Роли леди Рейвен. Том 2

И ведь наверняка не поленится как-то проверить все, что будет указано в моем отчете. Была ли там, где была, делала ли то, что делала… С этого станется.

Зло стиснув зубы, я взяла чистый лист бумаги и принялась писать.

А спустя полчаса этот самый лист, но уже мелко исписанный лег на стол первого криминалиста.

– Я могу идти? – сдержанно поинтересовалась я, когда Трейт, взяв его в руки пробежал глазами раз, второй и не произнес ни слова.

– Нет. Присядьте, леди Рейвен. У меня шея болит на вас смотреть, – добавил он, чтобы не дай Бог я не заподозрила в нем вежливость в свой адрес.

«Не смотрите», – мысленно огрызнулась я, но подчинилась.

– Признаться, леди Рейвен, – Трейт положил мой отчет, пристроил на него сцепленные в замок руки и поднял на меня тяжелый взгляд, – вы уже порядком утомили меня своей настойчивостью, достойной лучшего применения.

Я открыла рот и тут же его закрыла. Начальство жаждало выговориться, и негоже начальству в такой надобности мешать.

– Неужели вам ещё не ясно, что я сделаю все – вы понимаете? – все, от меня зависящее, чтобы вы покинули наш отдел. Мне даже не нужно проверять, я прекрасно знаю, что все то, что вы понаписали в так называемом отчете – это абсолютная чушь, и не бегали вы по улицам Карванона в поисках случайных свидетелей. Но я удивлен, что у вас вообще хватило наглости это написать. Я не могу понять вашего упорного цепляния за эту должность. Леди не место в отделе криминалистики.

– Почему? – наболевший вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела себя одернуть.

– Почему? – недоуменно переспросил первый криминалист.

Я уже жалела о том, что не промолчала, но отступать теперь было некуда.

– Почему вы не хотите, чтобы я здесь работала?

– Вы – женщина! – Почему-то у меня в голове это заявление из уст Трейта прозвучало примерно, как «вы – таракан!» из уст благородной леди.

– И почему женщина не может работать криминалистом?

– Потому что Господь Бог создал вас для иного, – отрезало начальство.

– При всем почтении, господин Трейт, мужчину Господь Бог создал тоже не для криминалистики… Науки тогда такой еще не было.

– Вы издеваетесь?! – костяшки сжатых пальцев, лежащих на столе, побелели.

– Нет, издеваетесь – вы, – спокойно отозвалась я, окончательно теряя остатки терпимости в адрес отдельных представителей мужского рода. – А я терпеливо сношу ваши издевательства из уважения к вашему статусу, прожитым годам и накопленному опыту. И буду дальше терпеливо сносить, пока герцог не уволит меня через два месяца, если я не раскрою это дело. Так что ради всего святого, господин Трейт, потерпите вы еще немного!

– Вы мне указываете?!

– Я вас прошу! – раздражение в моем голосе плескалось и булькало, точно так же как ярость в словах первого криминалиста. – Если вы все равно не верите, что женщина способна выполнять эту работу, то почему вы не можете просто оставить меня в покое до тех пор, пока не истечет выданный герцогом срок? Вы что, считаете, что его светлость не сдержит слово? Или боитесь, что у меня получится? И если второе, господин Трейт, то объясните мне ещё раз – почему женщина не может быть криминалистом, только я вас умоляю, без ссылок на Библию!

Я сказала это и подумала, что Трейт сейчас вышвырнет меня вон. И из кабинета, и из отдела. И будет не так уж неправ. Даже мужчина, разговаривая подобным тоном с начальством, мог поплатиться за это работой, что уж говорить о тарака… тьфу ты, женщине!

Пришлось с отчаянием признать, что напряжение последних недель здорово подкосило мою выдержку. Арчи, Кьер, Трейт, маньяк – по отдельности я бы со всем справилась. Но вместе… я чувствовала, как разрываюсь между необходимостью быть сильной, независимой и уверенной в себе, такой, какой меня видит та же Джейн Свифт, и стыдным, неприятным желанием все бросить, лечь в кровать, закатить глаза и потребовать свои семьдесят пять капель. Особенно подтачивало мою выдержку то, что я могу это сделать и никто, абсолютно никто, меня не упрекнет.

Даже наоборот. Все вокруг с облегчением вздохнут. Господин Трейт – в первую очередь…

Все это промелькнуло в голове за считанные секунды, пока первый криминалист, обалдевший от подобной наглости, смотрел на меня, выпучив глаза. А потом он вдруг прищурился, потер пальцами подбородок и медленно раздельно произнес:

– Вы что-то знаете.

– Простите?

Я уже готовилась взорваться окончательно, когда мне прикажут скрыться с глаз и больше на них не показываться, но это вдумчивое заявление сбило меня с толку.

– Вы что-то нашли. Что?

– Я не понимаю, о чем вы говорите. – Недоумение сменилось настороженностью.

А Трейт не торопился отвечать. Он смотрел на меня со странным выражением лица, которое прежде в свой адрес мне видеть не доводилось, и расшифровать я его не могла. Оно застыло на какое-то время… и пропало, а его место заняла привычная недовольно-раздраженная физиономия.

– Идите, леди Рейвен, работайте, – неожиданно спокойной заявил он. Я медлила, окончательно потерявшись в непредсказуемой реакции на мою речь, и тогда криминалист добавил грубовато: – Ну? Мне для вас дверь открыть? Чай не на приеме, а я вам не лакей.

Я поднялась и, помедлив мгновение, вышла из начальственного кабинета с ощущением полного непонимания происходящего. Трейт понял, что в моем расследовании есть подвижки? Очевидно. Почему тогда не стал допытываться, а вместо этого меня выставил? У меня внезапно получилось достучаться до его разума, и он решил дать мне шанс? Даже подумать такое смешно. Тогда почему?

Я пересекла комнату под пытливыми мужскими взглядами, точно такими же, какие провожали меня в начальственный кабинет десять минут назад, вернулась в свой маленький уютный секретариат, села за стол…

И, тряхнув головой, принялась писать письма-запросы в магические университеты Форсии. Начальство приказало работать – а я прилежный служащий!

А незадолго до окончания рабочего дня в мой «кабинет» заглянул Ричи.

Вообще секретариат по определению был тем еще проходным двором, и я совершенно не удивлялась, когда мимо маршировал тот или иной коллега. Поэтому, когда хлопнула дверь, ведущая в лабораторию, я даже не обернулась, продолжая расставлять очередные рассортированные папки. Заняться все равно сейчас было больше нечем, я ждала ответы от университетов, идей в каком еще направлении копнуть, не было, а под монотонное перебирание бумаг лучше думалось.

Вот только второго хлопка двери я не дождалась и обернулась, чтобы посмотреть, кого и что задержало в секретариате. И увидела Ричи.

Патологоанатом смотрел на меня, стоящую на стремянке, снизу-вверх и вполне доброжелательно улыбался.

– Вам помочь, леди Эрилин?

– Нет нужды, спасибо, – я сгрудила папки одной кучей на полку – потом займусь! – и спустилась вниз.

С того самого дня, когда криминалистический отдел отчитывало высочайшее начальство, а Ричард недвусмысленно выразил заинтересованность в романтических отношениях, мы с ним больше не обмолвились ни словом, помимо вежливых приветствий и прощаний. Я не могла сказать, что от коллеги веяло обидой и враждебностью, но мне казалось, что и некое дружеское взаимопонимание, которое царило между нами, было безвозвратно разрушено. Однако сейчас эта располагающая улыбка отозвалась в душе знакомым теплым чувством.

– Вам что-то нужно? – честно говоря, иного мотива, зачем Ричи пожаловал сейчас в секретариат, я не видела. Может, бумагу какую-то найти…

Выставленные герцогом сроки и условия, помимо очевидного преимущества свободы действий, имели и небольшой недостаток – фактически противопоставили меня остальному коллективу. Прямо сейчас меня это не волновало и не напрягало совершенно – мне действительно хотелось доказать, что я чего-то стою сама по себе. Но вот поводов для общения с коллегами теперь практически не было.

– Да как вам сказать, – Ричи засунул руки в карманы и качнулся с пятки на носок и обратно. – Господин Трейт подослал меня, чтобы выведать, в каком направлении вы копаете и что именно нарыли.

– Неужели? – в моем голосе против воли скользнул холодок.

– Да-да, – патологоанатом активно покивал. – Поэтому давайте, леди, помогайте мне! Будем вместе разрабатывать стратегию дезинформации противника!

– Вы хотите сказать – начальника? – Я почувствовала, как губы растягивает улыбка.

Ричи ухмыльнулся.

– А я так и сказал!

И пока мы шли к столу, чтобы устроиться за ним со всем удобством – стратегия это вам не шуточки! – я не выдержала и поинтересовалась:

– Ричи, а почему именно вас?

– Ну, леди Эрилин! Наши с вами трепетные отношения ни для кого не были секретом, – в голосе его звучала беззлобная насмешка: и над коллегами, и над собой, и над ситуацией в целом. – Вы же сидели на моем стуле!

– Да, как я могла позабыть, – пробормотала я себе под нос. – Стул – это очень серьезно и, без сомнения, трепетно.

– И-мен-но. Наверняка, он решил, что уж от кого, а от меня вы подлости не ждете. Не ждете ведь?

– Ни в коем случае, – искренне заверила я.

– Вот и славно. А то знаете, обидно было бы! Вы ждете, а я без подлости. Некрасиво…

Стратегию мы обсудили быстро. В конце концов, не может же Трейт ожидать, что Ричи сходу придет и принесет ему все на блюдечке с голубой каемочкой. Так что в ближайшее время патологоанатом будет условно искать ключики к моей разговорчивости, а я условно испытывать к нему глубочайшие подозрения, чтобы оттянуть тот момент, когда начальство потребует результатов шпионской миссии, как можно сильнее.

– А с чего вообще Трейт взял, что вам известно что-то такое, до чего не додумался остальной коллектив? – поинтересовался Ричи, когда обсуждение было закончено, и тут же торопливо добавил: – Нет-нет, вы не подумайте, что я все хочу выведать, просто он выглядел крайне уверенным в себе и своих подозрениях.

Я пожала плечами и ослепительно улыбнулась.

– Наверное, я выгляжу слишком уверенной в себе с учетом грядущего увольнения через полтора месяца. А как продвигаются ваши дела?

– Так себе, – Ричи недовольно поморщился. – Сплошные тупики. Трейт заставил нас даже зарыться в дело тридцатилетней давности, представляете? Убийства со схожими показателями. Убивал маг близкий к срыву, который самоуничтожился прежде, чем его успели взять. Не знаю, что он хотел, чтобы мы там нашли…

Ричи, кажется, не заметил, как я напряглась при этих словах, более того, будучи подосланным ко мне в качестве шпиона, совершенно не стеснялся выдавать информацию о следствии отдела.

– Тарн съездил по его месту жительства, но толку-то. Самого мага там уже и не помнит никто. Вроде как, бабка там жила с той же фамилией, кто знает, кто она ему, но бабка пару недель назад померла…

Остро кольнуло жалостью – профессиональную ведьму, слепую старуху, было действительно жаль. Если бы не она…

Значит, Трейт все же вспомнил про свой запрос. Неудивительно, конечно, он же не идиот и склерозом не страдает. Только поздно вспомнил. Казалось бы, что значат несколько недель против тридцати лет, а поди ж ты – тридцать лет, если покопаться, еще можно было дойти до правды, а спустя несколько недель – уже все, последняя ниточка оборвалась. И я оказалась не лучшей из криминалистов, а просто самой удачливой.

– У Дорна есть идея, как вычислить магический след убийцы в следующий раз, он работает над каким-то зельем. Но получится у него или нет…

– Магический след? – переспросила я. – Но ведь убийца не оставляет магических следов, в этом-то и проблема.

– Тарн выдвинул теорию, что все-таки оставляет, просто слишком незаметные для того, чтобы амулеты или запечатанные могли их отследить. Отсюда и минимальные колебания фона. Слишком мелкое вмешательство. И если алхимик действительно придумает что-то, что может вычленить этот след, то, возможно, у нас появятся новые зацепки. – Ричи помолчал и добавил куда более мрачно: – Правда для этого нужен свежий труп.

«Амулеты или запечатанные». «Вычленить след». Кажется, Джейн Свифт может стать находкой не только для герцога – девочка просто месторождение ценных материалов. Если магический след действительно есть, то ох как бы нам пригодилось ее бревно… да под это бревно департамент бы телегу и грузчиков отрядил, только чтобы доставить на место преступления и выяснить, наконец, хоть что-то. Определенно, нужно будет нанести еще один визит юной изобретательнице.

– Ричи, а это не страшно, что вы мне все рассказываете?

– Вдруг вы воспользуетесь этими ценными знаниями? – парень усмехнулся. – Пользуйтесь, леди, пользуйтесь. Что бы там ни думал наш дорогой господин Трейт, лично я считаю, что мы с вами в одной лодке, а не на разных берегах. И если это хоть как-то поможет вам найти маньяка, я буду только рад. Вы не представляете, какая смертная скука царила в отделе до вашего появления! А теперь? Скандалы, интриги, козни, ух. Одна женщина, а сколько адреналина.

Я пихнула коллегу локтем в бок, не удержав в себе сию маленькую вольность, и сделала строгое лицо.

– Идите уже! Противник заждался.

– Начальник!

– Я так и сказала.

Остаток рабочего дня прошел в приподнятом настроении, а дома меня встретила маменька с горящими глазами.

– Эрилин, мы завтра приглашены к лорду и леди Стайлз!

– Я очень за вас с папой рада, – вполне искренне отозвалась я.

Графская чета Стайлз были давними знакомыми родителей, которые после нашего возвращения из ссылки, пусть и не шарахались от семейства виконта Рейвена при встрече, но и на официальные мероприятия звать его не торопились. А тут на тебе, приглашение, да еще и в субботний вечер, наверняка, там планируется что-то достаточно масштабное. Кажется, маменькина настойчивость давала плоды, и светское общество Карванона начало смиряться с нашим в нем присутствием.

– Что значит «за вас с папой»? Разумеется, ты идешь с нами! У графа есть сын, он год назад овдовел, к тому же брак был бездетным, так что родители подыскивают ему новую супругу, и…

– Я не могу, мама, – отозвалась я, содрогнувшись. – У меня завтра дежурство.

– Как дежурство? – всплеснула руками виконтесса. – У тебя оно было на прошлой неделе!

На прошлой было настоящее, на этой – фальшивое. И даже не обозначь Кьер конкретного дня, когда хотел бы меня увидеть, то есть по счастливой случайности именно завтра, я бы все равно придумала что-нибудь, лишь бы не присутствовать на приеме, где меня опять будут пытаться выставить в качестве племенной кобылки для очередного жеребца. Да еще и сомнительной свежести. Знаю я наследника графского титула Стайлзов. Ему же за сорок. Я, конечно, тоже сомнительной свежести, но пока не настолько!

– Я, право, не знаю, доченька, может быть, тебе все же поговорить с герцогом? Он же как человек благородный должен понимать, что подобная эксплуатация леди недопустима и противоречит всем правилам хорошего тона!

Господи, молю, убереги рабу твою от смеха громкого и неуместного.

– Мама, вы серьезно? Вы бы ещё папеньку послали с герцогом поговорить…

Виконтесса просветлела лицом, и мне стало страшно.

– Это шутка, маменька! Шут-ка!

Выражение суровой решимости с лица обожаемой матушки сходить не желало, поэтому я торопливо продолжила, стараясь увести разговор в сторону:

– И право слово, я понимаю, что вы отчаялись, но лорд Стайлз?.. Вы настолько скромно оцениваете мои шансы? Я готова рассматривать варианты, но давайте, маменька, мы все же будем выбирать из тех, из кого ещё пока не сыплется песок.

– Тех, из кого не сыплется песок, надо было выбирать десять лет назад, – отрезала матушка, поджав губы. – Впрочем, ладно. Послезавтра мы ждем графа Грайнема, он любезно принял мое приглашение на чай, так что будь добра после дежурства вернуться свежей и благоухающей. Розами, моя дорогая, розами. А не, прости господи…

– Трупами? – невозмутимо озвучила я то, что виконтесса предпочла умолчать, и маменька, охая и ахая, исчезла в гостиной, громко вопрошая, за какие грехи ей Господь послал такое наказание.

Я победно улыбнулась – избавилась! – и только тогда вздохнула. Граф Грайнем. А на этого что нашло, что он принимает подобные приглашения? Вот уж кто не создавал у меня впечатление светского человека, наслаждающегося обществом малознакомых людей и принимающего приглашения на чай от опальных виконтесс преклонного возраста…

Да уж, выходные обещали быть насыщенными.

Порог герцогского особняка в этот раз я переступила, сгорая от любопытства. Ощущение, что Кьер не просто так уточнял именно про этот субботний вечер, не отпускало, как бы невинно ни звучал тот вопрос. Однако герцог не спешил оное любопытство удовлетворять. Мы спокойно поужинали, наслаждаясь вкусной едой и друг другом, потом плавно переместились в гостиную, где открыли дорогущее форсийское вино, которое едва не оказалось на моей юбке, пока мы самозабвенно целовались на диване, и уже предвкушала сладкое продолжение, но тут часы пробили девять, и Кьер отстранился.

– Я забыл сказать, у меня сегодня аудиенция с его величеством. Я полагаю, это ненадолго – дождешься?

– Даже не знаю, – я сделала глоток вина и слизнула терпкие капли с губ. – В качестве альтернативы у меня визит к графу Стайлзу и маменькины матримониальные махинации. Это так заманчиво…

– Я однажды точно тебя отшлепаю. – Кьер с силой сжал мое бедро, ощутимо даже сквозь слои такни, и я выгнулась, подставляя шею поцелую больше похожему на укус, а потом коварно улыбнувшись, выскользнула из объятий.