Эридан [Сборник, 2-е изд]

— Ну да, в конце концов, прошли миллионы лет, — сказал Карпентер. Пора было менять тему. — Ты упомянул Космический флот. Там поймут, что похитители привезли вас сюда, или не стоит даже надеяться?

— Не стоит, мистер Карпентер. У них для этого мозгов маловато.

— А если все же поймут, когда до нас доберутся?

— Как раз сейчас Земля и Марс в противостоянии — где-то в полусотне миллионов миль друг от друга. Космофлот долетел бы дней за пять или даже раньше.

— Не может быть! — поразился Карпентер.

— Марсианские корабли самые лучшие. На старте они используют антимасс-реакгор, потом переключаются на ионный двигатель и разгоняются ого-го как. Если бы на полпути не приходилось начинать торможение, долетели бы еще быстрее. А у вас что, вообще нет межпланетных кораблей, мистер Карпентер?

— Мы побывали на Луне, но вряд ли это назовешь межпланетным путешествием, — ответил Карпентер.

И Луна, считай, что предел, подумал он, так как после изобретения машины времени Ллонки деньги, которые могли бы пойти на космические исследования, пошли и идут на изучение прошлого.

Теперь Сэм двигался на север, и в нескольких милях за разбросанными купами деревьев уже вырисовывались утесы. А что если развернуться, рвануть к фотонному полю у реки и увезти детишек в 1998 год? Но трицератанк могут заметить, вернись он тем же путем, и в любом случае ребят едва ли стоит забирать к себе. Все же они не американцы, хоть и похожи на сверстников из двадцатого века, и могут общаться через толковушки. Они марсиане, да еще, будто этого мало, принц и принцесса!

Несомненно, оба хорошо приспосабливаются, и все же вряд ли можно ожидать, что ценности нынешней западной цивилизации — или нехватка таковых — придутся им по вкусу. И потом, куда их девать в 1998 году? Отдать под опеку? Взять на воспитание самому? Он грустно улыбнулся. Как воспитывать двоих детей, если твой единственный дом — номер в отеле?

Конечно, можно купить и настоящий дом.

Но даже если так, это далеко не все. О какой школе может идти речь, даже частной, для девочки, которая умножает в уме 828424280 на 4692438921? С которой и не заговори, если ты не королевских кровей! Такой «воображале» одноклассники проходу не дадут, да еще и обзавидуются — она же втрое умнее их.

Скипу, конечно, будет попроще, но тоже нелегко.

Есть вариант взять детей с собой в 1998 год, подержать недельку-другую и вернуть в Эридан, глядишь, к тому времени Космофлот уже выследит похитителей и примчится сюда. Однако вот Скип не верит, что его соотечественникам хватит ума, да и потом у этого плана есть недостаток куда серьезнее: слетать туда-обратно на миллионы лет обойдется в целое состояние. Отснятые голограммы послужат хоть какой-то заменой разгадке происхождения анахронизма, но если заикнуться в Бюро о новом прыжке в прошлое только ради возвращения детишек, гнев работодателя обрушится, словно град бедствий на библейского Иова. Доказывай тогда хоть до посинения, что ребята марсиане и что останки могут принадлежать бандитам, в Бюро этому поверят не больше, чем он сам вначале верил Скипу.

Уже почти полшестого. Стемнеет прежде, чем Сэм добредет до фотонного поля, а ехать в ночи по бездорожью как-то неохота. Как бы то ни было, разбираться с детьми придется завтра.

Карпентер глянул на утесы. Теперь до них было рукой подать.

— Ребятишки, как вам идея разбить лагерь на природе?

Скип посмотрел на него. Обернулась и Дейдре.

— На природе? — спросил Скип.

— Ну да. Разведем костер, изжарим еду, расстелем на земле одеяла — совсем как настоящие индейцы.

— А кто такие индейцы?

Карпентер рассказал про арапахо, чейенов, кроу и апачей, про буйволов и про безбрежные просторы прерий. Поведал о последнем бое генерала Кастера, о великих вождях Джеронимо, Сидящем Быке и Кочисе. За ними последовали индейцы востока, Деканавида и Гайавата — основатели лиги пяти ирокезских племен, шаман Красивое Озеро и четыре ветра-посланника, и трагическая участь чероки на Дороге слез. Все это время ребята не сводили с рассказчика глаз, как будто перед ними солнце, вышедшее на небосвод после долгой холодной ночи. Но потом Дейдре поймала на себе его взгляд, и зачарованное выражение тут же исчезло с ее лица. Она снова стала надменной принцессой.

Утесы еще больше подросли, и в косых лучах солнца казались еще белее, чем прежде. Издалека они выглядели как мел, но на самом деле состояли из ракушечника. В их основании, за поясом из гинкго, Карпентер увидел грот, куда и загнал Сэма, после чего выдвинул защитное поле полукругом, захватив приличный кусок земли перед входом, и подстроил камуфляж под цвет скал. Теперь снаружи это место выглядело как большой каменный выступ, но поле было непроницаемым лишь с одной стороны и не мешало смотреть, что происходит за стенами укромного убежища.

Сэм потерял все свое сходство с трицератопсом. Просто здоровенный танк с высоким зубчатым гребнем над вытянутой вперед башней.

Проверив участок и убедившись, что из рептилий тут только безобидные ящерицы, Карпентер приставил Скипа с Дейдре к работе: собирать хворост. Или, точнее, приставил одного Скипа. Дейдре не пожелала опускаться до столь низменного занятия и, стоя в стороне, презрительно наблюдала за братом. Было в парне что-то от бойскаута, который старается ради знака отличия. Вокруг в изобилии валялись мертвые ветви гинкго, и вскоре Скип набрал приличную кучу. К тому времени от его сдержанности не осталось и следа.

— Мистер Карпентер, можно я разведу огонь? — прокричал он. — Можно? Можно?

— Почему бы и нет.

Уже стемнело. Маленький огонек вскоре разросся в большое пламя, окрасив известковые стены укрытия сначала розовым, потом желтоватым. После того как ребята помылись в жилом отсеке Сэма, Карпентер разыскал на верхней, отведенной под туалетные принадлежности полке шкафчика две расчески и вручил по одной детям. Затем привел в порядок себя самого и стал рыться в запасах провизии, ища что-нибудь пригодное для пикниковых дел. Мисс Сэндз была снабженцем с воображением, поэтому ничего удивительного, что в холодильнике нашлись несколько десятков сосисок-гриль, а в шкафу — четыре упаковки булочек для хот-догов. Не позабыла она и про горчицу с кетчупом. Захватив с собой нож, Карпентер отнес сосиски, булочки, горчицу и кетчуп к костру и положил на плоский камень. После чего разыскал длинный прутик, заострил конец перочинным ножом и показал Скипу, как нанизывать и обжаривать над огнем сосиски. А когда оболочка треснула, объяснил, как класть их в разрезанную булочку и намазывать горчицей и кетчупом.

— Как думаешь, твоя сестра будет?

— Не знаю, — с набитым ртом промычал Скип и, проглотив, добавил. — Ух ты!

— Сделать ей хот-дог?

— Можно.

Карпентер заточил еще один прутик, насадил сосиску и стал поджаривать над огнем. Скип уже успел прикончить первый хот-дог и готовил себе второй. Дейдре стояла в стороне, наблюдая со смесью любопытства и презрительной насмешки, причем любопытство преобладало. Осенние астры ее глаз, казалось, раскрылись еще больше. В своей измятой и грязной одежде она не очень-то напоминала принцессу, хотя старательно уложила волосы. Даже в свете костра их цвет наводил на мысли о лютиках.

Оболочка сосиски треснула. Карпентер положил ее в булочку и, намазав слоем горчицы и кетчупа, предложил Дейдре:

— Попробуй, золотце, вдруг понравится.

Сначала она словно бы не собиралась брать, но затем протянула руку за хот-догом. Карпентер отвернулся к костру сделать еще один — себе. Когда несколько минут спустя его взгляд упал на Дейдре, от ее хот-дога уже ничего не осталось, и она что-то шептала брату.

— О, ладно! — сказал Скип, отыскал еще один прутик и, заострив позаимствованным у Карпентера ножом, насадил сосиску. Насадив еще одну на собственный прутик, он протянул обе к костру. Когда на сосисках треснула оболочка, Скип положил их в булочки. Оба ребенка намазали хот-доги кетчупом и горчицей. Дейдре откусила от своего большущий кусок, и Карпентер отвернулся, чтобы скрыть от нее улыбку.

Он заострил еще один прутик себе, после чего, изжарив и съев два хот-дога, отправился в кухонный отсек Сэма. Нейлоновую лестницу Карпентер опустил еще раньше, чтобы детишки могли лазать туда и обратно. На электроплитке уже булькало какао, но для полноценного пикника кое-чего явно не хватало. Традиция есть традиция. А вдруг заботливая мисс Сэндз догадалась припасти и маршмеллоу? Так и есть! В глубине шкафа отыскался целый пакет плотных разноцветных зефирок. С ликованием Карпентер вынес свою добычу наружу, прихватив три чашки и кастрюльку с какао. Разлив напиток, он открыл пакет.

— Такого, детишки, вы еще не видывали.

Под их удивленными взглядами он насадил маршмеллоу на кончик прутика и протянул к догорающему пламени. Детишки смотрели во все глаза. Когда зефирка покрылась поджаристой коричневой корочкой, Карпентер снял ее с палочки и откусил кусочек.

— Недурно.

Скип уже последовал его примеру и теперь держал прутик над огнем. Дейдре подсела ближе к костру, ее глаза неотрывно смотрели на начавшее подрумяниваться лакомство.

Карпентер молча взял прутик, нанизал на кончик угощение и вручил ей. И вот она уже стоит рядом с братом, который поджаривает себе вторую порцию, и над костром покрываются золотисто-коричневой корочкой оба кусочка.

К тому времени, как огонь сошел на нет, превратившись в тлеющие уголья, маршмеллоу смели подчистую.

— Ну что, ребятки, спали когда-нибудь под открытым небом? — спросил Карпентер.

Скип покачал головой.

— Вы, конечно же, можете переночевать и внутри Сэма. Один устроится на койке, второму я постелю на полу, а сам…

— Нет, лучше снаружи. Как индейцы, — перебил Скип. — Согласна, Дейдре?

Девочка кивнула.

Света от костра пока хватало, чтобы обойтись без большого прожектора, встроенного в стальную бронированную голову Сэма, и Карпентер отправился собирать для подстилки разбросанные по земле ветки гинкго, выбирая те, что посвежее. Затем открыл багажный отсек под полом каюты. Там хранилось столько одеял, что хватило бы на небольшую армию. Притащив к лежакам из ветвей целую охапку, он застелил каждый тремя одеялами. Затем сходил в каюту за новой партией и свернул из двух по подушке, а еще положил по одному сверху, чтобы детишки могли укрыться.

К рассвету может сильно похолодать. Защитное поле не пропустит динозавра, но к ночному воздуху это не относится.

На лицах ребят читалась усталость, но когда Карпентер сказал, что пора закругляться, мальчик замешкался. Дейдре без слов выбрала одно из двух мест для ночлега, разулась, легла и натянула одеяло до подбородка. Скип наблюдал, как.

Карпентер готовит себе постель, а когда тот уселся на одеяло, опустился рядом.

— Эй, это мое.

— Я… я еще не хочу спать.

— А с виду устал.

— Да нет.

Рычание и вопли, весь вечер раздававшиеся по ту сторону защитного экрана, внезапно сменились жутким ревом и грохотом, будто заработала гигантская асфальтодробилка. Земля задрожала, крошечные язычки пламени, кое-где еще лизавшие угли костра, взметнулись вверх.

— Судя по голосу, сам старина тиранозавр, — сказал Карпентер. — Наверное, вышел перекусить парочкой ормитомимов.

— Тиранозавр?

Карпентер ни разу не видел этого чудовища во плоти, но в предыдущих путешествиях встречал его предков аллозавра и горгозавра.

Услышав описание ящера, Скип понимающе кивнул:

— Вот еще почему колонисты так жаждали отсюда убраться. Ну и жуткие же монстры у вас тут водятся, мистер Карпентер!

— В моем времени их нет. Через несколько миллионов лет вымрут. Наверно, когда-то и на Марсе жили такие.

— Нет, никогда.

— Были же и до гуманоидов какие-то формы жизни?

Скип покачал головой.

— Нет. Будь это так, наши палеонтологи нашли бы следы. На Марсе никогда не существовало другой жизни, кроме той, что сейчас, да и та только с последнего ледникового периода. А что, динозавры все вымрут, мистер Карпентер?

— Крупные — да.

— Из-за чего?

— Никто не знает, что с ними случилось. Они исчезли, когда закончился меловой период — так мы называем эту эпоху. Думали найти ответ на загадку с помощью машины времени, но так и не смогли. Когда я или мои предшественники прыгали в последние тысячелетия мелового периода, всякий раз почему-то попадали в более далекое прошлое.

— Наверняка это кью. Не хотят, чтобы вы выяснили.

Толковушки оставили слово «кью» без изменений, каки «Эридан».

— Кью?

— Они засеяли Марс гуманоидной и прочими формами жизни. Видимо, однажды засеют и Землю, судя по тому, какие вы в будущем.

— Ну, если они собираются засеять Землю людьми, почему начали с рептилий?

— Рептилии, скорее всего, эксперимент. И что-то в нем пошло не так.

Карпентер подумал о Дарвине, но вряд ли стоило распинаться, излагая теорию эволюции девятилетнему мальчишке с Марса.

— Кто такие эти кью, Скип?

— Никто не знает. По теории, они из другой галактики, но никто не знает, что ими движет. Здешние колонисты уверяли, что видели их.

— Здесь? На Земле?

Да. И люди на Марсе уверяют, что видели. А еще кью оставили следы.

— Что за следы?

— Огромные постройки.

— И ваши ученые думают, кью засеяли Марс?

— Ну, это факт.

Тут «асфальтодробилке», как видно, попался особо неподатливый участок дороги, и, судя по серии чудовищных звуков, ее двигатель приказал долго жить. Скип придвинулся к Карпентеру.

— Не бойся. Сквозь это защитное поле не прорваться даже армии тиранозавров.

— Вы женаты, мистер Карпентер?

Вопрос показался Карпентеру взятым с потолка. Не иначе, как парень схитрил, стараясь втянуть его в разговор, чтобы подольше не ложиться спать.

— Ты имеешь в виду пожизненный союз между мужчиной и женщиной?

— Да, отношения, основанные на любви и выгоде. На Марсе государство следит, чтобы в пары попадали совместимые люди.

— Но как два человека могут понять, что любят друг друга, если их, как ты выражаешься, десентиментализовали?

— Ну, вообще-то, они не могут. Вот почему государство так печется о совместимости. А вы женаты?

— Нет.

— Почему? Вы достаточно взрослый.

— Ну, понимаешь ли, на Земле будущего все несколько иначе, чем у вас на нынешнем Марсе. Государство в такие дела не лезет, и бизнес тоже, хотя, возможно, и зря. Обычно все происходит так: мужчина влюбляется в женщину, та — в него, и, как правило, дело заканчивается браком. Бывают и ошибки, тогда брак разваливается.

— Вряд ли легко достичь совместимости, если люди не десентиментализированы.

— Похоже, тут мы сплоховали.

— А что касается любви, мне кажется, вас, мистер Карпентер, давно уже должна была полюбить какая-нибудь девушка, а вы — ее.