Затерянный остров (ЛП)

Глинн кивнул.

— Я провернул его в последнее воскресенье, когда, как я знал, Восточный Зал будет до отказа забит народом. Я устроил слабый взрыв с большим количеством дыма, чтобы напугать и временно ослепить всю комнату. Затем я подобрался к кубу и прикрепил к нему устройство, которое взорвало небольшой точеный заряд, расколовший пуленепробиваемый куб с заключенной в нем книгой, — это было сродни тому, как будто его разрезали алмазом.

— Точечный заряд… несомненно, вы сами разработали это устройство, учитывая вашу работу в Лос-Аламосе? — вопрос был риторическим, и Глинн махнул жилистой рукой. — Продолжайте.

— Вскрыв корпус, я достал Келлскую книгу, вырезал страницу Хи-Ро и подверг ее очень краткой специальной химической обработке. Затем я бросил книгу на полу и спрятал страницу в другой части комнаты. Все эти манипуляции заняли у меня менее шестидесяти секунд. Комната очистилась от дыма, и затем все происходило четко, как будто было разыграно по нотам. Охранники обнаружили, что в книге отсутствует страница, они стали ее искать и нашли. На тот момент у происшествия были все признаки неудачного ограбления. Они допросили и обыскали всех, кто был в комнате — один из присутствующих должен был быть вором, — но ничего не нашли: ни у меня, ни у кого-либо другого. По правде сказать, они не настолько уж сильно разволновались, как могли бы, если бы страница по-прежнему числилась пропавшей без вести. Но они думали, что у них в наличии вся книга целиком.

Гидеон улыбнулся. Он подошел к самой лучшей части.

— Я знал, что в какой-то момент они пригласят эксперта-реставратора, чтобы осмотреть отрезанную страницу и книгу — просто чтобы убедиться, что они не повреждены и не нуждаются в особом уходе. Заодно, они наверняка, решили проверить страницу, чтобы убедиться, что она настоящая, а не фальшивая. В итоге, страница Хи-Ро, которую я вырезал, сразу же не прошла проверку ультрафиолетом, выявив, что она — подделка.

— Как вы узнали, что они это сделают? — спросил Гарза.

— Потому что в качестве своего рода эксперимента я купил в Лондоне настоящую иллюстрированную страницу старинной рукописи, обработал ее специальным химическим составом и отнес в «Сотбис». Там, одним из величайших мировых экспертов по иллюстрированным манускриптам, она была объявлена подделкой.

— Прекрасно.

— Итак, как только выяснилось, что страница — подделка, все поняли, что ограбление, с которым они столкнулись, на самом деле не было неудачным, как они сначала посчитали, а очень даже удачным. Разумеется, они пришли к заключению, что вор принес с собой фальшивую страницу, чтобы заменить ею настоящую и спрятал ее в комнате, заставив всех думать, будто это было неудачное ограбление. Понимаете, мне надо было заставить всех думать, что настоящая страница — подделка, а для этого она должна была провалить стандартный тест на ультрафиолет.

— Умно, — заметил Глинн. — Итак, какой же была эта ваша «специальная химическая обработка»?

Гидеон полез в карман и извлек небольшой аэрозольный флакон.

— «La Spiaggia» сверхсильный солнцезащитный лосьон для загара без запаха с защитным фактором 70.

Все в комнате уставились на маленький баллончик.

— Состав: оксид титана, оксид цинка и октилметоксициннамат — все УФ-блокаторы широкого спектра действия. Все, что было нужно, это быстро сбрызнуть им обе стороны страницы, и дело в шляпе. Когда охранники меня обыскали и обнаружили флакон с солнцезащитным лосьоном, его наличие их даже не насторожило.

Глинн одобрительно кивнул.

— Поэтому, когда страница, покрытая солнцезащитным лосьоном, подверглась стандартному ультрафиолетовому исследованию, ничего не произошло. Ни один из этих славных средневековых минеральных пигментов не флуоресцировал, как они должны были бы, если бы страница была подлинной. Таким образом, страницу признали подделкой, изготовленной с использованием анилиновых красителей! И тут то власти осознали — по крайней мере, они пришли к такому выводу — что вор исчез с настоящей страницей, оставив им фальшивку.

— Блестяще, — пробормотал Глинн.

— Таким образом, «поддельная» страница стала уликой уголовного расследования и была отправлена в хранилище вещественных доказательств Управления полиции. И этим утром, Эли, благодаря вашим фальшивым удостоверениям и вашему доступу к базам данных ФБР, я смог попасть в это самое хранилище и поменять поддельную подлинную страницу на реальную подделку. Трюк был основан на обычной ловкости рук, которой я владею в совершенстве — никто и не засек, как я совершил подмену под столом, вне поля зрения видеокамер. Теперь у них есть та самая липовая страница, которая, по их мнению, уже у них была, а у нас в наличии подлинная страница. И никто ничего не заметил — за исключением того факта, что сегодня два агента Моррисона посетили хранилище улик.

Глинн сжал свои жилистые руки, как будто собрался помолиться.

— Это потрясающе. Удивительно.

— Спасибо. И теперь я хотел бы знать, почему эта страница так важна.

— И вы узнаете, — Глинн обернулась. — Доктор Станиславский?

— Готово, доктор Глинн, — отозвался монструозный лаборант, беря лоток со страницей и поднося его к ряду других лотков поменьше, заполненных жидкостями, сродни ваннам для проявления фотографий, каждая из которых была оснащена своим собственный термометром. Он поднял страницу манускрипта и, положив ее в первую ванну, погрузил в жидкость.

— Что вы с ней делаете? — встревожился Гидеон.

— Увидите, — ответил Глинн.

Некоторое время спустя доктор Станиславский извлек страницу из раствора и поместил ее во вторую ванну, снова выжидая срок.

Ванна стала мутной.

— Эй, что происходит? — возмутился Гидеон, уставившись на мутную воду. Ему показалось, что чернила на странице стали расплываться.

Лаборант поднял лист. Цвета изящной иллюстрации Хи-Ро теперь как будто потеряли четкость, так же как и плотный белый «подмалевок»[16].

— Какого черта? — крикнул Гидеон, шагнув вперед.

Гарза удержал его, схватив за руку.

Страница погрузилась в третий лоток — в ванну с ламинарным потоком. Гидеону оставалось только наблюдать сквозь мерцающую поверхность движущейся жидкости, как изображение Хи-Ро стирается, растворяется… и, наконец, полностью исчезает. Ловким движением руки лаборант с помощью пинцета с резиновыми кончиками извлек страницу из ванны и поднял ее, позволяя жидкости свободно стекать с нее.

Страница была совершенно чистой.

11

— Вы сукин сын! — вскричал Гидеон, в то время как Гарза усилил хватку. — Я не могу поверить, что вы так запросто уничтожили — вы, черт возьми, уничтожили — это бесценное произведение искусства!

Он сбросил руку Гарзы и сделал еще один шаг к Глинну, но тот, оставаясь невозмутимым, приподнял руку.

— Подождите. Пожалуйста, не торопитесь с выводами. Взгляните сначала на окончательный результат.

Тяжело дыша, Гидеон силился обуздать свой гнев. Случившееся никак не укладывалось в его голове. Он невольно стал соучастником ужасного акта разрушения. Это было невероятно, подло. Он пойдет к властям, расскажет им все о Глинне и о краже. Разве ему есть, что терять? Так или иначе, уже через десять месяцев он будет мертв.

Тем временем лаборант, все еще державший в руках пинцет, уложил чистый лист древнего манускрипта между промокашек, чтобы те впитали лишнюю влагу, а затем перенес его на стеклянный предметный столик, являвшийся частью большого аппарата.

— Это, — спокойно пояснил Глинн, кивнув в сторону машины, — РФА. Рентгенофлуоресцентный анализатор.

Пока специалист занимался настройкой машины, Глинн продолжал:

— Вы знакомы с термином «палимпсест[17]»?

— Нет, — буркнул Гидеон.

— В средние века веллум для манускриптов был очень дорогостоящим материалом. Для него использовались только самые лучшие шкуры — овец, телят или коз. Лучшие из них получались из зародышей животных. У опытных мастеров эти шкуры проходили многочисленные этапы подготовки — разделка, пропитка, известкование, просушка и растяжка. Поскольку это было очень дорого, монахи часто повторно использовали веллум старых книг. Они удаляли старый текст, вымачивали и отмывали веллум и снова использовали его.

— Ближе к делу.

— Палимпсест — это призрачная тень того более раннего, оригинального текста. Некоторые из самых важных и известных греческих и латинских текстов сегодня известны только как палимпсесты, которые впоследствии были удалены и использованы для других целей: текста или изображений. Вот, что мы ищем здесь.

— Вы хотите сказать, что под картиной Хи-Ро есть более старый текст?

— Там что-то есть, но это не текст.

— Ради всего святого, неужели вам нужно было уничтожить ее, чтобы увидеть?

— К сожалению, да. На странице Хи-Ро был очень плотный «подмалевок» из слоя средневековой белой краски, изготовленной с использованием свинца. Нам пришлось снять его, чтобы увидеть, что находится под ним.

— Что может быть важнее того, что было? — сердито спросил Гидеон. — Вы же сами сказали, что Келлская книга — это самая лучшая иллюстрированная рукопись в мире!

— У нас есть основания полагать, что то, что под ней скрыто, важнее.

Глинн обратился к лаборанту.

— Готово?

Станиславский кивнул.

— Запускайте.

Лаборант поднял предметное стекло анализатора, подкрутил несколько тумблеров и ввел команду на цифровой панели. На встроенном экране аппарата возник слабый, размытый рисунок. Медленно и мастерски осторожно Станиславский стал касаться различных циферблатов и рычагов управления, производя тонкую настройку изображения. Сначала все был виден лишь случайный набор точек, линий и завитков, но постепенно изображение начало обретать четкость.

— Что, черт возьми, это такое? — спросил Гидеон, пристально всматриваясь.

— Карта.

— Карта? Карта сокровищ?

— Карта, ведущая к чему-то гораздо лучшему, чем сокровища. Чему-то абсолютно неизведанному и удивительному. К тому, что изменит мир, — серый горящий глаз Глинна уставился на Гидеона. — И ваше следующее задание — заполучить это.

12

Гидеон и Гарза следовали за инвалидной коляской Эли Глинна, пока та катилась по длинным тихим верхним коридорам ЭИР, направляясь в зону, где Гидеон никогда раньше не бывал. Они прошли через дверь, ведущую в две небольшие комнаты, погруженные в полумрак. Гидеон, все еще не до конца совладавший с удивлением и остаточным гневом, огляделся. Первая комната оказалась библиотекой — своего рода жемчужиной: ее шкафы из красного дерева, были заставлены шикарными томами в кожаных переплетах, подмигивающих золотом. Персидский ковер покрывал пол, у дальней стены притаился небольшой мраморный камин, в котором горел огонь. В помещении стоял богатый запах кожи, пергамента и холста, а в его центре гостеприимно разместились столик и стулья. Комната рядом с ней являлась полной ее противоположностью: стерильная лаборатория с белыми стенами, все поверхности которой были сделаны из нержавеющей стали и пластика и были залиты ярким флуоресцентным освещением.

Глинн жестом указал на стул.

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Гидеон молча принял приглашение, а Гарза уселся напротив него. Через пару секунд лаборант-техник пришел с увеличенным цифровым изображением странной карты, ранее скрытой под картиной Хи-Ро. Дождавшись кивка Глинна, он положил карту на стол и отошел.

Глинн подъехал к буфету рядом с камином, где открыл несколько хрустальных графинов, бутылок и небольшой холодильник.

— Выпьете чего-нибудь?

Гидеон отрицательно покачал головой, а Глинн налил себе в тюльпановидный бокал порцию портвейна. Он принес его на стол, сделал глоток, слегка вздохнул и положил свою жилистую руку на карту.

— Я хотел бы рассказать вам историю человека по имени святой Колумба.

Он поглядел на Гидеона в ожидании вопросов, но тот молча ждал продолжения.

— Колумба попал в ирландский монастырь Клонард около 550 года. Он был большим, влиятельным человеком, сильным и уверенным в себе и совсем не вписывался в стереотипный образ скромного монаха. Благодаря своей харизме и уму он очень быстро привлек к себе внимание. Его наставником в монастыре стал монах по имени святой Финиан. По прошествии нескольких лет слава Колумбы и круг его друзей значительно увеличились. Однако в течение десятилетия Колубма и его учитель постепенно разошлись во взглядах и стали испытывать друг к другу неприязнь. В 560 году между ними разгорелся яростный спор за обладание правом копировать редкий псалтырь. У обоих были взрывные характеры, и у обоих имелись влиятельные друзья. Спор обострялся, вовлекая новых сторонников, пока не достиг кульминации, вылившись в сражение — фактически, в целое побоище. Произошла ужасная резня, в ходе которой было убито около трех тысяч человек. В истории это столкновение известно, как Битва за Книгу. Церковь была в ужасе и, обвинив во всем Колумбу, решила отлучить его. Но Колумба каким-то образом упросил ее этого не делать. Ему удалось избежать отлучения ценой согласия отправиться в изгнание в дикие отдаленные районы Шотландии и обещания обратить там в христианство три тысячи язычников, тем самым искупив души трех тысяч убитых в битве. Итак, он и группа монахов отправились морем из Ирландии в Шотландию, увозя вместе с собой бесценную коллекцию рукописей Колумбы. Они высадились на одиноком острове у побережья Шотландии, в самом сердце племенных земель пиктов. Там Колумба и основал аббатство Айона.

Глинн замолчал, медленно поднес к тонким губам бокал, наполненный рыжеватой жидкостью, и сделал большой глоток.

— Вот тут в дело вступает наш клиент. Я сожалею, что не могу раскрыть его личность. Достаточно сказать, что он человек безупречной честности, цель которого — благо всего человечества.

— Но это известно только со слов самого клиента, — пробормотал Гарза.

Глинн повернулся к нему.

— Я в нем уверен. Мануэль, ты же хорошо знаешь наши требования к конфиденциальности клиентов.

— Конечно. Но, будучи оперативным директором этого проекта, я хотел бы знать, на кого работаю.

Повисло короткое, неудобное молчание. Наконец, Глинн прочистил горло и продолжил.

— Наш клиент, среди всего прочего, является коллекционером средневековых манускриптов. Во время своих изысканий он наткнулся на неполный комплект документов, хранившихся в Айоне: «Annales Monasterii Columbae», «Анналы монастыря Колумбы». Это был своего рода гроссбух монастыря. Конечно, он велся на латыни. Это была уникальная находка, потому что подобного рода записи почти никогда не сохранялись. «Анналы» рассказали любопытную историю о монахе, который нашел старую греческую рукопись в монастырских хранилищах подержанного пергамента. Веллум уже был очищен, готов к отбеливанию и повторному использованию. Однако, согласно журналу, старый греческий текст был, по-прежнему, достаточно хорошо различим. Монах прочитал его, крайне удивился и отнес его святому Колумбе.

Глинн извлек лист бумаги из кармана своего пиджака и обратился к нему.

— Эта рукопись содержала древние греческие географические данные и описывала различные легендарные чудеса мира. Среди них выделялось одно особо интригующее место: остров «далеко на западе, где земля встречалась с небом». В географии упоминалась «великая пещера, окруженная лавровыми деревьями, на высоком каменном обрыве над морем». В ней, как утверждалось в рукописи, «можно найти секретное снадобье, источник вечного исцеления». В рукописи содержалось указание этого места, а именно «за пределами Иберии, в двух тысячах долихос[18] к западу от Тартесса[19]». Иберией древние раньше называли Испанию, а Тартессом — древний город в устье реки Гвадалквивир. Долихос — древнегреческая мера расстояния, равная примерно полутора милям. Короче говоря, это место лежало дальше, намного дальше, той границы, которая обозначала тогда известный мир.

— Две тысячи долихос к западу от Испании… — повторил Гидеон. — Это получается три тысячи миль. Что помещает эту пещеру в… в Новый Свет.

Глинн улыбнулся и поставил бокал на стол.

— Точно.

— Значит, вы говорите, что эти греки открыли Новый Свет?

— Да.

Гидеон только покачал головой.

— Древнегреческая рукопись дала этому чудесному острову имя — Форкис[20], в честь негласного бога моря. Колумба посчитал, что по какой-то причине Бог специально поместил эту рукопись в его руки. Он и его монахи, будучи ирландцами, являлись опытными моряками и в их распоряжении имелись прекрасные корабли. Итак, Колумба приказал снарядить экспедицию и отправиться на поиски Форкиса и снадобья — исцеляющего эликсира.

Согласно журналу, монастырь снарядил три корабля, и группа монахов-мореплавателей отплыла из Айона, взяв курс на Средиземное море и вознамерившись следовать указаниям старой греческой рукописи. Они провели в этой экспедиции много лет. В конце концов, Колумба, потерял всякую надежду снова их увидеть. Наконец, вернулся один потрепанный корабль с полудюжиной оставшихся в живых монахов, которым было что рассказать.

Глинн сделал драматичную паузу, подняв бровь, и затем продолжил рассказ своим унылым, нейтральным голосом.

— Это было ужасное путешествие. Как только они миновали Гибралтарский пролив, их корабли попали в атлантический шторм, и их отнесло на юго-запад, где они разбились о рифы у неизвестных островов, которые, скорее всего, были островами Зеленого Мыса. Монахи построили новые корабли и снова отправились в плавание. На этот раз им сопутствовала идеальная погода, попутные ветра и ровные течения, которые перенесли их через море и доставили к «неизвестным островам у дикого побережья». Следуя указаниям на старой греческой карте, они, наконец, достигли Форкиса. Но там их окружили «ужасающие монстры и великаны», охранявшие исцеляющий эликсир и упоминавшийся в «Анналах», как «тайное лекарство, жемчужина недр земли». Эти монстры убили многих монахов.

Глинн снова прервался, чтобы насладиться еще одним глотком портвейна. Ему явно нравилось пересказывать эту историю.

— Тем не менее, выжившие монахи смогли так долго противостоять монстрам, что успели добыть cista, или иначе говоря «ларчик» со снадобьем. Вернувшись в аббатство, они передали его Колумбе. Он был вне себя от радости и приказал монахам нарисовать новую, христианскую карту, изображавшую путь до Форкиса, а старую, языческую, он распорядился уничтожить.

Глинн замолчал, сверкнув глазами.

— И это та самая карта, которая теперь — благодаря вам — находится у нас.

— Довольно милая легенда, — сухо заметил Гидеон. — Получается древние греки, а затем и ирландские монахи, посетили Новый Свет задолго до Христофора Колумба.