Жабья котловина

— Там, кажется, окно открылось, — сказал возница, зажимая уши. — Пойду, посмотрю.

После нескольких судорог тело женщины вдруг обмякло, голова опустилась на подушку. Но Виктор всё ещё не отпускал её.

В комнату вошёл возница, бледный, как мел. Губы его дрожали.

— Йохан, там беда, — произнёс он, указывая вниз.

— Что ещё случилось? — встревожился плотник, оставил затихшую жену и пошёл на первый этаж.

Женщина не шевелилась. Виктор потрогал её шею, чтобы проверить пульс. Жилка не билась под пальцами. Юноша достал из саквояжа зеркальце, поднёс к носу женщины. Стекло осталось чистым, без следов дыхания. Он приложил ухо к её груди. Сердце не билось. «Умерла! — подумал Виктор. — Умерла! Но, видит Бог, я сделал всё, что мог! Я всё делал правильно!»

Снизу донёсся вопль, а за ним ещё один. От неожиданности юноша попятился, попал ногой в таз и перевернул его. Ботинок испачкался в крови. Алое пятно растеклось по дощатому полу.

Виктор поспешил вниз, оставляя кровавые следы. Войдя в гостиную, он увидел открытое настежь окно, из которого тянулись плотные волокна тумана. Колыбель была пуста. Йохан сидел на полу, вцепившись пятернями в волосы, и кричал:

— Как я ей скажу?! Как скажу Маргарите?!

Возница стоял рядом, опустив руки.

— Ещё одного забрали, — промолвил он. — Маленькую Эльзу забрали. И как мы проглядели, что туман поднялся?

Виктор оторопел. Дрожащей рукой юноша полез в карман, достал леденец и отправил его в рот. Надо что-то делать.

— Её не могли далеко унести, — неуверенно сказал Виктор. — Надо идти к старосте. Пусть соберёт людей. Мы найдем её.

— В Гнилом лесу-то?! — удивился возница. — Ночью никто туда не пойдёт. Разве что старая Гудрун. Только она по ночам в лес ходит, но…

— Беги к старосте! — закричал вдруг Виктор. — Я врач из города! Делай, что говорю!

Возница встрепенулся и отправился исполнять приказ.

Виктор подошёл к окну, закрыл ставни. Обрезанные щупальца тумана некоторое время таяли в воздухе.

— Мы найдем её! — сказал юноша. — Сейчас соберутся люди, и мы её найдем!

Его переполняла решимость спасти девочку.

Йохан не поднимался с пола и твердил одно и то же:

— Как я скажу ей?! Что будет, когда узнает Маргарита?!

Виктор вздохнул, открыл было рот, но не произнёс ни звука. Он не смог сказать плотнику, что Маргарита уже никогда не узнает об этой беде.

* * *

Время тянулось долго. Две свечи из трёх догорели. За окнами стоял туман, густой, как молоко. В полутьме невыносимо было слушать монотонные причитания: «Как я ей скажу?! Как я ей скажу?!».

Наконец, появился возница. За ним в дом вошла женщина в тёмном платье. Лицо её было иссечено морщинами, но тело подошло бы скорее кузнецу, чем ветхой старухе. На плече у женщины висела суконная сумка, от которой шёл горький травяной запах.

— Староста сказал, что ничем помочь не может, — развел руками возница. — Ночью в лес никто не пойдёт. А это Гудрун. Она вроде бы может…

— Давно унесли? — прерывая возницу, спросила женщина низким голосом.

— То есть как это, никто не пойдёт?! — возмутился Виктор. — Я врач из города! Они обязаны!..

— Я пойду! — перебила его Гудрун. — Давно унесли?

— Наверное, полчаса прошло, — пробормотал юноша.

Йохан встрепенулся:

— Я тоже! Я тоже пойду!

Гудрун медленно подошла к нему и посмотрела в широкие зрачки плотника.

— С такими глазами в лес нельзя! — изрекла она. — На запах твоего горя вся мразь слетится. Тут сиди!

— Нет! — подскочил Йохан. — Я пойду! Это моя дочь!

— Хорошо, — кивнула женщина. — Но тогда тебе надо выпить снадобье от нечисти.

Она достала из кармана флакон с тёмной жидкостью. Йохан решительно отковырял пробку, хлебнул зелья и тут же зашатался, повалился на пол.

— До полудня будет спать, — кивнула Гудрун, пряча пустую склянку в карман.

Она направилась к выходу.

— Подождите! Я с вами! — выпалил вдруг Виктор.

— Одна пойду, — сказала женщина. — Какой от тебя толк в лесу?

— Я врач из города! — горячился юноша. — У меня есть инструменты. Ребёнку может понадобиться врач.

Гудрун пригляделась к Виктору, принюхалась, потом пожала плечами:

— Если хочешь — иди. Мне спорить некогда. Только я за твою жизнь не отвечаю.

— А я, пожалуй, побуду здесь, — проговорил возница. — Вдруг помощь какая Маргарите понадобится.

Виктор побежал на второй этаж. В сердце его бились то ли страх, то ли отвага. Зачем ему всё это надо — он и сам не понимал. Не дело врача — таскаться по лесам в погоне за нечистью. Но Эльза была такой маленькой, хрупкой. И раз уж он не смог спасти жизнь матери, так теперь просто обязан выручить ребёнка.

В комнате на втором этаже Виктор некоторое время смотрел на бездыханное тело Маргариты. Как сказать Йохану, что она умерла? Юноша взял бутыль с чесночной настойкой и хорошенько приложился к горлышку. Мало ли какая зараза может быть в этом Гнилом лесу? После снадобья всё стало проще и понятнее. Виктор собрал инструменты, не удосужившись их помыть, взял саквояж и пошёл вниз.

— Ну что, идём, что ли? — спросила женщина.

Виктор кивнул уверенно. Чесночная настойка придавала ему сил.

* * *

Туман стоял стеной. Виктору казалось, будто он под водой, на дне глубокого озера. Каждый шаг вёл в темноту, и жабы выпрыгивали из-под ног. Но Гудрун шла уверенно. Юноша едва успевал за ней.

Послышалось журчание ручья. Виктор подумал, что хорошо бы умыться, и шагнул к воде.

— Ты куда?! Сдурел, что ли?! — одёрнула его Гудрун. — Это Рыжий ручей! К нему нельзя прикасаться, если не хочешь сдохнуть от гнойных язв. Вон там мост.

Виктор послушно последовал за женщиной. Какой только гадости нет в этой Жабьей котловине!

Они преодолели узкий мосток и двинулись дальше. Вскоре из тумана начали вырастать корявые силуэты деревьев. Гудрун остановилась.

— Дальше тихо за мной иди и не сворачивай никуда! Понял?

Виктор кивнул. Место это нагоняло на него жуть. Юноша достал из саквояжа бутылку и с наслаждением приложился к горлышку. Вкус настойки уже не казался мерзким.

— Что за дрянь ты там пьёшь? — спросила Гудрун. — Воняет на милю вокруг.

— Это средство от заразы. Попробуйте и вы!

Женщина протянула руку за бутылкой, отхлебнула и потрясла головой.

— Забористая штука! Только от здешней заразы она не поможет. Идём!

Виктор спрятал бутылку в саквояж и вслед за Гудрун шагнул в чащу.

Женщина доставала из сумки щепотки каких-то трав и разбрасывала их вокруг.

— Держись-ка ты поближе! — сказала Гудрун.

— А что это за трава, которой вы посыпаете?

— Не твоего ума дело! Иди вслед за мной и молчи!

Ветви деревьев смыкались плотнее. Виктору мерещилось, будто их касание отдаёт теплом, как живая кожа. От этой мысли делалось жутко. Корни сплетались под ногами, заставляли спотыкаться. Полуслепой от тумана и темноты, Виктор ступал, куда придётся, и за каждым шагом ждал нехорошего.

Лес густел. Под ногами начала хлюпать жижа, в воздухе появился гниловатый запах. Чем дальше, тем больше травы разбрасывала Гудрун.

— А вы вообще знаете, куда идти? — спросил Виктор через некоторое время. — Лес большой — по нему можно неделю плутать.

— Знаю, — сказала Гудрун, не оборачиваясь. — По туману при полной луне мертвецы ходят. Значит, мертвеца и надо искать. Обычно они возле самого болота селятся.

— А если вы всё знаете, то почему раньше не нашли этого мертвеца? Ведь детей не в первый раз уносят.

— Не смогла, — коротко ответила женщина.

Раздалось резкое карканье. Гудрун с тревогой подняла голову.

— Ты-то откуда ещё взялся? — пробормотала она, потом обратилась к Виктору. — У тебя нет ран, порезов?

— Нет. А почему вы спрашиваете?

— Кровь. Эти твари слетаются на её запах.

— Вороны?

— Почти. Такие вороны, что разорвут тебя за минуту.

— Нет. У меня нет никаких ран, — и тут Виктор припомнил. — Хотя я наступил в таз. Делал кровопускание и потом случайно…

— Недоумок! — взревела Гудрун. — Ты попёрся в лес, перемазавшись в крови! Сейчас их здесь будет целая стая!

— Так я же не знал.

— Быстро за мной!

Женщина побежала. Виктор едва поспевал за ней. Не останавливаясь, она бросала за спину пригоршни сухой травы. Колючие стебельки попадали Виктору в лицо. Вновь раздалось карканье, к нему присоединилось второе и третье. Юноша услышал хлопанье крыльев над головой, совсем рядом. Он бежал, и сердце колотилось бешено. Саквояж бил по ногам, мешал. Все больше прожорливых глоток оглашали лес карканьем. И вот оно уже слилось в сплошной рокот. Что-то острое чиркнуло Виктора по затылку. Кажется, кровь пошла, потекла за шиворот. Гудрун бросала за спину траву полными горстями. Много ли ещё осталось её в сумке?

Виктор бежал, а к горлу уже подкатывала тошнота. Сердцу не хватало места, и лёгкие горели. Задыхаясь, юноша думал, что на инструментах в саквояже осталась кровь. И если эти твари так охотятся за её запахом…

Не останавливаясь, Виктор провёл рукой по затылку, собрал липкую кровь с волос, размазал по саквояжу и швырнул его за спину. «Эх, и достанется же мне от дяди за инструменты!» — подумал юноша. Сзади закипела свара. Треск рвущейся кожи мешался с клацаньем клювов, жаждущих ухватить от неё кусочек.

Птицы передрались за саквояж, отстали немного. В стене деревьев наметились просветы. Виктор из последних сил нёсся вперёд, стараясь не упустить из виду широкую спину женщины. И вот лес кончился, птичий рокот остался за спиной. Возле мостка через ручей Гудрун остановилась и неожиданно хлестнула Виктора пустой сумкой, в которой до этого лежали травы.

— Недоумок! — кричала она. — Ублюдок паршивый!

Гудрун ударила юношу ещё раз, и ещё.

— Вы что делаете?! — задыхался Виктор. — Я вообще-то ранен!

— Ранен он! Да я б тебя убила! Говорила же, что надо одной идти! Говорила! Из-за тебя всё пропало! Иди и скажи Йохану, почему мы не нашли его дочь!

— Вы и до этого детей не находили, — сквозь одышку возразил Виктор.

Гудрун умолкла.

— Ладно, — сказала она, успокоившись. — Теперь уже ничего не изменишь. Пойдём к плотнику.

* * *

Йохан всё ещё спал на полу, оглушённый зельем. Ночь подходила к концу, но туман не спешил рассеиваться.

— Не нашли? — тихо спросил возница, поднимаясь из-за стола.

— Нет, — ответила Гудрун.

Виктор мысленно поблагодарил женщину за то, что она не стала рассказывать о причинах постигшей их неудачи. Кровь текла из раны на затылке. Рассечение было глубоким.

— Кто-нибудь может зашить мне рану? — спросил Виктор.

— Само заживёт, — сурово ответила Гудрун.