Смерть в театре (сборник)

— Что?

— Поднос. Могу добавить: поднос, нагруженный съестными припасами.

—  Она шла в комнату мадам Карро, держу пари,— сказал инспектор. Ведь даже дамы высшего света должны есть.

— Ничего подобного,— мечтательно произнес Эллери.— Потому-то я тебя и спрашиваю, что ты знаешь о вкусах ракообразных. Я лично никогда не слышал о крабах, выпивающих кувшин молока, закусывающих сэндвичами из белого хлеба с мясом и заедающих все это фруктами... Миссис Уири вплыла в комнату, соседнюю с комнатой миссис Карро, без малейших признаков страха, в комнату,— добавил он скромно,— в которую твой гигантский краб... — инспектор поспешно отвернулся и начал копаться в чемодане, доставая пижаму,— ...удрал.

 Глава 4

Кровь на солнце

Эллери открыл глаза и увидел яркий солнечный свет, расплескавшийся по одеялу незнакомой постели, на которой он лежал. В первый момент он не мог сообразить, где находится. В горле саднило, голова была как тыква. Он вздохнул, пошевелился и услышал, как отец сказал:

— Наконец-то проснулся.

Он увидел инспектора, уже одетого в чистый полотняный костюм. Заложив за спину маленькие руки, инспектор задумчиво, с выражением спокойной рассеянности смотрел в окно.

Эллери зевнул, потянулся, вылез из постели и начал снимать пижаму.

— Посмотри сюда,— сказал инспектор, не поворачиваясь.

Эллери подошел к окну. Стена с двумя окнами, между которыми стояла их кровать, была задней в доме Ксавье. То, что вчера они приняли за темную бездну, оказалось страшной пропастью с искореженными камнями, пропастью такой глубокой и устрашающей, что Эллери закрыл глаза, почувствовав головокружение. Потом он открыл их снова. Солнце уже высоко поднялось над отдаленными вершинами. Оно освещало микроскопические детали Долины и склона горы с изумительной ясностью. Пушистые облака проплывали немного ниже вершин, пытаясь зацепиться за них.

— Видишь?

— Что «видишь»?

— Там, внизу, где скала начинает спускаться в Долину, по бокам Эрроу-Маунтина.

Эллери увидел. Вокруг острых скал Эрроу-Маунтина, далеко внизу, там, где кончался плотный зеленый ковер растительности, извивались маленькие, разлетающиеся завитки дыма.

— Пожар! — воскликнул Эллери.— Я почти убедил себя, что все это было страшным сном.

— Окружает сзади, там, где обрыв,— сказал инспектор задумчиво.— Сплошной камень. Огню нечем будет питаться. Но нам это не поможет.

Эллери, направлявшийся в умывальную комнату, остановился.

— Что ты хочешь этим сказать, мой дорогой государь?

— Ничего особенного. Только я подумал, что если пожар разгорится сильнее...

— Ну?

— Мы здесь крепко застрянем, сынок. Жук и тот не сползет с этой скалы.

Эллери на секунду задумался, потом рассмеялся.

— Зачем портить такое чудесное утро? Вечно ты со своим пессимизмом. Забудем об этом. Я скоро вернусь, хочу поплескаться в этой чудовищно холодной горной воде.

Но инспектор не забыл. Все время, пока Эллери принимал душ, брился и одевался, он смотрел на струйки дыма.

Спускаясь с лестницы, Квины услышали приглушенные голоса внизу. Нижний коридор был пуст, но наружная дверь в передней была открыта, и мрачный коридор прошлой ночи казался веселым при ярком утреннем свете.

Они вышли на террасу и увидели там доктора Холмса и мисс Форрест, занятых разговором, оборвавшимся сразу при появлении Квинов.

— Доброе утро,— сказал Эллери оживленно.— Хорошо, не правда ли? — Он подошел к краю террасы и глубоко вздохнул, с явным одобрением глядя на горячее синее небо.

Инспектор сел в качалку и достал табакерку.

— Да, хорошо,— отозвалась мисс Форрест каким-то неестественным голосом.

Эллери повернулся и посмотрел на нее. Она была, пожалуй, немного бледна, но все же весьма очаровательна в облегавшем ее платье блеклых тонов. На лице все еще сохранилось несколько напряженное выражение.

— Будет жарко,— сказал доктор Холмс. Он немного нервничал.— Хорошо спали, мистер Квин?

— Как Лазарь,— весело ответил Эллери.— Горный воздух подействовал. Любопытное здание построил здесь доктор Ксавье, больше похоже на орлиное гнездо, чем на насест для человеческих существ.

— Да, действительно,— сказала мисс Форрест.

Все замолчали.

Эллери разглядывал территорию около дома при дневном свете. Вершина Эрроу-Маунтина была плоской только на несколько сот футов. Так как на краю пропасти раскинулся дом доктора Ксавье, впереди и по бокам оставалось очень мало свободного пространства, которое, чувствовалось, было расчищено ценой огромных человеческий усилий. Очевидно, от попытки выровнять территорию владений пришлось отказаться, поскольку всю почву, за исключением подъездной дороги, идущей от железных ворот к дому, покрывали крупные и мелкие каменные обломки скал, сквозь которые пробивалась скудная растительность. Лес, охватывающий полукругом вершину, начинался сразу за площадкой. Все это производило впечатление дикости и одиночества.

— Никто еще не вставал? — весело спросил инспектор, нарушая молчание.— Довольно поздно. Я думал, мы будем последними.

Мисс Форрест вздрогнула.

— Право, не знаю, я не видела никого, кроме доктора Холмса и этого ужасного создания — Боунса. Он копается с той стороны дома: хлопочет над маленьким садиком или огородиком, который пытается развести на этой почве. А вы, доктор Холмс, видели кого-нибудь?

«Никаких шуточек со стороны юной леди сегодня утром»,— заметил про себя Эллери. И вдруг у него возникло подозрение: ведь мисс Форрест — «гостья», вероятно, эта девушка каким-то образом связана с таинственной дамой, скрывающейся в спальне наверху. Это вполне объяснило бы ее чрезмерную нервозность вчера ночью и бледность и неестественные манеры сегодня утром.

— Нет,— ответил доктор Холмс.— Я надеялся дождаться здесь всех, чтобы пойти вместе завтракать.

— Понятно,— пробормотал инспектор. Некоторое время он рассматривал почву, потом поднялся.— Ну, сынок, я думаю, следует воспользоваться телефоном и узнать, как ведет себя наш пожар. Возможно, двинемся в путь.

— Правильно.

Они направились в переднюю.

— О, но вы должны обязательно позавтракать,— быстро проговорил доктор Холмс, слегка покраснев.— Мы не можем отпустить вас голодными. Вы понимаете...

— Ладно, потом разберемся,— ответил инспектор с улыбкой.— Мы и так уже причинили вам много хлопот.

— Доброе утро.

В дверях появилась миссис Ксавье.

Все повернулись в ее сторону. Эллери мог поклясться, что в глазах мисс Форрест мелькнули смущение и тревога. Жена доктора была одета в малиновый халат. Не тронутые сединой блестящие волосы причесаны в испанском стиле, матовая смуглая кожа казалась слегка бледной. Своими загадочными глазами она смотрела то на Эллери, то на инспектора.

— Здравствуйте,— поспешно сказал инспектор.— Мы собирались позвонить в Эскуэву, узнать насчет пожара.

— Я уже звонила в Эскуэву,— сказала миссис Ксавье. Впервые Эллери заметил легкий иностранный акцент в ее речи.

Мисс Форрест спросила, задыхаясь:

— Ну, что?

— Эти люди ничего не смогли сделать, чтобы хоть немного остановить пожар.— Миссис Ксавье подошла к перилам террасы и задумчиво посмотрела на тенистую перспективу аллеи.— Он продолжается и захватывает все большую площадь.

— Захватывает новую площадь? — прошептал Эллери.

Инспектор казался спокойным.

— Да. Они кое-как сдерживают его. Конечно, это только временно.

— Значит, дороги вниз еще нет? — спросил инспектор.

— Боюсь, что нет.

— О, Господи! — воскликнул доктор Холмс и отбросил сигарету.— Идемте завтракать.

Никто не ответил. Вдруг мисс Форрест отскочила назад, будто увидела змею. Длинный, похожий на перышко кусок пепла спускался на землю. Пока все испуганно наблюдали за ним, показались новые перышки.

— Пепел,— с трудом выговорила мисс Форрест.

— Ну и что же? — высоким, срывающимся голосом сказал доктор Холмс.— Ветер переменился, мисс Форрест, вот и все.

— Ветер переменился,— проговорил задумчиво Эллери. Он нахмурился и достал из кармана портсигар.

Ни один мускул не дрогнул на лице миссис Ксавье.

Молчание нарушил появившийся в дверях Марк Ксавье.

— Доброе утро. Что за разговоры о пепле?

— О, мистер Ксавье! — воскликнула мисс Форрест.

Пожар усилился.

— Усилился? — Он вышел вперед и остановился около жены брата. Его острые глаза были сегодня тусклыми, белки покраснели, казалось, он или плохо спал, или сильно напился. Это плохо, - бормотал он.— Плохо. Похоже, что...— Он остановился и повысил голос.— Ладно. Какого черта мы ждем? К дьяволу пожар! Что слышно о завтраке? Где Джон? Я умираю с голоду.

Из-за дома показалась высокая, нескладно скроенная фигура Боунса. Он нес кирку и испачканную землей лопату. При свете солнца он выглядел просто истощенным стариком в грязной спецовке, со свирепыми глазами и огромными руками. Он протопал по ступеням, не глядя по сторонам, и скрылся в дверях.

Миссис Ксавье пошевелилась.

— Джон? Да, где же Джон? — Она повернулась, пристально посмотрев в налитые кровью глаза деверя.

— А разве ты не знаешь? — насмешливо спросил Марк Ксавье.

— Нет,— ответила женщина медленно,— не знаю. Он не приходил в спальню вечером.— Ее черные глаза вспыхнули.— Во всяком случае, его не было сегодня утром в постели, Марк.

— Ничего странного в этом нет,— сказал доктор Холмс торопливо, с неестественным смешком.— Наверное, заработался в лаборатории до утра. Он полностью поглощен одним экспериментом.

— Да,— сказала миссис Ксавье.— Он говорил вчера, что задержится в лаборатории. Правда, мистер Квин? — Она внезапно перевела свои замечательные глаза на инспектора.

Инспектор был мрачен. Он почти не скрывал своего отвращения.

— Да, он предупреждал, мадам.

— Ладно, я схожу за ним.— Доктор Холмс прошел через открытую дверь в игровую комнату.

Все молчали. Миссис Ксавье рассеянно смотрела на небо. Марк Ксавье дымил сигаретой, спокойно сидя на перилах террасы, полузакрыв глаза. Энн Форрест скручивала и раскручивала у себя на коленях носовой платочек.

Послышались шаги, и в дверях появилась полная фигура миссис Уири.

— Завтрак подан, миссис Ксавье,— сказала она нервно.— Эти господа,— она указала на Квинов,— они тоже?..

Миссис Ксавье повернулась к ней.

— Разумеется,— взбесилась она.

Миссис Уири покраснела и ушла.

Внезапно все уставились на двери, через которые несколько минут назад вышел доктор Холмс. В дверях стоял высокий англичанин. Покрытая белыми пятнами правая рука была сжата в кулак, каштановые волосы растрепались и смешно торчали в разные стороны, губы тряслись, лицо_ посерело.

Казалось, он так и не сможет ничего выговорить. Его рот открывался и закрывался, но он не издавал ни одного звука.

Наконец он проговорил неясным, охрипшим голосом:

— Он убит!

Ч А С Т Ь  В Т О Р А Я 

 Глава 5

Шестерка пик

Мелкая дрожь, начавшаяся в глубоком декольте миссис Ксавье, скользнула вниз по ее телу и растворилась в трепещущих складках малинового одеяния. Она навалилась на перила террасы, вцепившись в них сильными руками. Смуглые суставы пальцев побелели и стали похожи на хрящи. Глаза, казалось, готовы были лопнуть. Но она не издала ни звука, и выражение лица ничуть не изменилось, сохранилась даже обычная жуткая улыбка.

Глаза мисс Форрест закатились так, что только маленькие кусочки зрачков виднелись на эллиптических белках. Она вскрикнула и, едва приподнявшись со стула, с грохотом упала на него.

Марк Ксавье раздавил между пальцами горящую сигарету и оттолкнулся от перил, потом обогнул доктора Холмса и вбежал в дом.

— Убит? — вопросительно протянул инспектор.

— О, Господи,— шептала мисс Форрест, уставившись на миссис Ксавье и кусая кончики пальцев.

Тогда Эллери бросился вдогонку за Марком, и все остальные, спотыкаясь, наталкиваясь друг на друга, последовали за ним через комнату для игр, через дверь в библиотеку, через другую дверь...

Кабинет доктора Ксавье помещался в правой части дома в маленькой квадратной комнате с двумя окнами, выходящими на узкую полоску каменистой почвы и опушку леса. В ней было четыре двери. Одна — из библиотеки, вторая — налево от нее — вела в коридор, третья, в той же стене, выходила в лабораторию, и четвертая дверь, расположенная напротив первой, также вела в лабораторию. Эта последняя дверь была широко распахнута, открывая белые стенные шкафчики с приборами и посудой.

Меблировка кабинета была скромной, почти монашеской. Три высоких книжных шкафа красного дерева со стеклянными дверцами, старое кресло, жесткая кушетка, обитая черной кожей, маленький комод, серебряный кубок под стеклянным колпаком. На стене, в рамке,— большая, плохо снятая, групповая фотография мужчин в смокингах. В центре комнаты, напротив двери, идущей из библиотеки,— широкий письменный стол красного дерева. За столом, в крутящемся кресле, сидел доктор Ксавье...