Помоги проекту - поделись книгой:
Я вышла из кабинета в состоянии невероятной легкости и чувствовала себя сейчас, наверное, не менее счастливой, чем молодой лейтенант Рейвен. У меня прекрасная семья, у меня прекрасный мужчина, а чертово расследование сдвинулось с мертвой точки, и скоро мы обязательно найдем этого безумца-маньяка, и все поймут, что леди-криминалист – это звучит гордо!
У себя в комнате я села за стол и достала чистый лист бумаги. Чернильные строчки ложились на нее бодро и ровно:
Глава 11
Роль: дознаватель
А на следующее утро весь состав криминалистического отдела был вызван в высочайший кабинет и поставлен перед грозные герцогские очи. И что-то подсказывало мне, что коллеги задолжали одной леди большую благодарность за то, что Кьер вчера спустил пар и разгромил библиотеку, потому что, судя по взгляду, он не против был бы разгромить еще и кабинет, а вместе с ним пару особо пустых голов, но запал уже пропал, увы-увы…
– Ну? – герцог обвел всех нас мрачным тяжелым взглядом. – И где результаты? Семь трупов, господа!
«И дама», – по привычке мысленно добавила я, прикусив язык.
– Семь! А все, что я могу по этому поводу сообщить его величеству ограничивается словами «мы над этим работаем». И в их правдивости я начинаю уже сомневаться!
Весь суровый мужской коллектив стоял потупившись, как школьники перед учителем с линейкой, даже Трейт выглядел менее спесивым, чем обычно.
– Итак, господин Трейт, что вы имеете мне сообщить? – словно прочитав мои мысли, Кьер уперся взглядом в первого криминалиста. – Вы несколько месяцев назад заявили, что отделу не хватает специалиста, я нанял вам этого специалиста. И? Где результаты, я спрашиваю?
Я посмотрела на Кьера почти восхищенно – так метко надавить на самую больную мозоль человека это надо уметь!
– И я неоднократно уже докладывал, ваша светлость, что новый специалист с выполнением своей работы не справляется! – Найджел Трейт честно попытался направить начальственный гнев по иному руслу, но вот с выбором этого русла определенно ошибся. Даже если опустить то, что нас с Кьером связывает, не надо, ох, не надо было тыкать разозленному герцогу в то, что он где-то мог быть неправ…
– Так! – герцог выпрямился и так громко хлопнул ладонями о крышку стола, что все присутствующие вздрогнули под мелодичный звук звякнувших письменных принадлежностей. – С меня хватит! Я по горло сыт вашими внутренними разборками. Начиная с сегодняшнего дня вы, господин Трейт, представляете леди Рейвен полную свободу действий в работе, не чините препятствий и оказываете всяческую поддержку. И если через два месяца она не найдет убийцу – я ее уволю.
Я поперхнулась воздухом и тут же наткнулась на торжествующий взгляд первого криминалиста, для которого жизнь только что вновь заиграла яркими красками. Вот только ликование его длилось всего мгновение…
– А вместе с ней, – уже тише и спокойнее продолжил герцог, но от голоса его по спине пробежал холодок, – я уволю и всех остальных, потому что если за два месяца вы не найдете мне убийцу – на черта вы мне вообще все сдались?! Ясно?!
– Да, ваша светлость… – нестройно пробормотали коллеги.
– Свободны.
Кьер опустился обратно в кресло и принял такой вид, будто бы мы все только что растворились в воздухе и перестали существовать. Отдел криминалистики в полном составе согласился с таким положением вещей и покинул кабинет высокого начальства со всей поспешностью. Я морально готовилась к неприкрытой враждебности – в конце концов, если дело и впрямь дойдет до увольнений (в чем я лично глубоко сомневалась!) виноватой окажется кто? Леди! Но этим ожиданиям удалось оправдаться лишь наполовину. Другая половина испепеляла спину Трейта. Так что если бы взгляды на лету превращались в стрелы, мы бы оба были утыканы ими как ежи!
– Вы не выглядите опечаленной, леди Эрилин, – Ричи придержал шаг, спускаясь по лестнице, чтобы отделиться от основной массы криминалистов и прибиться ко мне, вечно идущей особняком.
– Не вижу причин для печали, – спокойно отозвалась я. – Два месяца – это не неделя. Печалиться я буду, если через месяц и три недели у меня на руках по-прежнему не будет ни малейшей зацепки.
– Откровенно говоря, вы выглядите так, будто они у вас уже есть, – Ричи посмотрел на меня с хитрым прищуром.
– Это почему же?
– У вас очень таинственный и загадочный вид.
– Разве таинственный и загадочный вид – это не обязательный атрибут каждой женщины? – отшутилась я.
– Хорошо, я поправлюсь – он еще более таинственный и загадочный, чем обычно. Признавайтесь, у вас есть идеи?
Я улыбнулась и манерно закатила глаза, жалея, что в руках нет веера, его мелкое трепетание у самого лица здесь просто напрашивалось.
А может, и правда рассказать? Одна голова хорошо, а две лучше. Кьер, конечно, тоже на моей стороне, но он начальник департамента, управленец, а не криминалист. Будь у меня напарник, возможно, и быстрее получилось бы распутать этот клубок. У Ричи голова на плечах имеется и закостенелыми предубеждениями он не страдает…
– Возможно, – осторожно ответила я, наблюдая за реакцией коллеги.
– Вот как! – патологоанатом сверкнул глазами и незаметно придвинулся ближе. – Расскажете?
А потом добавил непринужденно:
– Может быть, за ужином после «Лебединой песни»? Вы ещё не видели эту пьесу? Говорят, шедевр сезона…
Настроение делиться рабочими откровениями было мгновенно убито. Ну зачем, Ричи? Зачем вам нужно было все испортить?..
– Извините, Ричард, – только и сказала я, зная, что он прекрасно поймет.
Хитрая улыбка сделалась слегка натянутой.
– Ну и правильно, – произнес он, несколько натужно пытаясь сохранить непринужденность. – Кто же так легко выдает тайные наработки? Желаю удачи вам в вашем расследовании, леди Эрилин.
– Благодарю. – Я кивнула без улыбки, и коллега ускорил шаг, оставляя меня за спиной.
Было досадно. И грустно. И гадать ещё теперь, не переметнется ли оскорбленный мужчина в лагерь «врага». Нет, не зря я зарекалась, что теперь буду все держать при себе до тех пор, пока не буду уверена в выводах на сто процентов. Так вернее будет, без напарников обойдусь!
А я зайти вслед за всеми в лабораторию не смогла – путь мне перегородил Трейт собственной плюющейся ядом и испаряющейся на солнце (сейчас прямо дым из ушей повалит!) фигурой.
– Я вижу, его светлость верит в ваш невероятный криминалистический талант, леди Рейвен, – процедил он, скрестив руки на груди.
– Это крайне мило с его стороны, – спокойно признала я, вскинув на начальника глаза.
– Мило?! По вашей вине над отделом угроза роспуска, и это, вы считаете, мило?!
– При всем уважении, господин Трейт, угроза роспуска над отделом не по моей вине. Я свою работу выполняю безукоризненно. Полюбуйтесь, – я кивнула на лабораторные столы. – Ни пятнышка, ни пылинки!
Возможно, в своих мыслях первый криминалист меня уже и четвертовал, и повесил, и отравил, и скормил собакам, но материальной мощью они, как и пылающий взгляд, увы, не обладали!
– Это больше не ваша работа, – отчеканил он. – И раз уж наша леди так жаждет себя проявить, может, вы пойдете и поищете нашего маньяка? Очевидно ведь, он только того и ждет – пойти и сдаться в руки леди-криминалиста.
– Хорошо, – с достоинством согласилась я и, повернувшись спиной к начальству и затаившимся, с интересом наблюдающим за скандалом коллегам, направилась к вешалкам с одеждой. – Пойду и поищу. Очень невежливо с моей стороны заставлять кого-либо ждать.
Долетевший мне в спину скрип начальственных зубов лег на сердце сладкой музыкой.
Едва я сбежала по ступенькам департамента, дорогу мне перегородила высокая мужская фигура, облаченная в черное.
– И куда это вы собрались без меня, милая леди? – поинтересовалась она. На смуглом лице свернула белозубая улыбка.
– Простите? – Я недоуменно вскинула брови.
– Адриан Стивенсон к вашим услугам, миледи.
– К моим?.. – повторила я, нахмурившись и лишь спустя несколько мгновений до меня дошло. А вместе с осознанием, в памяти всплыло и лицо незнакомца – он был одним из тех людей герцога, кто спас меня в квартире Арчи.
– Вашим-вашим, – любезно подтвердил выделенный мне от щедрот его светлости охранник, разглядев на моем лице понимание, и деловито повторил вопрос, несколько его переиначив: – И куда же мы с вами направляемся?
– Блейк-клуб.
Я машинально обернулась на здание департамента – окна герцогского кабинета выходили на бульвар – и снова посмотрела на навязанного спутника, тот в свою очередь высказал изумление:
– У меня есть подозрения, что женщинам вход туда воспрещен.
– Женщинам – да, – кивнула я и, не желая больше терять время, зашагала вверх по улице, незримо ощутив, как господин Стивенсон пристроился рядом и чуть позади. – Криминалистам – нет.
Блейк-клуб занимал трехэтажное здание почти в самом сердце столицы и считался одним из самых старых клубов города. Джентльмены приходили туда, чтобы скоротать время, скрыться от домашних забот, встретиться с друзьями, партнерами и просто поиграть в карты и выпить бокал хорошего, но безумно дорогого алкоголя. Членство в нем мог купить любой, кому по силам было заплатить членский взнос, пусть и более, чем солидный, поэтому высшая аристократия посматривала на него косо, не чураясь, тем не менее, время от времени заглядывать в всегда распахнутые для нее двери. А уж такие люди, как Арчи, и вовсе там практически жили, опустошая чужие карманы полные золота и набивая свои. Или – наоборот.
Как и следовало ожидать, швейцар на входе в пышной ливрее прошлого века, вежливо, но решительно, преградил мне вход. Но прежде, чем он успел что-либо сказать, я сунула ему под нос значок департамента.
– Леди Рейвен, криминалист, по делу об убийстве лорда Арчибальда Оллина.
Я обещала Кьеру, что не полезу копаться в прошлом до того, как выясню как можно больше деталей. Поэтому, пока за меня копается в деталях профессор Блайнт, займусь настоящим. В конце концов, уговора о том, что я буду просиживать юбки в департаменте не было.
Осматривать само место убийства я не планировала. Коллеги наверняка выжали из него все, что только можно. Умнее профессионалов с многолетним опытом я себя не считала (глупее, впрочем, тоже!). А вот побеседовать с членами клуба мне хотелось. Хотя бы потому, что он могли видать и заметить больше, чем можно предполагать. И пусть я была женщиной, но еще я – леди. А леди иногда может выяснить больше, чем унылый госслужащий. Особенно, если речь идет об аристократах.
Я видела список тех, кто приблизительно присутствовал в клубе в ночь убийства, но мне даже не понадобилось воскрешать его в памяти. Потому что удача улыбнулась мне с порога. В самом темном углу просторного зала, уставленного креслами и столиками, сидел граф Грайнем.
К нему-то я и направилась, не обращая внимания ни на изумленные взгляды остальных присутствующих, ни на шлейф шепота за спиной, ни на не отступающего от меня ни на шаг господина Стивенсона.
Лишь в нескольких футах от столика, я сделала ему знак остановиться здесь и приблизилась к тому, кого я уже скоро смогу называть старым знакомым, одна.
В отличие от всех находящихся сейчас в этом зале членов клуба, граф не обратил на мое приближение ни малейшего внимания. Он сидел, уставившись невидящим взглядом в рюмку перед собой, затем опрокинул ее в себя, налил заново из стоящей рядом, пустой уже более чем наполовину бутылки, и снова уставился в собственное коньячное отражение.
Я опустилась в кресло перед ним без приглашения и просидела в этом кресле, наверное, не меньше минуты, прежде чем Грайнем заметил чужое присутствие и вскинул на меня расфокусированный мутный взгляд.
– Опять вы, – припечатал он и скорбно уронил голову на подставленные ладони. – Леди, поищите себе другого мужа, ради всего святого! И оставьте меня в покое.
Речь его звучала удивительно внятно, хоть и заторможено. Чувствовалось усилие, которое мужчина прилагал, чтобы эту внятность обеспечить.
– Боюсь, что мои матримониальные планы на ваш счет сейчас отошли на второй план, граф. Мне нужно с вами поговорить. Впрочем, я начинаю думать, что беседу стоит отложить в виду вашего состояния…
– А что с ним не так? С моим состоянием? – Он выпрямился, приосанился. – Я чувствую себя просто ве-ли-ко-леп-но! Давайте, леди, задавайте ваши вопросы.
– С чего вы взяли, что я буду задавать вопросы? – я почему-то насторожилась.
– Ваши коллеги – задавали, – граф поднял руку и показательно загнул палец. – Полиция – задавала. Владельцы клуба – задавали… эти хоть выпивку дармовую предоставили… а вы чем хуже? Ничем не хуже! Во многих отношениях даже лучше! Особенно… – он неопределенно покрутил пальцем, в воздухе, указывая мне то ли на лицо, то ли на грудь и тут же руку уронил. А затем жестко потер ладонями собственное лицо, будто пытался взбодриться. – Так что валяйте. Ну? Я вам даже помогу. Да.
– Что – да? – я уже начала думать, что мне действительно стоит выбрать другого собеседника, чтобы поговорить о случившемся, но просто встать и уйти что-то мешало.
– Да, я был той ночью в клубе. Да, я был с Арчи.
Сказав это, граф потянулся к бутылке, но я его опередила. Решительно перехватив горлышко, отставила в сторону и посмотрела мужчине в глаза.
– Почему вы пьете, Трей? Что вы знаете?
Грайнем внезапно громко хохотнул и хлопнул в ладоши.
– Что я знаю? Я много чего знаю, прекрасная леди. Как вам это например – Арчи был обречен. Он задолжал огромную сумму очень опасным людям. Таким людям, которым все равно кого резать, если не получается вытрясти долг – рабочего или виконта. Он все рассказал мне в тот вечер. Все. Он пил, как я сейчас пью, и рассказывал. Про долг. Про то, как вы с вашим герцогом его подставили и оставили без возможности этот долг вернуть. Так что, если бы не Живодер, через день другой его все равно нашли бы мертвым.
Граф вдруг навалился всем телом на стол, приближаясь ко мне, и я невольно поморщилась от стойкого коньячного духа, опутавшего всю его фигуру.
– А пью я, прекрасная леди, потому, что мог дважды спасти ему жизнь. Он просил у меня денег. А я не дал. Ясно вам? Отказал. Арчи разозлился и ушел. И напоролся на вашего маньяка. А если бы дал, то он остался бы в клубе и, вполне возможно, с ним бы разминулся. Он вернул бы долг тем людям. И был бы жив.
У меня на языке вертелось «нашли по ком скорбеть», но я усилием воли это замечание удержала при себе. Если уж даже меня кольнуло подобие чувства вины, когда я узнала о смерти этого подонка, то что уж говорить о графе, который признался, что Арчи был чуть ли не единственным его другом. Пусть паршивым. Но единственным.
Остро захотелось как-то поддержать, сказать что-то ободряющее. Но на ум не приходило ничего толкового. Все мысли сводились к тому, что Арчи получил то, что заслуживает, и страдать по этому поводу смысла нет. Поэтому я отстранилась от эмоций и задала вопрос, который интересовал меня больше всего:
– Скажите, Арчи жаловался на здоровье?
Граф недоуменно сморгнул, мотнул головой.
– Это вы о том, как герцог высказал ему свое неодобрение?
– В том числе.
– Ну это, уж простите, у него на роже было… нарисовано. На лекаря-то у него денег не было. А что, Живодер нынче жертв по разбитому носу выбирает?
Я вздернула бровь.
– Даже если и так – вам какое дело?
– Да ни малейшего… – граф откинулся на спинку кресла. – Верните коньяк.
– Я ещё не закончила.
На всякий случай я взяла в заложники еще и рюмку.
Поделиться книгой: