Ключ от послезавтра

– Колесникова-а! – Из-за упомянутого чуда архитектуры замахал руками Андрей Заварзин. – Там твои пионеры без присмотра тусуются, ты в курсе?

Янка была не то что не в курсе, а искренне уверена в обратном. Поэтому спешно построила оставшихся парами и пересчитала по головам. Так и есть, две в недостаче. Правда, спустя минуту явились сами. Заранее понурые – Заварзин уже обработал.

– Девочки, так нельзя, – неумело отчитывала потеряшек Янка. – А вдруг бы с вами что-нибудь случилось?

– Мы только хотели узнать, что внутри башенки, – тряхнула помпоном Аня, но получила тычок от более скрытной Мирры и снова замолчала.

И эти туда же…

– Когда-то были иконы, а сейчас ничего. Разве что привидения.

– Привидений не бывает!

– Я раньше тоже так думала.

По пути в корпус Янку не покидало ощущение праздника. Не пресловутого Валентина, а другого, личного. Уже в раздевалке она медитативно убирала детские куртки и варежки в сушильный шкаф, попутно размышляя над природой этого феномена.

Слово «праздник» упрямо ассоциировалось с «Денис».

После обеда пришлось разыскивать Анастасию Юрьевну, которую вожатые неуважительно именовали Настенькой. Та, видимо, была в курсе своей подпольной клички, но в открытую не обижалась.

Замдиректора оказалась в клубе. При ней была неотлучная Кира и несколько вожатых. И Денис тоже – Янка издалека разглядела знакомый русый затылок. Рядом крутилась длинноногая Метлицкая. Интересно, с какой это стати?

– Яна, держи вот это. – Анастасия Юрьевна протянула ей сложенный вдвое лист бумаги. – Информация насчет вечера. Костюмы можете забрать прямо сейчас. После сна придут девчонки из пятого. Если кто-то из детей захочет, можно будет сделать аквагрим. На всё про всё вам – полчаса. Потом мчитесь на полдник, наряжаетесь – и в зал. Не перепутай! Сюда идти не надо. Танцевальный зал в правом крыле в нашем корпусе. Запомнила?

– Кажется. – Краем глаза Янка поглядывала на сцену, где блондинистая Метлицкая пристроила на колени знакомую гитару и неловко водила пальцами по струнам. Денис зажимал аккорды. При этом оба хохотали, как ненормальные.

Замдиректора эта картина тоже не оставила равнодушной.

– Дэн, марш ко мне!

Так по-свойски обращались к нему все, кроме отца. Каверин кивнул, состроил начинающей гитаристке покаянную гримасу и спрыгнул вниз.

– Что у вас?

– Дуэт. Вон, с Ленкой Метлицкой.

– Замечательно. Репетируйте, – одобрила Анастасия Юрьевна и направилась к ди-джею, который с напрочь отрешенным видом слушал что-то в огромных наушниках.

– Ян, я тут… – начал Денис и снова взглянул на часы. Всеобщее тотальное неуспевание. – Задержусь ненадолго. Приходи на стоянку минут через двадцать. Пока с костюмами разберешься – буду ждать.

Янка послушно навьючила на себя десяток вешалок с разноцветным тряпьем.

Поездка в детский дом не отменялась. Шоу вроде бы по-прежнему продолжалось, но как-то разом отодвинулось и поблекло.

Глава 6

Хуже не придумаешь

– Ух ты, смотри, какая штука получается! До 1969 года город Дорофеев был деревней Дорофеевкой, названной так по фамилии хозяина, графа Дорфа, переделанной на более привычный русский лад. – Янка пересказывала прочитанное в «Википедии» и одновременно рассматривала то, о чем говорила, через окно автомобиля. – В апреле 1965-го деревню объединили с соседним рабочим поселком, присвоили статус городского поселения и название Дорофеев, – но теперь уже не в честь немецкого буржуя, а в память о местном большевике Петре Дорофееве, которого где-то здесь убили черносотенцы. А в итоге изначальное звучание так и осталось.

Денис усмехнулся, но ничего не сказал.

Статус-то присвоили, но с виду Дорофеев все равно напоминал деревню. Почти весь город – частный сектор, причем довольно ветхий. На окраине – избы, ближе к центру – двухэтажные деревянные бараки. Попадались и угрюмо-серые кирпичные дома, и здание школы с колоннами, и детский сад, выкрашенный для разнообразия в салатовый, но не ставший от этого привлекательней. Вдоль трассы, разделявшей город надвое, тянулся наполовину рухнувший забор, из-за которого глядела выбитыми окнами какая-то бывшая фабрика.

– Сейчас налево мимо станции. Почти до самого конца улицы, там еще рядом должен быть стадион, – предупредила Янка, сверившись с картой в телефоне, и покрепче вцепилась в кресло – машину неслабо кидало даже на более ровной дороге, а после того, как миновали железнодорожный переезд, на местах их удерживали только ремни безопасности.

– Ян, а если пешком? Далеко?

– В принципе, нет. Дворами срежем.

– Куда ты завел нас? – лях старый вскричал… Туда, куда нужно, – Сусанин сказал, – бормотал Каверин, лавируя между сугробами в сторону маленькой безлюдной площади. – Как думаешь, здесь можно остановиться? Да он нас дурачит, сгубить хочет нас! – декламировал он до тех пор, пока колеса автомобиля не уперлись в бордюр. – Я честно веду. Вот приемник ГЛОНАСС… Ну, как-то так. Дворами, говоришь?

– Сам посмотри. – Две головы в вязаных шапках склонились над светящимся дисплеем мобильного. – Детский дом – вот здесь.

– Понял. Ладно, дернули.

Шли быстро. Пару раз для верности спрашивали дорогу у прохожих. Янка спиной ощущала любопытствующий взгляд этих незнакомых людей. Маленький город, в котором всем до всего есть дело.

Двухэтажный дом за железной оградой. Бирюзовая штукатурка местами облупилась, деревянные рамы перекосило. От стен веяло безысходностью.

– Книга у тебя? – вспомнил Денис, когда оба уже стояли перед столом с табличкой «Охрана». Разумеется, пустым. Неожиданно аппетитно пахло тушеной говядиной.

– Конечно. В сумке.

На звук их голосов появилась пожилая дама. Она припадала на одну ногу и что-то торопливо дожевывала на ходу или просто шевелила губами… Серьезная охранница. Самой охрана не помешает.

– Ребята, вам кого?

– Мы к директору. Насчет Влады Кароль. – Янка старалась держаться уверенно. Женщина молча разглядывала обоих еще с минуту, а затем сняла трубку с допотопного телефона. Покрутила диск, и пока дожидалась ответа, шепотом поинтересовалась: – Нашли, что ли? – Янка отрицательно помотала головой. Та поняла и безнадежно махнула рукой. – Любовь Львовна, тут к вам. Хотят поговорить про Кароль. Ага. Проходите, – разрешила она. – Прямо по коридору – последний кабинет.

– Вот видишь, Влада существует, – разволновалась Янка.

– Не просто существует, – перебил не менее заинтригованный Денис. – Она пропала.

Любовь Львовна встретила посетителей усталой улыбкой человека, которому в очередной раз пытаются впарить один и тот же ненужный пылесос. То есть вопреки ожиданиям, никакой сенсации каракули в библиотечной книжке не произвели.

– Наша Влада, – терпеливо, как маленьким, объясняла она визитерам, – очень любит детективы. Настолько сильно, что старательно превращает собственную жизнь в один из них. И втягивает в это всех, кто под руку попадется. Девочка убегала четыре раза. Сначала к воображаемому дядюшке, потом – в Китай. В следующий раз сказала, что поступит в академию наемных убийц. А недавно пряталась от бандитов, которые хотят ее убить из-за каких-то сокровищ! Представляете? Она буквально фонтанирует сказками. Так что вот это… – Наманикюренный палец издалека указал на книжку, словно не желая лишний раз к ней прикасаться. – Просто очередная игра. Владу видели в Москве и со дня на день вернут в детский дом.

Ни один из них не нашел, что возразить. Услышанное казалось логичным донельзя.

– Непонятно только, как эта книга оказалась у той работницы музея, – придралась наконец Янка.

– Все эти книжки – они ведь валялись в подъезде, помнишь? – вполголоса сказал Денис. – Влада могла ночевать там, вот и взяла первую попавшуюся… в общем, ладно. Поехали. Здесь все ясно.

– Спасибо за бдительность, – попрощалась Любовь Львовна, не поднимая головы.

Неравнодушной охранницы снова не оказалось на месте. Проходной двор, если совсем уж честно.

На улице Янкино внимание привлек единственный автомобиль. Он стоял прямо возле входа, бесстыдно сверкая хромом и лаком, слишком дорогой для этого городка и его обитателей, и заносчиво демонстрировал миру эмблему из четырех сцепленных колец на блестящем носу.

– Где-то я ее уже видела…

Денис посмотрел в ту сторону и сразу отвернулся.

– У Дольского такая же. Номер не вспомню, хоть расстреляй. Да мало ли в Москве черных «Ауди»?

В Москве, может, и немало.

На обратном пути Денис насвистывал что-то веселенькое, а Янка думала о том, что объяснение заведующей, конечно, радует, но вдруг они все-таки ошиблись? Только когда машина замерла на стоянке возле лагеря, она поняла, что именно ее терзало.

– Я же видела, та женщина… как ее… Регина, она испугалась! Действительно испугалась, когда мы заговорили о Владе Кароль. Она наверняка убежала бы, если б ты не перегородил ей путь.

– Мне тоже так показалось, но… Ян, не бери в голову. Мы сделали все, что могли. Не следить же теперь за этой музейщицей, чесслово, в надежде, что она станет вытаскивать из квартиры хладный труп! Да и сто раз бы уже вытащила.

Резонно, не придерешься. Получается, впустую съездили. Хотя, что это она? Влада Кароль не умерла, она в Москве – отличная же новость! Радоваться надо. Но Янке отчего-то не радовалось.

* * *

– Ты уж извини, размер у тебя детский, поэтому – вот. Это и это. На выбор.

Первое «это» оказалось черно-желтым трико. В комплекте прилагались крылья и ободок с усиками. Пчелку Майю Янка отвергла сразу и мрачно воззрилась на второй костюм. Шапочка с зеленым хвостиком и листком, красный жилет, накладные поролоновые бока. Все как положено, не считая одного – изображать томат Янка тоже не планировала. Что и озвучила задумчивой Кире.

Сама старшая вожатая была Китнисс Эвердин. Коротко стриженой, но узнаваемой по костюму и оружию. А мастерский макияж придал скуластому Кириному лицу неуловимое сходство с Джен Лоуренс. Хотя казалось бы – где Кира, а где Дженнифер. Рыжей Кате с ее мелкими кудряшками и конопатым носом даже придумывать ничего не пришлось: синее платье, колчан за спиной – и готова еще одна лучница, принцесса Мерида собственной персоной.

Если добавить к этому целую ораву Джеков Воробьев, Белоснежек, Черепашек Ниндзя и прочего Голливуда, нежелание Янки превращаться в помидор принимало форму все более яростного протеста.

Кому захочется до конца смены именоваться тома́тиной, ошибкой селекционера, местью ГМО и прочей гастрономической дрянью?

– А по-моему, миленько, – с сомнением протянула Катя, когда Янку все же облачили в пунцовый жилет и ту самую шапочку. Фетровый лист скорбно повис над головой, как флаг в безветренную погоду.

– Инга тоже все костюмы отвергла, – сама того не подозревая, подлила масла в огонь Кира. – Волосы заплела, надела собственное вечернее платье и заявила, что она – эльфийская принцесса. Ну да ладно.

Тут уже Янка затосковала окончательно. Вечернее платье было для нее не вариантом по причине отсутствия в гардеробе. Зато чертов костюм сидел, как влитой, и даже дурацкая шапочка придавала ей особенно залихватский вид.

– Черт с вами. Так пойду, – буркнула Янка, сдувая «лист» со лба. Два часа позора, а перед дискотекой можно будет переодеться обратно в себя.

– Вот и отлично! – обрадовалась Кира. Ее можно было понять. Полдня убила на то, чтобы уговорить коллег добровольно напялить на себя всякую ерунду, еще и искренне восторгалась каждым новым идиотским образом. Да из нее гвозди можно делать.

В общем, кое-как собрались. «Храбрая сердцем», помидор Колесникова и десять горлопанящих на полную мощность мультяшных персонажей в боевой раскраске.

Позвонить, что ли, вечером, Соловьевой?..

О, нет! Вечер! После маскарада Катя отправится на свидание с Дамиром, узнает правду о поливановской валентинке, а дальше два варианта – и оба провальные. Либо Янка гибнет от стрелы разгневанной Мериды, либо успевает скрыться в лесной чаще до того, как.

В общем, не до разговоров. Разве что право на последний звонок.

– Почему нам приходится каждый вечер таскаться в дурацкий клуб, когда здесь есть такой зал?

Янка заморгала и вернулась в реальность. Туда, где Катя пока не питает к ней резко негативных чувств и задает нормальные человеческие вопросы.

– По-моему, здесь ремонт еще не закончили.

Ближняя к выходу часть стены щеголяла открытой кирпичной кладкой. Видимо, той еще, изначальной. Но Янке это даже понравилось. Помещение выглядело многообещающе – как подземелье или тюремный застенок, по крайней мере, на свою неотремонтированную половину. Люстра тоже отсутствовала. Ее временно заменяли прямоугольные светильники из «Икеа», обтянутые тканью, и яркие лампы на столах.

В стенах зала, который наверняка не слышал ничего подобного за всю свою бальную жизнь, бился бодрый дискотечный микс.

– Ого, – только и произнесла Янка. Оглянулась на вторую вожатую – та тоже изумленно замерла на месте в своем средневековом платье и медных кудряшках.

– Смотри-смотри! – прыснула вдруг «средневековая». – Дамир? Только не это!

Над черной коробкой аппаратуры навис фараонистый дядька с бородой колышком и густо подведенными черным глазами. Весь в белом, как арабский шейх.

А Катя продолжила приглушенно комментировать каждого, кто появлялся в зале.

– Ну, Дэн – вампир, любит он эту тему… у них, похоже, весь отряд нечистью нарядился. Никак «жуткую дорожку» не забудут. Инга в костюме Инги. Тоже вполне ожидаемо. А-а, Заварзин – Шрэк!

И точно: зеленый. С ног до головы.

– Второй отряд – пираты, третий – эльфы…

И ни одного помидора. Не считая Колесниковой. Янка бочком просочилась за спины детей, поближе к вазе с фруктами, и попыталась мимикрировать под угощение.

Всего-то два часа. Шум, конкурсы, музыка. Да и освещение здесь не ахти.

Сильнее прочих выделялась Метлицкая из пятого. И участница, и ведущая. Активная девочка, наверняка и в школе – на всех концертах. Высокая, яркая, громкая какая-то. Невозможно не заметить. Вот и Денис заметил: все время рядом, помогает, подсказывает. И выглядят они ровесниками. Да и какая там разница в возрасте – два года? Три? Янкин папа старше мамы на пять. И никому почему-то не кажется, что это ужас как много. Нормально…

А ведь Катя говорила, что у Дениса в городе любовь. Вот уж кому не позавидуешь. Любовь в городе, а сам он – здесь. С Метлицкой. Да и Инга поглядывает на своего коллегу по отряду отнюдь не по-дружески… Нет, кем бы ни была эта городская «любовь», Янка ей определенно сочувствовала.

Краем глаза она уловила сбоку какое-то движение. Повернулась и увидела руку, ловко орудующую в вазе с фруктами. Мало того, что конечность была одета в полосатый рукав уличной куртки, что само по себе возмутительно, так еще и нагло тырила все, что удавалось нащупать. Хватала и тащила в небытие. Впрочем, нет. При ближайшем рассмотрении небытие оказалось карманом. Тоже в полосочку. А рука – частью щуплого создания с торчащим пушком волос и бесцветными глазенками. В то время, как очередная груша ныряла в бездну куртки вслед за бананом, создание неотрывно следило за игрой детей в центре зала.

Янкино появление застало его врасплох.

– Та-ак, голодный край, из какого отряда будешь? – вкрадчиво протянула она рядом с белесой макушкой. Та крутанулась вокруг своей оси, и на Янку с ужасом воззрились два совершенно круглых глаза, после чего фруктовый вор неожиданно задал стрекача. Протиснулся в коридор через приоткрытую дверь и был таков.

Если б не поролоновые бока, Янка с легкостью повторила бы трюк беглеца. Но увы – пока осознала свои габариты, толкнула тяжелую створку и пропихнулась в щель, полосатая куртка скрылась за поворотом. Вот только выход на улицу – в другой стороне, сообразила Янка и бросилась вслед за незваным гостем. Прочесала коридор до запертого директорского кабинета, остановилась, прислушалась, но вокруг царила тишина. Все обитатели усадьбы собрались сейчас в бальном зале.

Интересно, куда он подевался? Янка на всякий случай проверила все двери по очереди. Заперто. Держит изнутри?

– Эй, ты здесь? – позвала она потихоньку. – Выходи, я не сделаю тебе ничего плохого!

Бесполезно. Ни стука, ни шороха. Затаился. Или каким-то образом нашел путь на улицу. Янка и сама пока не очень разбиралась в местной географии.

В гулкой тишине явственно раздался звук шагов. Только бы не призрак! Решит, чего доброго, прогуляться по темным переулкам коридоров, пока никто не видит. Вдруг ему скучно стало постоянно торчать у камина? А ведь каминный зал совсем рядом!

И тут Янка услышала очень слабый, едва различимый вздох.

В тот же миг ее окликнула Кира. Очень невовремя!

– Ян, ты можешь переодеться, если хочешь. Костюмированная часть закончилась. Черт, я теперь чувствую себя виноватой. Сильно расстроилась из-за… этого?