Смерть в театре (сборник)

— Нет, нет, совсем нет,— ответила девушка пылко. -Ничего стоящего. За него никто и ломаного гроша не даст. Оно досталось мне по наследству: простое серебряное колечко.

— Серебряное колечко,— повторил хирург. Он поднялся. Эллери впервые заметил, какой у него измученный вид, бледное, искаженное лицо.— Сарра, я считаю твои слова излишне резкими. Здесь нет никого, кто мог бы опуститься до кражи. Ты это знаешь, дорогая. Не так ли? — Их глаза встретились на мгновение. Доктор Ксавье первый опустил свои.

— Никогда ничего нельзя знать наверняка, милый,— мягко сказала она.

Квины сидели словно окаменелые. Разговор о воровстве был при данных обстоятельствах крайне мучителен. Эллери снял пенсне и начал медленно протирать его. Неприятная особа — эта дамочка.

— Нет.— С заметным усилием хозяин взял себя в руки.— И к тому же мисс Форрест говорит, что кольцо было дешевенькое. Я не вижу причины подозревать тут кражу. Вы, вероятно, потеряли его где-нибудь, милая, или, как вы предположили, в его исчезновении виноват таинственный незнакомец.

— Да, да, конечно, доктор,— с благодарностью подхватила девушка.

— Извините меня за непростительное вмешательство,— сказал Эллери.

Все уставились на него, застыв на своих местах. Даже инспектор нахмурился. Но Эллери с легкой улыбкой надел пенсне.

— Понимаете, если человек, встреченный нами, действительно неизвестного происхождения и не связан ни с кем из вас, то складывается забавная ситуация.

— Да, мистер Квин? — спросил доктор Ксавье напряженно.

— Конечно,— Эллери взмахнул рукой,— тут есть много соображений. Если у мисс Форрест кольцо пропало в пятницу, где же был этот бродяга все это время? Безусловно, неразрешимой проблемы тут нет, он мог обосноваться, допустим, в Эскуэве.

— Да, мистер Квин? — вновь повторил доктор Ксавье.

— Но, как я уже сказал, ситуация забавная, поскольку толстомордый господин не является ни Фениксом, ни исчадием ада,— продолжал Эллери,— и огонь должен был остановить его так же, как и нас с отцом. Следовательно, он должен понять — и уже понял — невозможность покинуть гору.— Эллери пожал плечами.— Скверное положение. Нигде ни одного дома, кроме вашего, а пожар, вероятно, еще полыхает...

— Ой,— вскрикнула мисс Форрест,— он вернется?

— Думаю, да,— ответил Эллери сухо.

Вновь воцарилось молчание. «Ведьмы» Эллери, как бы получив какой-то сигнал, с удвоенной силой завывали на крыше. Миссис Ксавье внезапно вздрогнула, и даже мужчины боязливо взглянули на черную ночь за окнами.

— Если только он вор...— прошептал доктор Холмс, потушив в пепельнице сигарету, и остановился. Его глаза встретились с глазами доктора Ксавье, и он стиснул зубы.— Я хотел сказать,— продолжал он спокойно,— что объяснение мисс Форрест, несомненно, правильно. О, несомненно! Потому что, понимаете ли... У меня тоже пропало кольцо в прошлую среду, кольцо с печаткой. Так, недорогое, сущая безделица, я почти не носил его, и оно для меня ничего не значит, но факт остается фактом. Кольцо пропало.

И опять наступила тишина. Эллери упорно изучал лица присутствующих, желая понять наконец, какая мерзость скрывалась под внешней благопристойностью этой семейки.

Молчание было нарушено Марком Ксавье, крупная фигура которого дернулась так резко, что мисс Форрест слегка вскрикнула.

— Я считаю, Джон,— рявкнул он, обращаясь к доктору Ксавье,— ты должен проследить, чтобы все двери и окна были тщательно заперты сегодня ночью... Желаю всем спокойной ночи.

И он величественно покинул комнату.

Энн Форрест, весь апломб которой исчез, и доктор Хочмс вскоре тоже простились. Эллери слышал, как они шептались, идя по коридору. Миссис Ксавье все еще сидела с полуулыбкой Моны Лизы на губах, такой же застывшей и необъяснимой.

Квины неловко поднялись.

— Я полагаю,— сказал инспектор,— нам тоже пора откланяться, доктор, если вы не возражаете. Не могу выразить, как горячо мы вам благодарны...

— Оставьте,— прервал его доктор Ксавье.— У нас здесь не очень большой штат прислуги, только миссис Уири и Боуне, так что я провожу вас в вашу комнату.

— О, не беспокойтесь,— поспешно ответил Эллери.— Мы знаем дорогу, доктор. Благодарю вас, спокойной ночи, миссис Кс...

— Я тоже иду спать,— резко произнесла жена доктора, поднимаясь. Она оказалась выше ростом, чем предполагал Эллери. Выпрямившись и глубоко вздохнув, она добавила: — Если вам что-нибудь понадобится, прежде чем вы уляжетесь...

— Нам ничего не нужно, благодарю вас, миссис Ксавье,— ответил инспектор.

— Но, Сарра, я думал...— начал доктор и тут же замолчал, низко опустив плечи с выражением полной безнадежности.

— Разве ты не идешь спать, Джон? — спросила она раздраженно.

— Пока нет,— ответил он устало, избегая ее взгляда.— Мне хочется немного поработать в лаборатории. Займусь химической реакцией на «бульоне», который я приготовил.

— Понимаю,— сказала она и опять улыбнулась загадочной улыбкой. Затем повернулась к Квинам.— Пойдемте, пожалуйста.— И почти выбежала из комнаты.

Квины невнятно пробормотали хозяину «спокойной ночи» и последовали за миссис Ксавье. Выходя в коридор, они оглянулись на хирурга. Он стоял на том же месте, где они оставили его, в позе глубокого уныния, закусив нижнюю губу и рассеянно теребя рукой довольно безвкусную заколку для галстука. Он как будто сразу постарел. Потом они увидели, как он пересек комнату, направляясь в библиотеку.

Как только Квины закрыли за собой дверь своей спальни, Эллери включил свет и ринулся к отцу, яростно прошептав:

— Папа, объясни мне, во имя неба, что за ужас ты увидел в коридоре перед тем, как доктор Ксавье подкрался к нам сзади?

Инспектор медленно опустился в глубокое кресло, развязывая узел галстука. Он старался не смотреть на Эллери.

— Видишь ли,— пробормотал он,— точно я не знаю. Скорее всего, я немного понервничал.

— Ты нервничал? — насмешливо спросил Эллери.— У тебя всегда были нервы медузы. Давай, выкладывай все начистоту. Я весь вечер буквально лопался от желания поговорить с тобой. Черт бы побрал этого великана, он не оставлял нас наедине ни на мгновение.

— Ну, хорошо,— мямлил старик, снимая галстук и расстегивая воротничок.— Я расскажу тебе. Это было... это было нечто сверхъестественное.

— Ладно, ладно. Что же это было, наконец, папа?

— Сказать по правде, не знаю.— У инспектора был довольно глуповатый вид.— Если бы ты или кто-нибудь другой описал мне это «нечто», клянусь, я бы отправил его в сумасшедший дом. Дьявольщина! Это не было похоже ни на что человеческое, клянусь жизнью!

Эллери уставился на него. И это его отец?! Прозаический, маленький инспектор, который имел дело с большим числом трупов и барахтался в большем количестве преступно пролитой человеческой крови, чем какой-либо другой сотрудник нью-йоркского Департамента полиции?!

— Оно выглядело... оно похоже на краба.

— На краба?

Эллери буквально разинул рот. Затем его худые щеки надулись, и он, зажав рот рукой, согнулся пополам от приступа искреннего смеха.

— На краба? Ха-ха-ха,— выкрикивал он.— На краба? Ха-ха-ха.

— О, перестань,— рассердился старик.— Ты как Лоуренс Тибет, когда он поет песенку о блохе. Перестань сейчас же!

— На краба? — продолжал смеяться Эллери.

Старик пожал плечами.

— Я же не говорю, что это был краб. Может быть, пара сумасшедших акробатов или борцов тренировалась на полу коридора. Но это было похоже на краба, огромного краба. Ростом с человека, даже больше, Эл. Инспектор нервно встал и схватил руку Эллери.— Посмотри на меня, будь добр. Как я выгляжу? В порядке? Не страдаю ли я галлюцинациями, как ты думаешь?

— Хотел бы я знать, что с тобой,— хихикнул Эллери, бросаясь в кровать.— Видел краба! Если бы я не знал тебя гак хорошо, я бы расценил твоего краба как порождение зеленого змия и решил бы, что ты хватил лишнего. Краб! - Он покачал головой. - Послушай-ка, давай разберемся в этом как разумные люди, а не как дети, находящиеся в доме с привидениями. Я разговаривал с тобой, отец, стоя лицом к тебе. Ты смотрел вперед, вдоль коридора. Скажи точно, где ты увидел это самое твое фантастическое животное, дорогой инспектор?

Инспектор взял дрожащими пальцами понюшку табака.

— Вторая дверь от нашей по коридору,— шепнул он и чихнул.— Вероятно, это была игра воображения, Эл. Было ведь очень темно.

— Жаль,— протянул Эллери,— будь там посветлее, ты бы увидел по меньшей мере ихтиозавра. А что делал твой друг краб, когда ты его заметил и начал дрожать от страха?

 - Не приставай ко мне,— жалобно сказал инспектор.— Я едва успел взглянуть на него, и он удрал.

— Удрал?

— Это единственно подходящее слово,— сказал инспектор.— Удрал в дверь. А потом и ты слышал, как щелкнул замок. Ты же слышал?

—- Все это,— заявил Эллери,— требует расследования.— Он спрыгнул с кровати и направился к двери.

— Эллери, ради Бога, будь осторожен,— начал причитать инспектор.— Ты просто не имеешь права шарить ночью по чужим домам.

— В ванную комнату я имею право пройти,— с достоинством сказал Эллери, открывая дверь и исчезая.

Инспектор сидел, покусывая пальцы и качая головой. Потом он встал, снял пиджак, рубашку, отстегнул подтяжки, потянулся и громко зевнул. Он чувствовал себя очень усталым. Усталым, сонным и... испуганным. Да, признался он себе, будучи наедине с собой в той комнатке без дверей, которая называется душой и в которую никто, кроме него, не может заглянуть. Старый Квин с Центральной улицы был испуган. Это было странно. Он и раньше не раз испытывал чувство страха. Было бы глупо выдавать себя за бесстрашного рыцаря, но в данном случае это был совсем другой страх. Страх перед неведомым. Это он заставлял его вздрагивать и вызывал желание быстро поворачиваться на явно воображаемые звуки за спиной. Поэтому он притворно зевал, потягивался и старался отвлечь себя от мрачных мыслей процедурой приготовления ко сну. И все же, несмотря на смех Эллери, который до сих пор звучал в его ушах, страх притаился в нем и не хотел уходить.

Он снял брюки, аккуратно положил их на кресло, затем нагнулся к одному из чемоданов. В это время что-то стукнуло в окно, и он подскочил, настороженно прислушиваясь. Но это была лишь полуопущенная штора. Движимый каким-то непонятным порывом, он быстро пересек комнату — серая мышка в белье — и потянул штору. Пока она опускалась, он мельком увидел то, что было за окном: огромную черную бездну. (И так оно и было на самом деле, как он узнал впоследствии: дом стоял на краю пропасти, глубиной не менее ста футов.) Его острые глазки взглянули в сторону. В тот же момент он отпрыгнул от окна, отпустил штору, которая с треском взлетела вверх. Бросившись к двери, он поспешно выключил свет, погрузив комнату в темноту.

Эллери открыл дверь их спальни и в изумлении застыл на пороге. Затем, как тень, скользнул в комнату и быстро и бесшумно закрыл за собой дверь.

— Папа,— прошептал он,— ты в постели? Почему у тебя темно?

— Молчи,— услышал он в ответ,— не шуми. Здесь происходит что-то подозрительное и, кажется, я начинаю понимать, в чем дело.

Эллери помолчал. Постепенно его глаза привыкли к темноте, и он начал смутно различать детали обстановки. За окнами слабо мерцали звезды. Его отец, босиком, в трусиках, стоял, скорчившись, почти на коленях в другом конце комнаты у окна справа. Эллери подбежал к окну и тоже стал выглядывать.

Боковое окно выходило в узкий двор, образованный выступом задней стены дома. Над выступом, на уровне второго этажа, находился балкон, который вел, вероятно, в спальню, соседнюю с комнатой Квинов. Эллери подошел к отцу в тот момент, когда воздушная призрачная фигура скользнула с балкона в дверь и исчезла. Белая женская рука сверкнула в темноте, протянувшись из комнаты и закрыв двойные двери.

Инспектор со стоном поднялся, опустил все шторы, прошлепал к двери и включил свет. От напряжения у него выступил пот.

— Ну? — прошептал Эллери.

Инспектор сидел на кровати, и его сгорбившаяся фигурка напоминала маленького полуголого гнома.

— Я хотел закрыть штору,— тихо сказал он, теребя кончики седых усов,— и увидел в боковое окно женщину. Она стояла на балконе, глядя в пространство. Я быстро выключил свет и стал наблюдать за ней. Она не двигалась. Просто смотрела мечтательно на звезды. Потом я услышал, что она всхлипывает, плачет, как ребенок. Тут вернулся ты, и она ушла в комнату, находящуюся рядом с нашей.

— Плакала? — Эллери прижался ухом к стене.— Ни черта не слышно через эти проклятые стены. Ну а что ты называешь подозрительным? Кто это был? Миссис Ксавье? Или эта сильно перепуганная молодая девушка — мисс Форрест?

— В этом-то и суть,— мрачно ответил инспектор.

Эллери посмотрел на отца.

— Изволите говорить загадками, да? — Он начал расстегивать куртку.— Ну, выкладывай, что там у тебя. Держу пари, это кто-то, кого мы еще не видели сегодня. Но в то же время и не краб.

— Угадал,— мрачно ответил инспектор.— Это была Мари Карро.— Он произнес это имя как заклинание.

Эллери на время прекратил борьбу с сорочкой.

— Мари Карро? А кто она такая? Никогда не слышал о ней.

— О Боже! — простонал инспектор.— Он никогда не слышал о Мари Карро! Вот что получается, когда воспитываешь невежду. Ты вообще читаешь когда-нибудь газеты, идиот? Она — это Общество, сынок, Высший Свет.

— Подумать только,—- ухмыльнулся Эллери.

— Голубейшая из голубых кровей. Мешок денег. Имеет влияние в официальных кругах Вашингтона. Ее отец — посол во Франции. Они французского происхождения, изгнанники времен Революции. Ее пра-пра-пра-кто-то и генерал Лафайет были дружны вот так.— Инспектор скрестил пальцы.— Вся их чертова семья — дяди, кузены, племянники — все на дипломатической службе. Она вышла замуж за кузена той же фамилии около двадцати лет назад. Он вскоре умер, детей не было. Замуж больше не выходила, хотя она и сейчас еще молода, ей, вероятно, тридцать семь лет.— Он остановился, чтобы перевести дыхание.

— Браво,— рассмеялся Эллери,— полная картина. Твоя старая фотографическая память опять работает. Ну и что же из этого? Говоря откровенно, я чувствую колоссальное облегчение. Мы начинаем докапываться до истины в этих бесконечных тайнах. Очевидно, существует причина, по которой скрывается присутствие здесь вашей драгоценной Мари Карро. Следовательно, когда сегодня сюда донесся рев поднимающегося в гору автомобиля, они засунули вашу драгоценную леди в ее спальню. Весь разговор о страхе перед ночными посетителями был чистейшей трепотней. Наш хозяин и все остальные всячески старались, чтобы мы не заподозрили, что она здесь. Хотел бы я знать, почему?

— Могу ответить,— сказал инспектор спокойно.— Я узнал об этом из газет перед нашим отъездом три недели назад. И ты бы знал, если бы обращал хоть малейшее внимание на то, что происходит в мире. Предполагается, что мадам Карро находится в Европе.

— Ого,— протянул Эллери. Он достал из портсигара сигарету и стал искать спички на ночном столике.— Интересно! Но вполне объяснимо. Здесь живет знаменитый хирург. Может быть, у леди есть какой-нибудь недостаток в ее голубой крови или в ее позолоченных внутренностях, и она не хочет, чтобы весь мир узнал об этом. Нет. Это, пожалуй, не то. Здесь что-то похуже. Так ты говоришь, плакала? А может, ее украли? — произнес он с надеждой в голосе.— Наш великолепный хозяин, например. Черт, куда делись спички?

Инспектор ничего не ответил. Дергая себя за усы, он упорно глядел на пол. Эллери открыл ящик ночного столика, нашел коробку спичек и свистнул.

— Клянусь Богом, какой заботливый хозяин этот хирург! Взгляни на этот хлам в ящике.

Инспектор презрительно фыркнул.

— Вот это человек! — сказал Эллери с восхищением.— До изумления целеустремленный! Очевидно, игры — его мания, и он не может удержаться, чтобы не заразить ею и своих гостей. Здесь находится все, чтобы быстро решить проблему скучного уик-энда. Совершенно новенькая колода карт, еще не распечатанная. Сборник кроссвордов, абсолютно девственный. Шахматы, книжка вопросов и ответов и Бог знает что еще. Даже отточенные карандаши. Здорово! — Он вздохнул, закрыл ящик и закурил.

— Красавица...— прошептал инспектор.

— Что?

Старик вздрогнул.

Я думал вслух. Я имею в виду леди на балконе. Действительно роскошное создание, Эл, и плачет...— Он покачал головой.— Но я полагаю, что это не наше дело. Мы ведь с тобой самая въедливая в мире пара любопытных. Он вздернул голову вверх, и прежнее выражение настороженности снова появилось в его серых глазах.-Я и забыл. Ты нашел что-нибудь?

Эллери нарочито медленно прилег с другой стороны и закинул ноги на спинку кровати, пуская клубы дыма в потолок.

— А, ты говоришь о гигантском крабе? Да? — подмигнул он.

— Черт тебя возьми, ты знаешь, о чем я говорю, — прорычал инспектор, покраснев до ушей.

Понимаешь, это все довольно проблематично. Коридор был пуст. Все двери закрыты, нигде ни звука. Я шумно пересек площадку, вошел в ванную и тотчас тихо вышел из нее. Я был там недолго... Между прочим, что ты можешь рассказать мне о гастрономических вкусах ракообразных?

— Ну, ну! — взревел инспектор.— Что ты еще там придумал? Никогда не можешь ничего рассказать без своих штучек.

— Дело в том, что я услышал шаги на лестнице и вынужден был укрыться в темноте коридора около нашей двери. Если бы я пересек площадку, чтобы вернуться в ванную, меня бы заметили. Я наблюдал за полоской света на площадке. Это была наша пышная Деметра, наша нервная поставщица питания — миссис Уири.

— Экономка? Ну так что же? Наверное, она шла спать. Очевидно, она и этот неуклюжий подлец Боуне — черт, что за имя! — спят в мезонине.

— Несомненно,— продолжал Эллери.— Но миссис Уири не направлялась в благословенную страну снов. Она несла поднос.