Амбиции гайдзина

Такое чувство, будто я пытаюсь ударить воздух.

Наконец ей видимо это надоело, и она ударила прямо в голову. В этот раз я сумел принять удар на нож, разрезав бокен, но это уже не помогло — обрезок меча со всей вложенной в удар силой врезался в челюсть, отправив меня на землю.

— В реальном бою ты был бы мертв уже восемь раз. — я, покачиваясь, встал. — Тебя кто-нибудь учил драться?

— Нет, ваша светлость. В моё время огнестрельное оружие полностью лишило смысла ближний бой. — она задумчиво кивнула.

— В таком случае также распиши все, что тебе известно про тактику применения такого оружия. Все, а не то, что тебе покажется возможным приспособить под мою армию. — могла бы не уточнять понятно, что профессиональным генералам виднее. — И с этого дня тренировать тебя буду я. Мне нужен гвардеец, способный правильно применить свои способности, а не умереть в самоубийственной атаке. — А вот это уже приятный сюрприз. Понятно, что так будет выше и моя лояльность, и понимать мои способности она станет гораздо лучше. А значит сможет лучше и применить их, и противостоять им если я вдруг не предам. Со всех сторон выигрышное решение. Разве что…

— А вы не боитесь так приближать гайцзина, ваша светлость? Это может вызвать… Недовольство вашего окружения. — конечно, гражданская война между Ода будет в любом случае, но мне не хотелось бы дать повод ещё большему количеству людей выбрать сторону младшего брата Нобунага.

— Посмотри вокруг. Как ты думаешь, как я получила репутацию дуры из Овари? — стоп. Дуры из Овари? Она ведь не имеет ввиду, что… — Я не обращаю внимания на предрассудки и происхождение людей. Каждый достойный должен иметь возможность добиться того, чего заслуживает. й Япония должна встать вровень с европейскими империями. — глаза девушки горели, и был видно, что она искренне верит в то, что говорит. — Неважно, что об этом думают старейшины — я, Ода Нобуна, объединю Японию под властью одного дома и вознесу её выше, чем она была когда-либо. И использую для этого все.

Твою. Же. Мать.

Если я хоть что-то понимаю, в этом безумном мире Ода Нобунага родился в женском теле. Что ничуть не повлияло ни на его мозги, ни на боевые навыки, ни на амбиции.

И нет никакого другого главы дома Ода — она стоит передо мной. Ода Нобуна. Человек, который объединил в моем мире Японию, завершив эпоху воюющих провинций, и пал жертвой предательства доверенного генерала.

И будь я проклят, если позволю этому случится ещё раз.

— В таком случае, я сделаю все возможное, что бы помочь вам в этом, Ода-сама. — хватит "светлостей". Невозможно перепутать именной суффикс там, где он может быть только один.

— Вот как? Посмотрим. — да, любые слова не стоят ничего без подтверждения действием. — В любом случае, сейчас мне нужно несколько иное. Ты из варварских стран. Расскажи о них.

Или я принимаю желаемое за действительное, или ей это очень интересно. Но тут небольшая сложность.

— Ода-сама… Я был рождён в двадцать первом столетии, это около пятисот лет после этого дня. Что из произошедшего за эти столетия вы ходите узнать? Только за пос… Двадцатый век прошло больше сотни революций и две мировые войны. Какая страна вас интересует? — вот теперь я знаю, как выглядит человек, дорвавшийся до желаемого.

Ну, в принципе этого можно было ожидать — Ода Нобунага был известен своим интересом к европейской культуре, чего стоит только массовое использование огнестрела, которое наперекор вообще всем возможным традициям и неписаным (и писаным) правилам. Да и "Дураком из Овари" он стал из-за чего-то подобного, насколько я помню. Так что вряд ли его женская версия сильно отличается по характеру.

— Я… Не слишком хорошо разбираюсь в варварских странах. — стоило ожидать. Раздобыть образованного иностранца сложно и никому не нужно, так что знания местных о Европе скорее всего ограничиваются Португалией.

— В таком случае, предлагаю начать с общей географии. Мне будет нужна бумага и тушь. — мда. Начертить карту Европы от руки. Тушью.

Никогда бы не подумал, что крестоносцы, Европа Юниверсал и задрючивание контурными картами так помогут мне в жизни.

— Тогда следуй за мной. — я поклонился, и сделал, что сказали.

Пришли мы в то же помещение, где был первый разговор. Похоже, это её личные покои. Я специально шёл так, чтобы быть ровно на три шага за ней, но все равно, мы обращали на себя взгляды прислуги и солдат. Похоже, скоро поползут слухи об очень нехарактерной приближенности говорящей обезьяны к дайме. И это совершенно не радует.

Письменные принадлежности уже были на столе, так что я сел на против.

— Вас интересует на данный момент только Европа или весь мир? — ох, ну скажи про Европу, мне вычерчивать Америку и Австралию вообще не хочется. Да и сейчас там все равно нет ничего полезного.

— Весь мир. — ладно. Это моя работа, в конце концов.

— Как прикажете, Ода-сама. — такс, черт с ним, с делением на полушария. Начну с Европы. — Это — Европа. На самом деле это часть Азии, но её традиционно выделяют в отдельную часть света. — Испания, Франция, Британия, Италия, Балканы, Скандинавия… А вот где сейчас граница России я и не помню. Ладно, плевать. — История Европы, если опустить племенной период, начинается с Древней Греции и Рима, чьи культуры стали основой для всех последующих стран региона…

Так, набрасывая карту, я рассказывал самые основные вещи — Рим, становление, крушение, основы законодательства и культуры, появление христианства и великое переселение. Краем зацепил арабов и франков, но совсем чуть-чуть.

Время шло незаметно, и когда на улице стемнело на бумаге уже была почти полная мировая карта — не было только Антарктиды, треклятой Австралии и дальнего востока.

— Хорошо. Достаточно на сегодня. — Ода-сама выдохнула, и прислонилась к стене, закрыв глаза. Впрочем, выглядела она удивленно-умиротворённо, видимо, удовлетворившись полученными сведениями. — На твоей карте остались белые места. Заполни их, и можешь идти.

Да без проблем. Китай, благо границы очерчивать не надо, Корея, Япония… Антарктиду краем снизу и Австралию. Все.

Всего-то десять минут чертить.

— Прошу, Ода-сама. — она взглянула на карту.

Стоп. Вот черт.

— Покажи Японию. — твою же мать.

Я ткнул пальцем в небольшие острова, практически незаметные на фоне Китая.

— Ясно. Можешь идти. — а на лице ни следа недавнего умиротворения. Самое время свалить подальше.

Поклон, повернуться, выйти.

И только потом вздохнуть.

Ну кто вам виноват, блин, что всю историю сидели и резали друг друга на четырех островах? Занимались бы экспансией — давно бы были большой, солидной империей.

Вот только что-то мне подсказывает, что только что в одной золотой во всех смыслах голове повернулись шестерёнки, и объединение Японии из цели всей жизни стало только первым пунктом плана. Скоро Китай и Корею ожидают весёлые деньки.

Но сейчас это меня не касается. Моя задача — передать ей как можно больше знаний о мире вокруг и достижениях следующих пятисот лет. И перенести все это на бумагу, если вдруг не смогу продолжить.

Ладно. География это, конечно, очень хорошо, особенно если смогу достаточно точно вычертить береговую линию — Японии ещё рано думать о колониях, но вклад в будущее может получится не плохой. Да и отправляться исследовать не в никуда, а к конкретному месту, пусть и с не очень точной картой гораздо проще.

Но сейчас нужно другое. Реформы. Экономика, армия, санитария.

В принципе, до всего этого Нобуна додумается и сама, если ещё не додумалась, но все равно будет лучше набросать список реформ, проведённых её альтер-эго.

В принципе, все просто и самоочевидно, и все ломает традиции об колено. Против конницы ввести пикинеров, которых даже обучать не надо, а всех расходов — на длинную пику. Закупить как можно больше огнестрела и начать производить его самому, владению им обучать тоже особенно не надо, а эффект отличный.

О, на счёт пик, это нужно будет это отметить отдельно. И парусные броненосцы, технологии позволяют. Конечно, жутко дорого, но эффект стоит того.

Спасибо тебе, второй сегун.

С экономикой сейчас ничего особенно не сделать, разве что открыть свободную торговлю и убрать все налоговые пункты на дорогах. Свободная торговля и никаких привилегий богатым купцам, пусть грызутся за рынки.

Что ещё… Монеты ввести, наверное. Рассчитываться рисом не удобно и вообще дикость. Да и лишний рычаг власти, если исключительное право на производство оставить себе.

Да, это все, что пока приходит в голову.

Самое интересное то, что Нобуна ещё ни разу не поинтересовалась своей ролью в моей истории. И я не могу понять, почему. Это бесит.

Из мыслей меня вырвал кулак, закованный в железную перчатку, несущийся в челюсть. Полностью увернуться я не успел, только слегка ослабить удар. Впрочем, этого хватило, что бы оттолкнуть меня к стене, наткнувшись на тычок в спину.

Три человека в доспехах против одного меня с ножом. Отвратительно. И на всех знаки рода Ода, так что я даже ответить не могу — трёх убитых самураев мне не простят.

И то, что это самооборона никого не волнует — не по статусу мне обороняться.

Ладно. Достанут мечи — придётся прорывается с боем, и будь что будет.

— Ты забыл как кланяться, животное? — да неужели просто три молодых идиота с бурлящей кровью?

И ладно бы ещё девушки смотрели, но ведь нет. Перед кем выделываются?

— Прошу прощения, господин, — будто меня можно задеть такой мелочью. Если ему просто хочется подтвердить свой статус — никаких проблем. Я пока ни на какое высокое положение не претендую.

Вот когда начнётся полноценное завоевание, тогда да. А сейчас я просто гайцзин, вот и нечего требовать особого отношения.

Удар бронированным коленом в живот и хлопок по спине. Чуть сместится, и даже можно терпеть.

— Ниже, падаль, — ого. А ведь это, похоже, личное. И как я умудрится так какому-то насолить? Вроде как претендентов на положение личной обезьянки не было.

Ах, да. Совместные тренировки. Так и знал, что отдача меня догонит.

Ну, ниже — так ниже. Конечно, не заслужил по статусу, но мне не жалко. Это лучше, чем вешать на себя три трупа и получить стрелу в живот при побеге.

— Как ты вообще посмел приблизится к Ода-сама, падаль? — удар в живот, теперь я позволил ему меня откинуть подальше.

А ведь все не так плохо. В броне только он один, сзади стоят помощники с дубинками.

— Это было… — ну надо же, а он умеет двигаться достаточно быстро в этих доспехах. Теперь нижний удар по ногам, причём железными поножами. Правая нога взорвалась болью.

Терпеть. Терпеть. Если я его убью — лучше мне не станет. Незаметно спрятать три трупа, даже порубленные на семнадцать частей, я не смогу.

— Разве я разрешал тебе говорить? — а вот теперь полноценный удар в челюсть. В глазах помутнело, я начал заваливаться назад.

Стальной перчаткой в голову. Хорошо хоть не пробило с концами.

— Что бы завтра я тебя здесь не видел, — мужчина, видимо, посчитав своё дело законченным, повернулся и, не оглядываясь, ушёл дальше по коридору.

Я же, облегченно вздохнув, прислонился к стене.

Мне действительно нужно уточнить у Ода пределы разрешённой самообороны. Или, если она не хочет терять ни бойцов, ни источник знаний, пусть позаботится о предотвращении подобных инцидентов.

Но следующий войны этот ублюдок не переживет. Если враги не убьют — лично выпотрошу, пока никто не видит.

Но пока что нужно доползти до койки и отлежатся. Проблемы с наездами можно решить, но вот мои обязанности с меня никто не снимал.

А значит с утра — за свитки.

* * *

Проснулся я, как и в прошлый раз, на рассвете. И снова не потому что так захотелось.

Лицо будто стянуло болезненной пленкой, на животе живописно синел кровоподтёк, да и правая нога не выглядела сильно лучше, но пришлось вставать. Тренировка с начальством будет, как я понимаю, около полудня, так что нужно успеть сделать к тому моменту хотя бы часть запланированного.

Итак, военная тактика.

Самураев и вообще тяжело бронированную элиту — в топку. Они тут традиционно есть у всех и вообще главная ударная сила, так что ничем в этом плане дом, владеющий всего одной провинцией, не удивит. К тому же обучать лет десять, и стоят чуть ли не золотом по весу.

Пикинеры против кавалерии, сзади них поставить на возвышении аркебузиров — послужат заградотрядом, если побегут. Да и самих конников проредят. А пикинеры прикроют от прорвавшейся пехоты, особенно если рядом с ними оставить резервных асигару.

Ну и в целом — больше асигару, больше огнестрела и меньше элиты. Так Набунага и победил в реальной истории.

Конечно, Набуна дойдёт до всего этого сама, если уже не дошла, но так быстрее.

Но все равно эти заметки будут разбирать профессионалы, готов поспорить, я не вижу кучи интересных возможностей.

Так что напишу как я самое интересное — житие Оды Набунаги. Наверное, читать про собственную будущую жизнь это очень странное ощущение.

Успел я до полудня описать не так уж и много — от рождения до первого восстания брата.

Про решающую битву я помню, к слову, только название "при Ино". Подозреваю, местным это скажет больше.

Ну, похоже, пришло время.

Дойти до додзе было не столько сложно, сколько болезненно. Правая нога постоянно пыталась подломится, да и при дыхании начинало саднить живот. Но я все-таки дополз.

Нобуна, к слову, свою основную тренировку уже закончила.

Хм, мне показалось, или ее глаза чуть сузились при виде моей синей рожи? Или это она так целилась?

Мне бросили бокен, и не дожидаясь бросились вперёд.

Не смотря на включённые глаза, избежать удара по лицу я не смог. Второй удар пришёлся в живот, сбив дыхание, и третий по ноге, чуть не отбросив на землю. И как только поняла, у меня же только лицо открыто.

— Меньше подволакивавай ногу. Враг не будет бить по здоровым местам. Или не показывай, или терпи. — спасибо за объяснения, блин.

Разойтись, сойтись, получить по голове или в грудь, снова разойтись. Как я не старался, дотронутся до её бокена не получалось. В Японии всегда было дерьмовое железо и легкогнущиеся мечи, так что парирований в стиле было мало, а Набуна вообще свела их к нулю, не давая мне возможностей использовать глаза.

Прямой удар сверху, почему-то легко ставший диагональным, рубанул по плечу. И тут же — ногой по колену, отправляя на землю.

Не знаю, сколько прошло времени, но по ощущениям больше часа.

— Тебя нет смысла учить искусству меча, для этого нужны годы. Ты должен только суметь отбить первый удар и нанести свой, — ага, только он ничерта не отбивается. Никак и ничем, даже ногтями. И ведь даже на синяки не спишешь, во время войны я в идеально здоровом состоянии не буду почти никогда.

А значит практика, практика и ещё раз практика.

И ещё сказать спасибо, что со мной вообще возятся.

— Ладно. На сегодня хватит. Что ты сделал за утро? — а вот и оно.