Летний дракон. Первая книга Вечнолива

– Я ничем не играю, дитя. Мои стремления просты: защищать Империю и, разумеется, продвигать интересы Расаала и Коррузона…

– Вас здесь не было! Вы понятия не имеете…

– Коррузона, вашего владыки и защитника. То, что здесь случилось, возможно, имеет колоссальное значение. Поэтому нельзя судить о нем исходя лишь из нелепых местных порядков или же ваших детских прихотей. И я не позволю превратить это событие в деревенскую легенду, которая будет распространяться и меняться день ото дня. Расаал всерьез заинтересован, чтобы правду излагали должным образом.

Отец обнял меня за плечи и привлек к себе.

– Министерство нуждается в том, чтобы я расширил гнездовье. И в то же время делает все, чтобы у меня ничего не вышло. Мне необходима моя дочь и ее опыт ничуть не меньше, чем Дариан, и мне нужен еще один дить.

Лицо Мабира исказилось от напряжения.

– Годовика еще можно свести с парой.

У меня горели уши. Мабир что, хочет уступить?

– Только при должных обстоятельствах, – заявил отец. – Я не такой дурак, чтобы на это рассчитывать.

– Тогда тебе, пожалуй, стоит подождать следующего года с обоими дитями, – произнес Беллуа, шагнув к моему отцу и приблизившись к нему почти вплотную. – Начинаю понимать, почему вы запустили историю в деревню – дабы укрепить в умах жителей, что это событие предопределено и безоговорочно связано с Риатом. Но вы сильно ошибаетесь. – Беллуа оглядел нас всех по очереди. – Мой долг – убедиться, что данная история сохранит хотя бы часть непреложной истины. Я позволил оставить одного дитя… как справедливо заметил капитан Роув, выводок не принадлежит ни тебе, ни любому другому мастеру-разводчику, если император не прикажет иначе. Если вы будете настаивать на своем толковании, то наверняка обнаружите, что приобрести второго дитя окажется весьма затруднительно. При необходимости мы сумеем подыскать неплохую пару для вашего нового самца… Даже если мне придется выдать твою дочь замуж, после чего она переберется в другое гнездовье, что через год, возможно, станет твоим единственным выходом.

Я побелела и посмотрела на Джем, Томана, отца, Дариан, Мабира в надежде, что они за меня хоть как-то вступятся. Однако они пребывали в недоумении и шоке, как и я.

– Желающие жениться на темноглазой красавице, столь сведущей в драконах, с радостью найдутся и среди мерихемов.

Беллуа на мгновение скользнул глазами по моей груди. Он, похоже, сообразил, что его выходка не осталась незамеченной, и слегка покраснел, однако усмехнулся и уставился на меня в упор. Я едва не задохнулась от злости и смущения и невольно скрестила руки, прикрывшись от его наглого взгляда.

Отец хранил молчание.

– Ты не серьезно, – вымолвил он в конце концов.

– Твое упрямство, мастер, вынуждает меня использовать все доступное мне влияние, – Беллуа отвернулся от меня. – Но моя цель – не украсть твою дочь, а не позволить этой истории зажить своей жизнью. Для твоего же блага. Дариан получит дитя, с благословения Коррузона. Майя – нет.

Все впились взорами в моего в отца. А его взгляд, наверное, мог бы запросто испепелить Беллуа.

Мне же казалось, что я проглотила раскаленный кусочек угля.

– Мастер-разводчик? – промурлыкал Беллуа.

– Это не переговоры, это вымогательство! – рассвирепел отец.

– Никто не называл это переговорами, мастер.

– Будьте вы прокляты! Я заберу одного дитя, хорошо! Но оставьте мою дочь в покое.

– Я уже объяснил, почему не могу так поступить.

– Мы еще не закончили, мы и близко не…

– Закончили. Всецело и полностью, – Беллуа развернулся на пятках и, взобравшись на спину драконицы, надменно посмотрел на меня. – И когда я вас покину, Майя отправится со мной.

– Беллуа!.. – начал было мой отец, однако драконица уже поднялась в воздух.

9

Когда мы приземлились в загоне, я выпестовала в себе плотный, колючий комок злости, который помогал мне сдерживать слезы. В твердом намерении хотя бы внешне быть смелой, несмотря на внутреннюю боль, я стиснула зубы и тотчас принялась расседлывать драконов и кормить детенышей. Остальные тоже погрузились в привычные заботы и полностью переключились на драконов. Может, про меня уже забыли, а может, просто делали вид, что ничего не произошло.

Впрочем, со мной никто не заговаривал. Вот и хорошо. Я избегала случайных взглядов и изо всех сил старалась не искать свою малышку, уверенная, что утрачу самообладание, едва ее замечу.

Я все больше убеждалась: каждый из присутствующих трактовал мою историю лишь так, как было ему выгодно. Роув соглашался с тем, что позволяло ему реквизировать детенышей. Мабир пытался сохранить ту каплю власти, которой обладал – так называемый «контекст» должен был включать в себя его паству. А когда Мабир, казалось, вот-вот за меня вступится… однако ничего подобного не случилось!

Он проявил себя как дипломат, заняв самую выгодную позицию и не вмешиваясь в дрязги и ссоры.

А Беллуа стремился заставить Мабира склониться перед его властью и превратить Гетига лишь в отражение Коррузона. Что еще хуже, Беллуа угрожал утащить меня в Авигал, в столицу, на допрос к таким же, как и он. Когда я вспоминала, как он пялился на мою грудь, меня охватывали гнев и страх.

Отец сказал, что спор еще не закончен, но его целиком и полностью поглотили дела. Гнездовье ведь гораздо важнее, чем я. А что тогда я? Его имущество, невольница? Я сглотнула. Если Беллуа увезет меня из Риата, случится что угодно. Он говорил, будто это требование Коррузона, но в действительности мог просто лукавить.

Меня сделают рабыней? Изнасилуют? Как далеко способен зайти Беллуа, лишь бы похоронить мою историю поглубже?

Даже Дариан упомянул меня, лишь когда ему было нужно с кем-то разделить вину.

Только один миг разговора показался мне разумным: когда отец предложил помочь Френу. Он исцелит рану заботой, искоренит плохой знак добрым поступком.

«Вот, смотрите, – сказал отец тогда, – я отменяю одно из ваших дурных знамений».

А теперь я познакомилась с миром политики, промысла и религии. Меня как будто предали. И что самое страшное – все сделал Летний дракон. Он буквально подтолкнул меня к проклятию.

Когда все были накормлены, я принялась подметать загон. Отец же направился к ватаге драконят.

– Дариан! Покажи своего.

Дариан покосился на меня, опустив уголки рта, но потом осторожно прошел мимо резвящихся малышей к черно-медному детенышу, которого выбрал заранее.

Дариан опустился перед драконенком на колени и неуверенно протянул руку. Малыш понюхал его пальцы.

– Все хорошо, сын. Можешь его коснуться.

Дариан обхватил мордочку малыша ладонью. Остальные тут же сгрудились вокруг, врезаясь в ноги Дариана и тоже его обнюхивая, как окружающая моего брата невидимая преграда вдруг рухнула. Дариан улыбнулся, вновь взглянул на меня, и его улыбка померкла.

– Не обращай на них внимания, Дариан. Смотри лишь на своего. Прикасайся лишь к нему.

Дариан так и поступил, и вскоре остальные малыши опять вернулись к своим играм в догонялки.

– Говори с ним, сын.

– А что мне сказать?

– Неважно. Расскажи ему сказку. Опиши, какая сегодня погода. Болтай как безумный.

Я поняла, что неосознанно пятилась, только когда наткнулась спиной на дверь в драконятню. В мои ладони упирались старые, жесткие доски.

Дариан ласкал пальцами гладкую, теплую мордочку. Внутри меня вскипела зависть. Я ее усмирила. Зависть мне ни к чему. Я хотела испытывать лишь свой горячий гнев.

Отец подозвал всадников дракониц-нянек, Джанно и Мэрита.

– Господа, нужна ваша помощь. Пора увести дитей от родителей.

Двое пожилых солдат кивнули и подозвали своих драконов. Для опытных самок это была повседневная работа – они принялись направлять драконят крыльями и передними лапами. Я заметила, как орехово-желтая малышка с восторгом в карих глазенках налетела на собрата.

Нет! Только гнев.

Отец свистнул.

– Шуджа! Грюс! Идите ко мне. У меня для вас сюрприз.

Шуджа поковылял к отцу, следом шагнула его самка с медной чешуей.

– Видите? Один из ваших малышей останется с нами.

– Ха-а! – Шуджа вскинул голову. – Шу-у-уша, фр-р-р.

Он был счастлив.

– Дить, – отозвалась Грюс, но тише и прижалась щекой к шее Шуджи.

– Томан! Джем! Зовите свои пары! Пора.

Вскоре все шесть драконов-родителей собрались вокруг черно-медного малыша. Я увидела, как он мелькнул между их лап, ползая туда-сюда по коленям Дариана.

– Их утешит то, что в стойле будет хотя бы один детеныш, – донесся голос отца.

Няньки уже начали отводить остальных от родителей. Драконица Беллуа держалась особняком. Мерихем шагнул в мою сторону. Я вжалась в двери драконятни, словно желая с ней слиться, а потом просочиться сквозь нее и очутиться с другой стороны.

Меня окружил поток повизгивающих от радости драконят. Орехово-желтая малышка вдруг замерла – прямо напротив меня. Наши взгляды встретились, и меня охватили сомнения. Однако протянуть руку за запретным прикосновением я не успела – малышка ускакала играть и покусывать собратьев.

Моя родня вместе с драконами направилась к мосту. Последние теперь перейдут в так называемое зимнее стойло, которое располагалось в горном поместье. Драконятня будет пустовать до весны, когда настанет пора откладывать новые яйца. Я проследила взглядом за уходящим семейством, пока их не загородили драконы-няньки. Между дитями бродил, убрав руки за спину, Беллуа. Он вдруг уставился прямо на меня, вскинув брови в притворном, якобы примирительном сочувствии, и открыл было рот, чтобы заговорить. Но я сбежала в драконятню через дверку для людей, разъяренная, сбитая с толку.

Я с трудом сдерживала рыдания.

Гнезда пустовали. Не было ни возни, ни повизгиваний, ни мурлыканья, ни беготни и игривой борьбы. Только приглушенные отголоски с другой стороны ворот.

Пустота была огромной, а я – крошечной.

Джем нашла меня, когда я уже успела вычистить все гнезда, кроме одного. Ворота со стороны обрыва были открыты, я сбрасывала туда грязную щепу. Джем, взявшись за метлу, принялась смахивать остатки пыли у дальнего края. Работали мы в молчании. Я была слишком потрясена и не ощущала ни гнева, ни скорби – ничего. Опустошенная.

Орудовать метлой было проще и быстрее, чем лопатой. Мы сошлись с Джем у последнего пустого гнезда, принадлежавшего Одаксу и Колувер. Я присела на край, уперев локти в колени. Джем, прислонив метлу к стене, опустилась рядом со мной, обняв меня за плечи, и тихо заговорила.

– Твой отец оказался в сложном положении, Майя. Он сделает все, что в его силах, чтобы тебя защитить, но что Министерство захочет, то Министерство и прикажет.

Я сунула ладони под мышки, пытаясь унять в них дрожь.

– Где Дариан?

– В зимнем стойле. Твой отец хотел, чтобы он как можно быстрее начал работу с дитем, пока Роув или Беллуа не успели передумать. Дариан уже дал ему имя – Нитак Ару, «знак победы», чтобы почтить Летнего дракона и привлечь добрые силы. После пиршества Мабир нанесет им первые насечки.

Я должна была обливаться слезами, но глаза оставались сухими.

– Привлечь добрые силы. Смешно!

– Дариан просил меня передать, что ему жаль, что так вышло…

– Ага, мне вот сразу полегчало.

– И что он переживает. Не злись на него, Майя. Он старается, пусть и по-своему.

Я смахнула с лица упавшие пряди волос.

– И что мне теперь делать?

– Оставайся храброй. Ты дочь Маджи.

Я обхватила себя руками поверх рук Джем.

– Если бы не Летний дракон, забрали бы всех малышей. Теперь нам отдали одного, значит, именно я стала главным источником проблем, – я застонала. – Беллуа сказал, что я навлеку проклятие… – Я чуть не подавилась последним словом.

– Не думай о таком, Майя. Здесь побывал сам Гетиг. Мне плевать, что говорит Беллуа или Мабир, я черпаю в этом событии надежду. Оно подарило нам и время, и шанс. Беллуа отправится в путь, но не сразу, они с Мабиром еще должны состряпать свою версию твоей истории.

Джем уложила мою голову себе на плечо.

– Я никуда не поеду. Он на меня так пялился…

Как будто оценивал вещь. Правда, потом смутился. Чуть-чуть.

Джем – со скатившейся по щеке слезой – коснулась моего лба губами.

– Еще не все кончено.

В драконятню вошли отец и Томан. Заметив нас, они осторожно приблизились. Я выпрямилась. Я была в окружении своей семьи.

Отец вытер лоб тыльной стороной ладони.

– Ох, Высшие, ну и денек!

Томан скрестил руки на груди.

– Кто из нас, кроме Майи, встречал Высшего? Я вот – нет.

– И я нет, – Джем пригладила мои волосы.