Дракон-убийца: Сборник

— Ну, и какой смысл просить меня довести игру до конца, если предложенное вами оружие уже использовано?

— Мы же потому к вам и приехали! — воскликнула миссис Данн.— Когда бы простая угроза что-то решала, никто бы не говорил о сложной задаче! А дело действительно труднейшее. И мы с радостью заплатим вам, сколько попросите.

— Понимаете,— вмешалась Мэй,— то, что вы услышали в самом начале, неверно... Джун заявила, будто детектив нам не требуется. Неправда! Вы должны найти способ оказать на нее давление. Я имею в виду мисс Кари. Способ куда более веский, чем грозить судом.

— - Ясно.— Вульф был не в духе.— Да... не удивительно, что я терпеть не могу баталий вокруг наследства. Одна гнусность от них.

— На сей раз скандалы и свары исключаются,— с уверенностью произнесла Джун.— Если, конечно, Дейзи и эта особа не столкнутся в суде. Что касается нас, то я не усматриваю ничего гнусного в стремлении избежать грязных пересудов, убедив мисс Кари, что три-четыре миллиона — максимум, на который она может претендовать. Ибо у Ноэля еще и семья имеется. Но коли жадность ее и упрямство усложнят вашу миссию и увеличат расходы...

— А если дело и вправду примет гнусный оборот, как вы изволили выразиться,— снова зазвучал спокойный голос Мэй,— его все равно надо будет закончить. По-моему, мистер Вульф, мы рассказали все необходимое... Итак, вы соглашаетесь?

Вульф посмотрел на стенные часы. Мне стало его жалко. Поручение ему не нравилось, но деваться было некуда. Более того, он никогда ничему не позволял нарушать установленный порядок, согласно которому ежедневно проводил но четыре часа в теплице на крыше — от девяти до одиннадцати утром и от четырех до шести днем. А на циферблате было без пяти четыре. Он взглянул на меня, чуть свел брови, заметив мой кивок, и быстро, насколько позволяли его габариты, встал на ноги.

— Хорошо, я возьмусь,— заявил он ворчливо.— А теперь, извините, у меня на четыре назначена встреча.

— О, я догадалась! — воскликнула Сейра Данн.— Вы сейчас подниметесь к своим орхидеям. Как бы мне хотелось на них посмотреть!

— Давайте в другой раз, мисс Данн. Сегодня у меня настроение неподходящее. Связь я буду поддерживать с вами, миссис Данн, или с мистером Прескоттом?

— С кем пожелаете. Можно с обоими.

Джун поднялась со своего стула.

— Понятно. Запиши их адреса, Арчи.

Я записал: домашний и служебный Прескотта; Ха-уторны временно остановились в особняке на Шестьдесят седьмой улице; ну и, наконец, номер апартаментов Нейоми Кари на Парк-авеню.

Посетители заспешили в холл, и я поручил их заботам Фрица. Стоффер ни на миг не отлучался от Эйприл Хауторн и даже поддерживал ее почтительно под локоток.

Мэй, выходя из кабинета последней, задержалась у стола Вульфа, но, о чем они говорили, я не расслышал.

Наконец, внизу захлопнулась входная дверь, и Фриц помчался к себе на кухню.

— Пфу-у! — произнес Вульф.

— И еще раз пфу-у! — согласился я.— Хорошо хотя бы, что ваши клиенты не хищники. Я собираюсь жениться на Эйприл. А потом на ее блондиночке-секретарше...

— Достаточно! Пока ограничься ими. У тебя в распоряжении два часа...

— Совершенно верно! — воскликнул я с наигранной жизнерадостностью.— Позвольте мне самому сформулировать ваше указание... К шести часам я должен доставить сюда мисс Кари. Или без чего-то шесть, чтобы она вас подождала.

Он кивнул.

— Да, пускай минут десять посидит.

Было слишком жарко, чтобы чем-то в него запустить. Я просто выразил нечленораздельными звуками всю глубину своего негодования, отправился к переулку, где стояла наша машина, влез в нее и включил мотор.

 Глава 3

Должен сказать, что официально, при исполнении служебных обязанностей, и неофициально, в личном плане, я имел дело минимум с сотней разных куколок и потому как нечто само собой разумеющееся полагал, что мой визит к Нейоми прибавит еще одну красотку к этой компании. Но я ошибался.

Когда горничная проводила меня через обширный, роскошно обставленный холл огромной квартиры на двенадцатом этаже дома № 74 по Парк-авеню, куда я был допущен после того, как объявил, что пришел по поручению мистера Гленна Прескотта, и показала полутемную холодную комнату с мебелью, покрытой чехлами, мне понадобился только один взгляд на красавицу, стоящую возле пианино, чтобы осознать всю глубину своего заблуждения.

Она улыбнулась.

Не стану утверждать, будто улыбка предназначалась мне. Она просто улыбнулась.

— Мистер Гудвин? От мистера Прескотта?

— Совершенно верно, мисс Кари.

— Наверное, мне бы следовало отказать вам. Но я не люблю этого делать. Такое пуританство!

— Почему же именно отказать?

— Да потому что если вы действительно от него, то сейчас начнете меня запугивать, не так ли?

— В отношении чего, интересно?

— Послушайте, хватит ломать комедию.

Она снова улыбнулась.

Я минуточку подождал, убедился, что добавлять она ничего не намерена, и сказал:

— Фактически, прислал меня вовсе не мистер Прескотт, а Ниро Вульф. Сестры Ноэля Хауторна поручили ему обсудить с вами завещание их брата.

— Ниро Вульф, детектив?

— Он самый.

— Какая прелесть! И когда же он ко мне приедет?

— Вся загвоздка в том, что сам он никогда ни к кому не ездит. Просто терпеть не может сдвигаться с места. Им издан специальный закон, в котором уголовным преступлением считается любая его попытка выйти из собственного дома. Это случается крайне редко. И только не по делу. За нужными людьми по его поручению гоняюсь я.

Брови у нее приподнялись.

— Значит, вы приехали пригласить меня к Ниро Вульфу?

— Совершенно верно. Только никакой спешки. Сейчас половина пятого, а он ожидает вас не раньше семнадцати пятидесяти.

Она покачала головой.

— Очень жаль. Было бы так интересно поболтать со знаменитым детективом.

— Вот и поболтайте.

— Нет.

Ничего тверже этого «нет» я в жизни не слышал.

Я внимательно на нее посмотрел. Куколкой здесь и не пахло. Она была чем-то совершенно новым и непонятным. Я бы не мог назвать ее ни обаятельной, ни уютной, ни холодной, ни хорошенькой. Скорее темноволосая, чем светловолосая, но в то же время и не брюнетка. И черты лица ее не отвечали требованиям, предъявляемым к кинозвездам, но ты этого почему-то не видел. Перед тобой была только она. Стыдно сказать, но, обменявшись с ней парой фраз, я сник.

За девять лет работы детективом я настолько очерствел и лишился всяких сантиментов, что рассматривание любого человека считал частью своих обязанностей, но в глазах Нейоми Кари таилось нечто, заставлявшее меня и вглядываться в них непрестанно, и тут же, смутившись, смотреть в сторону. И это вовсе не было добрым старым приглашением погреться у камина, ибо на меня такие вещи не действуют. Нет, сквозило в них что-то сугубо женское, точно у самки, манящей самца. И еще там ясно читался нахальный дерзкий ум... Именно это меня и смущало. А оттого, что она все прекрасно понимает, мне было совсем тошно.

— Сказать по правде,— снова заговорил я,— к вопросу подошли весьма глупо. Насколько я понимаю, утром сюда притащился мистер Стоффер и заявил, что, если вы не поделитесь, вдова Хауторна попытается опротестовать завещание.

Она улыбнулась.

— Да. Осей действительно что-то такое лепетал.

— Осей? «Окостенелый»? Очень ему подходит.

— По-моему, тоже. Рада, что вам понравилось...

— Понравилось... Только Осей вас обманул... На деле все обстоит еще хуже... Если бы просто суд!

— Господи, как неприятно. Что же там еще?

Я потряс головой.

— К сожалению, на такие сообщения меня никто не уполномочивал.... Знаете, эта комната — самое холодное место, где я сегодня побывал. Если вы располагаете временем, я могу дать один полезный совет. Скажите, эти штуковины на четырех ножках — стулья?

Она громко рассмеялась.

— Садитесь, прошу вас, мистер...

— Гудвин. Арчи.

— Садитесь, пожалуйста.

Только теперь она отошла от пианино. Было очень приятно наблюдать за ее движениями, легкими и целенаправленными.

Она нажала на кнопку звонка.

— Что-нибудь выпьете?

— Стакан молока, с вашего разрешения.

Я уселся в двух шагах от нее. Горничной было велено принести стакан молока и бутылку Боррадановской воды. Мисс Кари отказалась от предложенной сигареты и, когда я закурил свою, произнесла:

— Знаете, вы меня ужасно встревожили.— Чувствовалось, однако, что она скорее забавляется, чем волнуется.— Надеюсь, молоко укрепит ваше желание дать мне ценный совет?

— Да, безусловно.— Я посмотрел ей в глаза и больше уже не отворачивался.— Я рекомендую вам не встречаться с Ниро Вульфом. Конечно, по отношению к моему хозяину я действую нелояльно, но я вообще человек переменчивый, ну а потом, мне сразу не понравилось, как они все против вас ополчились. Теперь же, после встречи с вами, и подавно...

Я махнул рукой.

— Что, предательство стало само собой разумеющимся?

— Так иногда бывает...

— Как мило с вашей стороны. Почему же вы не советуете разговаривать с Ниро Вульфом?

— Да потому что прекрасно знаю, какую ловушку он вам расставляет. Единственное, что вам сейчас необходимо, - эго хороший адвокат. И пускай Вульф ведет переговоры с ним.

Она поморщилась.

— Не люблю адвокатов. Насмотрелась на них досыта: ведь я три года работала в юридической фирме.

— Все равно же придется его нанимать, если начнется судебный процесс.

— Очевидно. Но вы сказали, что мне грозит нечто худшее. Какая-то ловушка. Может, объясните?

Я подмигнул ей и покачал головой.

Вошла девушка с Боррадановской водой и молоком на подносе. Я отпил глоток. Оно было слишком холодным. Тогда я обхватил стакан ладонями, снова подмигнул и заметил:

— Здесь и впрямь очень симпатично, прохладно. Я буквально наслаждаюсь, а вы?

— Нет! — ответила она, и меня поразила неожиданная резкость ее тона.— Мне не от чего радоваться. Всего три дня назад умер мой большой друг, мистер Ноэль Хауторн. Другой человек, которому я доверяла, ведет себя враждебно. Мистер Гленн Прескотт. Заявился сюда вчера вечером и совершенно оскорбительным тоном выложил мне содержание завещания. А теперь и вовсе открыто вступил в сговор с семейством мистера Хауторна. Стоффера этого сюда прислал, чтобы меня запугать. Потом вас с детским лепетом о ловушке и предательстве. A-а... Как ваше молоко?

— Извините, конечно, но черта с два вы не в восторге от сложившейся ситуации. Будем мы, наконец, говорить серьезно?

— У меня вообще нет желания касаться этой темы. Единственная здравая мысль, которую я от вас услышала, заключалась в том, что дело повели неправильно. Напустить на меня Осси с угрозами! Да я одним взглядом могу из него заику сделать! Интересно, а из вас пока не сделала?

— Нет, но вы близки к этому.— Я опять ей подмигнул.— Можете не сомневаться, через двадцать минут я дойду до кондиции. Ведь вы специально пригласили меня сесть. Впрочем, смею вас заверить, что я не Осси. Фактически, я просто убиваю время. Босс приказал доставить вас к нему на Тридцать пятую улицу без десяти шесть, но я предпочитаю заявиться в десять минут седьмого. Ему необходимо преподать хороший урок.— Я взглянул на свои часы-браслет.— Вам скоро выходить. Мне пришлось оставить машину у Третьей авеню.

— Я же объяснила, что это мне неприятно. Еще молока?

— Больше не надо, спасибо. Так вы не едете?

— Конечно нет.

— Ну, и что вы станете делать? Продолжать упорно талдычить «нет», пока не получите официальную повестку в суд?

— Я вовсе не отказываюсь вести переговоры! — Голос ее снова стал резким, неприятным.— Просто меня возмущает их поведение. Я, конечно, понимаю, что от Хауторнов ничего разумного ожидать нельзя, но неужели миссис Данн не могла потолковать со мной по-человечески? Или у нее язык не повернулся заявить, что они считают подобное завещание несправедливым и просят его пересмотреть? Уж не гордость ли мешает ей признаться, что все три сестры убеждены в своем естественном праве на долю состояния брага?

— Но они ничего не требуют. Крик подняла Дейзи.

— Вот уж не верю. Скорее всего, первым запротестовал Гленн Прескотт, а они помогли ему натравить на меня миссис Хауторн. И теперь, значит, воображают, будто смогут чего-то добиться своими угрозами? Сначала подсылают Стоффера, потом нанимают знаменитого Ниро Вульфа, который должен ловить убийц. Словно я преступница какая-то. Нет, не выйдет. Будь они трижды правы в своем стремлении урвать кусок пирога от мистера Хауторна, но теперь он им не достанется. Только через суд.

— Отлично,— согласился я.— Я с вами. Полностью. Сестры — стая волчиц, Прескотт — проходимец и двурушник, а Стоффер — Осси. Но будет ли мне позволено задать один гипотетический вопрос?

— Боюсь, одного недостаточно, чтобы сдвинуть меня с места!

— И все же я спрошу. Он послужит неплохой гимнастикой для ума и поможет скоротать время. Давайте предположим, что Ниро Вульф безжалостен, неразборчив в средствах и весьма изобретателен. Что вы буквально взбесили его, отказавшись приехать и спокойно обсудить положение вещей. Что теперь он готов смешать вас с грязью. Что ему приходит в голову блестящая идея начать атаку совсем с другой стороны и доказывать не то, что завещание было составлено несправедливо, а то, что оно вообще подложное. Он сумеет, не сомневайтесь...

— Так вот в чем дело.— Мисс Кари пожирала меня глазами.— Новая угроза, не так ли? Не лучше первой. Я бы сказала, много хуже. Разве не сам мистер Прескотт писал этот документ? Разве не в его конторе он хранился?