Полесский шаман

— Видать, раздал люлей за то недоразумение за обедом. Вечером принесли тушенные куриные ножки, одна в одну. И заливное! Заливное, мать его, прикиньте! А потом вот, шашлыкасы.

— И ты все никак торбу не набьешь? — спросил Сергей.

— Свои я давно уже съел. Это ваши. Пришлось охранять, чтобы ни одна падла не стянула.

— А сам чего тогда жрешь?

— Это штрафные, за опоздание.

— Отдай сюда, — Сергей забрал оставшиеся шампура, разделил поровну, половину протянул мне. — Где ночевать-то будем?

— В деревне, у деда одного. Все уже договорено.

Гентоса нашли возле сруба. Тот складывал инструменты и материалы в помещение. Тут же нас дожидалась кастрюля с остатками ужина.

— Было еще заливное. Как наш холодец, только по-французски, — сказал Гена. — Но сильно оно нежное. Вы же свалили куда-то с концами. Пришлось с Леником разделить, чтобы не растаяло.

— Ну что, готовы? — спросил он, закрывая дверь на ключ.

— Поехали, — ответил я за всех.

Дом, где мы остановились, был просторный. В семье, когда-то жившей здесь, по старому укладу было много детишек. Дети выросли и разъехались. А кровати так и остались стоять в ряд вдоль стены. Обычные, с железными сетками. Заботливо заправлены. Возле каждой на стене висит палас.

Серега завалился в койку, не раздеваясь, и практически сразу отрубился. Засыпая, я услышал голос Леника:

— Ушатый?!

— Что? — отозвался тот.

— Спокойной ночи.

— Иди ты на!..

Мои губы разъехались в улыбке даже сквозь сон.

Утром проснулись с первыми петухами. Умылись, перекусили с узелков, и вперед — на работу. Леник уже не хандрил, и рвался в бой, предвкушая вечернее угощение. Доски били споро, и к обеду вся обрешетка уже была готова. Бывало, кто-то из нас промахивался по шляпке, попадая по пальцу, и вся округа окрашивалась смачным, первосортным матом. Леник сидел ниже нас, и без умолку обсуждал своих соседей и знакомых.

— Шаман, Юпитер, вы че, не в курсе, откуда у Вальта такая кличка — Валет?

— Валет, как валет, — ответил Сергей. — Таких Валетов в каждой деревне вагон и маленькая тележка, а в городе — в каждом районе.

— Не-а, — протянул Леник, — наш Валет особенный. Ушатый, расскажи!

Гентос вскинул молоток, сделал вид, что прицеливается в озорника. Затем передумал, взял гвоздь и начал забивать.

— Что там рассказывать, — произнес он, заколотив гвоздь по самую шляпку. — Была у него собака, по кличке Валет. Как Вальта самого тогда звали, я уже и не помню. Он как раз привычку взял, бухать с одним бомжем. Неделями с запоя не вылезали. Наши иногда подкармливали бедную псину, чтоб совсем не околела за таким хозяином-то. Ну и прихожу как-то раз я, и несу с собой пайку. Нет собаки. Из логова вылезает Валет. Бледный, тощий, облезлый. Трясется, как чухонец. «Слышь», — говорю, — «где собака»?

Он мне в ответ, тихо так:

— Съели…

— Жесть… — произнес я.

— Изверги, собачку-то по что? — вторил мне Сергей.

Лишь Леник залился ярким, непринужденным смехом.

— О-о-о! — резко закудахтал он и взлетел на самый конек. Мы проследили за его взглядом. Отсюда открывался отличный вид на основную базу. Во двор в этот момент высыпали молодые люди, в основном девчонки. В купальниках, пойдут плавать и загорать, благо база стоит на самом берегу Березины. Берег действительно красивый. Неестественно красивый, я бы сказал. Скорее всего, тут тоже поработали человеческие руки.

— Гы… — выдохнул Леник и вытащил бинокль.

— Леник, ты чертов ублюдок! Ты откуда бинокль достал? — разразился Гентос. Он даже покраснел от возмущения. — Ты, что, с самой Речицы его тащил?

— А то, — ответил тот, не отрывая бинокль от глаз. На лице улыбка, словно у шерифа при виде индейцев. — В прошлый раз, когда в Милограде колупались, такие кральки были… А ни посмотреть, ни потрогать.

— Тебе своих баб мало?

— Так то наши. А здеся городские неженки. Хотя посмотреть есть на что. Ух… какая грудь.

— Где? — Гена выхватил бинокль. — Ого, а посмотри какая жопа у той…

Мы с Серегой оставили их на крыше обсуждать женские прелести, а сами спустились вниз немного перекусить. Ясно, что это надолго. Пока девчата не скроются с глаз — работа остановилась. Те, как раз, пошли купаться, тем самым прибавив восторга на нашей крыше.

Полчаса мы с Серегой балдели в полуденной сиесте, наслаждаясь подвернувшейся возможностью поваляться в тени. Гомон на крыше прекратился, Леник чуть ли не кубарем скатился вниз. Гентос спустился следом за ним.

— Что так быстро? — спросил я, — девки по домам разошлись?

— Да не, загорают еще. Наш юнга в бинокль обед засек. Уже несут.

Сегодня кормежка была гораздо лучше. Холодничок приятно зашел в такую жару. Затем была картошка, запеченная в горшках вперемешку с тушенкой. Да еще и вприкуску с салатом из огурцов, зелени, перца и помидоров. И, наконец, колдунцы, подтушенные со сметаной. Мм, пальчики оближешь.

После обеда Леник ходил, поглаживая пузо, и приговаривал:

— Это сказка. Это просто рай…

К работе вернулись только через час. До этого просто валялись, позволяя организму растерзать каждый кусочек съеденных деликатесов. Девчата уже ушли, и нам снова ничего не мешало. Работали ударными темпами. Раскатывали рубероид, и тут же били латы и крепили металлочерепицу. Но к вечеру стало ясно, что в любом случае придется оставаться еще на одну ночь. Нужно подшить фронтоны и установить сливы. Гена, прикинул, понял, что не успеем, скомандовал отбой.

Мы сходили на речку, искупались, смывая грязь и пот. Переоделись в чистое. Сергей попросил Гену подбросить нас до Крапивни.

— Что вы там забыли?

— Работа на общественных началах. Заботимся о сирых и больных.

— Я вас на нашей работе мало, что ли, загрузил? Ну, дело ваше. Хотя, Шаман, ты, наверное, еще больший псих, чем я думал. Еще и Юпитера туда же. Испортишь человека.

— Так подвезешь, нет?

— Ну, поехали, подвезу. Коли не шутишь.

Уже в деревне, вылезая из кабины, Серега попросил:

— Как освободимся, я звякну. Заберешь нас, ладно?

— И оставить Леника одного? Потом фонари побьешь, искавши.

— Так ты дай ему че пожрать, как раз успеешь.

Гентос захлопнул дверь, заложил крутой разворот и помчался назад.

— Серега, может, все-таки надо было на попутке? Гентос явно не в духе.

— Не стоит. Думаешь, вчера грузовик просто так остановился? Как же, держи карман шире. Спокойно промчался бы мимо, оставив нас глотать пыль из-под колес. Он остановился потому, что я приказал. Но больше так не хочу. Есть в этом что-то черное, греховное.

Тихоновна встретила нас в слезах.

— Сережа, это просто чудо какое-то. Он уже больше шевелится. Несколько раз звал — «мама». Но сейчас он почти постоянно кричит. Мычит что-то непонятное. У меня прямо сердце разрывается, не могу слушать его крик. Уже два раза капли принимала. Все ждала, когда вы придете. Несколько раз собиралась скорую вызывать, но не решилась.

— Он и раньше кричал, просто вы не слышали, — ответил Сергей. — Ну вот, я здесь. Давайте, что ли, продолжим?

Андрей лежал на кровати, беспокойно крутился и мычал. Порой переходил на крик. Сергей привычными движениями погрузил его в сон. Он попросил воды. Тихоновна принесла две чашки и опустилась на стул, а я присел на тумбочку рядом с выходом.

— Его мозг цел, а вот мышцы и жилы закостенели за несколько лет. Частично атрофировались. Даже если все получится, он не сможет ходить первое время. Я, конечно, помогу, но несколько месяцев придется только на костылях, — сказал Сергей, обращаясь к матери парня.

— Дай бог, чтобы все получилось, — прошептала Тихоновна. Она закрыла глаза, принялась молиться. Сергей сел поудобнее, положил руку на травму и погрузился в нирвану. Я тихонько поднялся, и пошел отдыхать. Пару часов у меня есть. Прошелся по владениям. Огороды большие, но совершенно пустые. Одна-две посаженных грядок у соседей выдавали наличие жизни. Я сорвал пару огурков, попробовал вишен с соседского дерева. Кисляк, не зрелые еще. Помаявшись так, я вернулся в дом. Пересмотрел фотографии, и убивал оставшееся время, лежа на диване и почитывая старые, еще советские журналы. Да, была эпоха. Как же все изменилось с тех пор.

Здесь меня нашел Сергей.

— Спасибо, — сказал он.

— За что? — удивился я.

— За то, что оставил. А если бы мне понадобилась помощь?

— А чем я могу тебе помочь? Тут все в твоих руках. Я здесь просто как наблюдатель.

— Ну и это полезно. Ты ж вроде тоже колдунство хотел? Смотри, учись.

— Серега, помилуй. Два часа ничегонеделанья жопой на стуле. Я в прошлый раз чуть выдержал.

— А теперь представь, каково приходится мне.

— Ты, кстати, как сам?

— Порядок. Получше, чем в прошлый раз. Наверное, привыкаю. По крайней мере, почти не устал.

— Как все прошло?

— Уже почти готово. Почти все вытянул. Даже если оставить так, он уже будет нормальным человеком. Но кость будет давить, постоянные мигрени и головные боли обеспечены. Нужно довести до конца. Видишь, как удачно вышло, что мы крышу не успели накрыть.

Серега улыбнулся и добавил:

— Иди, глянь.

Я прошел к больному. Вмятины как небывало. Небольшое углубление на виске могло спокойно сойти за форму лица. Тихоновна сидела рядом, плакала и целовала сына в висок. Серега позвонил, и через десять минут мы снова были на базе.

Леник как раз заканчивал приговаривать ужин. Надеюсь, нам хоть оставил.

— Слышите? — спросил он нас, едва только увидел.

— Что? — не понял я.

— Музыка играет, — пояснил он. Действительно, со стороны основной базы доносились басы. — Городские завтра укатывают, решили диско замутить. А баб там в два раза больше, чем пацанов. Так что… Оп-па-па па!

Леник распахнул куртку, во внутреннем кармане звякнули два пузыря «Столичной».

— Где ты уже раздобыл? — спросил Сергей. Гена промолчал, лишь нахмурился и потемнел лицом.

— Места надо знать, — осклабился Леник. — И, гы-гы, это!

Он поднял руку с ключом.

— Это что за нафиг? — спросил Гена, нащупывая в кармане ключ от сруба.

— Это, друзи мои, ключ от баньки. Сегодня она наша. Михайлович сначала давать не хотел, но вы ж меня знаете. Как пристану, то лучше отдать.

Леник готовился, словно на бал-маскарад. Как на мой взгляд, дурость все это. Люди приехали своим тесным кружком. Вместе работают, вместе отдыхают. Кому нужен там Леник со своими пузырями? Хочет идти, дело его. А мне позорится как-то неохота. Я заметил, что Гентос и Сергей, похоже, думали так же. К тому же оба вымотались больше всех. На Гене, кроме прочей работы, висел замер, расчеты, ответственность. Сергей, чтобы не говорил, подустал в Крапивне. Оба и ухом не повели. Гена проверял оставшийся материал. Серега откинулся на спину стула и с закрытыми глазами сербал чай.

Внезапно возникло желание сходить. Но не идти к гостям, а издали взглянуть. Я ушел из того мира, оставил за бортом. Я ведь был таким, как они. Изменилось ли что-нибудь? Что я почувствую, глядя в прошлое? К тому же, наверное, будет забавно смотреть, как Леник кинется атаковать бедных девушек.

Я умылся и спустился вниз, ближе к их лагерю. Благо ограды с нашей стороны нет. Я стал на отвале, выступавший над землей в половину человеческого роста прямо под сосной. Старался держаться в тени, чтобы свет лагеря не падал на меня. Народ высыпал и отрывался, наслаждаясь каждой секундой уходящего праздника. Бухло хлестало рекой. Если девчата сдерживали себя, отлично представляя последствия, то мужики квасили, как в последний раз. Многие ходили отнюдь не ровно.

Взгляд зацепился за двух девушек, что танцевали совсем недалеко от меня. Боже, какие симпатюльки! Обе приблизительно одного роста, высокие, статные. Все есть и ничего лишнего. Просто идеальные. Одна светленькая, другая рыженькая. Я совершенно забыл, зачем пришел сюда. Господи, какой взгляд в прошлое, о чем я, если сейчас перед глазами стоят только рыжие волосы. Никудышный получился из меня шаман, если не могу провести элементарное исследование, стоит только появиться смазливой девчонке.

Рыжая повела лицом в мою сторону. Я отодвинулся дальше в тень. Девушки танцевали, как ни в чем небывало. Надеюсь, не заметили. Рядом звякнуло — Леник взбирался ко мне на отвал. Уже и надухарился, хрен его знает как. Проследив за моим взглядом, протянул:

— Ааа… Я этих девах тоже сразу приметил. Пошли, подкатим.

— Ты что, с дуба упал? Не пойду.

— Ладно, тогда я пойду, закадрю для нас обоих… Раз ты оробел, — он пригладил пятерней свой ежик на голове. — Учись, сынок!

Леник спрыгнул, пошел к танцующим. Не сбавляя ход, он прошел между симпатяшками, зацепил рыженькую плечом. Рыкнул только:

— Отойди с дороги, кобыла.

Миновав их, он подошел к двум жопатым низкорослым бабехам, танцующим чуть поодаль. Последнее, что я увидел, как он, улыбаясь, здоровается с ними. Краска хлынула мне в лицо. Я кубарем скатился с отвала. Как же стыдно! Леник, чертов больной ублюдок! Вот нагадил, так нагадил.

Сидя за отвалом, я постепенно пришел в себя. Вообще, зря сюда пришел. Теперь долго будут стоять в уме эти рыжие кудри. Захотелось посмотреть на нее еще раз. Но пересилил себя, заставил подняться. Невеселый я возвращался в наш лагерь. Странно, изба закрыта, никого нет. Наверное, отправились к деду на хату. Идти к ним совершенно не хочется. Вместо этого я сбил ногами несколько ящиков в кучу, лег на спину. И просто упивался звездным небом над головой. Холодные, иссиня белые звезды приносили успокоение моей душе.