Помоги проекту - поделись книгой:
Дети с визгом повскакивали с пола и ломанулись в спальни – переодеваться к ужину. Вожатые переглянулись.
– Надеюсь, пирожков сегодня не обещали?
– Обещали. Иначе почему, как ты думаешь, я рассказала именно эту историю?
…Четыре отряда с энтузиазмом наворачивали пирожки с мясом. И только первый кис над тарелками, на удивление быстро перевыполнив план по гречке.
Пропажа обнаружилась случайно. Сразу после отбоя.
– Ой, – сказала Янка и в третий раз обшарила карманы. – Походу посеяла.
– Вспоминай, когда ты видела их в последний раз.
– Даже вспоминать нечего: перед дискотекой. Закрыла комнату и положила в карман.
– Значит, в клубе выронила. Поливанов, конечно, до полуночи заседает, но… Хочешь, завтра вместе поищем? – предложила Катя. – Сейчас-то я с тобой. Не понадобятся.
Отперев замок своим ключом, она скрылась в темноте спальни. Янка просунула голову внутрь и проныла:
– Утром некогда будет. А вдруг на улице выпали? Затопчут в снег – что тогда?
– Блин. Я б с тобой сходила, но у меня вечерний разговор с мамой. Ладно, топай. Только не задерживайся.
Янке и самой дико не хотелось возвращаться, но выбора не было. Она побродила по дорожке, попинала сугробы. Сунулась в клуб и убедилась в Катиной правоте насчет Поливанова. В пустом зале гремела музыка, по полу и стенам разбегались зеленые лучи. К счастью, кроме Дамира в клубе никто не торчал. Янка тщательно глядела под ноги, но видела только дурацкие мельтешащие точки. Хоть бы свет включить, что ли…
– Что-то потеряла?
«Заметил», – с досадой подумала Янка. Пришлось подойти ближе, чтобы не перекрикивать музыку.
– Ключи.
– Такие?
В его ладони качнулся зеленый брелок с номером комнаты. Сам же прекрасно знает. Издевается.
– Твои, значит? Это меняет дело. Что мне полагается за находку?
– А что ты за нее хочешь? – напряглась Янка.
– Ого, такой простор для фантазии… – Дамир смеялся уже в открытую. – Ладно, шучу. Держи. Хотя, жаль отдавать. Честно, жаль. Я вообще-то на тебя чертовски обижен и должен страшно отомстить. Надо же было додуматься подослать Якушеву. Но остроумно. Я оценил.
– Благодарю, – отрезала Янка и собралась было отправиться восвояси, но засмотрелась на то, как ловко он управляется с множеством переключателей на диджейском пульте. Только что притопывала в такт одному ритму и сама не заметила, как он сменился совсем другим. – Слушай, как ты это делаешь?
– Что именно? Сведение? На, держи. – Дамир приложил к ее уху один здоровенный наушник. – Здесь трек, который пойдет следующим. Нужно только грамотно выбрать момент. Сейчас. Плавно тащи бегунок и выводи громкость. Во-от…
Видимо, Янка что-то делала не совсем верно, потому что Поливанов, желая помочь, накрыл ее ладонь своей. От запаха имбиря и перца кружилась голова. Честно говоря, она уже жалела о проявленном любопытстве. Не рассчитывала на столь обстоятельный ответ.
– Ну, все. Пошли.
– Куда? – отчаянно тормозила Янка.
– Танцевать, конечно. Ян, да ладно. Не думай о нем. Его здесь нет.
Знал бы он, что только сейчас Янка впервые по-настоящему освободилась от навязчивого каверинского присутствия в своей голове. Ее заполнила музыка. Рваная, нервная. Слишком громкая, чтобы думать о чем-то еще.
Но потанцевать они не успели – Дамир подскочил к пульту и вырубил звук.
– Что слу…
– Тихо. Мне показалось или?..
Даже сквозь звон в ушах Янка расслышала резкий хлопок. А потом – крик, не крик… Голоса. Сразу много.
– Стреляли, – коротко подтвердил Поливанов, и оба не сговариваясь рванули на улицу.
К счастью, обходить лужи крови и тела поверженных врагов не пришлось. Неподалеку от главного корпуса мялся перед очами директора лагеря охранник дядя Толя с двустволкой в руках. Вокруг столпились встревоженные вожатые: Кира, Катя в куртке поверх пижамы, виновник всех Янкиных бед Паша и Денис Каверин (куда же без него).
– А я спрашиваю – кто разрешил оружие в лагере? – гремел Петр Геннадьевич над понурым секьюрити.
– Так ведь мало ли что, Геннадьич. У меня холостые. Пугнуть там, если что. Я ж в воздух.
– Зачем? Что тебе на этот раз примерещилось?
– Страхолюдье! – выпалил дядя Толя и быстро обмахнулся крестным знамением. – Вот те крест, всего сто грамм после ужина. Как стеклышко. А он… это… Во-он оттуда выскочил – и на меня. Весь белый, волосищи до пояса. Увидел меня и лыбится, чучело огородное. Я ружьишко вскинул – стой, говорю, кто такой и что тут забыл? А он захохотал эдак… ну, не по-людски – и к воротам. Не бежал, а по два метра за шаг отмахивал! Я и пальнул пару раз со страху.
– Да что ж вы все такое пьете-то! – не выдержал Петр Геннадьевич. – Групповой галлюциноз! Ну, Анатолий… Ружье – сдать, и за мной. Остальные – по комнатам. Расходимся, говорю. Не смена, а сумасшедший дом какой-то.
Но разошлись только он сам и охранник.
– Наш призрак был, точно, – озвучила общую догадку Катя. – Хотя призраки вроде не бегают. Они…
– Сама ты пари́шь, Якушева, – сказал Паша. Янка невольно залюбовалась его джинсами в облипочку и торчащими ушами. Изысканный у Соловьевой вкус, нечего сказать. – Эта неведомая тварь днем где-то прячется, а ночью шарит по лагерю. Вопрос только в том, где прячется.
– И зачем шарит, – добавил Поливанов. – Дэн, твои соображения?
Тот бродил туда-сюда по тропинке, внимательно глядя себе под ноги.
– Чего тут соображать-то? Догоним.
– Однозначно.
И оба пошли прочь, сговорившись практически без слов. Паша озадаченно посмотрел им вслед, почесал затылок и встал на то место, где только что топтался Денис.
– Хей-хо! – воскликнул он хриплым пиратским голосом. – Следы! Ребята, подождите меня!
– Ночью? В лес? За призраком? Конечно, пойду! – мгновенно сориентировалась Кира и тоже ретировалась.
– Да ну, нафиг, – сумрачно произнесла Катя. – И тебе не советую. Как-то не хочется смену в одиночку дорабатывать.
Но Янка уже решилась.
Остальных она догнала за воротами. Из прорех в рваных тучах то и дело выглядывал желтый лунный глаз. Каверин шагал впереди. Светил себе под ноги фонариком мобильного телефона и о чем-то вполголоса переговаривался с приятелями. Отпечатки ботинок внушительного размера явственно виднелись на подтаявшем снегу.
– Есть у меня одно подозрение, куда он мог деться, – отчего-то шепотом поделилась Кира. – Если сейчас в лес свернет, то верняк.
И только она это сказала, все разом остановились и посмотрели туда, где едва заметно змеилась между черных деревьев утоптанная тропинка.
– Старое кладбище… – с непонятным восхищением выдохнула Кира, а Янка заныла:
– Мальчики, может, ну его? Давайте вернемся!
– Вернемся, обязательно вернемся! – азартно потер руки Денис. – С трофеем.
– Вы что, хотите его поймать? Ненормальные!
Но было поздно. Один за другим ребята устремились по следам беглого призрака.
Должно быть, когда-то давно здесь был пустырь, но сейчас он порос жесткими побегами молодых деревьев. Места захоронений едва угадывались под буграми сугробов. Чуть дальше на небольшом возвышении темнели стены полуразрушенной церкви.
– Вот она. Дотащили сюда и бросили. А где сама могила, теперь уже не узнаешь.
Кира остановилась возле куска металлической решетки – части кладбищенской ограды. Рядом виднелся округлый край гранитной плиты.
– Что это?
– Та самая, Николая Монахова. Помнишь, я рассказывала?
Еще бы! Янка рукой смела снег. Под пальцами проступили черные от въевшейся грязи буквы.
Николай Васильевич Монахов
10.05.1892-29.10.1917
– Не мне, так кому-то – шагнуть… – повторила Янка задумчиво. – Слушай, он умер совсем молодым. Всего-то в двадцать пять. Кир… Кира?
Янка обернулась и поняла, что старшей вожатой рядом нет. Вместе с остальными она замерла перед ржавой дверью старой церкви.
– Ну, кто самый смелый?
– Точнее, самый отмороженный на всю голову придурок, – нервно хохотнул Паша.
Янка присоединилась к компании и в очередной раз попыталась воззвать к здравому смыслу:
– Мальчики, не надо! Пожалуйста, давайте вернемся в лагерь.
Денис отмахнулся и первым исчез в темноте. Дамир шагнул следом. Было видно, что ему тоже сильно не по себе, но не хочется пасовать перед приятелем.
Прошло несколько минут, прежде чем они услышали голос Дениса Каверина. Живого и невредимого:
– Здесь никого нет! Поднимайтесь! Это офигенно.
Янка с удовольствием подождала бы снаружи, но тогда ей не улыбалось торчать в одиночку посреди кладбища. Уж лучше вместе со всеми.
Насчет «офигенно» он, конечно, преувеличил. Старые камни – они и есть старые камни. А если добавить к этому кучу далеких от религии надписей на стенах, битое стекло и кирпич, щедро усеивавшие пол, то удовольствие становилось совсем уж сомнительным.
– А там что? – Янка кивнула на единственную более-менее сохранную стену, в центре которой торчали кованые воротца.
– Иконостас, – неожиданно отозвался Паша. – За иконостасом расположен алтарь. Самая важная часть храма. Символизирует Царство Небесное. Заходить в алтарь могут только священники. Простые верующие молятся в среднем храме, тяжко согрешившие – в притворе.
А «клубенек» Павлуша, оказывается, не совсем безнадежен. Слова умные знает – алтарь, притвор…
– Вот же чешет. Как по книге! – восхитился Денис. Его голос звонко разнесся под уцелевшими сводами.
– Я вообще-то в строяке учусь, если кто не помнит. Теория архитектуры, первый курс.
– Еще скажи, что реально учишься.
– Да уж не то что некоторые: права купил, а ехать – не купил.
– Ты вообще о чем?
Вполуха слушая их препирательства, Янка рассматривала завитушки на воротцах. Сохранились, надо же. И никто не спер, чтобы калитку укрепить или помидорную рассаду подпереть. Фантастика.
С той стороны позеленевшей решетки – в алтаре – что-то отчетливо брякнуло и покатилось.
Возле мысков Янкиных сапожек оказался некий предмет. Кольцо. Скорее, даже перстень. Янка взяла его в ладонь и только потом подумала о том, откуда он взялся.
Словно в подтверждение ее мыслей в темноте за воротцами задышало, задвигалось и явно решило выбраться наружу нечто… Некто… Тот самый…
– А-а-а! – изо всех сил завопила Янка. Сама не заметила, как оказалась на улице – все, что было до этого, словно ножницами выкроили. Летела, не разбирая дороги, а за спиной не отставало хлюпанье страшных двухметровых шагов. Хр-ряп, хр-ряп…
Янка свернула куда-то, сама не успев понять куда. Забилась в угол, зажмурилась. Перед глазами клубилась бордовая дымка и все никак не удавалось надышаться.
Закуток, в котором она нашла убежище, оказался задним двором будки охранника. Тем самым, где Дамир Поливанов в начале смены прятал бутафорскую крышку от гроба.
Спустя мгновение рядом рухнул такой же запыхавшийся Паша. Кира и Дамир прислонились к стене с другой стороны. Каверин остановился чуть в сторонке, уперся руками в колени, как спринтер после короткой дистанции, и молча хватал ртом воздух.
– Где он? Вы его видели? – выдохнула Янка, как только к ней вернулся дар речи.
– Не-а. Только тебя. Ты сначала заорала, потом посмотрела на нас бешеными глазами и ломанулась в дверь, – сообщил Денис. – Мы за тобой. Ты мчишься, на окрики не реагируешь, только ходу прибавляешь. И прямиком сюда. Автопилот работает как надо.
– Призрак… Он прятался в алтаре! А если вы ничего не видели, то чего убежали?
– Так тебя же спасать. Вдруг у тебя от перенапряжения крыша поехала. Свалишься в какую-нибудь яму – ищи потом… Психи вообще непредсказуемые.
Янка отлепилась от стены и на непослушных ногах двинулась к зданию бывшей усадьбы.
Поделиться книгой: