Она – его собственность

Слышал, ей влепили трояк за практическую. Такая повёрнутая на учёбе, как она, должна была воспринять это как пятно на своей чести.

Хм, а ведь это можно повернуть в свою пользу.

И я тихо сказал:

– Вообще-то я шёл сюда извиниться.

Я сразу понял, что это сработало. По ледяной броне пошла трещина, девчонка взметнула на меня растерянный взгляд. В этот момент я как бы невзначай скользнул пальцем по маленькому розовому сосочку.

Есть! Она затрепетала, меня окатило горячей волной возбуждения. На щеках Трианы появился пьянящий румянец, но она сразу вновь попыталась уйти в расчёты.

Чёрта с два.

– Прости, я не должен был так себя вести, – уронил я, возвращаясь к невинным прикосновениям.

Не должен был так себя вести? Полная чушь, я совершенно не раскаивался в своих действиях. С удовольствием повторил бы то же самое снова – и ещё повторю, надеюсь.

– На самом деле мне тоже не понравилось, что на тебя все пялились.

А вот это правда. Она – моя собственность, а я не терплю, когда другие роняют слюни на мои вещи.

Мои фразы явно мешали Триане сосредоточиться. Она ждала не этого. Похоже, она вообще готовилась, что я буду действовать силой.

Ну уж нет, дорогая. Мне нужны твои жаркие оглушающие эмоции, а не эта холодная, как лёд, безвкусная, как вата, искусственная невозмутимость.

Я наклонился и поцеловал бархатный животик. Триана осталась внешне безразличной, но я не упустил всплеск её эмоций: мимолётное удовольствие и обжигающая паника. Ага, поняла, что теряет контроль над ситуацией.

Высунув язык, я коснулся нежной кожи. М-м, похоже, человечка успела принять душ – как предусмотрительно с её стороны. Вкус её кожи был чистым, с едва заметной сладковатой ноткой явно природного происхождения. Забавно, моя человечка сладкая не только на эмоции, но и в буквальном смысле.

Оставляя влажную дорожку, я добрался до пупка. С наслаждением лизнул крохотную выемку. Мгновенно высыпавшие на коже Трианы крупные мурашки даже без всяких эмоций доказали мне, что девчонка реагирует. Впрочем, в эмоциях теперь не было недостатка. Я чувствовал, как, сохраняя внешнее самообладание, внутри она мечется и проклинает себя саму за то, что не может остаться равнодушной. Паникуя, она сама сейчас раскачивала свою лодку, рушила так старательно выкованную броню.

Приподнявшись на руках, я залюбовался зрелищем. Обнажённая девушка, полностью в моей власти, раскрытая, как на блюде. Целиком к вашим услугам, господин Дар, приступайте к трапезе.

Триана часто дышала, глаза блестели, губы… губы едва заметно шевелились, будто она бесконечно повторяла про себя какие-то слова. Я угадал формулу закона сохранения магоэнергии и широко ухмыльнулся про себя. И впрямь пыталась решать какие-то задачи.

Но было уже слишком поздно. Её тело явно реагировало, и, думаю, мысли Трианы были очень далеки сейчас от сохранения магоэнергии.

Я разом наклонился, ныряя между раздвинутых ножек. Не знаю, может, она и готовилась, но всё равно глухо ахнула, когда я накрыл ртом ждущую прикосновения плоть. Её тело напряглось, как натянутая струнка. Ну что ж, моя виолончель, держись как следует, сейчас мы сыграем зажигательный этюд.

И это действительно получилось зажигательно. Во всяком случае, судя по тому, как Триана кусала губы, чтобы не застонать, как вцеплялась в покрывало, как вздрагивала, отвечая движениям моего языка. Её эмоции лились сплошным потоком, накрывая меня с головой. Сладость физических ощущений, перемешанная с таким пряным, терпким ощущением греха. Злость – не устояла, не смогла – смывала удовольствие, а под ним снова проступало осознание своего проигрыша – и снова злость. О да, детка, теперь ты мечешься и проклинаешь себя, теперь ты жадно хватаешь ртом воздух – не в состоянии уйти от беспрестанной ласки.

Теперь, надеюсь, она твёрдо зарубит себе на носу, что я – её хозяин.

Но это было ещё далеко не всё. Уверившись, что Триана готова, я, не переставая ласкать её языком, нащупал пальцами узкий маленький вход. Осторожно, понемногу, ввёл палец внутрь. Она девственница, пусть сама по себе девственная плева ничего не значит, тут дело совсем в другом: всё же не хотелось ничего повредить. Я ещё долго собираюсь играть с этой игрушкой.

Поначалу она как будто не заметила. Потом я нащупал хорошо знакомую точку и принялся одновременно массировать её изнутри, снаружи не переставая атаковать ртом. Вот тут Триану пробило. Она судорожно длинно ахнула, скорее удивлённо, чем эротично. Мышцы её тела сжались вокруг моего пальца – ещё раз и ещё, потому что я не прекращал ласкать её.

– Нет… – выдохнула она, и это прозвучало для меня приятнее, чем самая красивая музыка.

Да, детка, да.

– Не-ет!.. – повторила Триана тоном выше.

Тонкие пальцы сильнее вцепились в покрывало, сгребли, как будто Триана изо всех сил пыталась удержаться, не сорваться в пропасть. Её тело трепетало под моими прикосновениями.

Я увеличил скорость и нажим. Как здорово, оказывается, заниматься сексом с человечкой – с тёмными об этом можно лишь догадываться, а с Трианой точно знаешь, когда она на пути к тому, чтобы кончить. Она откликалась так ярко, так быстро – я был полон эмоциями под завязку, на магическом уровне чувствовал себя как сытый удав, – но разве я зверь какой, чтобы бросить девушку, не дав ей оргазма. И этого не пришлось долго ждать. Движение, другое, третье, барабанящие удары языка – она всхлипнула, напряглась – и её унесло в шквале мучительного наслаждения.

Я не без удовольствия ощущал, как внутренние мышцы Трианы ритмично сокращаются, сжимая мой палец нешуточной хваткой. Эх, попробовать бы это ощущение другой частью тела…

Но нет, нельзя. Придётся снова справляться в одиночку. Взять, что ли, у человечки другие трусы для стимуляции воображения?

Глава 12. Триана

Мне повезло, и полигон был совершенно пуст. В первый момент я заподозрила что-то неладное, потом вспомнила: ну да, скоро этот дурацкий ежегодный бал тёмных. И полигон, и библиотека в это время практически вымирают, все готовятся так, будто от этого зависит их жизнь.

Вот и отлично, мне никто не будет мешать.

И мне действительно не мешали. Я вымоталась так, словно не разгибаясь работала в поле целый день. Но уходить не собиралась. Трояк по практике – это не просто позор, это совершенно недопустимый кошмар. И такого в моей жизни больше не будет! Я отточу эти заклинания так, что преподаватель будет мне аплодировать. А одногруппников перекосит от зависти.

Впрочем, это была не единственная причина, по которой я доводила себя до ручки. Да, я хотела хорошенько поработать над техникой, но еще я хотела спрятаться от Дара. После того, что было вчера, мне с ним совершенно не хотелось видеться.

То, что случилось, было ужасно. Невозможно. Восхитительно. Даже сейчас при воспоминании об этом к лицу приливала кровь. Как у него получается делать это со мной? Откуда он вообще знает, что и как делать со мной, чтобы я настолько потеряла контроль? С ума сойти, что я вытворяла: металась, стонала, кажется, просила его остановиться…

Невыносимо сознавать: взяла и позабыла все свои намерения, преспокойно позволила ему довести себя до оргазма. И, что самое ужасное, если бы он не остановился, я бы вполне могла позволить ему зайти ещё дальше. Я сама этого хотела! Хотела его – этого негодяя, это чудовище!

Он отобрал у меня последнюю опору.

Если раньше я могла объяснять все, что со мной творится, одной только его магией, то теперь он лишил меня этой возможности. Лучше бы уж была магия! Да, это отвратительное насилие, которое лишает воли. Но раньше я хотя бы могла быть уверенной: это не я, вовсе не я плавлюсь как воск под его руками. И то, как искры удовольствия рассыпаются по моему телу от каждого его прикосновения, – это тоже не я. И тогда бы я просто ненавидела Дара. Это так здорово – просто ненавидеть.

Но вчера я узнала кое-что новое о себе. Чтобы перестать быть собой и сделаться послушной игрушкой в его руках, магия не нужна. Мое собственное тело предает меня, с радостным упоением отдаваясь ненавистному мне мужчине.

Я сжала зубы, со всей дури швырнула заклинанием в манекен, и меня тут же отбросило обратной волной. Я не удержалась на ногах и рухнула на землю, больно ударившись плечом.

Дьявол тебя побери, Дар! Ты и тут мне мешаешь!

Для того чтобы заклинания работало не как попало, а как мне нужно, требуется душевное равновесие. Только сейчас его явно нет…

Я вздохнула и стала подниматься с травы. И вдруг чьи-то крепкие руки подхватили меня.

И это точно не были руки Дара. Его я уже научилась узнавать безошибочно, уж не знаю, каким образом. По запаху, по звуку шагов, а еще по тому, как пропускает удар сердце в тревожном ожидании.

– Будешь так падать, когда-нибудь непременно разобьёшь себе нос, – усмехнулся неизвестный.

Я оглянулась и увидела того, кто помог мне подняться. Линар. Одногруппник Дара, один из его свиты. С чего это вдруг он решил прийти мне на помощь?

Я напряглась, пытаясь вспомнить, был ли он тогда в Колизее. Кажется, нет. Или просто я его не заметила.

– Я не просила тебя о помощи!

Я повела плечами, стряхивая его руки. Достаточно с меня одного Дара, не хватало еще, чтобы все его дружки тянули ко мне свои щупальца.

– Извини, – он поспешно убрал руки за спину. – Конечно, я не хотел навязываться. Просто как-то неловко не помочь, когда красивая девушка сваливается прямо тебе под ноги.

Красивая девушка?

От неожиданности я застыла и уставилась на него, словно у него вдруг выросли рога. Но нет. Линар как Линар. Симпатичный темный. Бледная кожа, острые черты лица. Он красив – как красивы все темные. Только почему он говорит такие странные вещи? Нас, людей, темные красивыми не считают. Уж этого я за три года наслышалась сполна, от тех же сокурсниц.

Я сразу же нашла ответ. Парень, наверное, заметил, что мы с Даром проводим много времени, вот и выбрал такую форму подхалимажа, через меня. Изобретательно, но глупо.

Я снова запустила заклинанием в манекен и промахнулась. Его задело по касательной и не свалило, а лишь зацепило.

Нет, так заниматься совершенно невозможно, нужно избавиться от соглядатая.

– Если ты хочешь выслужиться перед Даром, то зря стараешься, ему на меня плевать. Не мешай заниматься, а то ведь могу и зацепить нечаянно, и у нас у всех будут неприятности.

Линар только рассмеялся.

– Выслужиться перед Даром! Делать больше нечего. А если ты зашибешь меня заклинанием, ты же и вылечишь. Я слышал ту историю.

Я поняла, о какой истории он говорит, и опустила руки. Кажется, нормально позаниматься, пока он торчит здесь, все равно не получится. Но он продолжал:

– Ты ведь тогда спасла Дару жизнь. И что-то мне не кажется, что он тебя достойно отблагодарил…

У меня было свое мнение о благодарности темных. И Линару бы оно не понравилось! И все-таки он смелый парень. Осуждать Дара… Это рискованно.

И снова меня осенила догадка. Это что же, Дар решил проверить, что я говорю о нем за спиной? Ну тогда он поступил очень глупо. Уж с кем, с кем, а с его приятелем обсуждать ни ту историю, ни отношение к Дару я не стану. Он что, считает меня совсем идиоткой?

Я посмотрела на Линара, как на муху в своем супе.

– Если ты хочешь поговорить о Даре, ты выбрал неправильного собеседника. Обратись к Алиаде, она может трещать о нем с утра до вечера. И дай мне позаниматься.

Я отвернулась от него и попыталась сосредоточиться на манекене, но Линар обогнул меня и снова встал у меня перед глазами. Кто-то явно хочет поймать заклинание вместо манекена.

Но прежде, чем я успела вконец разозлиться, Линар вдруг серьезно сказал:

– Зачем мне говорить с Алиадой? Меня интересуешь ты.

Я стояла опешившая и лишь растерянно хлопала глазами.

За все время, пока я учусь в академии, никто из местных парней не проявлял ко мне внимания и уж тем более не говорил, что я его интересую. Ничего удивительного. Они – темные, высшая каста. Я – человек.

Это было что-то новенькое. И я вынуждена была признать, что мне было приятно. Мало кто поморщится от неудовольствия, услышав, что он кому-то интересен. Просто я за это время привыкла к тому, что я – что-то вроде навозного жука в этой академии, а навозным жукам вряд ли часто приходится слышать подобное.

– Это очень мило, Линар. Но мне нужно потренироваться. Одной.

Он еще постоял рядом, словно хотел сказать что-то еще. Возразить, предложить помощь… Но потом будто передумал:

– Конечно, Триана. Увидимся после. Удачной охоты!

И когда я уже готова была вернуться к занятиям, спросил:

– Ты еще не решила, с кем идешь на бал?

Глава 13. Триана

Я опять застыла, изображая статую. Что-то этот парень сегодня не перестаёт меня удивлять.

– Конечно, решила. Я на него ни разу не ходила и сейчас не пойду.

Это для других грядущий бал означает возможность похвастаться нарядами, прическами, построить глазки и, возможно, завести новых воздыхателей или новых подружек. Для меня это всегда было временем, когда можно спокойно поучиться. Представляю лица наших снобов, если я туда заявлюсь!

– Жаль… Но если надумаешь – помни: я пригласил тебя первым.

Он наконец ушел, но тренировка уже была сорвана.

Я еще несколько раз ударила по манекену. Получилось точно. Да только сила удара не та, чтобы я этим броском гордилась. Кажется, нормально позаниматься сегодня не получится. Я с досадой швырнула на землю перчатки. Раз уж с практикой ничего не получается, пойду хотя бы посижу в библиотеке, подготовлю доклад, хоть он и не скоро понадобится.

Решение было хорошее. Нужно делать то, что сейчас возможно. Неожиданная настойчивость Линара не шла у меня из головы. Это какая-то ловушка? Или я правда ему нравлюсь?

Я остановилась, вынырнув из раздумий. Очень интересно: я шла в библиотеку, а пришла почему-то к одежной лавке.

Трудно найти более неподходящее место для человечки. Здесь все безумно дорого. Да и вообще, все эти сумасшедшие рюши, кружева и шелка я бы в жизни на себя не нацепила. Это какая же, должно быть, каторга – тягать на себе всю эту тяжесть. Сразу сделаешься неповоротливой и неуклюжей. Совершенно мне этого не надо!

И все же я вошла в стеклянную дверь. В магазинчике было на удивление тихо и безлюдно, только стояли рядами разряженные манекены. Длинные, пышные юбки, рукава… Манекены в платьях были похожи на изящных девушек, правда, совершенно безголовых. Впрочем, ничего удивительного. В университете полно таких – красивых, разряженных и совершенно безголовых.

Пора было выбираться. Это не мой мир, я в нем совершеннейшая чужачка. Глядя на эти платья, я даже представить не пытаюсь, как бы они смотрелись на мне.

Куда я там собиралась, в библиотеку? Вот туда и пойду.

Я уже шла к выходу, когда вдруг меня окликнули.

– Леди Триана!

Я вздрогнула и обернулась. Это была хозяйка лавки, белошвейка Назия, приятная женщина из числа людей. Я ответила с улыбкой:

– Я вовсе не леди, я человек, как и вы.

– Я знаю, – улыбнулась она. – Мы все тобою очень гордимся. Ты молодец, учишься не хуже любого заносчивого темного, а главное – нос не задираешь и добра со всеми.

Я почувствовала, как мои щеки запылали огнем. Я отвыкла от того, чтобы меня хвалили. Даже от преподавателей похвалы я слышала редко и только тогда, когда делала что-то просто идеально. И эти похвалы, надо сказать, были весьма сдержанными. Нет, разумеется, вовсе не за похвалами я пришла в академию. Моя задача – выучиться магии.

– Приглянулось что-нибудь? – спросила вдруг Назия.

Я еще раз окинула взглядом выстроившиеся в ряд роскошные платья с длинными юбками.

– Они все чересчур большие, – сказала я и тут же осеклась. Это было крайне невежливо с моей стороны. – Но они прекрасны, просто восхитительны! – торопливо добавила я.

Она рассмеялась.