Летний дракон. Первая книга Вечнолива

– Он задавал много в… Майя, мне надо держать рот на замке!

Дариан побежал вперед, и мне осталось только шипеть ему в спину.

Когда мы добрались, отец уже успел сдвинуть одну из ведущих к загону дверей, чтобы самцы выбрались на волю и могли размять лапы и крылья.

– Давайте! – крикнул отец. – Пора начинать представление!

За ночь атмосфера каким-то образом изменилась – может, дело было в необходимости трудиться и выполнять привычные задания или в предвкушении праздника. Настал День выводка! Отец был сосредоточен, но не хмур. Томан и Джем дружно распахнули двери амуничника и подготовили подъемный механизм для седел. Томан даже ободряюще потрепал Одакса по щеке. Наши драконы радостно переминались с лапы на лапу и кивали. Сегодня они будут красоваться в лучшей сбруе, начищенной и блестящей: у Ранну – из коричневой кожи, с заклепками, сияющими в свете фонаря; у Одакса – из белой кожи с серебряными деталями; и у Шуджи – из черной, почти невидимой на фоне чешуи. Взрослые были одеты в тон: Томан щеголял в коричневом и желтом, а Джем, собравшая ярко-рыжие волосы в высокий хвост, – в белом. Отец же облачился в черные доспехи времен своей службы в драконерии. Сегодня действительно будет представление – и для жителей деревни, и для Министерства.

Пока Томан с отцом опускали седло на спину Шуджи, я подбежала к Дариану и пихнула его в руку.

– Почему ты не хочешь мне все рассказать?

Он не ответил, и я стукнула его снова.

– Дариан!

Он повернулся ко мне.

– Сегодня будет какой-то общий сбор – ты, я, отец, Томан с Джем, Мабир, мерихем из Министерства и покупатели. Тогда все и прояснится окончательно, ясно? Потерпи немного. Я и так сказал тебе гораздо больше, чем следовало, и, вообще, хватит меня бить. Надо работать.

И Дариан – с тревогой на лице – скрылся в драконятне. На него это как-то непохоже – пренебрегать празднеством и традиционным воздушным парадом. Казалось, Дариан чем-то напуган, отчего я вновь заволновалась. Что он от меня скрывает? Почему я всегда узнаю все последней?

Я помогла надеть сбрую на самцов. Когда три всадника прикрепили свои ремни к седлам, я шагнула назад и с гордостью взглянула на свою семью и на драконов. Отец широко усмехнулся – он вроде стал спокойнее. Шуджа величественно вышагивал и потряхивал головой, да так, что его гребень мотался из стороны в сторону. Джем робко улыбнулась, глядя на Томана, и тот показал ей большие пальцы, поднятые вверх.

Одакс топнул лапой.

– Ввысь! – прогудел он.

Это слово, которое драконы выговаривали с легкостью.

Одакс знал, что будет дальше, и его предвкушение, такое явное, заставило меня расхохотаться. Меня заметил отец – и тоже рассмеялся, как будто груз вчерашних событий наконец-то исчез.

Выводок готов, тяжелая работа закончена. Вскоре в деревню – через наше гнездовье – хлынет золото Министерства. День выводка всегда был облегчением, кульминацией долгих месяцев упорного труда. Это чувствовали все. Даже кухарки и слуги из нашего поместья показались на мосту, чтобы понаблюдать за представлением. С моих плеч словно рухнула тяжесть.

Отец поймал мой взгляд.

– Майя, выпускай малышей. Пора!

Я взялась за огромную створку, а рядом со мной вдруг возник Дариан, который не смог долго оставаться в стороне. Мы распахнули ворота вместе.

Мимо меня пронеслись драконята, молниеносно устремившиеся к загону – они видели его впервые. Драконицы-матери ловко направляли свой то и дело спотыкающийся выводок мягким касанием лапы или кончиком крыла. Такой выгул необходим по двум причинам: малышне нужно хорошенько поиграть и вымотаться, и, конечно же, увидеть, как седлают взрослых драконов и как на их спинах ездят люди.

– Встать! – скомандовал отец.

Шуджа вскинулся на задние лапы в угрожающей позе – трепещущие крылья вытянуты назад, шея изогнута, подбородок опущен, передние лапы царапают воздух. Ранну поступил так же, а Одакс попытался повторить действия старших драконов. Малыши прижались плотнее к своим матерям и восхищенно затявкали. Отец громко расхохотался.

Меня распирало одновременно от гордости и тоски. Отец часто катал меня на спине Шуджи, но лететь на связанном с тобой драконе… это совсем другое. Я попыталась найти взглядом орехово-желтую малышку, но у меня ничего не вышло – слишком много возни и слишком мало света.

Отец поднял ладонь.

– Занимается рассвет. Ждем с минуты на минуту.

В деревне затрубил рог, потом еще и еще. Звук отражался от скал и множился гулким эхом. Министерский обоз прибыл.

– Есть! – Отец стиснул кулак и поднял руку вверх. – Шуджа! Рык!

Шуджа издал величественный рокот, исполненный силы и власти, который заставил задрожать и ворота, и камни под ногами. Шудже вторили Ранну и Одакс: драконий рев унесся вдаль, отражаясь от скал и ущелий. Я радостно завизжала что есть мочи, хоть меня и не было слышно. Малыши спрятались под крылья дракониц, но те тоже присоединились к «песне». До меня донесся смех Дариана.

Затем, когда отголоски грандиозной симфонии начали стихать, отец крикнул: «Ввысь!» – и три самца разом взмыли в воздух.

Мы с Дарианом помчались к парапету. Далеко внизу по улочкам деревни змеилась процессия из министерских повозок с белыми полотняными навесами, которые освещало рассветное солнце. Громадные, неповоротливые таарку, тащившие их вперед, были чистыми, словно их недавно искупали, – наверное, они попали под вчерашний ливень. На носовых рогах и бивнях блестели золотые наконечники. Повсюду толпились разряженные, ликующие жители. Во главе процессии вприпрыжку бежали дети. Солдаты, охраняющие кортеж, не гнали их, а лишь посматривали на мальчишек с деревянными мечами и палками вместо копий. Над крышами домов реяли замысловатые воздушные змеи с длинными яркими хвостами.

Позже лучшие повара Риата встанут за уличные жаровни и приготовят вкуснейшие блюда, а лучшее местное вино и пиво будут литься рекой. Кто-то будет продавать безделушки, кто-то будет дарить детям подарки – деревянных дракончиков с хлопающими крыльями, керамические яйца с камешками, изображающими новорожденных драконят, драконьи же маски, кукол-солдатиков, трещотки и сладости. В небо взмоют воздушные змеи всех размеров. Народ разведет праздничные костры и устроит танцы, и музыка не утихнет до самой ночи. Наступил День выводка!

– Смотри, сколько у них клеток, – заметил Дариан. – Больше, чем в прошлом.

Он был прав: я насчитала двадцать две. Каждая могла вместить целую дюжину драконят.

– Ого! Интересно, сколько уже заполнены.

– Хороший вопрос. Думаю, Риат – третья или четвертая остановка на их пути. Похоже, мы не единственное гнездовье с хорошим приплодом.

Над процессией кружили – пусть и не поднимаясь на нашу высоту – четыре министерских дракона. Мы различили отметины на крыльях – знаки, указывающие на их место в драконерии. Трое оказались няньками, пожилыми драконицами, чьей задачей было успокоить дитей, которым предстояло вскоре разлучиться с родителями.

Четвертый был совсем иным – белый исполин с темными полосами на шее и плечах, закованный в броню копьеносца драконерии. Офицер во главе реквизиции.

– Майя, смотри! – позвал Дариан. – Кто там летает? Кто-то новый?

– Не знаю. Он крупнее Шуджи. Правда? Точно-точно!

Министерские драконы, сбившись плотнее, устремились вверх, и мы задрали головы, понимая, что будет дальше. Толпа ликовала. Шуджа, Ранну и Одакс, кружившие над нами, поднимались все выше. А потом, когда они рванули вертикально, от их седел открепились шелковые флаги длиной в двести футов каждый – красный у Ранну, белый у Одакса и черный у Шуджи. Восемь Дней выводков тому назад третий флаг несли мама и Грюс. То был последний раз, когда мы поднимали в небо три флага. Грюс, напряженно наблюдающая за происходящим – как будто готовая вот-вот сорваться и взлететь к остальным, – застонала. Такой тоскливый крик издавала лишь она.

Драконы разделились, сперва медленно, но постепенно набирая скорость. Каждый усиленно работал широкими крыльями. Флаги струились следом, повторяя все фигуры цветными полосами – ушли по спирали влево, вправо, и, наконец, стяги переплелись в косу, что заставило толпу восхищенно охнуть.

– Одакс справился! – крикнула я. – Коса идеальна!

Джем и остальные тренировались с Одаксом неделями.

Наши драконы нырнули прямиком в кольцо министерских, вышли из маневра и пронеслись ровно над крышами деревенских домов. Флаги трепетали и хлопали позади. Вслед за драконами в небо унесся одобрительный рев зрителей.

Драконы выполнили огромные мертвые петли, расходясь в разные стороны, и повторили их, пересекаясь. Они вновь разлетелись, когда их высоты достигли драконы-няньки с копьеносцем. Собравшись в единую группу, они опять свили флаги, сделав их похожими на ползущего меж облаков исполинского змея.

За зигзагами и пересечениями последовали очередные петли и замысловатые бочки. Шуджа устроил самостоятельное представление – восьмерки, виражи, перевороты, – пока Ранну и Одакс летали вокруг. Затем они переплели стяги, как шнуровой орнамент, в последний раз ушли в штопор и разлетелись прочь. Три дракона с рычанием пронеслись над крышами, едва их не коснувшись, под ликующие возгласы зрителей, размахивающих руками.

Это была лучшая часть празднества. Мое сердце засаднило от радости, к которой примешивалась тоска. Представление было прекрасным, и мне ужасно хотелось принять в нем участие. Я поискала взглядом орехово-желтую малышку и смогла ее найти среди копошащихся перевозбужденных драконят.

– Летят сюда! – Дариан принялся сгонять малышню к матерям, чтобы расчистить место для посадки.

Я стала помогать, и вместе с драконицами, которые преграждали своим детишкам путь на волю крыльями, мы быстро собрали их в маленькое стадо. Первыми приземлились Шуджа, Ранну и Одакс. Их всадники начали прятать длинные флаги обратно в седельные сумки. Следом опустились няньки и гигантский белоснежный копьеносец драконерии.

6

– Коррузоново левое полупопие… ну и громадина, – пробормотал у меня над ухом Дариан.

– Дариан! – я невольно рассмеялась. – Смотри не ляпни такое при Мабире.

– А ты посмотри на него. Копьеносцами становятся только самые здоровенные и самые сильные драконы.

Когда Шуджа и незнакомец оказались рядом, сразу стало ясно, кто из них крупнее. Если бы я буквально накануне не увидела Летнего дракона, то наверняка восхитилась бы его размерами.

Он был великолепной особью утесной породы, водившейся у берегов океана далеко на востоке, – судя по масти и почти отсутствующему гребню.

Всадник, выскользнувший из седла, оказался не менее впечатляющим – рослый мужчина, пусть и не такой высокий, как отец, с удовлетворением заметила я. Меня удивили рисунки на его коже. Это были не простые татуировки, а насечки – работа служителей Храма. Они обладали особыми свойствами: улучшали сноровку, укрепляли мышцы, помогали исцелиться или создавали особые связи. Они покрывали всадника от самой макушки бритой головы, окружая метку связи на шее, вились ниже затылка, спускались по рукам – почти перекрывая метки звания – и даже заходили на тыльную сторону ладоней. Шагал мужчина поступью человека, привыкшего к уважению, держался с типичным для всадника драконерии высокомерием.

Отец протянул ему руку, которую тот охотно пожал. Я попыталась незаметно подобраться поближе и послушать их разговор, но чуть не утонула в потоке ринувшихся на разведку любопытных драконят.

– Дариан! Майя! – помахал нам Томан. – Помогите с седлами!

Пока отец по очереди приветствовал всех гостей, Шуджа шагнул под подъемный механизм. Ранну и Одакс выстроились следом. Дариан забрался Шудже на спину, чтобы прицепить кольца седла, а мы с Томаном работали внизу.

– А он новый офицер? – спросила я его, кивнув на копьеносца с драконом.

– Похоже на то, – сощурился Томан. – Опасный тип – только посмотри на его насечки. Те, что на руках, – для силы. Те, что вокруг глаз… я даже не знаю. Они явно обошлись ему недешево. Деньги у него, скажу я тебе, точно водятся.

Завихрения символов и странных узоров, казалось, очерчивали линии мускулатуры и вен, скрытых под ними, и уходили под кожаный колет – а значит, покрывали и торс всадника.

– В метке звания – четыре когтя. Еще четыре на знамени. – Томан указал на изящное, гнущееся древко со стягом, прикрепленное к задней части седла. – Он капитан, военнослужащий командного состава. Несомненно, продвигается по службе и стремится в политику. Может стать ценным союзником. Риату пригодятся друзья в столице.

– У него такой большущий дракон. Меловые скалы?

– Верно. Из Гала. Крупная порода, но немного дикая. Посмотри на размеры метки связи у всадника. Ее несколько раз усиливали.

– Усиливали?..

Метки связи были важными – даже важнейшими! – татуировками. Они укрепляли взаимодействие, обостряли обоюдное чутье, подпитывали связь между всадником и драконом. Такие метки – кольцевой узор из рун и символов – имелись у каждой пары на задней стороне шеи. У капитана метка оказалась крупной и убористо исписанной.

– Ему почему-то нужно больше контролировать своего дракона. Возможно, со зверюгой иногда сложно справиться. Или это его второй дракон, и первую метку пришлось перекрывать. Кстати, если дракон ранен, связь может ослабнуть. Бывает и такое. А если всадник проявляет излишнюю жестокость, ему нужно больше власти.

– Тогда почему он здесь, а не сражается на войне?

– Хороший вопрос.

– Снят! – недовольно пророкотал Шуджа.

Это означало «снять». Мы совсем позабыли про работу.

– Ха! А он раскомандовался! – сказал Томан, подмигнув мне.

Вдвоем мы стянули с Шуджи седло, и Дариан скатился с ним в амуничник. Шуджа тотчас выбрался из-под механизма, его место занял Ранну. Теперь на его спину залезла я и дождалась возвращения Дариана. Так мы и менялись – один наверху, другой внизу с Томаном, пока все драконы не были расседланы. Наши действия напоминали танец – отработанные, четкие движения механизма и мышц.

Я подцепила кольца седла быстрее, чем мои браться справились внизу со своей работой, и решила, пока есть возможность, рассмотреть копьеносца и его дракона получше. Всадник был моложе моего отца, но старше Томана. Года тридцать три – тридцать четыре. Он постоянно хмурился, как будто нес на плечах тяжкий груз, а рисунок вокруг глаз, уходящий на бритую макушку подобно затейливым крыльям, только подчеркивал его суровую внешность.

Со своей позиции метку связи у самого дракона я не разглядела, но зато поняла, что на шее и плечах у него вовсе не полоски, а хитросплетение узоров и символов. Орнамент не отличался витиеватой отделкой, как военный рисунок, насеченный на крыльях, но это тоже были насечки. Они же украшали и жуткий шрам на верхней губе – для лучшего заживления, – отчего казалось, что зверь постоянно ухмыляется.

Томан и Дариан справились со сбруей и отправили меня в амуничник на седле. Я ловко отстегнула его и присоединилась к Томану. Под механизм шагнул Одакс, и Дариан полез ему на спину.

Я проследила за тем, как спешились остальные всадники. Двое, судя по одежде, были военными – наверняка отставными, чьи драконы, тоже в силу возраста не способные участвовать в сражениях, пока еще служили драконерии: утешали заключенных в клетки драконят. Военные казались мне знакомыми – думаю, я где-то их встречала, может, в один из предыдущих Дней выводка.

Третьим всадником был мерихем – министерский священник.

– Это новый мерихем, да? – спросила я.

– Ага, – отозвался Томан. – Они каждые пару лет меняются… а как же иначе?

Дхалла, подобно нашему Мабиру, тоже были священниками, но их первостепенные обязанности заключались в обучении и наставлении простого народа во всем, что касалось повседневной жизни по канонам Драконьего Храма. Дхалла знали искусство нанесения основных насечек – например, исцеляющих, – и многие, как Мабир, могли начертать драконам и их всадникам метки связи.

А вот мерихемы являлись элитой среди священнослужителей – целители и знатоки Храмовой Науки в военной иерархии, особенно в драконерии. Они проходили многолетнее обучение в столице, Авигале, в Мактаа – религиозной школе при Драконьем Храме. Их познания тонкостей и возможностей Храмовой Науки были непревзойденными. Замысловатые насечки у копьеносца и его дракона – явно дело рук искусного мерихема. У меня создалось впечатление, что они были близки к храмовым «власть предержащим». По крайней мере, ближе, чем мог бы оказаться наш местный священник.

Прибывший мерихем выглядел моложе капитана драконерии – лет двадцать восемь, наверное. Он был облачен в черный наряд. Голову с заплетенными в множество косичек длинными черными волосами венчала положенная ему по статусу цилиндрическая шапочка. Он с интересом наблюдал за возней дитей и нисколько не беспокоился, когда они обнюхивали его одежду или задевали его в ходе бурной игры.

– Готово, – Томан хлопнул меня по спине, возвращая из размышлений к реальности, и мы переправили Дариана на седле Одакса в амуничник.

Когда Дариан вновь спустился, к нам подошли отец с копьеносцем, за которым следовал мерихем.

– Томан, Джем, Дариан, Майя, поприветствуйте капитана Роува ад-Рейнага, командующего реквизицией в нынешнем году.

Копьеносец поклонился – решительно и по всем правилам. Томан не ошибся: он явно из богатой семьи.

– А это Беллуа ад-Рейтла, мерихем Расаала.

Ясно. Он – священник Храма в Министерстве. Расаал же был главой религиозной структуры.

Мерихем тоже поклонился, однако не столь церемонно. Вблизи он оказался очень привлекательным – квадратный подбородок, прямой нос, ямочки на щеках, которые появились, когда он мне улыбнулся.

Отец поклонился в ответ.

– Господа, это мой старший сын, Томан, его жена, Джем, его брат, Дариан, и моя дочь, Майя. Все они к вашим услугам. Если вам что-то понадобится, без колебаний обращайтесь к любому, – отец сделал широкий приветственный жест, мол, не стесняйтесь. – Ну а сперва, пока вы будете осматривать наших замечательных дитей, ваших драконов расседлают и хорошо накормят.

Томан отвесил поклон – вышло довольно неплохо, – после чего пожал гостям руки. Джем последовала его примеру. Дариан поклонился как запутавшаяся в ниточках марионетка и тоже, сияя широкой улыбкой, обменялся с важными гостями рукопожатиями.

Я отчаянно постаралась изобразить приличный поклон, но воины уже увлеклись беседой с моим отцом. Копьеносец, Роув, отвернулся к Томану и Джем. Мою протянутую руку пожал лишь Беллуа.

– Приятно познакомиться, миледи, – произнес он. – А вы, несомненно, украшение этого гнездовья, настоящий цветок. Дикорастущий цветок диких земель.

Я вспыхнула и понадеялась, что Беллуа ничего не заметил. Он еще раз поклонился, а потом, сцепив руки за спиной, ушел бродить между не прекращающими возню дитями.

Капитан Роув подозвал своего белого зверя к подъемному механизму и помог Дариану забраться в седло. Дариан похлопал дракона по шее.