Кровавый дар (СИ)

Меня замутило. Зартан, оценив состояние пациентки, положил руку мне на лоб.

— Вам надо отдыхать, сон для вас лучшее лекарство, — и он провел по моему лицу горячими сухими пальцами. Приятная дымка окутала сознание, и я спокойно уснула.

Только сон мой оказался реальней яви.

… Невозможно яркий белый шар в небе был богом для многих отсталых племен, населявших леса вокруг герцогства Лакрас. И отчасти коренные жители, что обитали, кажется, с самого дня сотворения мира на огромном пространстве, простиравшемся от Холмов Линиана до речки Оралис, были правы, ведь лишь благодаря ему вызревала пшеница- кормилица. И даже великие маги, обладатели огненного дара, не могли помочь ей взрасти, и тем самым даровать пропитание подданным герцога.

В тот летний, солнечный день мне предстояло перейти важную для любой женщины черту, и я хорошо подготовилась к этому ответственному шагу. Из тусклого старого зеркала эльфийской работы на меня смотрела шестая дочь воина Правой руки — Караласа, щита и меча герцога Бортала, правителя и хранителя Лакраса. Дочь мага, не наделенная магией в отличие от пяти сестер, обладающая лишь толстой темно-русой косой, должным воспитанием и покровительством — именем своего рода.

Я уже свыклась с этим. Все было не так уж и плохо. Семнадцать лет — возраст зрелой девы. Ища расположения могучего Караласа, много воинов-магов предлагали себя в качестве мужа его дочери без дара. И вот выбор отца сделан. Я буду одной из жен мага, ведь даже мое чрево способно дать мужу наследника с даром, если семя его окажется достаточно сильным.

Отец подыскал мне достойную партию. Воин Левой руки Локарт. Он был зрелым мужем, владел магией холода и имел уже шесть жен, родивших ему пять детей-магов. Я знала двух его женщин, обе были кроткими, нежными, как цветки ирисов. Одна из них, взятая Локартом от Морских, рассказывала удивительные истории про Драконов и Драконоподобных — сильнейших из носителей дара, и, говорят, безумно красивых. С женами Локарта будет не скучно, за что моя особая благодарность судьбе.

Имя мне Ария, в переводе с древних языков, Неудержимая. Отец и сестры любят меня, считая милой, беззащитной пташкой. Что ж, так и есть. Даже государь наш, видя меня, обычно приобнимает за плечи и говорит чуть тише, будто боясь, что спалит или сдует.

Сборы для представления супругу были в самом разгаре, нянька как раз затянула корсет чересчур туго, и я судорожно выдохнула, приготовившись к новому рывку, но в этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась блистательная Аракиан, старшая жена моего отца, воительница и маг воды. Сказать по чести, она была сильнее отца в своем искусстве и силе, об этом вслух никто не смел говорить, конечно, но супруга всюду сопровождала мужа, будучи его верным соратником во всех битвах. Лицо женщины пересекали множественные шрамы, и хотя возраст ее превысил алмазные пятьдесят, магиня оставалась подтянутой и по-своему красивой и мощной. И она любила меня, как ни странно, заменив мне мать, что почила много лет назад, когда я еще была ребенком.

— Моя красавица, — женщина сложила руки на груди и улыбнулась. — Выглядишь достойной герцога. А отдавать придется Локарту, — удрученно покачала головой старшая жена. Она всегда видела во мне какую-то красоту, которую мне, кажется, мог разглядеть лишь мой отец. — Какой платок выбрал Кар?

— Золото, — улыбнулась я, чуть смутившись. — Но золото — удел сильных магов?

— Ты у нас самая сильная, — Аракиан уселась на лавку у окна. — Умудрилась выжить в доме полном магов. Отец тобой гордится и безмерно любит. Он и Локарта выбрал, потому что тот с женщинами добр и нежен, да и гнева отца твоего побаивается. Так что, покой и благополучие тебе обеспечены.

Последний шнур в петлях корсета перетянул грудь, сверху был накинут бесформенный балахон, голова покрыта толстым шитым золотом покрывалом, крепившимся тесьмой к запястьям: правило для женщин семьи воинов, если женщины- не маги, до замужества или момента выбора мужа не позволено расхаживать прилюдно, открыв лицо и волосы.

— Церемония сейчас начнется, — Аракиан оправила складку юбки, ей привычнее были короткие доспехи и штаны, мечи и водная плеть. Сейчас же, поджарая старая кошка была не в своей тарелке, но держалась величественно, как и подобает супруге воина Правой руки, приближенного к правителю. — Сам герцог благословит тебя.

Удивляться было нечему. Слишком часто отец вставал между смертью и государем, как впрочем и жена отца. Герцог любил нашу семью, он практически у всех дочерей отца был сватом.

И вот последние складки расправлены, тесемки завязаны, и я представляю собой ходячий моток ткани, но это лишь до момента появления всех заинтересованных лиц в Зале Славы. Воительница поднялась, неуклюже наступив сапогом на краешек юбки, помянула всех демонов — подземников, лесников и эльфов, подала мне руку, которая была мне необходима: я боялась повести себя некрасиво и растянуться, вот также наступив на край собственного одеяния. Эти нарядные одежды были тяжелы, неудобны, и в них было жарко летним полднем, но делать нечего.

Мы проследовали по длинному крытому коридору, пролегавшему по крепостной стене в направлении зала. В окнах — бойницах мелькало синей гладью Ледовое море. Почему Ледовое, непонятно! Письмена старинные молчали. Некоторые народы звали его Лунным, вот это название больше походило на правду.

Стены узкого каменного тоннеля отражали многократно перестук наших каблуков, и мое сердце вдруг забилось. Я делала шаги из родного дома в дом чужого мужчины. И хоть и готовила себя к этому, но все же…

Как и любая молодая дева, я мечтала о любви, о той самой, воспетой прекрасными эльфами. Когда ты — старшая жена молодого и сильного мага, у него есть мечты, крылья за спиной, как говорят те, кто видел знаменитых линормов, и мощь, и страсть, молодая горячая плоть. Но в моем мире — это невозможно, если ты-не маг, но род твой имеет влияние, брак тогда заключается исключительно по договоренности. Но мне ли печалиться?!

Вдоль стены летали ласточки, толстые чайки в высоте кричали, паря над морем, раскинув белые крылья, они будто плыли по прозрачному воздушному океану на встречу солнцу.

Это было моей тайной, тихой мечтой, исполнить которую способна лишь смерть. Я бы так же хотела взмыть к небесам. Мне кажется, Аракиан знала эту мою тайну, но молчала, поглядывая на меня и лукаво улыбаясь. Почему же мы не способны летать, как птицы, драконы или драконоподобные…

Зал Славы был наводнен людьми. Воины и старшие жены. Молодые маги-воины. Богатые купцы. На небольшом возвышении в красном углу возле огромного камина разместили кресла герцога и его супруги — субтильной женщины, умудрявшейся рожать только мальчиков — магов, здоровых и крепких и держать правителя в ежовых рукавицах.

Герцог беседовал с моим отцом но, завидев нас, кивнул. Он умел быть весельчаком и балагуром, до того момента, когда его ладони окутывало пламя, и он обращался в грозную стихию, безжалостную к его недругам.

Легкими поклонами мы и ограничились. Мне подобало стоять до начала церемонии в темном алькове. Это проходят все невесты. Просто магиням не так жарко, ведь их лица и головы не защищает накидка.

Аракиан отошла, чтобы встать рядом с мужем, а я из своего темного угла рассматривала публику. Уже замужних сестер. Они кидали приветливые взгляды в мою сторону и ободряюще улыбались. Двое старших уже участвовали с мужьями в боях, двое средних были беременны первенцами, а младшая пока лишь занимала очередь к ложу супруга.

Глаза вдруг моргнули от неожиданности. Я точно посмотрела на огонь и не могла поверить, что огонь может так передвигаться. Но я не ошиблась, стянутые в хвост волосы воина мелькнули в толпе, и вскоре он уже стоял рядом с герцогом. Тот самый знаменитый Сальтирин.

Он был пришлым от Морских. Высокий, даже в сравнении с не маленькими лакрасцами, широкоплечий, обладающий какой-то удивительной тайной магией: он не владел ни огнем, ни водой, не повелевал воздухом и холодом, но мог сразиться с любым магом простым оружием и выйти победителем, даже если последний использовал свой дар. Многие бросали ему вызов и проигрывали. Многим бы хотелось посмотреть на битву Сальтирина и герцога, но Бортал взирал с усмешкой на любопытных, жаждавших этого поединка и молчал. Сальтирин обладал и еще одной способностью — он жил уже достаточно долго, по слухам ему было за семьдесят. Но он оставался молодым сильным мужчиной. Движения или жесты не выдавали в нем старика. Наоборот, он был полон энергии и интереса, жажды жизни. А еще он был советником и приближенным герцога, был богат, получил лично от Бортала в дар двух дочерей сильнейших магов-воинов. Но обе девушки еще не понесли наследников огневолосого. А еще у него были потрясающие синие глаза, о которых мне рассказали сестры.

Я видела его на подобных собраниях, правда, тогда я стояла рядом с отцом, да и наряд мой не сильно отличался от сегодняшнего, если только головной платок не был вышит золотом. Представлены мы не были друг другу, ибо смысла это не имело. Воины Правой руки берут лишь жен-магинь, по понятным причинам.

Затрубили трубы, и в распахнутые ворота по широкому коридору, соединяющему Зал Славы с выходом из крепости степенно прошествовали мой будущий супруг и его свита.

— Локарт с сыновьями, — возвестил глашатай.

Будущему мужу было под сорок. Он был поджар, худощав, покрыт загаром и шрамами. И очень хотел стать воином Правой руки. Что ему и пообещал герцог за брак с не магиней. Его сопровождали трое сыновей, — показатель плодовитости рода и самого претендента. Все трое были в возрасте от шестнадцати до двадцати, к тому же копией отца. Все были облачены в легкий кожаный доспех. И все трое были магами, что по традиции и продемонстрировали герцогу и присутствующим, ибо для них это было еще и представление правящему.

Маги холода: воздух в Зале Славы зазвенел, изо рта присутствующих стал вырываться парок, а вода в бочках у входа, стоявших на случай пожара, и отсутствия мага воды, покрылась коркой льда.

После чего все мужчины рода Локарта преклонили колена, прося дозволения герцога войти. Правящий взмахнул рукой, указав на место ниже себя на лестнице, но рядом с троном.

За мужчинами следовала старшая жена Локарта, воительница Мадара, она тоже украдкой кинула взгляд на мой темный альков и кивнула. Я же говорю, мне повезло. Обе семьи любили меня.

— Ария, дочь Караласа. Выйди, дабы мы оценили тебя и вынесли решение, — провозгласил Бортал.

Я, сделав глубокий вздох, шагнула в зал. Сейчас после показательных выступлений моих будущих пасынков и защитников стало прохладно, и походка моя была легка. Тонкие тесемки с моих запястий слетели, и за ними последовало тяжелое покрывало. Я же осталась в балахоне, единственным украшением стал кушак, утянувший талию с символом моего рода — линормом. Браслеты звякнули на запястьях. Толстая коса соскользнула с плеча под тяжестью золотых украшений и спряталась за спину.

Я застыла в центре зала, совершенно спокойно пережидая момент необходимого ознакомления с моей персоной. Почти все присутствующие ранее общались со мной, смеялись моим шуткам, но никогда доселе мужчины не видели моего лица.

— Воистину, Каралас, все твои женщины достойны лучших мужчин, — возвестил герцог. — Право на дочь Караласа заявил воин Локарт. По традиции более сильный имеет право предложить свой род для молодой Арии, — огласила зал формальная фраза. Все было решено. Но с древних времен пришел к нам обычай: воины Правой руки в таких случаях могли заявить права на девушку, если считали ее достойной своего рода.

Я стояла смиренно, как и положено склонив, голову. Ровно через минуту после объявления герцога тишину нарушит звон меча Локарта, тот положит его к моим ногами, как знак того, что его оружие теперь будет направленно на мою защиту. И его сыновья, как и он, займут место рядом со мной.

Эхо слов Бортала еще отражалось от стен, я приготовилась считать мгновения, но зал вдруг наполнился гулом, и передо мной точно в щель между каменными плитами вонзилось блестящее лезвие одноручного меча. Оружие мелко дрожало и пело особую воинственную песню.

Я перестала дышать от накатившей тревоги. Все не так, как должно быть. И вопреки всем порядкам и обычаям вскинула голову, встретившись с ярко-синими глазами Сальтирина, шедшего ко мне. Отец и князь, как впрочем, и все, обратились статуями. Но самой идеальной статуей был Локарт, только что потерявший шанс стать воином приближенным.

— Ария, шестая дочь Караласа, — приятный чуть хриплый голос наполнил погруженный в тишину зал. — Я предлагаю тебе свой род и свою защиту. Примешь ли ты мой меч и мою руку?

Я очень хотела посмотреть на отца и испросить его совета, я очень хотела посмотреть на герцога и дождаться его решения. Но я утонула в синих глазах мужчины. Он был загадкой. Силой. Разрушителем моего спокойного мирка, который уже был расписан до дня моей смерти. И моя ладонь оказалась в его сильной и горячей руке. Второй рукой он вынул меч легким движением и, встав рядом со мной, стал ожидать решения главы моего рода и правящего.

Пауза затянулась. Герцог первым скинул оцепенение.

— Давно такого не было. Но традиции не нарушены. Слово тебе, отец невесты.

Каралас переглянулся с Аракиан.

— Для моего рода честь, что моя дочь-не маг избрана сильным И раз она приняла руку, значит, согласна встать под защиту его меча. Я принимаю решение дочери, — мне показалось, что голос отца звучал глухо.

— Локарт, ты, как претендент, имеешь право требовать поединка. Выиграв, ты получишь и невесту и место приближенного, — герцог заинтересованно посмотрел на мужчину.

Тот стоял, сжав зубы. Он ничего не терял, кроме чести. Его место оставалось за ним. Но он мог возвыситься, если победит, и бой шел не до смерти, и Локарт решил своего шанса не упускать.

— Требую поединка.

А вот тут толпа разразилась криками и возгласами. Младший сын Локарта на секунду вцепился в руку отца, не сдержав чувств, испугано дернулся назад. Я украдкой посмотрела на Сальтирина, тот был невозмутим, стоял даже в чересчур расслабленной позе. Он не боялся. Боялся Локарт.

До момента, когда мужчины определят мою судьбу, я должна была быть со своим родом.

Сальтирин подвел меня к отцу и, оставив возле герцога и Караласа, последовал легкой походкой к выходу, за ним пошел Локарт и его сыновья, и лишь спустя минуту потянулись все остальные…

Глава 8

Алари

— Я одного не могу понять, Салито, как?! — вопрошал громоподобным голосом мой любимый руководитель — глава Его Императорского Величества Министерства безопасности подданных Империи Иртанит и их собственности, Лорд Мальдик Рапар — высокий, худой, словно жердь, лысоватый (ой, ладно, совсем лысый!) человек, любивший зачесывать три «выжившие» волосины от правого уха к уху левому, ибо смириться с отсутствием шевелюры так и не смог.

Император всея Дворца Чести, возмущенно сопя, нарезал круги по своему кабинету: возможно, путешествие его с заложенными за спину руками должно было произвести угнетающий эффект на распекаемого, если бы не приходилось лорду Министру, ввиду жуткой захламленности помещения массивным столом и креслами, шкафами с книгами и прочими предметами интерьера, петлять по дороге от одной стены к другой между всей этой красотой и мной (той самой распекаемой), застывшей четко посреди единственного свободного прохода.

— Как?! — вопрошал великан, воздевая выцветшие синие глаза к небу в надежде получить хотя бы от него ответ, почему всех руководителей отделов и практически всех подчиненных вытащили в такое пекло на работу из отпусков…

Только вопрос был явно риторический.

Поводом для «летнего переполоха» послужило гневное письмо Императора. Ну, как гневное? Хотя даже и не письмо, а указ! На местах теперь должны находиться не менее двух третей следователей, оперативных поисковиков и не менее трех четвертей руководящего состава сыскарей. Между строчками явственно проглядывали два намека: «Слишком много и слишком дружно отдыхаете!»

Рапар, весь срок службы пытавшийся заслужить благоволение Высшего, аж трясся от такой несправедливости. Столько сил потрачено, и тут такое! Распекал его, видимо, в письме, которое нам так и не дали почитать, Император.

— Ты что стражей не могла найти? Зачем надо было Салтелита вызывать? И тем более афишировать его во всем этом участие? — не выдержав гонки по кабинету, мужчина плюхнулся на свой трон и, уронив руки на подлокотники, выжидательно уставился на меня.

Я оправдываться не собиралась. Мой толстенный отчет, подробно описывающий все, что происходило в ту ночь, лежал прямо перед его носом на столе.

Стражей, свободных тогда действительно не было. В ночь нападения на Яну Адрас почтил своим присутствием мощный шторм. Под его шумок в столице решили порадовать себя наживой все воры в округе, и к вызовам еще в разгар бури, прибавилась на рассвете еще и очередь пострадавших, которые помимо разгула стихии попали и под разгул тех, кто решил собрать свой «налог» с граждан Империи. В итоге, представители закона и в отделах и на местах, в поте лица строчили протоколы и выслушивали слезные истории о последних пропавших грошах.

Ну и где бы я нашла стражей? Тем более, когда после сообщения во дворец о произошедшем, изъявил желание прибыть ни кто иной как первый наследник.

Лорд Рапар смиренно вздохнул и перешел к делу. Наконец-то!

— Доложи вкратце! А это, — тонкий длинный палец указал на пачку красиво исписанной бумаги, — я потом почитаю. Обстоятельно!

Мне угрожают! Надо же!

— Вам с какого места, уважаемый лорд министр? — интересно, а если меня уволят, годы службы засчитаются? А то, боюсь, Джет не примет бесприданницу, у которой отберут и титул и ту развалюху, что пафосно кличут замком.

Хотя увольнение все же маловероятно. Во-первых, лорд Рапар все же был моим слегка дальним родственником. Правда, седьмая вода на киселе, да и родство это было лишь на словах. Например, как-то после одного холодного лета и, как следствие, отсутствия урожая, отец мой попросил у Мальдика денег в долг, а получил в ответ лишь грустный взгляд человека, слывшего одним из самых богатых в Империи. А во-вторых, в данной ситуации за моей спиной маячил сам наследник. А значит, и Император, который, слава богам, разумом не обделен.

— Про происшествие во дворце можешь не упоминать, как и обо всем, что до него… — хвала всем богам! — Дело сдвинулось с мертвой точки?

Поднабрав побольше воздуха в грудь, я начала докладывать:

— Первое, что я попыталась сделать — подтвердить предположение Янины о втором доме Дайвокари в округе Таро. Как оказалось… кхм… лорд министр, — это я намекаю, почти как император! — у нас нет единого реестра учета собственности граждан. Пришлось подключать агентуру и искать дом, в котором либо никто не живет, либо личности, поселившиеся в нем, могут казаться кому-то из соседей подозрительными.

Рапар нахмурился и махнул рукой в сторону одного из кресел. Ноги у меня не казенные, и я с удовольствием разместилась в огромном кожаном монстре, поглощавшем собой любую жертву, подкупая уютной мягкостью.

— Дом нашелся, как и еще с десяток рассадников преступности.

Райончик, который мнился милым обиталищем граждан среднего достатка с детишками, благочестивыми женами в чепчиках, собачками и кошечками, оказался отличным местом для сокрытия борделей, кальянных, и прочих мест, где мужчины и женщины могли отдохнуть от рутины семейной жизни. Линормы в этом плане молодцы, они не запрещали проституцию и использование всяких «облегчающих жизнь» веществ, прекрасно осознавая, что человек — существо, которое обязательно в себя что-то да затискает или возжелает плотских утех. Запрещать бесполезно. Закон не допускает лишь присутствие подобных заведений в черте крупных городов, определив, что таковые официально не могут находиться ближе, чем в пятнадцати верстах от границ города. Как ни странно, это помогало в основной массе, потому что, человек еще и ленив. Однако, никто не отменял тех, кто любит перечить букве закона…

В общем, после нескольких рейдов по таким местам расслабления и увеселения я получала благодарственные кивки тех, кому подкинула информацию, и кто ныне щеголял в новой приятно подросшей должности.

— Дом был оформлен на Дайвокари, там никто не жил, зато каждую ночь появлялся. И я уверена, это был адрого.

— Какие мысли насчёт его желания стереть госпожу Стиантон с лица земли?

— Никаких! — я загрустила. — У госпожи Стиантон нет врагов Единственная горячо любимая дочь, на работе слывет умницей, у нее даже выговоров нет, ведет обычный образ жизни для молодой незамужней женщины, посещает спектакли, подруги и знакомые о ней очень тепло отзываются.

— Выяснили, как адрого попал во дворец? — длинные пальцы министра щелкали суставами и меня от этого сильно коробило и сбивало с мысли.

— Лорд Райдэл что-то пытается сделать, — с иронией протянула я. — Но судя по отсутствию сведений, ничего он не узнал. Позор! В собственной вотчине не может разобраться!

Рапар хмуро на меня зыркнул, но одергивать и комментировать не стал. А потом вдруг хитро так улыбнулся.

— А у меня для тебя новость, Салито! — как-то все зачесалось во всех местах, как будто мне сейчас за сорванные отпуска мстить будут. — Так как за две недели вы не особо продвинулись в своем расследовании, и ситуация лишь усугубилась, вам тут лично Император прислал… хмм… подмогу…

Я чуть не выругалась. Вот мне только какого-нибудь кабинетного червя не хватало, который под ногами путаться будет и советы давать.

— Подвигай уже глазами, Алари! А то мне за тебя страшно! — усмехнулся Рапар.

— И кто же этот несчастный? — взяла я себя в руки.

— А вот тот самый, что позорно не разбирается в собственной вотчине!

— Рай? — от удивления я округлила глаза.

Только не это! Я же его затюкаю подколами, и он совершит ритуальное самоубийство, и быть мне виноватой и в этом. У линормов же с чувством юмора никак.

— Не Рай! А Лорд Райдэл! — рявкнул Рапар, возмущенный моей фамильярностью. — Мне порой кажется, Салито, что слово субординация для тебя — сложное уравнение с двумя неизвестными.

Я открыла рот, чтобы доказать, что с математикой и терминологией у меня все на уровне, когда в дверь постучали.

Министр метнулся к двери, аки испуганная лань, и, открыв ее, замер в поклоне.

— Лорд Райдэл, проходите, прошу!

На пороге кабинета стоял Райчик — неудачник, всем своим смазливым лицом выражая вселенский пофигизм. Что-то внутри приятно екнуло. Припомнилась наша беседа после нападения на Яну, когда я, прикидываясь тупой и глухой, заставляла его повторять приглянувшиеся мне фразы: «недооценил», «не рассчитывал», «глубоко сожалею». Я еле удержалась от кровожадной улыбки, и тут мне вспомнилось, что это же теперь мой «напарник». Радость от приятных воспоминаний испарилась вместе с улыбкой. Меня, значит, тоже к неудачницам причислили, раз навязали это?! Ну ладно!

Высший шагнул в кабинет, пройдя к креслу, возле которого топталась я, вставшая его поприветствовать, остановился, чуть поклонился и опустился в объятия соседнего кожаного чудовища. И лишь когда хозяин кабинета угнездился на своем месте, приятный линормовский голос поведал:

— В связи со сложившейся обстановкой, а также с тем, что Император требует незамедлительно разобраться в этом деле, мы решили объединить усилия. Леди Салито, вы с самого начала ведете расследование и обладаете наибольшим количеством информации, поэтому по указу лорда Валкона, вы на время следствия освобождаетесь от своей должности с назначением замещающего, разумеется, с сохранением вашего дохода и статуса, и занимаетесь исключительно этим делом вместе со мной с правом подключать любых лиц.

Он, точно фокусник, выудил двумя пальцами из внутреннего кармашка черного сюртука запечатанный конверт с вензелями и сургучной печатью, мигнувшей к тому же магическим вкраплением, и протянул бумагу министру.

— Леди Салито, завтра прошу вас прибыть во дворец, — продолжил линорм. — Мы обнаружили, как адрого проник в Дворцовый сад. К тому же, так как в… — Высший подозрительно так кашлянул, — мы так и не выяснили причину нападения на госпожу Стиантон и личности тех, кто пытался его совершить, как, собственно, и их количество, может возникнуть ситуация, что ее снова попытаются убить. Через пять неделю во дворце состоится бал в честь посланника Королевства Лаори, мы предполагаем присутствие госпожи Стиантон на этой церемонии и, возможно, с ней попытается кто-либо связаться, если она замешана в преступлении. Вам также необходимо будет присутствовать на этом мероприятии.

В кабинете повисло тягостное молчание, наше с Рапаром, да, люди имеют такое свойство — тягостно молчать. Линормы нет. Потому лорд Райдэл был абсолютно спокоен и ждал от нас ответа. Переглянувшись с министром, я тяжело вздохнула.

— Как прикажете, лорд Райдэл! — я поклонилась линорму. — Если больше указаний не будет, пойду, подготовлю все необходимые бумаги, — дождавшись кивков и почти печатая шаг, я направилась к выходу.