешне спокойные и безропотные, ребята готовили побег. Душой всей группы был старший лейтенант десантных войск Петров. Он находил время и место поддержать в каждом пленном боевой дух. Каждый день десятки страждущих глаз безмолвно вопрошали: "Когда?"

И вот, наконец, во время небольшого отдыха на работах он сказал:

" Ребята, побег планируем на ближайшую пятницу. В обед все охранники уйдут на пятничный намаз. В крепости останутся как обычно только двое. Я их постараюсь разоружить и освобожу всех остальных".

В назначенный день, как и планировалось в мечеть не пошли только двое пакистанцев. Но они готовились совершить намаз в молельной комнате. Уже были разложены коврики. Помыты ноги и руки. Вдруг, из одной камеры, где сидел русский, раздались крики.

— Охрана! Откройте! Откройте или я выломаю дверь!

Крики сопровождались сильными ударами по двери. Такой шум явно не располагал к благочестивой молитве.

— Хасан, иди, успокой этого русского! Не то он помешает нам совершить намаз.

— Хорошо! Если он не успокоится, я его пристрелю как грязную собаку!

Заскрипел отодвигающийся засов, и в дверях камеры появился негодующий охранник. Не успел он открыть рта, как получил удар ребром ладони в горло. Захрипев, охранник повалился на пол. Второй надсмотрщик не придал значения шуму, думая, что это его напарник бьёт русского. Через считанные секунды к нему в комнату вбежал вооружённый пленный и сразу ударил прикладом в голову. Ничего не ожидавший охранник, даже не успел поднять автомат. После этого оба охранника обезоруженные и связанные уже лежали в камере старшего лейтенанта. На то, чтоб освободить три десятка русских и сорок пленных афганцев ушли не больше десяти минут. Петров сразу взял на себя командование восставшими.

— Слушай мою команду! Все бегом к арсеналу за оружием. Ты, Антоха, бери автомат охранника и дуй к воротам. Запри их и на всякий случай будь готов встретить духов!

Арсенал находился на первом этаже трёхэтажной крепости. Замки на его дверях расстреляли из второго трофейного автомата. Оружия в арсенале хватило бы для вооружения целого пехотного полка. Кроме автоматов здесь были ручные противотанковые гранатомёты, миномёты. Крупнокалиберные пулемёты ДШК[2] и КПВТ[3] на станинах. Оружие было в основном советского и китайского производства. Кроме оружия, в арсенале находились тысячи ящиков с различными боеприпасами.

— Всё тяжёлое вооружение с боеприпасами к ним поднять наверх, на стены крепости! Кто старший у афганцев?

— Я, майор Тазетдин.

— Сколько у тебя людей?

— Со мной вместе 36 человек. Пятеро сбежали из крепости в первые же минуты.

— Да и чёрт с ними! Поставь одного человека к камере с охранниками. Пусть стережёт. Сам бери пулемёты, гранатомёты и занимай со своими людьми северную и восточную стены.

— Командир, дай северную и западную! На западе Мекка! Всё-таки намаз! Пока ничего не началось, пусть бойцы помолятся аллаху!

— Хорошо, бери. Только смотри в оба!

— Хоп!

— Иваныч! — старлей обратился к единственному из пленных гражданскому. Он был направлен в Кабул для строительства современного узла связи. Однажды, духи напали на колонну наших спецов. В живых остался только один — инженер Александр Иванович Переверзев, — бери одного бойца и иди искать радиостанцию. Наверняка в крепости она есть! Выходи в эфир и зови на помощь! Может, кто-то услышит!

— Выходить только на советские станции?

— Нет! Передавай на весь мир! ООН, Красный Крест, всякие правозащитники. Про нас никто не знает. А нас ведь, наверняка здесь держат незаконно! Серёга пойдёт с тобой. Он тоже связист. Может пригодится!

— Понял, уже ушли!

— Офицеры, прапорщики и сержанты — ко мне! Коммунисты тоже!

Из толпы освобождённых вышли четыре человека.

— Мужики! Званиями посчитаемся после! Сейчас слушай меня! Каждый из вас берёт пулемёт, гранатомёт, двух бойцов и занимает одну из четырёх угловых башен. Особое внимание на стороны, где занимают оборону наши "братья" — афганцы! Сами знаете, от Царандоя[4] больше вреда, чем помощи!

— Командир, а может, рванём отсюда в горы, к афганской границе?

— Я думал об этом! Но, посмотрите. Бойцы еле передвигаются — отощали. Обуви у половины нет. Где мы находимся, мы не знаем. Карт местности нет. До границы чёрт-те сколько шкандыбать! Потом, на открытой местности нас легче уничтожить! А здесь есть шанс связаться по рации со своими. Ну а, в крайнем случае, здесь мы ещё повоюем! Побольше духов с собой на тот свет утянем!

— Вопросов больше нет! Командуй!

— Братва, — это уже было обращение ко всем оставшимся. — Миномётчики есть?

— Так точно! — от строя отделились двое пареньков.

— Берите по одному помощнику. Забирайте миномёты, мины, и выдвигайтесь на западную и восточную стену. Это самые вероятные направления осады! Всё, вперёд! Басалаев, ты говорил, что работал поваром! Бери Иванова и разыщи здесь жратву! Докладывай мне лично и немедленно! На тебе — половина успеха нашего предприятия! Найдёшь любые медикаменты, тоже бери! Обмундирование — особенно обувь, сразу раздавай бойцам. Про афганских "братьев" не забывай. Дели всё с ними поровну! Пошёл! Остальные! Нас девятнадцать человек, девять идут на южную стену, девять — на восточную. Я буду на восточной. У вас старший — Семён Алтаев. Вперёд!

Через полчаса крепость была готова отразить любую атаку. Вражеские танки и бронетранспортёры появились ещё через час. Танки Т-59, почти точная копия советских Т-55. Но произведены в Китае. Бронетранспортёры гусеничные М-113, производства США. Некрасивые и угловатые, напоминавшие гробы. На крыше у этих машин располагался крупнокалиберный пулемёт, но чтобы вести огонь, пулемётчику приходилось вылезать из люка и стрелять без броневого прикрытия. Этой слабой стороной впоследствии воспользовались наши бойцы, не давая пакистанцам стрелять из пулемётов. Они медленно надвигались со всех сторон. Сразу стало ясно — пакистанцы и душманы уже знали, что крепость захвачена бывшими пленными! По-видимому, поймали кого-то из сбежавших вначале афганцев.

Напротив стены крепости, на которой заняла оборону группа Семёна, располагались невысокие здания казарм. Под прикрытием этих казарм пакистанцы приблизились к стенам крепости до расстояния 200 метров. Стволы танков показались из-за углов зданий. В окнах казарм появились пулемётчики и снайперы. Но огонь пока никто не открывал. Петров прислал посыльного и передал, что рация найдена. Пока выйдут на связь надо тянуть время и огонь первыми не открывать.

Вдруг, откуда-то изнутри крепости раздались автоматные очереди. Похоже, огонь вели в районе главных ворот крепости.

— Синицын, бегом туда. Узнай, что там происходит! — Семён отправил связного.

Через 10 минут Синицын вернулся с плохими новостями. Оказалось, что арестованные охранники, которых закрыли в камеру, и которых охранял афганский солдат, как-то уговорили его отпустить их. Они взяли афганца с собой. Сначала они застрелили двух связистов, расстреляли рацию, потом с боем пробились через ворота крепости наружу. Антоха, который охранял ворота, не ожидал нападения изнутри и сразу погиб. Пакистанским охранникам, вместе с предателем удалось прорваться к своим. Неизвестно, успели что-нибудь передать в эфир связисты или нет. Новости были мрачными. Надежды на спасение своими больше не было! Оставалось только подороже продать свою жизнь!

Вдруг, из громкоговорителей раздался голос. Говорили по-русски без акцента: "Внимание! Советские солдаты, предлагаем вам сдать оружие и прекратить сопротивление! Правительство Пакистана обещает вам улучшение условий содержания. Кроме того, после проведения некоторых переговоров вы будете переданы в отделение Красного полумесяца для обмена на афганских борцов сопротивления! В противном случае, вы все будете уничтожены!"

"Бл. дь, как в кино про войну! Тогда, получай, фашист, гранату! Огонь!" — старший лейтенант Петров первым выпустил очередь по врагу.

Бой продолжался двое суток. Время от времени пакистанцы предлагали сдаться. Однажды к советским солдатам обратился один из душманских генералов Барханутдин Раббани. В 1992 году он станет президентом Афганистана. А пока он был самой влиятельной фигурой оппозиции. Он гарантировал нашим солдатам жизнь и свободу. В ответ со стен крепости летели пули, гранаты, мины. К концу вторых суток обороны отчаявшиеся пакистанцы открыли по крепости огонь из реактивных миномётов. Это что-то вроде наших "Катюш" времён Великой Отечественной войны. Разрывы этих снарядов начали рушить крепость до основания.

В живых из наших бойцов осталось только четверо. Среди них старший лейтенант Петров и рядовой Семён Алтаев. Все бойцы собрались в арсенале, понимая, что захват его — главная цель врага.

— Братва, вот и пришёл наш последний час! Остался последний бой! Сейчас мы все погибнем! Но мы погибнем с оружием в руках, как солдаты, а не как рабы! И никто не посмеет нас назвать военнопленными! Позор своего плена мы смыли собственной кровью! А теперь, к бою! Через час встретимся на небе! Кто здесь останется последний, взорви эту богадельню к чёртовой матери!

Через час все погибли. Чудовищной силы взрыв потряс даже ближайшие горы. Это был посмертный салют по нашим героям!

"Дорогую цену заплатили душманы за гибель русских героев. В результате боестолкновения было уничтожено 120 душманов, от 40 до 90 военнослужащих регулярной армии Пакистана и все 6 американских военных инструкторов. База Бадабера была полностью уничтожена, в результате взрыва арсенала мятежники потеряли 3 установки РСЗО[5] "Град", 2 миллиона патронов, около 40 единиц орудий, минометов и пулеметов, десятки тысяч ракет и снарядов. Погибла и канцелярия тюрьмы, а с ней, к сожалению, и списки узников". Так, через двадцать лет, о подвиге бойцов напишут российские газеты.

Три будущих друга поселились в одной комнате общежития. Ещё на абитуре, присмотревшись друг к другу, ребята решили держаться вместе. И вот потекла развесёлая и бесшабашная студенческая вольница, прерываемая только экзаменационными сессиями. Кабаки, женские общаги не раз и не два привечали у себя этих лихих парней. И конечно, непременные атрибуты весёлой жизни — стычки, драки, разборки, постоянно сопровождали друзей. В общем, к выпуску каждый мог назвать друга братом без преувеличения.

И вот теперь друзья приезжали на свадьбу к Каримову. В них Руслан был уверен и знал, что вместе они выпутаются из любой истории.

После бурной встречи в аэропорту, ребята отправились домой к Руслану. Уже в такси Ванька предложил:

— Ну что, по пивку, и в школу не пойдём?

— У нас так, сдуру, в магазине пива не возьмёшь. В лучшем случае придётся потолкаться в очереди!

— Да ничего, помните, как в Свердловске строили ханыг в пивных ларьках! И здесь прорвёмся.

— Обижаете, пацаны. Это всё-таки Азия, а я здесь представитель власти. Шеф, рули на пивзавод!

— Солидно выступаешь! Прям как директор пляжа! Ты когда это, Карим, успел обрасти порочащими связями?

— Да нет, Иван, директорша завода знакомая отца. А мне сегодня как раз нужно подтвердить заказ пива на свадьбу. И заодно на сегодня затаримся!

Взяв пива, рыбы, друзья принялись обустраиваться в Руслановской квартире.

— Матвей, Иван, вы начинайте пока без меня. У меня сегодня ещё работа! Я должен быть в прокуратуре.

Иван уморительно скривил рожу:

— Да забей болт на эту работу! Мы с Матвеем на целую неделю отпросились! У тебя же послезавтра свадьба. Что тебя шеф не отпустит?

— Шеф то может, и рад был бы меня отпустить, да у меня там, как говорил Жеглов, личный интерес имеется! Дело очень важное, вечером приду всё расскажу. Как раз и с моей невестой познакомитесь.

По прибытии на работу Руслан сразу узнал важную новость. Вся прокуратура гудела. Ваха Килоев — лидер чеченской диаспоры, сдался полковнику Игибаеву без сопротивления. Кроме него задержали восьмерых родственников — мужчин. В доме нашли кучу оружия, денег и много чего интересного. Подробностей никто не знал, так как Игибаев провёл обыск сам со своими людьми, без участия прокуратуры. Всех задержанных поместили в КПЗ[6] Ульбинского райотдела милиции. Полковник Игибаев сейчас находился в кабинете у прокурора.

Руслан стремглав помчался к себе, закрылся и включил прослушку. Разговор был явно в самом разгаре. Довольный полковник хвалился своими успехами.

— Я подогнал автобус и всех баб с детьми отправил в Овечий ключ к родне, чтоб под ногами во время обыска не мешались. Внутрь дома пошли только мои доверенные офицеры. Мало ли что там найдётся! И не зря! Коробка с необработанными алмазами. Я не большой спец, но мой племянник Арман из ОБХСС, был там со мной, навскидку определил не меньше двух лимонов баксов! Кроме того, наличными полтора миллиона долларов! Золота в изделиях килограмма три. Пять килограммовых упаковок героина. На всех штампы

афганской лаборатории. Три АКС-74[7], одна СВД[8] с оптикой, коробка с НСПУ[9], два Макара[10] с кустарными глушаками. Американская помповушка. Охотничий карабин. Один красавец — "беретта" с заводским глушителем! Себе её оставлю! Кинжалов, ножей, как дерьма! Четыре тротиловые шашки. Патронов разных — гора! Совсем охренел Килоев — держать всё это в своём доме!

— Может быть, когда начался кипеж, всё это к нему свезли. Думали, наверно, что мы дом Вахи не посмеем тронуть!

— А хрен его знает, что они там себе думали! Сроков они на себя навесили — лет по десять! Сидеть им не пересидеть!

— Ты подожди, Муслим, насчёт "сидеть"! Серик Маметкулович сказал, что если Ваха сдаст нам каналы по алмазам и наркоте, придётся его официально отпустить. А потом тихонько убрать! Куда ты всё добро дел?

— К себе в кабинет. Что вместилось — в сейф, остальное в стенной шкаф.

— А не боишься? Полгорода знает, что ты бумажку с кодом от сейфового замка кладёшь в бар в шкафу. А там дверца хоть и с замочком, но слова доброго не стоит!

— Ну и что, что все знают! Пусть только кто из моих, попробует сунуться! Убью! А чужие туда не пройдут. В дежурке днём и ночью толпа вооружённых сотрудников! У нас же объявлено чрезвычайное положение!

— Если только так! Напиши подробный отчёт. Официальные бумаги пока не составляй. Вечером покумекаем, что написать. Ты помнишь, сегодня в двадцать ноль-ноль, встречаемся в бане у Нурлана. Там всё и обсудим.

— А тёлок Нурик подгонит, как обычно? Мне его Жанночка ох, как понравилась! Такие дойки, такой зад! Пальчики оближешь!

— Куда тебе столько баб? Ты же себе вторую жену завёл, любовница, да и так, сколько шлюх! Смотри, генерал доберётся до тебя!

— Да, хорошо, что генерал — родной дядя! Будь уверен, у него баб не меньше! Это у нас в крови!

— Только о его бабах никто не знает, а о тебе весь город языки чешет!

— Ладно, кончай мораль читать. Я поехал. До вечера!

Каримов быстро убрал прибор в стол и открыл замок двери. Ничего себе, богатый улов! И ведь наверняка, суки, всё себе прикарманят!

До вечера всё прошло тихо. И вот в семь часов Матвей, Иван и Руслан собрались за столом. Людмила накрыла стол, и, сославшись на головную боль, уехала к себе домой. Руслан её заранее об этом попросил по телефону. Она не сопротивлялась, решив, что друзьям необходимо повспоминать бурное студенческое время, и её это будет стеснять.

— Короче, братаны, попал я конкретно…

Пересказ всех подробностей, с прослушиванием кассеты с записями разговоров, занял тридцать минут…

— Ну что, какие будут мнения?

— Да дела у вас тут творятся серьёзные! Без водяры не разберёшься! Поди, хватит уже это пиво пить? Неси, Карим, пузырь, мы с Иваном видели у тебя в холодильнике.

На столе появилась водка, и разговор продолжился. Иван почесал затылок и осторожно предложил.

— А может всё рассказать отцу, подключить Комитет?

— Ванюша, такие дикие комбинации без ведома Комитета не проворачивают. Наверняка их руководство в доле.

— Я думаю, Матвей прав. Комитет тут не помощник. А отца как частное лицо пока подключать не будем. Он у меня красный на всю голову. Ещё поведётся на то, что это государственная операция.

Матвей встал, поднял рюмку, молча выпил и произнёс:

— Тогда надо валить!

— В смысле сваливать, или… мочить?

— А вот это, Карим, нам и предстоит сегодня решить!

В комнате повисла напряжённая тишина. Улыбнувшись, Матвей продолжил.