Ядовитый плющ (сборник)

Слад подошел к двери и открыл ее.

— Кстати, прибавьте к тем именам, что я вам назвал, еще и Томплинсон.

— Хорошо, лейтенант.

Дверь за ним с шумом закрылась. Я закурил сигарету от окурка предыдущей и подумал, что был очень глуп, отказавшись от скотча, который мне предложила мисс Баннистер.

Полник появился через пять минут. Я решил, что настало время перестать играть роль шерифа.

— Вы пригнали их всех туда?

— Да, лейтенант. Они все там.

— Хорошо.— Я указал ему на кресло.— Садитесь.

Он сел и вопросительно посмотрел на меня:

— Что теперь произойдет, лейтенант?

— Я буду их здесь по одному допрашивать. Вы нашли помощника Мефисто?

— Да-а. Забавный паренек. Он не болтлив.

— Возможно, он не смеет заговорить. Если он когда-нибудь побывал под гильотиной Мефисто, то понятно, почему у него нет желания разговаривать.

— Да, лейтенант. Я хочу сказать: нет, лейтенант.

Он стал очень вежлив, этот Полник.

— Прежде всего мне хочется встретиться с мистером Пиерсом. Пришлите его сюда. А пока я буду с ним разговаривать, вы повидайте мисс Баннистер, которая передаст вам список всех учениц и преподавателей.

— Хорошо, лейтенант,— сказал Полник.

Он пошел очень воодушевленный.

Вскоре его заместил профессор живописи мистер Пиерс. Он был высоким, крепким и красивым парнем, по внешним данным вполне подходящим для роли первого любовника. На нем был прекрасный серый костюм, белая рубашка и серый галстук. Его волосы были ни длинными, ни короткими, у него не было бороды и даже усов.

— У вас здесь все наоборот,— сказал я.— Вы должны бы преподавать языки, а мистер Дикей — живопись.

Он засмеялся, обнаружив прекрасные белые зубы.

— Вы не в курсе дела, лейтенант. Теперь все артистические натуры одеваются в обычные костюмы, не подчеркивая свою принадлежность к миру искусства. Нечесаные волосы, верблюжья шерсть и джинсы — это для продавцов магазинов, которые хотят сойти за кого-нибудь в свой свободный день.

— Очень может быть. Я провожу большую часть времени в джинсах.

Он принужденно засмеялся.

— Вы знаете, что сегодня вечером была убита Жоан Крег,— сказал я ему.— Но вы, может быть, не знаете, что немного позже наступила очередь Ненси Риттер.

Его лицо омрачилось.

— Нет,— тихим голосом проговорил он.

— Вы их знали обеих? — Естественно. Обе занимались у меня. Жоан могла стать прекрасным иллюстратором, а у Нэнси совсем не было способностей.

— Вы ей об этом сказали?

— Разумеется.

— И тем не менее она продолжала учиться?

— О! Эти женщины! Я никогда не смогу их понять!

— Между тем вы не слишком усложняете свою жизнь, судя по тому, что мне сказали.

Он возмутился:

  — Что вы хотите мне инсинуировать?

Некоторое время я смотрел на него, не отвечая.

— Похоже на то, что взаимоотношения между вами и Жоан Крег были гораздо интимнее, чем должны быть между профессором и ученицей.

Он достал пачку сигарет, старательно выбрал одну и закурил.

— Вы знаете, что это такое,— без всякого замешательства ответил он.— Здесь находятся пятьдесят молодых девушек, большинство из них очень привлекательны, Мужчин только четверо. Можно даже сказать, трое, так как Дикей... К тому же он жених этой сильной английской личности,., словом, вы понимаете, что я хочу сказать.

— Я не слишком хорошо понял, но очень хочу быть в курсе всего.

— У меня была симпатия к; Жоан. Мы интересовались одинаковыми вещами.

— Я понимаю вас,— одобряющим тоном произнес я,

— Так вот, это все. Не было ничего серьезного.

— Но, без сомнения, вы ее знали лучше остальных учениц.

— Я бы не пошел так далеко, нет...

— У нее были неприятности., что-нибудь ее беспокоило или волновало? Она вам никогда не говорила об этом?.. Не торопитесь, подумайте.

Он размышлял несколько секунд.

— Была одна вещь...— он колебался.— Может быть, это глупость, но тем не менее.... Это произошло сегодня днем, около пяти часов: я ее встретил в парке. Она спросила, пойду ли я на беседу шерифа. Я ответил, что безусловно пойду, тем более что, профессора будут при исполнении служебных обязанностей... Тогда она мне сказала, что задаст шерифу определенней вопрос, и, если я хочу увидеть, как кто-то изменится в лице, мне нужно хорошенько присмотреться к присутствующим в зале.

— А она вам не сказала, кого это будет?

— Нет. Боюсь, что я недостаточно серьезно воспринял ее слова. Особенно после того, как услышал этот абсурдный вопрос о Лиззи Борден.

— Да-а... Это не освещает дело. А у вас нет предположений относительно мотивов убийства?

— Нет, в самом деле нет. Она была славной девочкой, иногда слишком экзальтированной, но это прошло бы с возрастом.

— А Нэнси Риттер?

— Это была ученица, как другие.

— У которой не было способностей, но которая пренебрегла тем, что вы ей об этом сказали.

Совершенно точно.

— Ну что ж, отлично.

— Я вам больше не нужен?

— У меня есть ваше заявление, и этого достаточно. Тем более если оно совпадает с действительными фактами.

Он вышел, а в приоткрытую дверь просунулась голова Полника.

— Чья теперь очередь?

— Помощника Мефисто,— ответил я.— У него есть имя?

— Его зовут Пис.

— Пис что?

— Просто Пис.

— Вот полное отсутствие воображения. Надеюсь, что вы полностью уверены в нем?

— Я пойду за ним,— быстро проговорил Полник, не пытаясь понять смысла моих слов.

Пис был немного выше метра пятидесяти. У него был вид умного и дельного продавца наркотиков или порнографических открыток. Принужденно остановившись посредине комнаты, он смотрел во все стороны — только не туда, где сидел я. Его левую щеку регулярно подергивал нервный тик.

— Это вы Пис?

— Конечно, это я.

Голос у него был хриплый и приглушенный, как будто ему стерли в табак голосовые связки.

— Ты вышел из тюрьмы?

— Скажите, вы не вернете меня туда?

— Откуда я могу знать? Сколько времени ты у Мефисто?

— Шесть месяцев, лейтенант. Только тогда, когда он работает.

— Он работает не регулярно?

— Примерно два раза в неделю: на частных вечерах, приемах, в коробках, как эта.

— И каждый раз по две смерти за сеанс?

Лицо Писа стало еще более серым.

— Я ничего не знаю об этой истории.

— А в чем заключается твоя работа?

— В основном я занимаюсь освещением: меняю цвета, работаю с прожектором, гашу...

— ...И в зале? Может быть, даже выключаешь свет во всем доме?

— Вы говорите не то.

Я встал и вышел, старательно закрыв за собой дверь,

Полник вопросительно посмотрел на меня.

— Вернитесь в зал и постарайтесь узнать, не потерял ли кто-нибудь своих драгоценностей во время выступления фокусника. Если потери есть, сделайте список и принесите его мне, ни слова ни говоря. Если нет, так вы все равно принесите мне лист бумаги.

— Гм?..

— Просто кусок бумаги, ясно! И пусть это произойдет скорее!

Вернувшись на свое место, за письменный стол мисс Баннистер, я стал пристально разглядывать лицо Писа. Из всех методов работы флика этот — самый неприятный! Когда не знаешь, что сказать и даже что подумать, тогда нужно окружить парня ледяным молчанием. Если он немного нервный, то признается во всем в течение трех минут.

Это ни дало ничего. Пис не мог прямо смотреть на меня, а бросал взгляды украдкой, ожидая, когда кончится пытка, Он то теребил галстук, то засовывал пальцы за воротник, то дергал отвороты своего пиджака — короче говоря, был очень беспокоен.

Вошел Полник и положил на стол лист бумаги.

— Вот лист бумаги, лейтенант.

Он раздавил тяжелым, угрожающим взглядом Писа.

На листке значилось одно имя: Каролина Партингтон. Темпераментная блондинка потеряла висячие бриллиантовые серьги.

Пис начал тяжело дышать.

— Скажи сержанту, который стоит за дверью, — обратился я к Полнику, — чтобы тот немедленно привел Мефисто.

— Хорошо, лейтенант, — прохрипел он, направляясь к двери.

Понадобилось менее минуты для того, чтобы Полник вернулся с Мефисто. Он пропустил иллюзиониста вперед, закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

— Что еще такое? — агрессивным тоном начал Мефисто. — Я надеялся, что будет покой хотя бы ночью.