Вершители. Часть 2. Тайна Каменных людей

Выехав за пределы города, всадники остановились в нескольких километрах от него, среди широких цветных шатров. Здесь была их стоянка. Отсюда их полководец руководил захватом города.

Катю и Аякчаану сгрузили около одного из шатров. К ним вышла старуха в грязном халате, вся в бородавках, с длинными пожелтевшими ногтями, такими длинными, что они скрутились в спирали, как рога у барана.

Старуха зло на них смотрела из – под кустистых бровей, шептала что – то беззубым ртом. Катя явно вызывала у нее отвращение, а вот Ая – наоборот, некоторый интерес. Особенно ее странная для средневекового человека одежда. Старуха бесцеремонно пощупала ткань, подняла Аякчаане руки, заставила покрутиться вокруг своей оси. Покачала головой.

Девочки жались друг к другу, не понимая, куда их привели, что их ждет. Катя вертела головой на все триста шестьдесят градусов, пытаясь понять, где именно они находятся, куда, в случае возникновения возможности, бежать. Но старуха – надсмотрщица, словно орлица следила за ними, не давая уж слишком вертеться.

Через пару минут прибежала стайка грязных полуодетых детей. Они бегали вокруг девочек, стараясь не приближаться к старухе. И скоро стало понятно, почему: лишь только одна неосторожная девочка приблизилась к Кате, чтобы потрогать ее светлые волосы, старуха со всей силы огрела ее толстой палкой по спине. Девочка отлетела на несколько метров в сторону, но не пискнула, не заплакала. Только зло шмыгнула носом и убежала в сторону леса. Остальные дети оказались осторожнее. Они забавлялись тем, что бросали в них куски грязи пополам с травой. Старуха только посмеивалась над этим. Видимо, ее задача состояла в том, чтобы следить за пленницами. А их безопасность в ее обязанности вовсе не входила.

Катя, как могла, уворачивалась от тяжелых комьев, но некоторые куски все – таки настигали ее. Тогда Аякчаана, которую так и не связали, схватила толстую палку, которой старуха только что огрела незнакомую девочку, и, высоко подняв ее, заорала:

– А ну, пошли вон отсюда! – и добавила что – то на своем родном языке. И для верности бросила в толпу ребят палку.

Что подействовало на несносных детей: палка, ее голос или слова, – не известно, но они разбежались врассыпную. Зато рассвирепела старуха. Она подошла вплотную к Ае, и наотмашь ударила ее по лицу. Та вскрикнула, упала, закрывая руками горевшие огнем щеки. А старуха наклонилась над ней, словно хотела ее съесть. Катя закричала. Просто заорала, как можно громче. Чтобы привлечь к себе внимание. И одновременно поползла в сторону от старухи, увеличивая расстояние. Может, Аякчаане удастся сбежать. Старуха как раз отвернулась от Аи и направилась к ней. На всякий случай, чтобы усилия не прошли даром, и риск был оправдан Катя заорала во все горло, змеей уползая подальше:

– БЕГИ!!!

Аякчаана, кажется, все поняла правильно. Толкнув старуху, да так, что та с грохотом повалилась на пыльную землю, она бросилась наутек, к лесу. Но, пробежав всего несколько метров, она столкнулась с подошедшим на крики воином, словно в стену впечаталась.

– Далече ли собралась? – с издевкой спросил он на довольно понятном русском языке. Ловко подхватив падающую за локоть Аякчаану, он поставил ее на землю, и, протащив те несколько метров, что ей удалось пробежать, поставил рядом со старухой. В этот же момент он носком сапога пододвинул к прежнему месту Катю.

– Ну вот, так – то лучше, – погрозил он им пальцем и скрылся в ближайшем шатре. Через минуту он вышел из него в сопровождении трех воинов. Катю подхватили и поволокли в сторону леса. Аякчаана что – то кричала ей вслед, но старуха, сторожившая их, схватила ее за косы, и начала ее тягать за них, силой заставила сесть на колени и замолчать. Катя только слышала ее испуганные всхлипывания, но переживать уже надо было и за себя.

– А – а – а, отпусти, гад! – кричала она во весь голос. Она упиралась ногами, брыкалась, стараясь зацепиться за каждую корягу, что торчала из земли. Тот, что неплохо говорил по – русски, шел сзади, посмеиваясь в тонкие, аккуратно закрученные кверху усы. Потом ему это, видимо, надоело, и, особо не церемонясь, он больно пнул Катю в бок. А воин, ее тащивший, нещадно встряхнул, так сильно, что голова закружилась. От боли она взвыла, и, кажется, отключилась, чем вызвала еще больше радости у незнакомца. Очнулась Катя от ощущения резкого падения. И оно не обмануло. Ее, почти потерявшую сознания от боли, связанную, неизвестные похитители бросили в глубокую, метра два глубиной, узкую яму, скорее напоминавшую колодец.

Она со всей силы ударилась затылком и плечом о сырой земляной пол, а над головой лязгнул замок решетки.

– Удобно устроилась, красавица? – с издевкой заглянул внутрь тот воин. – Ты там хорошо устраивайся, тебе там умирать долго надо будет…

Гогоча, он бросил ей в лицо ком земли.

И Катя осталась одна.

В яме было сыро и холодно. Руки затекли. Плечо ныло, голова гудела, словно в ней поселился рой диких пчел. И очень хотелось в туалет. Как отсюда выбираться? Яма узкая, примерно метр на метр в основании, даже чуть меньше. Конечно, можно как – то подняться ближе к поверхности, но что толку – там решетка… Руки связаны…

– Надо переход сделать, – сама себе прошептала она. Но куда? В лес? Может, на ту поляну, где пару дней назад они встретились со Шкодой, Афросием и Антоном? Катя села удобнее, упершись коленками в склоны колодца, закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов, и постаралась представить себе то место. Небольшая круглая поляна, покрытая ровным зеленым ковром. По периметру – низкие кусты, высокая ель. До нее стал доноситься даже ее аромат, так близка она была к цели. Но боль в плече, и рой пчел в голове, царившие там после неудачного приземления, не давали сосредоточиться, раз за разом возвращая ее в яму.

Связанные за спиной руки уже не просто затекли, они онемели и начали болеть. Пальцы похолодели. Катя постаралась ослабить узел. Она как могла поворачивала кисть то по часовой стрелке, то против. Но, кажется, только затянула крепче узел. Кожа на запястьях, расцарапанная веревкой, жгло.

Катя перевела дыхание.

– Надо успокоиться, идея, как отсюда выбраться, должна сама прийти в голову, – уговаривала она себя, успокаивая волну паники, подступавшей к горлу.

– Эй! – крикнула она вверх. – Есть кто живой?!

В решетчатое окно заглянуло широкое лицо.

– Я пить хочу! Воды дайте!

Широкой лицо исчезло. Катя принялась ждать. Облокачиваясь о земляную стену, она медленно поднялась на ноги. Попрыгала. До решетки не достает, хоть как старайся.

– Эй! Кто там есть? – крикнула она снова.

Но теперь ей никто не ответил. Тогда она стала кричать громче, пока в решетчатое окно не заглянуло пять детских чумазых мордашек.

– Привет! – Катя постаралась быть дружелюбной и даже улыбнулась. Помахать рукой, конечно, не смогла. – Я зову – зову. Пить хочу, воды дайте, пожалуйста.

Дети о чем – то стали переговариваться. Они спорили. Мальчик, который выглядел старше всех, и, видимо, был главарем стайки, дал в лоб мальчишке помладше, тот ответил, и наверху затеялась потасовка. Старший победил. Он заглянул в яму, и уже по выражению его глаз Катя поняла, что помощи ждать не придется. Но она ошиблась.

Минут через пять в зарешеченное окно снова заглянули дети. Только теперь они были вооружены трубками для метания дротиков, острыми обломками глиняной посуды, сухими ветками.

В порядке строгой очередности, установленной главарем, они стали метать все это «богатство» в связанную и беззащитную пленницу. Катя уворачивалась, конечно, но пространство было на столько узким, а положение ее так незавидно, что большинство остро заточенных веток больно впивались в ее плечи, лицо и спину, черепки в кровь изрезали кожу, доставляя ей еще больше страданий чем раньше.

И конца и края не было этим истязаниям.

Катя сперва кричала, уговаривала прекратить, угрожала, ругалась, звала на помощь. Но скоро поняла, что это бесполезно – это только еще больше их забавило. Никто не останавливал их. И дети поняли, что им можно все. Их никто не накажет, им никто не ответит, ведь жертва мало того, что в яме, она связана.

К этой стайке ребят присоединились еще дети, и принесли с собой новую забаву – они притащили длинные ветки и, просунув их сквозь металлические прутья, тыкали в девочку. Вскоре им и этого оказалось не достаточно. Они стали поджигать дротики и метать в Катю огненные стрелы. Девочка вжалась в стену, чтобы в нее было сложнее попасть, и стала молиться, чтобы здесь, в усыпанном теперь сухими ветками и листьями, полу, не вспыхнуло пламя. Она схватила один из острых черепков, постаралась упереть его в мягкую земляную стену. У нее получился неплохой резак. Несмотря на огненные стрелы, которые метали в нее ее мучители, Катя из всех сил старалась перерезать веревку, связывавшую ей руки. Удавалось плохо. Через несколько десятков попыток, по рукам потекли горячие ручейки крови, а запястья были все исколоты и изрезаны. Но, хоть Катя и не видела состояние веревки, она надеялась, что ее усилия не пропадут даром, и рано или поздно (лучше, конечно, пораньше), она освободится.

Внезапно, все стихло. Катины мучители словно растаяли. Она не поверила своему счастью, решив сначала, что они придумали какую – то новую мерзость. Но, пусть и временное, затишье, она использовала на все сто процентов.

Она отодвинулась от стены, присела, чтобы посмотреть на дротик, служивший ей ножом. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять – он уже никуда не годен. Катя присмотрелась внимательнее. Ногой передвинув валявшиеся на земляном полу дротики, она нашла то, что искала – большой, остро заточенный дротик. Она его сразу приметила, еще тогда, когда он впился ей в предплечье.

Чтобы поднять его с пола, ей пришлось попотеть, руки уже совсем плохо слушались, от страха подташнивало. Несколько неудачных попыток, и заветный кусок заточенного дерева у нее в руках.

Катя глубже вставила его в стену, присела и аккуратно, стараясь не отвлекаться на звуки сверху, принялась методично, перетирать узел.

Тем сильнее был шок, когда она услышала:

– Катя!

Она замерла, прислушиваясь. Аякчаана? Нет, не ее голос. И совсем близко, прямо над головой. Катя посмотрела вверх, но увидела только темнеющее небо.

– Катя! – снова позвали ее.

– Ярушка? – у Кати перехватило дыхание. Как такое возможно?! – Это ты?

– Я, – прошептали ей в ответ.

– Ты где? – Катя всматривалась в решетчатое окно, но видела только пустоту.

– Я здесь, сверху, – ответил ей Ярушкин голос. – Не сильно тебе досталось от этих волчат?

– Терпимо, – улыбнулась в пустоту Катя. – Но где ты? Я тебя не вижу!

– И хорошо! – Ярушка тяжело вздохнула. – На меня бабушка тень навела. Это меня и спасло…

– Так она здесь?! – У Кати перехватило дыхание.

– Здесь, да, – отозвалась Ярушка, – слава Роду, жива… Только тоже в плену. И Истр с ней. И Аскольд, помнишь его? Рыжий такой, он нам по дороге в Александрию встречался…

– Да, помню, – Катя была озадачена, – но как они попали в плен? Почему не удалось сбежать – то? Кто эти люди, ты знаешь?

Ярушка, видимо, пересела.

– Не знаю я, почему им не удается сбежать. Я их нашла, они тоже здесь, недалеко. Тоже в яме. Вроде даже не связаны, а выбраться не могут… Такие дела.

– А что это за народ – то такой?

– Это джунгары, Кать. Они такие набеги нет – нет, да и делают и на наши земли, и на китайские. Грабят, убивают, людей в неволю продают. Тем и живут. Наши стену начали строить защитную, но эти, видать, обошли ее. – Ярушка стала говорить тише. – Выбираться отсюда надо. Сейчас у них основное войско грабежом занято, а те, кто не занят, повели людей в сторону Самарканда, на рынок невольничий. Так что время терять нельзя.

Катя и не возражала.

– У меня руки связаны, никак узел ослабить не могу, детки их джунгарские еще чуть не прибили меня… Кстати, куда они делись?

– Померещилось им, – Ярушка тихонько хохотнула, оттаскивая в сторону тяжелую решетку. – Будто стая волков из леса вышла.

Через пару мгновений Катя увидела веревку, спускавшуюся сверху, и почувствовала, как ее подхватила какая – то сила (равная одной Ярушкиной) и оторвала от пола.

– Ну и тяжела, ты бабушка моя Катя Мирошкина, – едва дыша, бурчал Ярушкин срывающийся голос. – Вроде тощенькая такая, в чем душа держится, а на – кось посмотри, едва вытянула ее.

В это время Катя уже чувствовала, как ей развязывают руки:

– Ой – е, – причитал Ярушкин голос, – как ты себя изрезала всю… Ну ничего, сейчас подлечимся, подлатаем тебя. Уходить надо, боюсь, гаврики эти, джунгарские отпрыски, вернуться с подмогой…

– А как же бабушка? Ее что же, в яме оставлять?! – воскликнула Катя в пустоту.

– Дуреха ты, – прошелестела Ярослава. – Тебя – то увести надо, тебя – то видать во всей красе… Или ты снова в яму желаешь? – Катя мотнула головой. – Вот то – то же. – И голос добавил:

– А бабушку тоже сегодня вызволим…

При этих словах со стороны стоянки послышался шорох.

– Бежим! – скомандовал Ярушкин голос.

Катя растерялась – куда? Она беспомощно вертела головой, и, повинуясь инстинкту, направилась в сторону леса. Невидимая Ярушка схватила ее за рукав и что было силы рванула к деревьям.

Девочки бежали без оглядки и остановились только тогда, когда шум и звуки стоянки джунгар остались далеко позади, посреди темнеющего в сумерках леса.

В таком неверном свете тонкая фигурка Ярушки стала проявляться отчетливее. Теперь она выглядела как собственная тень. Она стояла напротив Кати, согнувшись пополам и тяжело дыша, едва переводя дух.

– Вроде не заметили, да? – едва шевелила она языком. – О – о – о! Я… думала, все… Пропали…

Катя тяжело присела на траву, опустила голову на руки, и, стараясь выровнять дыхание, делала ровные и глубокие вдохи и выдохи. Потом она встала, размяла ноги, помахала руками, сделала круговые движение плечами, и только после этого, окончательно придя в себя, снова села на траву:

– Ну, идеи есть?

Ярушкина тень дрогнула и выпрямилась:

– Попробуем снова проскользнуть на их стоянку и освободить их так же как тебя.

– Так себе идейка, скажу я, – Катя покачала головой. Ярушка замерла. – Тебя вон видно уже в сумерках, так что фокус второй раз не удастся… Нужен другой вариант…

– Утра ждать? – ужаснулась Ярушка. – Так их перевезти могут куда – то… Или спрятать… Сейчас идти надо, Кать.

– Посох я у вашего дома посеяла, вот что плохо, – удрученно отозвалась та вместо отвела.

– Вот этот что ль? – и Ярушка торжественно отколола от зарукавья изящную серебряную иглу и высоко подняла ее над своей головой, позволив последним солнечным лучам осветить ее во всей красе.

От неожиданности, потрясения Катя даже взвизгнула.

– Как?! – причитала она, обнимая подругу. – Где ты ее нашла?!

Хоть Ярушка и была невидима, но не могла скрыть своей гордости – еще бы: такая находка!

– Да, ладно, что ты, в самом деле, – причитала она, нехотя пытаясь освободиться из Катиных объятий. Серебряная игла в ее руках, словно живая, обладающая своей собственной волей, мягко выскользнула из Ярушкиных пальцев и, пролетев по воздуху, коснулся Катиной руки. В ту же секунду она стала расти и увеличиваться в размерах до тех пор, пока не приобрела свой прежний вид – длинного серебряного шеста. Загадочные письмена на мгновение повисли в пространстве, блеснули ярким сине – голубым светом, озарив счастливые лица девочек, и погасли. Посох вернулся к своей хозяйке.

– Как ты его нашла? – Катя перевела удивленный взгляд на подругу.

– Если честно, сама не знаю, – призналась Ярушка, все еще улыбаясь, и как завороженная, разглядывая чудесный посох. – Я около нашего дома была, когда он и стал рушиться. Я в сторону отскочила, чтобы меня, значит, бревнами – то не завалило, а сама смотрю – прям с неба летит серебряный посох и на глазах уменьшается, превращаясь в иглу. Я руку вытянула ладонью вверх, и она мне на нее и опустилась. Тут – то я и смекнула, что и ты здесь, рядом. Смотрю, и точно, тебя эти джунгары куда – то поволокли. С тобой еще девочка какая – то была. Я за вами. Но вас на лошадей посадили, и я вас упустила. Я думала, вас ко всем пленным посадят, на площади, но я вас там не нашла. Кругом мертвые лежат, старики, детки малые… Никого не пощадили. Дома горят. Люди криком кричат, помощи просят. А что я могу?.. – Она всхлипнула. – Меж пленными хожу, спрашиваю, где бабушка, где вы. А люди глаза прячут, отворачиваются. Говорят, мол, раз среди них нет, то и на этом свете вас уже не сыскать… – Она перевела дыхание. – Но нашлись люди добрые, сказали, что видели, как вас за город повезли через главные ворота. Пришлось стоянку искать. Оттого и припозднилась. Так бы раньше тебя вызволить смогла, – Ярушка вздохнула. Сейчас, в надвигающихся сумерках, она становилась все более и более видимой. Катя уже могла различить, что платье ее изодрано во многих местах, лицо и руки измазаны в саже, а кое – где багровыми язвами горели ожоги.

Катино сердце взорвала благодарность и жалость к подруге. Она бросилась к ней, обняла так крепко, как могла, и прижала к себе. Она нежно поглаживала ее по спине, целовала ее лоб, волосы.

– Милая моя, родная Ярушка! Спасибо тебе! Что бы я без тебя делала! – со слезами на глазах причитала она. – Я даже представить себе не могу, что ты вынесла за эти несколько часов!

При этих словах Ярушка как – то обмякла, сникла. Ее тонкие плечи опустились, и Катя почувствовала, что подруга заплакала. Вначале тихо и беззвучно, потом все сильнее, навзрыд. Все ее тело вздрагивало и стонало от боли и бессилия.

– Ну – ну, – тихо шептала Катя, совсем как мама ее успокаивала, – тише – тише. Все хорошо будет. Мы вместе. И у нас посох есть. Мы вот прямо сейчас что – нибудь и придумаем. Ведь придумаем?

Ярушка беззвучно кивнула, и, кажется, стала успокаиваться.

Катя отняла от себя ее лицо, обняла ладонями, вглядываясь в измученное и растерянное лицо.

– Где, ты говоришь, их видела?

– Там, у сосны, – Ярушка неопределенно махнула рукой в сторону стоянки джунгар.

У Кати в голове крохотная идейка, словно уголек, начала тлеть, разгораясь во вполне определенный, правда, довольно дерзкий, план.

– Место хорошо запомнила?

Ярушка кивнула.

– Тогда есть идея…

Глава 8. Магда

– Сколько дней она там? – спросил Сергей Александрович у мявшейся за его спиной горничной.