Помоги проекту - поделись книгой:
– Я год проходил его в университете. Если этот парень затеет реальную беседу, я влип.
– Так он знает, где гостиница «Морская птица»?
– Думаю, да. Судя по его лицу, адрес не поставил его в тупик.
– Посмотрим. «Скромная» – кажется, так описал ее Ричард Эдвардс.
Поездка Евы и Саймона строго неофициальна, так что никто из местной резидентуры МИ-6 их не встречал. Более того, в их статусе неофициально вообще все. С тех пор как Эдвардс в сугубо частном порядке завербовал ее расследовать убийство Кедрина, Ева ни разу не контактировала ни с кем из прежних коллег. Вместо этого она день за днем, неделю за неделей приходит в тесный, обшарпанный офис над входом станции Гудж-стрит и там в компании с многострадальным Саймоном просматривает один секретный файл за другим, уставясь в монитор, пока голова не начинает раскалываться, а глаза – болеть от усталости, в поисках хоть какого-то шепотка, любой ассоциации, намека на намек – чего угодно, что могло бы приблизить ее к женщине, убившей Виктора Кедрина.
Но дело так пока и не сдвинулось с мертвой точки. Она вычислила ряд громких политических и криминальных убийств, где, по слухам, замешана женщина, и еще несколько подобных случаев, где стреляла опять же женщина. Она уже сбилась со счета, сколько раз просмотрела записи камер из лондонского отеля, где останавливался Кедрин, на которых видны перемещения киллера. Но кадры даже после полной обработки оставались нечеткими и расплывчатыми, к тому же там видна только фигура, а лица нет нигде.
Не ограничиваясь прочесыванием киберпространства, Ева расследовала дело Кедрина и в реальном мире. Но любая, даже самая многообещающая ниточка в итоге приводила к мягко-непроницаемому барьеру. Ни свидетелей, ни улик, ни полезных баллистических данных, ни денежных или бумажных следов. В какой-то точке все неизменно обрывалось.
Несмотря на видимое отсутствие прогресса, Ева начала чувствовать эту женщину. Женщину, которую она иногда называла Черной розой по имени русских девятимиллиметровых экспансивных пуль, убивших Кедрина и его телохранителей. Ева полагает, что Черной розе где-то около двадцати пяти, у нее выдающийся интеллект, и она одиночка. Она отважна, может выдержать любой стресс и чрезвычайно искусно умеет управлять своими эмоциями. По всей видимости, она социопат, полностью лишенный рефлексий и совести. Друзей у нее немного или вовсе нет, а если она и завязывает отношения, они носят манипулятивно-сексуальный характер. Весьма вероятно, что убийство стало для нее жизненной необходимостью: каждая жертва дарит очередное доказательство ее неуязвимости.
Еще суток не прошло с тех пор, как Ричард Эдвардс вдруг без звонка появился в офисе над станцией метро.
– Здесь когда-нибудь убирают? – слегка брезгливо поинтересовался он.
– Саймон. Ну и я сама изредка. Извини, если наш офис не соответствует стандартам Воксхолл-Кросс. Мы заказали мешки для пылесоса.
– Что ж, зато есть повод для радостных ожиданий. А между тем… – он открыл стоявший у его ног портфель и вынул два неновых паспорта и пачку листков – авиабилеты с расписаниями рейсов. – Вы летите в Китай. Сегодня. Кто-то убрал начальника шанхайской армейской кибергруппы, и есть мнение, что действовала женщина.
Он за пять минут ввел ее в курс дела по поводу смерти подполковника Чжан Лэя.
– Твоя задача, – сказал он, – аккуратно связаться с МГБ, китайским Министерством государственной безопасности, и передать мои заверения в том, что убийство Чжана – не наша операция, мы не имеем отношения ни к ее планированию, ни к обеспечению, ни к реализации. Также ты предложишь им любое содействие в расследовании убийства и в том числе поделишься нашими подозрениями насчет киллерши.
– Я должна связаться с кем-то конкретным?
– Да. Его зовут Цзинь Циан. Я знаком с ним по Москве, где он руководил их резидентурой, хороший мужик. Мы с ним с тех пор поддерживаем кое-какие неофициальные контакты. Он знает, что вы едете.
– А его не удивит, почему он имеет дело со мной, а не с офицером из местной резидентуры, который наверняка уже в курсе?
– Он догадается, что у нас есть некоторые деликатные соображения. Именно поэтому вы не можете действовать под официальным прикрытием.
– А мы вообще будем связываться в Шанхае с кем-то из МИ-6?
Эдвардс встал, подошел к окну и сквозь въевшуюся в стекло грязь направил взгляд на потоки машин.
– Из соображений безопасности мы должны исходить из гипотезы, что это международная операция. Если она совершает убийство и легко заметает следы в Шанхае, значит, у нее есть там люди. Не исключено, что это наши люди. Поэтому надо держаться от них подальше. Мы не можем позволить себе доверять кому бы то ни было.
– Насколько откровенна я могу быть с этим человеком из МГБ?
– С Цзинь Цианом? Когда речь идет о нашей убийце, ты ничего не потеряешь, если выложишь все, что знаешь. – Он допил кофе и выбросил бумажный стакан в корзину. – Мы хотим ее поймать. И он хочет ее поймать.
Дверь распахнулась.
– Станция Гудж-стрит – это портал в ад, сто процентов, – объявил Саймон, и сумка с ноутбуком соскользнула с плеча на стол. – Только что попал в сюжет из «Баффи – истребительницы вампиров»… – Он осекся. – О! Привет, Ричард.
– Привет, Саймон. Доброе утро.
– Мы летим в Шанхай, – произнесла Ева, раздумывая, что, черт побери, она скажет Нико.
– Ты только посмотри, – говорит Саймон, опуская окно, и ночное тепло заливает салон такси. – Это колоссально.
Так и есть. Перед ними – мост Нанпу, справа и слева – безбрежные деловые кварталы, где мириады окон – словно капельки золота на фоне лилового неба цвета кровоподтека. Внезапно Евина усталость испаряется, голова слегка кружится от новизны. Тут все говорит о деньгах и прибыли. Ты видишь это в парящих высотках, обоняешь в дизельном чаду, осязаешь в ночном воздухе. Жажда. Крупные ставки и крупные доходы. Необузданная страсть: больше, больше, больше.
На мосту впечатление усиливается. Под ними катера, украшенные крохотными огоньками, бороздят темный простор реки. Справа стоит в ожидании залитый величественным светом Бунд.
– Как самочувствие? – спрашивает Ева.
Саймон наклоняется вперед, его бежевый льняной пиджак сложен на коленях.
– Не знаю. В последнее время столько всего странного происходит.
– Она где-то там, – полушепотом произносит Ева. – Наша Черная роза.
– Мы не можем знать наверняка, что хакера замочила именно она.
– Нет, точно она.
– Допустим. Зачем ей торчать здесь дальше?
– А ты не догадываешься?
– Нет. Честно скажу, не догадываюсь.
– Из-за меня, Саймон. Она ждет меня.
– Ты, кажется, реально начинаешь бредить. Списываю это на джетлаг.
– Вот увидишь.
Он закрывает глаза. Через пять минут они приезжают в отель.
Лишь оказавшись в номере – функциональном помещении, чьи белые с металлическим отливом стены украшает лишь старый календарь, – она позволяет себе мысли о Нико. Их телефонный разговор после ухода Эдвардса вышел ужасным. Ей не составило бы труда сочинить какую-нибудь легенду, но она не могла заставить себя лгать и поэтому просто сказала, что уезжает на пару дней. Он выслушал ее, сказал «Ясно» и отключился. Он представления не имеет ни где она, ни когда вернется. Ева глядит в окно. Там улица, а за ней – темные отблески воды. Несколько плавучих домов с тусклыми огоньками.
Она любит Нико, но причиняет ему боль, и это тем мучительней, что, несмотря на всю его мудрость, весь его жизненный опыт, она все равно волей-неволей чувствует себя его защитницей. Защищает от правды о себе. От той части себя, о чьем существовании он знает, но куда предпочитает не углубляться. Той части, где всецело царит женщина, за которой Ева охотится, и темный, искаженный мир, в котором эта женщина живет.
– Они остановились в отеле «Морская птица» на Сучжоу Крик, – говорит Константин. – Приехали прошлой ночью.
Вилланель кивает. Они сидят в квартире на десятом этаже во Французской концессии. На столике между ними – бутылка минеральной воды «Тибетский ледник», два стакана и пачка сигарет «Космос».
– А это значит, что они здесь неофициально, – продолжает Константин. – По шанхайским меркам, «Морская птица» – грязная дыра.
Вилланель смотрит в окно, на бледный блеск неба.
– Зачем, по-твоему, они приехали?
– Мы оба знаем зачем. Как я тебе говорил еще тогда, эта Поластри после смерти Кедрина расспрашивала людей в Лондоне. Если она здесь, значит, все связала правильно.
– И, значит, она умна. Или ей везет. В любом случае мне нужно внимательнее к ней приглядеться.
– Нет. Это рискованно. Я почти убежден, что у Поластри нет ни малейшего представления о том, что происходит, но из этого не следует, что она не опасна. Предоставь ее мне, а сама возвращайся в Париж. С этой операцией пора заканчивать. Хакер мертв, и тебе надо исчезнуть.
– Не могу.
Его лицо твердеет.
– Я не так себе представляю наши отношения. И не хочу, чтобы каждый приказ становился предметом обсуждений.
– Знаю. Ты хочешь, чтобы я была твоей куклой-убийцей. Чтобы можно было ключиком меня завести, указать на цель,
– Вижу. И какой же?
– Я теперь функционирую как разумное, чувствующее человеческое существо.
Он смотрит в сторону.
– Ради бога, Вилланель, не говори мне о чувствах. Ты выше этого.
– А мы выше?
– Да. Мы видим мир таким, какой он есть. Это место, где действует лишь один закон: выжить. И ты выживаешь во вполне комфортных условиях, верно?
– Может быть.
– А все почему? Потому что ты – если не считать парочки безрассудных эпизодов – подчинялась правилам. Помнишь, что я говорил тебе в Лондоне?
Она раздраженно отводит взгляд.
– Что я всегда в опасности. И не должна доверять никому.
– Именно. Если помнить об этом, все будет прекрасно. Если забыть, тебя поимеют. – Он тянется за сигаретой. – Если забыть, поимеют нас всех.
Нахмурившись, Вилланель направляется к балкону и открывает дверь. Комната наполняется влажным воздухом.
– Боишься за свое здоровье? – закуривая, спрашивает Константин. – Мне всегда казалось, что пуля в затылке – куда более серьезная проблема для здоровья.
Она смотрит на него. Едкий табачный запах напоминает об их первых днях. В России он выкуривал не меньше пачки в день.
– И кто же меня застрелит? Ева Поластри? Сомневаюсь.
– Ты должна мне верить, Вилланель, ее люди убьют тебя не раздумывая. Одно слово Поластри Эдвардсу, и МИ-6 вышлет Отряд Е. Вот поэтому тебе нужно сматываться
– Не волнуйся, не наткнусь. Но я знаю, как до нее добраться. И, возможно, выяснить, что ей известно.
– Серьезно? – Выпущенный изо рта дым уплывает в теплом ветерке. – Не будешь ли так любезна пояснить?
После объяснений он долго сидит молча.
– Слишком опасно, – наконец произносит он. – Слишком много непредсказуемых факторов. Мы рискуем привлечь нежелательное внимание.
– Ты однажды сказал мне, что подобные операции – твоя специальность. – Она испытующе смотрит на него. – Ты сказал: страх, секс и деньги. Три великих аргумента.
– Слишком опасно, – повторяет он.
Она отводит взгляд в сторону.
– А если такой шанс нам больше не выпадет? Мы не можем позволить себе его упустить.
Он встает. Выходит на балкон. Неспешно докуривает сигарету и щелчком отправляет окурок в пространство.
– Если у нас получится, – говорит он. – Ты остаешься за кулисами. Играю я. Идет?
Она отвечает усмешкой и жестоким выражением на лице.
– Черт! – произносит Ева, уставившись на свой телефон. – Хорошенькое начало.
– Рассказывай, – говорит Саймон.
Она садится на неубранную постель. В маленьком номере – бамбуковая мебель и вид на речушку вдали. Из открытого чемодана торчит ее нижнее белье, и она жалеет, что не договорилась встретиться с ним внизу.
– Это от Херста. – Она протягивает ему телефон. – След с кредиткой Фанин никуда не привел.
Главный инспектор, детектив Гари Херст руководит следствием по делу Виктора Кедрина. Он изучал одну загадку, которая, как они надеялись, выявит косяк организаторов убийства. По всему выходило, что Джулия Фанин, по кредитной карте которой Люси Дрейк зарегистрировалась в отеле, заявила о краже карты только в полицию, а банк извещать не стала. Потому и регистрация прошла без проблем.
Это противоречие озадачило Херста, особенно после заявления Фанин, что она позвонила в банк по горячей линии для сообщений о пропаже карт, – причем заявление подтвердилось историей звонков в ее телефоне. Потом выясняется, что в этом банке поддержку сервиса карт обеспечивает аутсорсинговый колл-центр, расположенный неподалеку от Свиндона на юго-востоке Англии, и Херст выяснил, что кто-то из сотрудников центра разблокировал карту после сообщения о ее пропаже. За две недели с карты ушли тысячи фунтов, потраченных на одежду, гостиничные счета и авиабилеты, пока на ней не закончились средства. Следствие застопорилось. Херст прислал эсэмэску:
– И даже если каким-то чудом результат все же будет, нам это ничего не даст, – резюмирует Саймон, возвращая Еве телефон.
Она бросает его в сумку.
– Поехали к Цзинь Циану. Такси уже, наверное, ждет.
Отель «Пенинсула» – открытый в 2009 году, он стал первым за семьдесят лет новым зданием в Бунде – ошеломительно грандиозен. Лобби, украшенное колоннами в стиле модерн, – настоящая симфония из оттенков слоновой кости и старого золота. Ковры на полах безбрежны, гул голосов приглушен. Посыльные в белой униформе незаметно снуют между необозримых размеров стойкой регистрации и практически бесшумными лифтами.
Поделиться книгой: