Помоги проекту - поделись книгой:
О нас с Ромой все забыли. Мы тоже не хотели рисковать своими конечностями. Но и идти лишние пятьсот метров, волоча на себе кресло, было бы тяжко. Пришлось задержаться и посмотреть на картину. Таможенники куда-то смылись. Остались две тетеньки с фитоконтроля.
Одна вместе с Настей ползала по лестнице и в этой ароматной жиже пыталась найти целые фрукты. Вторая, габаритная, так и застыла рядом. Повернула ко мне растерянное лицо. Сейчас вот-вот на глаза навернутся слезы.
– Ну как же так-то… Как же так. Я ж детям обещала. Вечером с работы. Они посуду третий день моют сами. Без напоминаний. Как узнали про ананасы. Что я им скажу? Они же ждут…
– Бегите! Бегите в самолет! В хвосте. Справа. На багажной полке. Там тридцать пять штук. Только быстрее, пока уборщики не пришли.
Сережки сверкнули. Уже осмысленный взгляд поверх наших голов. Через зеркальные окна, туда, где стоял у телетрапа прилетевший самолет. Отсканировав хвост, резко подхватилась. Кликнула подружку, и они рысью рванули за сокровищем.
Глава 17
…Я получила на ленте свой чемодан и глазами встретилась с теми самыми таможенниками, которых буквально пятнадцать минут назад запалила Настя. Один покраснел, другой сделал вид, что ему все равно, но все же боком-боком. Ага… Боитесь. Ну ладно. Не пойду я в туалет выкладывать ананасы. Прорвемся…
Глядя в лицо пунцовому и съежившемуся парню в форме – смело пошла ему на встречу.
– Везете что-то?
– Да.
– Фрукты?
– Да.
На минуту замешкался, когда с доброй улыбкой я полоснула взглядом его погоны.
– Проходите.
Все еще красный таможенник догнал меня уже возле лифтов.
– Простите. Простите… А можно один?
– Что один? – надменно посмотрела на него.
– Один ананас. Понимаете, попробовал эти – и все. Как наркотик.
– Понимаю. Но вы не ко мне. Я целый мешок, тридцать пять штук, оставила на самолете.
– КАК???
– Молча. В хвосте. Беги, парень, беги! Может, успеешь…
В экипажной раздевалке меня уже ждало мое кресло. И как Рома успел проскочить так быстро? Видимо, решил побыстрее смотаться из аэропорта, чтобы я, не дай бог, не столкнулась с его женой. После помады он уже не был уверен в моей адекватности. Задвинула упаковку с деревяшками за шкафы. Ничего, полежат пару дней. Потом заберу. И со спокойной душой поехала домой.
Я вышла из аэропорта. Позади оставались уборщицы, разбирающие сочные завалы на лестнице и складывающие крупные осколки в отдельные чистые пакеты, «на компот».
Позади оставалась Настя, у которой факт гибели всех ее ананасов вызвал очередной жестокий приступ. И его сохранить в тайне уже вряд ли удастся.
Позади остался парень-таможенник, которому не досталось. Из хвоста уже все было вынесено и поделено шустрым фитоконтролем.
Позади оставался Рома, успевший таки переодеться в чистую рубашку и обнимающийся с соскучившейся женой.
Я брела к автобусу в хорошем настроении, улыбаясь снежинкам и тихонько постукивая в барабан… За мной катился чемодан со сладким наркотиком..
Через две недели, взяв последний оставшийся ананас, поехала на работу. К планировщикам. Проситься на рейс в Конакри.
Торонто
Рассказ
Это не рейс в Индию. Это рейс Москва – Торонто. Хотя по практически полностью индусскому составу пассажиров и не поймешь так сразу. Со всеми атрибутами: грибковые ноги в проходах, очередь к нам на кухню за горячей водой, пожизненно занятые туалеты. Вот не могу понять, как может один человек занять туалет на тридцать минут? Что они там делают, сари перенаматывают? А если всего три туалетные кабинки на сто пятьдесят пассажиров и каждый намерен там провести весомую часть полета? Остальные молча и терпеливо ждут своей очереди в проходах. Мешая нам, мешая нашим тележкам, мешая второй очереди своих соотечественников, которым нужна горячая вода и которые так же выстроились в проходе. Только уже не в туалеты, а на кухню.
Более опытные индусы знают, что есть еще туалеты. В бизнес-классе. И, совершенно спокойно идут сразу туда. Поднимая занавески, не слушая наших возражений и даже не глядя на нас. Походкой зомби. Попутно задевая спящих, присаживаясь на подлокотники их кресел и выстраиваясь в такую же очередь, как в хвосте. Больших трудов стоило разогнать этот шалман обратно. И потом весь рейс держать оборону на подступах к бизнесу. Ибо, как только ослабишь хватку, тут же возникнет замотанный в сари танк, который попрет вперед, давя все на своем пути.
А еда? На трансатлантике в экономе было три варианта горячего на выбор. Мясо-рыба-курица. Но на Торонто весь самолет смотрит на тебя круглыми глазами и одновременно требует Vegetarian. Разумеется, заказывать они его заранее не умеют. Да им и в голову не приходит, что в какой-то российской авиакомпании могут кормить мясом. И не дай бог по инерции произнести эти три магические слова: «Сhicken? Beef or Fish?» При слове ВЕЕF глаза скромных индусов резко наливаются кровью, как у быков на корриде, и шквал негодования грозит поднять тебя на рога и вышвырнуть вон из самолета. Или швырнуть в тебя касалеткой с этим самым мясом. Спасибо наземным службам, что срабатывали оперативно, и после пары рейсов на Торонто, когда самолет приземлялся с подтеками гуляша по стенам и на одежде бортпроводников, они приняли меры и стали грузить самолет только курицей и рыбой. Но бывали и проколы. Может, в смену новички выходили, или заказ делался с похмелья, но пару раз мы охали, принимая на этот рейс питание с третью мясных касалеток.
Опытные бортпроводники разруливали ситуацию, конечно. Правда, за счет немногочисленных неиндийских пассажиров. Им сразу разносили подносы с мясом. Без выбора, но с пламенными речами и уговорами. Мол, «говядинка сегодня-с на редкость хороша. Попробуйте! Блюдо от шефа. Нет-нет… Даже не спорьте… Рыба-курица сегодня не удались. Особенно курица. Ее будут есть наши индийские друзья. Говядину им никак. Вы же не хотите, чтобы с задних рядов прилетело по голове этой касалеткой? Поверьте, это очень неприятно. Поэтому кушайте гуляш. И вкусно, и безопасно».
Кто пропустил в начале – еще раз напоминаю. Рейс в Канаду. Когда первый раз на него попала, у меня были такие же глаза, как у вас сейчас. Только что прочитавших текст выше.
Потом ничего. Привыкла. Одно время летала им достаточно регулярно, пока не было американской визы. Да и сам Торонто очень люблю. Красивый город, озеро Онтарио в дымке, темный кирпич зданий. Небоскребы прямо на набережной, у воды. Лужайки, еноты… И дух старой Англии. Правда, с каждым моим новым визитом дух старой Англии все больше и больше стал перебиваться индийским. И семей с дамами в сари, гуляющими по берегу озера, становилось все больше. И ателье-мастерские по пошиву мужских костюмов стали открываться чуть ли ни на каждом углу. И рестораны индийской кухни.
Последнее сильное впечатление – это наше посещение мраморно-фонтанного торгового молла, где всегда продавались дорогие марки вроде Ralph Lauren, Calvin Klein, Hugo Boss и где раньше пахло парфюмом и кожей. Но и там наткнулись на запах вездесущих индийских палочек-благовоний. Магазин со смуглым хозяином и гирляндами цветов вокруг Ганеши пробрался и в этот оплот буржуазной консервативности и провонял все американские бренды своими яркими ароматами. И хоть я не Джуна, но сопоставляла все это безобразие с нашими индусами, которые три раза в неделю высаживались на гостеприимной канадской земле и делали ее своей.
Разумеется, как только я увидела состав пассажиров на первом своем рейсе в Торонто, побежала с круглыми глазами и вопросами к более опытным коллегам. Мне объяснили ситуацию.
В то время в иммиграционном законодательстве Канады была такая интересная дыра. Если ты находишься на территории этой страны, и у тебя нет документов, и ты молчишь, кто ты и откуда, то можешь попросить о виде на жительство и гражданстве в последующем. Да. Дают не сразу. Рассматривают твою петицию полгода. Могли отказать, могли не отказать. По-разному. Зато на эти полгода тебе предоставляют жилье и пособие порядка 400–500 канадских долларов на человека. Если ошиблась в деталях – не кидайте тапками. Это то, что помню из весьма эмоционального рассказа коллег.
Так вот, индусы эту лазейку прочухали, и пошел поток. Какая-нибудь многочисленная семья занимала денег у всей своей деревни. Ставила туристические визы и покупала билеты в Канаду. Почему брали билеты транзитом через Москву? Бог знает. Может, дешевле получалось. Или прямые рейсы из Дели уже шли битком, и все желающие влезть не могли. Не суть. Летели они в Канаду. По пути, еще в самолете, уничтожали свои паспорта и по прилете шли на паспортный контроль за убежищем, жильем, деньгами и прочими ништяками. Там их заявления принимали, и ближайшие шесть месяцев вся семья была в шоколаде. Пятьсот канадских долларов в месяц – это, конечно, скромно. Но вот если по пятьсот на каждого члена семьи? А если в семье человек восемь или даже десять? Как и бывает в индийских семьях. Чувствуете размах и финансовую фортуну? А еще и жилье бесплатно. И возможность работать. И вот свежеприбывшие тут же устраивались к своим же соотечественникам – в магазины, рестораны, ателье. И зарабатывали, зарабатывали. Когда проходило полгода и приходило решение по петиции, то, каким бы оно ни было, все равно индийская семья была в плюсе.
Если выдавали вид на жительство, то все понятно, это хорошо. Если отказывали, то тоже хорошо. Семья летела обратно, обогащенная лишними двадцатью-тридцатью тысячами долларов, полученными как пособия и заработанными за эти полгода. Раздавали долги соседям, строили хороший дом, открывали у себя на родине бизнес. Ну а дальше – все как в индийской мелодраме: заводили прислугу за пятьдесят долларов в месяц и до конца своих дней считались обеспеченными людьми. Что нетрудно, учитывая индийские цены.
В общем, хороший такой, деловой подход. Единственное, что этот подход был изобретен кем-то умным, а остальные, как стадо, ломанулись в это ноу-хау, вытаптывая все в округе и не проявляя никакого пиетета ни перед канадцами, ни перед своими соотечественниками. Разумеется, канадские власти хоть и медленно раскачивались, но все же раскачались и этот ручеек начали пресекать. Законы, конечно, вот так сразу не поменяешь, но поставить у выхода из самолета пару человек для проверки паспортов у пассажиров – это оказалось несложно. Но весьма эффективно.
Как обычно, рейс в Торонто. В туалетах – конфетти из разорванных в клочья паспортов. Наш бригадир дважды прочитала информацию про то, что на выходе будут проверять документы, но кто ж эти нравоучения слушает? Все то же спокойствие, требования Vegeterian и Hot Water, все те же очереди в туалеты. Правда, когда после посадки у выхода из самолета показались люди в форме, сонные сари отошли от анабиоза, слегка зашевелились и вроде как занервничали. И правильно занервничали, так как в Канаду их отказались впускать и они полетели тем же самолетом обратно в Москву.
Еще через пару месяцев до пассажиров Дели – Москва – Торонто таки дошла новость о гадкой подставе. И появилась новая технология побега на канадские социальные пособия. Паспорта стали рвать не в самолете, а уже после, перед прохождением паспортного контроля в аэропорту. То есть выходили из самолета как белые люди. Потом шли себе, шли на паспортный контроль, не забывая зарулить в туалет, который находился как раз по пути. Там делали свое черное дело и так же невозмутимо шли дальше сдаваться. Канадцы, находя обрывки документов уже на своей территории, еще пару месяцев размышляли, как бы и этот канал перекрыть. И наконец придумали. Закрыть туалеты на замок. И поставить в опасной точке пару полицейских.
Вот как раз в момент светлого озарения канадских властей и лечу я в очередной раз в Торонто. Рейс не задался с самого начала: забыла сменку, и весь рейс предстояло пропрыгать на десятисантиметровых шпильках. Чтобы вы понимали масштаб катастрофы: у стюардесс всегда с собой должны быть две пары обуви. Парадно-выходная, на каблуке. Для встречи пассажиров. Чтобы как с журнальной картинки у трапа стоять. И вторая пара. Без каблука, не такая изящная, но, главное, удобная. Это уже когда все загрузились, тобой налюбовались. И началась тяжелая работа. Наверное, знаете, что в среднем бортпроводник проходит за рейс несколько километров? А за одиннадцатичасовой в Торонто, да еще со специфической публикой – наверное, и несколько десятков километров предстоит намотать на внутреннем спидометре. И как же я так! Когда ставила машину на парковку, вытащила из сумки мешочек с любимыми балетками. Что-то они мне на дне мешали найти. Найти нашла, а вот драгоценный мешок так и забыла на переднем сиденье. Недостача обнаружилась в последний момент. Как и бывает по закону подлости. Я с тоской оглядела уже заполненный салон: загрузка битком, со стандартным набором граждан Индии, стремящихся в канадский рай.
Ко всему этому счастью добавилась одна сумасшедшая дама-пассажирка в моей зоне ответственности. Первый вызов с ее места пришел ровно через секунду после того, как она заняла свое место. Продираясь через толпу ее соотечественников, загружающих огромные баулы на багажные полки, я прискакала на вызов. Стандартная такая, объемная дама в сари. Немолодая. Со стандартными глазами снулой рыбы. Она поднимает ко мне лицо, встречается взглядом… И что-то щелкает! В ее глазах уже не сон, а неожиданно резкий всплеск непонятных мне эмоций. Страх, узнавание, недоверие, восторг. Я не могу прочесть этот взгляд, и мне не по себе.
Она трогает меня, на руке не хватает двух пальцев. Плиииз! Девять стаканов воды! На нее и ее семейство. Приношу стопку стаканчиков и пару полных бутылок минералки. Через пять минут – опять вызов: нужны лекарства. Индуска снова смотрит мне в глаза и гладит по руке.
Потом опять воду. Потом опять что-то. Я перестала ходить к ним на вызовы. Но дама тоже решила взбодриться и походить по самолету. Сталкивалась с ней везде. В проходе, на кухне, у туалетов. Эта рука и глаза преследовали меня весь рейс. Даже когда я пошла отдохнуть на час в бизнес-класс. И задремала на заднем ряду, накрывшись с головой. Меня нашли и там. Беспалая рука тихонько тянет мой плед – плииизз… I need a pillow…
В середине рейса мысли женщины переключились с меня на туалеты. Толстая пачка паспортов где-то в районе груди конкретно просвечивала через тонкую ткань сари. И с этими паспортами она стояла в очереди. Я не выдержала. Подошла к ней сама. И, глядя в глаза, рассказала, что будет с ней и с ее семейством, если она сейчас порвет паспорта. Она тупила. Выражение глаз не изменилось ни на йоту, и ни один мускул не дрогнул. Я еще раз все повторила и сказала: «Плиииз!» Но минут через десять, когда почти подошла ее очередь, она все же стронулась с места и вернулась на свое место. И так и застыла до конца рейса. Уже не жала кнопку вызова и не просила воды. Просто сидела, как соляной столп, уставившись пустыми и несчастными глазами в спинку впередистоящего кресла. Родня ее не трогала. Как будто весь гомон и шум обтекали семью стороной. Тут уже меня саму это начало беспокоить. Я периодически стала проходить мимо, даже задерживаясь около нее. Но меня больше никто не хватал за руку, и не было ни малейшей реакции.
Посадка в Торонто. Индусы пестрой толпой тянутся к выходу из самолета. Как и обещалось – проверка паспортов на выходе. Шум, гам, кого-то не выпускают, и они с тюками занимают места в бизнес-классе до прояснения ситуации. Увидевшие сюрприз пассажиры мешкают. Сознательно копаются в вещах. И «наша» семья тоже. Неужели все же что-то сделали с паспортами? Впереди их ждут охотники. Уже у выхода «сумасшедшая» оборачивается. Опять замерла и ищет меня взглядом. И он такой силы, что я спотыкаюсь, и, кажется, вот-вот парализует. В глазах индуски гремучая смесь страха и надежды. И что ей от меня надо, в конце-то концов? Но еще минута. Она отворачивается к контролерам и протягивает документы. Слава богу. Их выпустили из самолета.
Досматриваем салон. Господи! Как же можно так насвинячить за какие-то одиннадцать часов полета?! Чего только не валяется на полу! От использованных памперсов до рассыпанных касалеток! А в каком состоянии пледы? Часть из них в состоянии использованных памперсов.
Но нам уже тоже надо выходить – представитель торопит. У меня сумка и неудобный портплед с запасной формой и одеждой. Ремень портпледа постоянно сползает с плеча и сбивает кресла, пока пробираемся по проходу. Весь бизнес уже забит желающими лететь обратно в Москву поневоле. Кто-то пытается скандалить, кто-то плачет, кто-то растерянно озирается, ища другой выход из самолета. Но канадцы неумолимы. К нашему прилету они подготовились.
Длинный стеклянный коридор к паспортному контролю. О, впереди нас ждет вторая часть Марлезонского балета: та часть пассажиров, которая планировала уничтожить документы уже на канадской земле, тоже получила сюрприз от негостеприимной страны. На середине пути к иммиграции как раз и расположены те самые заветные туалеты. И теперь наши пассажиры собираются в бурлящую толпу рядом с ними. А вот и она, моя «подруга». Вместе еще с тремя дамами дергают запертую дверь. Сначала женского отделения, потом мужского. В двух метрах стоит сотрудник аэропорта и наблюдает за их безуспешными попытками. Ибо санузлы заперты на замок и висит объявление, что работающие – в зоне выдачи багажа. А это все, деваться уже некуда. В промежутке от телетрапа и до окошечек иммиграции – бедные наши пассажиры, как рыбки в аквариуме. Ни одного укромного места. У индусов растерянность и непонимание ситуации быстро сменяются яростью. И вот уже побледневший офицер вызывает по рации подмогу, и через коридор нам навстречу бегут люди в форме.
Мы идем себе мимо этого действа вполне себе законопослушным, но тяжело груженным караваном и дискутируем на тему происходящего:
– Слушайте, ну а что они так беспокоятся, чтобы уничтожить паспорта? Смысл? Замотать их в свои сари или упаковать в тюки. Там их вообще никто не найдет. Что ж они так мучаются-то, а?
– Ну как только ты заявляешь на границе о том, что нет документов, тебя определенным процедурам подвергают, вплоть до личного досмотра и досмотра всего багажа. И если найдут, а поверь, они найдут, то тогда уже все. Поверь, уничтожить надежнее.
Наш «танк в сари» меня приметил. Ага. Все тот же сногсшибательный взгляд. И что ей от меня надо, в конце-то концов? Это уже начинало вызывать раздражение. Еще большее раздражение начали вызывать мои ноги. Одиннадцать часов на высоченных каблуках они выдержать смогли. И даже выдержали все пробежки по салону с бутылками воды, стаканчиками и тележками с питанием. Но как только мы покинули самолет, ноги объявили забастовку и отказывались передвигаться. Я шла, раскачиваясь на неустойчивых шпильках, считая метры до окон паспортного контроля, и про себя решала вопрос, не отломать ли каблуки прямо сейчас. Но туфли-то новые, жалко. И снять совсем – тоже не вариант. Не пойдешь же босиком! Это только в рекламе красиво и забавно. В жизни, в условиях аэропорта Торонто, потом точно придется воспользоваться средством от грибка, которое рекламируют по телевизору.
Пришла идея присоседиться к широкому плечу какого-нибудь коллеги рядом. Например, к плечу крепкого бригадира. Чтобы, если, значит, падать буду, тот успел подхватить. Но не успел. Нас накрывала догнавшая толпа индусов. Которых спугнула полиция и гнала от туалетов прямо на ловушки иммиграционных служб. Топот-то мы услышали заранее, но реакции не хватило отскочить куда-нибудь в сторону. Я почувствовала сильный толчок в свой портплед, в бок. Между мной и бригадиром на скорости и абсолютно бесцеремонно протискивалась… Кто? Вот ни за что не догадаетесь! Конечно же, она. Беспалое и наглое видение, преследовавшее меня весь рейс. «Какого черта, опять!» – только и успела подумать. Мои сорок семь килограммов не смогли противостоять напору – я отлетела, как кегля в боулинге. Сверху шлепнулся мой тяжелый чехол с одеждой..
Это была последняя капля за этот жуткий день. Я сидела на холодном мраморном полу и плакала. Коллеги окружили, заохали, стали поднимать. Дальше уже все было как в тумане, какими-то кусками. Чьи-то туфли взамен моих, прохождение паспортного контроля в размазанной туши, кто-то искал мой чемодан на ленте, а у меня при виде индусов, получающих свои тюки, опять начался приступ истерики.
Пришла в себя только в номере отеля. Мальчик из room-service доставил ведерко льда. Я высыпала спасительные кубики в ванну и засунула в лед измученные ноги. Так и сидела. Час точно. Пока заморозка не подействовала и я не смогла начать передвигаться.
Первым делом надо было разобрать портплед и повесить одежду в шкаф. Отстегнула кнопки, которые держали его сложенным вдвое – чехол распрямился на всю свою длину, и из складок… на меня посыпались паспорта. Много паспортов. Синие книжечки с гербом Индии.
Они падали и падали. Как в замедленном кино… О господи! Понятно, что это был за толчок сзади! Индуска засунула их вовнутрь, когда догнала нашу неторопливую процессию.
Точно. Девять штук паспортов. А вот и фотографии всего ее семейства. Что делать, я не знала… Пришлось звонить бригадиру и звать для консультаций.
Гена пришел быстро. Ситуацию оценил правильно.
– Что делать? А, Ген? Может, мне их порвать и выкинуть?
– С ума сошла?? Ты хочешь порвать паспорта и выкинуть в корзину в номере? Да ты знаешь, что будет? Как только горничные найдут, они тут же вызовут полицию. Тебя обвинят черт-те в чем. Допустим, в содействии в незаконном перемещении индусов в Канаду. Еще чего-нибудь добавят. И поедешь в тюрьму. А как бригаде лететь обратно в неполном составе? Ты о нас подумала? А о родных? Они тебя еще долго не увидят.
Гена повертел паспорта в руках. Посмотрел фотографии, визы.
– По туристическим. Обычная схема. Давай так! Завтра с утра пойдем сами в полицию и отдадим. Все объясним. И пусть ищут хозяев паспортов среди сдавшихся иммиграционным службам. Сегодня уже поздно. Да и видок у тебя не особо, если честно. Полицейские не так поймут.
– И что полиция сделает с этими индусами?
– Да я откуда знаю! Найдут, аннулируют турвизы и отправят домой. Танцевать и заклинать змей. А может, и накажут. За попытку мошенничества и обмана властей… Все. Не грузи. Это уже не наше дело. Главное, поступить по закону. Мы нашли – мы должны сдать находку в полицию.
– Слушай, Ген! А может, не надо? Давай выкинем, а? Мне их что-то жалко. Не зря же они так рисковали.
Наш законопослушный бригадир пошел пятнами.
– Хватит! Ты видела, что тут на улицах происходит? Ты хочешь, чтобы с нашей помощью Канада окончательно превратилась в Little India? Даже не фантазируй! В десять утра, после завтрака, тебя жду. И паспорта с собой заберу. Пока ты, добренькая, их на помойку не отнесла. Все! Лечи ноги! Завтра в 10.00! – И Гена хлопнул дверью.
На ночь я напилась обезболивающих таблеток, но это помогло слабо. Во сне мои ноги горели и взрывались фейерверками под индийскую музыку. Вокруг водили хороводы наши вчерашние пассажиры и радостно просили «хот вотер», под ногами хрустели пластиковые стаканчики. Из толпы вынырнула моя неадекватная «подруга» и попыталась меня обнять:
«Здравствуй, мама! Как долго я тебя искала! Я – твоя дочь!» И все индусы хором стали подпевать: «Мама! Мама! Хотим в Канаду!»
Ну все, пошел Болливуд. Надо завязывать с индийскими рейсами. А то не только во сне, но и наяву видения будут приходить. Но позвольте, какая МАМА? Я что, в свои двадцать пять уже так плохо выгляжу, что могу сойти за мать пятидесятилетнего танка? Я страшно обиделась. Сказала этому сну «брысь!» и переключилась на что-то обыденное, приятное. Дом, собака, вечно пьяный сосед.
Но толстая индуска сдаваться не собиралась. Опять ворвалась в мой сон, бесцеремонно отодвинула алкоголика дядю Славу. Взяла меня за руку и повела на облака. «Поговорить надо», – вид у нее уже был деловой, без полудурошности во взгляде, что меня изрядно насторожило.
Мы уселись на облачках. Дама протянула мне откуда-то взявшуюся чашку с чаем-масалой. Чай был очень острый, обжег горло, но пожар в ногах несколько поутих.
– Ты знаешь, кто я?
– Еще бы. Вчера посмотрела паспорта… Ларра Кумар. 1950 года рождения. Из Калькутты. Летите по туристическим визам, судя по всему, чтобы остаться в Канаде на постоянное место жительства.
– Ну это да. Так и есть. Но я о другом. В Индии меня хорошо знают. Как астролога и нумеролога. Я живу уже давно в этом теле. Мне пора умирать, а душе реинкарнироваться в новом. Я составляла себе натальную карту. По ней – вчерашний день был днем встречи моей души со своей новой мамой. Я выбрала тебя. Ты добрая девочка. Ты станешь хорошей мамой. Через год у тебя родится сын – это и буду я в новом воплощении. Почему ты не радуешься? Твоему ребенку перейдет божественный дар! Он станет великим нумерологом и хиромантом!
Я подавилась масалой.
– О господи! Может, не надо? Слушай, вчера у тебя был такой выбор!! Сто пятьдесят пассажиров самолета! Я-то тебе зачем сдалась? Признаюсь, я хочу мальчика, сына. Но его вижу несколько в другом качестве. Скажем, юристом в «Газпроме». Или летчиком на худой конец. А не додиком, рассматривающим чужие ладони. Пойми. У нас уже столько шарлатанов развелось, что их скоро бить будут. Не разбирая, прав или виноват. А если еще он характером в тебя пойдет? Я ж никаким воспитанием не переделаю. Да и климат у нас в России не очень. Ты видела на пересадке в Москве, что творится за окнами? Я еле добралась на рейс. Хотя лучше бы и не добралась. Теперь вот мучаюсь. Давай подумай о ком-то еще, о’кей? Ну не хочешь ты своих соотечественников, ну ладно. Я б, наверное, тоже не хотела реинкарнироваться в того, кто кидает в проход использованные памперсы. Давай подумай о канадских иммиграционных офицерах, о таможенниках. Что успела заметить сквозь потекшую от слез тушь – так там были очень даже симпатичные девушки.
Тетка нахмурилась. Опять взгляд в себя.
– Ты не понимаешь, от чего ты отказываешься! Ну и я уже решила, что новой моей матерью должна быть русская. Вы были к нам самыми добрыми за вчерашний день. Решено. И еще у тебя наши паспорта. Ты должна их уничтожить! Сожги!!
Встала, расправила сари и приготовилась идти дальше на небо, а я уже приходила в себя на подушке, пропитанной потом.
– Стоять!!! Куда? Стой! У меня нет ваших паспортов. Их забрал начальник! Утром отнесет в полицию!
Индуска затормозила, задумалась и вытянула меня обратно на облака.
– Где наши паспорта?
– Ты не передумала переселяться в моего будущего ребенка? Слушай, я все придумала. Я найду себе замену. Есть шикарный вариант! У нас в бригаде потрясающая кандидатура на роль твоей матери! – Я сверилась со списком экипажа на тумбочке. – Записывай, ай, запоминай. 319-й номер. Альбина Кучкина. Красавица! Поэт! Лауреат третьей степени литературного конкурса города Лобни. Тонкая, чувствительная ко всякой хрени и мистике натура. Работала на рейсе в бизнес-классе. Если ходила туда в туалеты, то наверняка заметила ее белые кудряшки, ногти с камушками и одухотворенный взгляд. Поверь, ты составишь ее счастье и вы всегда будете на одной волне. Да и мне рожать-то рано. Я планировала ближе к тридцати. А Альбине уже давно пора. Там уже очень глубоко за тридцать или даже за сорок. Сделай хорошее дело для человека, а?
Ларра Кумар опять помедлила.
– А что с паспортами?
– С паспортами хуже. У нас очень законопослушный бригадир. Я, конечно, утром еще могу попросить, поныть. Но без гарантий. Понимаешь? Слушай! У тебя такие способности! Давай сама, а? Геннадий Зубилов. Триста сорок четвертый номер. По коридору налево.
Тетка придвинулась ко мне ближе, провела по лицу своей беспалой ладонью и начала растворяться в воздухе. У меня опять выступил холодный пот…
– Эй?? Ну мы же договорились?? Альбина Кучкина! Не забудь! Эй??
Очнулась я уже на совершенно мокрой подушке. От которой конкретно пахло индийскими благовониями и специями. В голове стучали молоточки в ритме болливудских песен. Ноги, как ни странно, совсем прошли. А вот горло болело немилосердно. Как ошпарило перцем масалы.
После завтрака я обреченно поднималась к бригадиру. «Попробую еще раз уговорить, может, хотя бы удастся отложить наш поход в полицию? Сошлюсь на начинающуюся ангину». На стук дверь резко распахнулась, я вошла в номер и остолбенела.
На светлом ковролине валялись обрывки паспортов. А очень нетрезвый Гена кромсал очередную темно-синюю книжечку.
– Давай! Помогай! Надо за час управиться, пока горничная не пришла с уборкой.
Поделиться книгой: