Ученица Мага: чувства на грани (СИ)

— И это к вопросу о твоей безответственности, — кивает лорд Нарлитар. — Кати нашли у зимнего сада. Там, где была ты. Ее разорвали в клочья, Ванесса. Посиди ты там минут двадцать, утром вынесли бы твои останки.

Я умолкаю и опускаю взгляд. Руки мелко дрожат. И говорить я тоже боюсь, потому что несомненно проскочит в голосе что-то, выдающее мой страх. Слова Нарлитара…слишком жесткие, слишком правдивые. Я не могу представлять себе Кати, разорванную на кусочки. И не могу даже думать о том, что могла быть на ее месте. А ведь почти не оказалась, и не спасли бы садовые ножницы. И, правда, вынесли бы поутру мое тело.

— Ну, Ванесса, — Нарлитар подхватывает меня и без особенных усилий сажает к себе на колени.

Было дело в детстве, было. Мне, помнится, не понравилось на коленях у мага сидеть. Да и вообще рядом с ним в комнате находиться. А сейчас как-то даже легче стало. Рядом с ним — чего не отнять, того не отнять — было очень спокойно и безопасно. Я успела многое прочитать об этом маге и была уверена: кто бы ни убил служанку, его найдут моментально.

Оставалась лишь проблема с Мэй.

— Не увольняйте ее, а?

Сидя на коленях лорда Нарлитара, я смотрю сверху вниз. Он как-то странно усмехается.

— Она не виновата! Ей и так плохо: умерла одна из подруг! И вы еще делаете ее виноватой, да еще и выгоняете на улицу! Это бесчеловечно!

— Ну, и? — он смотрит на меня с любопытством, явно пряча улыбку.

— Ну и не надо ее увольнять, — заключаю я. — Пожалейте, а?

— То есть, ты за нее ручаешься? — спрашивает маг.

— Ручаюсь! — с готовностью откликаюсь я.

— И что, мне ее не увольнять? — уточняет Нарлитар.

— Не увольнять, — подтверждаю я.

— Так-так. И что ты готова сделать, чтобы я ее не увольнял?

Он спрашивает это очень весело, и в первый миг я не могу поднять очевидного подтекста, а потом смущаюсь и — это в последнее время происходит слишком уж часто — краснею.

— А…а что надо?

— Ну, например…пообещать хорошо учиться и не заваливать домашние задания, скажем, на протяжении полугода.

Я ожидала явно другого. И, если честно, этот вариант нравился мне еще меньше. Это как же не заваливать учебу, если она так и просится?!

— А другие варианты есть? — спрашиваю я.

— Есть, — он говорит очень тихо.

И заставляет меня наклониться, надавив на затылок. Я не успеваю сделать вдох и непонятное ощущение чужих губ обрушивается на меня. Целоваться впервые — очень приятно и волнующе. Я чувствую себя неловкой и неумелой, но не хочу, чтобы это мгновение заканчивалось. Жар распространяется по всему телу, когда маг прижимает меня к себе крепче и целует уже с нажимом, чуть прикусывая нижнюю губу. Ощущение «бабочек в животе», почерпнутое из книг, оказывается совсем не таким, каким я его представляла.

Лучше. Слаще. Нежнее.

Нас прерывает стук в дверь. Лорд Нарлитар, как будто ничего не случилось, заставляет меня подняться и встает сам.

— Проходи, Элиза, — говорит он.

Это действительно Элиза. И она очень взволнована.

— Милорд, мои люди осмотрели весь замок. Нигде нет никаких следов. Непонятно, как он попал в замок. Непонятно, где прятался. Непонятно, кто или что это.

— Тело осмотрели? — спрашивает Нарлитар и берет меня за руку, явно намереваясь отвести в комнату.

— Несколько раз, — кивает Элиза. — Ничего особенного. Мы ждем вас, милорд.

— Хорошо. Ступай, я отведу Ванессу и приду. Ты все сделала?

— Да. Девушки в спальне, ни одна из них не выйдет за ее пределы. Правда, одной служанке, по-моему, нужно успокоительное. Она почему-то рыдает.

Я с надеждой смотрю в лицо Нарлитару, но тот игнорирует меня. Уволит? Не уволит? Хоть по ромашке гадай. И за что мне это в девятнадцать лет? Я же совершенно не понимаю, что у мужчин в головах творится. И как управлять тем, что там творится, тоже.

Мы возвращаемся в спальню, где девочки по-прежнему в ночных сорочках, а Мэй все также плачет. Единственное отличие — дорожная сумка, лежащая посреди комнаты раскрытой, в которую одна из служанок небрежно бросает вещи. Из шкафчика Мэй.

— Арленна! — кричит Элен. — Угомонись, Мэй сама разберется!

— Дрянь! — рычит та, которую назвали Арленной. — Тварь! Это он во всем виновата! Правильно ее уволили! Чтоб она сдохла на улице! Чего встали?! Хотите вслед за Кати отправиться?! Да эта шлюха в сговоре с той пакостью! Она и вас всех продаст!

Мэй уже находится в таком состоянии, что ей все равно. Другие девушки вмешиваться не решаются, то ли опасаясь связываться с Арленной, то ли потому что согласны с ней. Я же отпускаю руку Нарлитара и подхожу к Арленне.

— Успокойся, — говорю я ей. — Мэй здесь не причем.

— Пошла ты, — огрызается Арленна и вытаскивает из шкафа нижнее белье Мэй.

Я злюсь. Есть такое качество неприятное: от злости темнеет в глазах, и я становлюсь невменяемой. Рука сама сжимается в кулак. Я бью с силой, так, что Арленна отлетает и ударяется спиной о чью-то тумбочку. Она зажимает руками нос, из которого хлещет кровь.

— Ты принцессе дерзить вздумала? — спрашиваю я.

Мне кажется, что вокруг смолкло все. И даже Нарлитар стоит, пораженный.

— Думай, что говоришь, девка, — она не смотрит на меня, но что-то бормочет. — Тебе еще добавить? Чтобы с этой минуты я тебя не видела и не слышала, поняла?

— Ванесса, не указывай моей прислуге, — Нарлитар делает замечание лишь для вида, но я вижу, что он откровенно веселится, наблюдая за этой сценой.

А Элена даже не сдерживает улыбку и тихонько хихикает в кулак.

— Мне кажется, лорд Нарлитар, вы уволили не ту девушку, — говорю я.

Впрочем, надежды, что он уволит Арленну, нет. Но вот надежда, что он не уволит Мэй, остается. И я смотрю в его глаза.

— Лорд Нарлитар?

— Мэй, — говорит он после задержки. — Ты можешь остаться. Это последний раз, когда я спускаю тебе оплошность. Впредь будь внимательнее.

— Д-да, милорд, — Мэй не может толком говорить, она всхлипывает и снова плачет.

Пройдет немало времени, прежде чем девушка успокоится.

— Я напоминаю всем, — произносил лорд Нарлитар, — что вам ЗАПРЕЩЕНО покидать пределы спальни. Отнеситесь серьезно к своей безопасности сами, от меня не убудет организовать пару-тройку похорон. До вечера, девушки, я зайду, проверю. Ванесса, тебя особенно касается. Влезешь куда-нибудь — высеку. Прилюдно.

Арленна хрипло смеется, но я показываю ей кулак, и та затыкается. Элен обнимает Мэй. Все взволнованны и напуганы, но ругаться больше никто явно не хочет.

— Вот что, дамы, — говорю я, — вы, конечно, твари. На ваших глазах унижают подругу, а вы стоите и не можете справиться с одной вздорной бабой. Рекомендую работать ОЧЕНЬ хорошо. Потому что если вдруг вас уволят, я позабочусь о том, чтобы работу вы больше не нашли. Кто-нибудь сомневается в словах принцессы?

Ответом становится стыдливое молчание. Все опускают глаза в пол, прекрасно понимая, что я права. Элена улыбается, успокаивая Мэй. Я вспоминаю, что в шкафу есть сворованные с кухни конфеты и тоже улыбаюсь. День в вынужденном заточении обещает быть не таким уж скверным.

* * *

Тогда мы провели взаперти всего сутки. На следующее утро Нарлитар вернулся и сообщил, что все мы можем выходить и приступать к работе. Единственным ограничением свободы стала лишь необходимость сообщать дежурной, куда мы идем и когда вернемся. Дежурные, как известно, менялись каждый день.

Нападавшего так и не нашли.

Сегодня дежурная я. И это действительно утомляет. Вот уже полчаса прошло после окончания обеда, а я все еще слушаю отчеты девушек о том, куда они пойдут. Одна в прачечную, вторая на почту, третья на рынок, четвертая маму навестить, пятая по саду прогуляться и так до бесконечности, пока почерк не становится совсем уж неаккуратным, а голова не начинает болеть. Я опаздываю на занятие к лорду Нарлитару и, едва последняя служанка заканчивает, хватаю блокнот и, как есть, в форме, несусь в кабинет учителя.

— Простите! Я задержалась, я дежурная и…

— Ванесса, — он поднимается. — Что я тебе говорил о внешнем виде?

Сам-то не особенно соблюдает этикет: одет лишь в рубашку, да простые штаны, словно и не собирался сегодня работать.

— Простите, лорд Нарлитар, — говорю я. — Сегодня я дежурная. Девушки сообщали мне о своих планах, и я просто не успела переодеться. Я и так опаздывала.

— Лучше бы ты опоздала, но пришла в соответствующей одежде, — говорит он.

И повисает неприятная, напряженная, давящая тишина.

— Что ж. Если ты с таким удовольствием носишь эту форму, я позволю себе преподать один урок. Он называется «что отличает служанку от принцессы». Подойди.

Есть в его голосе что-то такое, от чего мне хочется сбежать сразу же. Но я, как всегда, подхожу ближе, чувствуя, что сердце бьется где-то у самого горла. Отражается ли в моих глазах страх перед ним, я не знаю.

— Быстрее, Ванесса, — говорит он.

Я оказываюсь рядом и опускаю взгляд. Мне кажется, что так будет легче, но на деле я лишь усугубляю эту жуткую, непонятно откуда взявшуюся панику. И странное ощущение, будто от этого мужчины исходит одновременно и опасность, и защита, не дает мне сосредоточиться.

Его рука совершенно бесцеремонно ложится на мое бедро и поднимает юбку вверх. Я дергаюсь, отстраняясь, но лорд Нарлитар не дает, удерживая за руку.

Рывок. И я оказываюсь прижата спиной к его груди.

— Лорд Нарлитар, — мне стоит немалых усилий сохранять спокойствие. — Я поняла, простите. Я пойду, переоденусь.

— Нет уж, — я никогда не слышала у него такого голоса. — Ты разденешься теперь. Только так, Ванесса.

Он лишает меня возможности двигаться одной рукой, без особенных усилий. А другой рукой расстегивает пуговицы на платье, нарочито медленно и уверенно. Я дергаюсь, но почти не могу пошевелиться. Страшно. Не верится. Обидно.

— Пустите меня! — я кричу уже громче, чем могут заглушить стены кабинета.

И когда не оказываюсь на свободе, понимаю, что все по-настоящему.

— Служанки, моя дорогая, доступны хозяину в любое время, — рычит Нарлитар. — Раз хочешь быть служанкой, будешь прислуживать не только в спальне, но и в кровати.

— Вы сами меня заставили меня надеть это платье! — я в отчаянии царапаюсь.

— И сам же сниму! — отвечает Нарлитар.

Он заставляет меня лечь грудью на стол. И я слышу, как расстегивает рубашку. Слезы заполняют глаза. Я не могу думать ни о том, что все это выглядит странно. Что этот человек не может со мной такое сделать. Я лишь чувствую поцелуй в шею, руку, запутавшуюся в волосах и крепкое тело, которое не дает вырваться.

Кричу уже в голос. Не знаю, надеюсь ли, что кто-то войдет, или просто пытаюсь достучаться до учителя. Умолять не собираюсь. Даже мысли не возникает.

Солнце на миг выглядывает из-за туч, освещая кабинет. Что-то блестит. Я в отчаянии хватаюсь за небольшой канцелярский ножик и наугад царапаю. Попадаю. По его руке и себе по щеке. Чувствую свободу, поворачиваюсь к лорду лицом.

Он удивленно вытирает кровь с руки и выглядит так, словно ничего не произошло.

— Где твое воспитание, Ванесса? — наконец говорит он. — Кто учил тебя оборняться? Где твоя магия? Я научил тебя достаточному количеству заклинаний, чтобы ослепить противника и удрать. Демоны…ты совершенно не обучаема.

Я сползаю на пол, роняя нож. Чувствую, как кровь стекает по щеке. Теплая. С неприятным запахом. Пусть будут прокляты его методы воспитания. Я напугана так, что не могу пошевелиться.

— Сегодня займемся самообороной, — говорит Нарлитар. — С ней совсем туго.

Он, кажется, не замечает, что мне плохо. И что шок проходит и появляется боль от пореза на щеке. Он не серьезный, но болезненный, особенно для девушки, которая в жизни ссадин не получала.

— Ванесса! — наконец хмурится Нарлитар. — Что? Что ты уселась?

Я дрожу и пытаюсь вытереть кровь.

— Задела? — маг опускается на колени рядом со мной. — Ножом задела?

Едва киваю, опустив глаза. Он заставляет убрать руки от лица и бормочет что-то про заражение. Тепло приятно касается щеки, и кровь перестает течь, пачкая платье. Мои руки все еще красные, но боль уже не отвлекает. Порез не зажил — этого Нарлитар не умеет — но больше не кровоточит. И даже шрама не останется.

— Ванесса, хватит, — он замечает мою дрожь. — Объясни мне, где твое хладнокровие, где смекалка? Ты вступилась за подругу, но не смогла понять, что твой преподаватель тебя не изнасилует, а лишь напугает? Милая, принцесса должна быть умной. И не думай, что тебе удастся избежать этого. Ванесса?

Я мотаю головой. Не потому что не понимаю или не хочу слушать, а потому что не могу справиться с собой. И Нарлитар, кажется, это понимает. Он тяжело вздыхает и осторожно меня обнимает. Сразу становится легче, как ни парадоксально. Сейчас действительно глупо думать, что этот человек мог мне что-то сделать. Но почему-то отголоски страха еще не покидают меня.

— Твоя проблема, — говорит учитель, — в том, что ты не можешь отличать друзей от врагов. И не можешь логически думать в критической ситуации. И не можешь обороняться. Ты ведь знаешь, кто я. Знаешь, в каких отношениях с твоим отцом. Так какого рожна ты повесила на меня ярлык насильника сразу же, едва я за тебя ухватился?

— Легко вам говорить, — я, наконец, подаю голос. — А я девушка, между прочим. И принцесса.

— Принцесса, — усмехается он. — Да какая ты принцесса? Ну-ка, девушка, скажи, я тебе друг или враг?

Я отчего-то смущаюсь. Сильно смущаюсь.

— Вы — учитель. Они не попадают ни в одну из категорий.

Нарлитар смеется и ерошит мне волосы.

— Точно подметила, детка. Ну так все-таки, я способен что-нибудь эдакое тебе сделать?

Я качаю головой, не отрывая взгляда.