Азиэль (СИ)

— Клиент — это всегда хорошо. Что ж, хорошему клиенту- хороший лук. Так, что у нас есть, дай-ка подумать, — он задумчиво почесал затылок. — Ты какую стрельбу предпочитаешь?

— Он лук в жизни не держал, но глаз у него меткий, — похвалил меня Отто. — Дай ему что-нибудь подходящее для новичка.

— Хех, хороший лук для новичка… — он снова задумчиво почесал голову. — Ну, снайпером он в армии не будет, так что стрелять на большое расстояние не придётся. Но все же вы там не на охоту ходите, так что кольчугу пробивать он должен.

— Мой лук прекрасно пробивает со ста пятидесяти шагов, но у него не хватит ни силы, ни умения, — досадно сказал мой друг. — Давай что-то небольшое, но мощное.

— Так, ну мальчишка нормального роста, на глаз метр восемьдесят, но подкачаться ему точно нужно, — он посмотрел на меня оценивающим взглядом несколько секунд и выпалил. — Есть у меня кое-что!

Он отошёл куда-то вглубь своей палатки, что-то постоянно бурчал, ворчал, и через минуту вышел с какой-то упаковкой.

— Вот оно! — он положил на прилавок красивый чёрный свёрток, простроченный блестящей нитью золотистого цвета. — Делал его для одного барона, он сыну на свадьбу заказывал. Вот только за ним никто не вернулся, говорят, беда случилась какая-то.

Он наконец-то развернул свёрток, и мы смогли по достоинству оценить работу мастера. Отто взял его в руки первый, повертел его и так, и эдак. Покривился чего-то, потом попробовал натянуть тетиву, опять повертел. Так было с минуту, потом он последний раз покривился и протянул молча лук мне.

Это был не простой лук, а составной. Я читал про такие, делать их сложнее, хотя настоящему мастеру это проблем не доставляет. Рога лука, или, если я правильно помню, их называют плечами, были сделаны из металла, а остальное уже было из дерева. Разбирался я бы ещё в дереве, смог бы определить из какого. Но самое главное — такой лук должен бить мощнее обычного. Размером он был намного меньше обычных луков, чуть больше метра где-то, но стрелять он должен был гораздо лучше.

Конечно, с такими гигантами как у Отто ему не сравниться. Лук моего друга был едва ли не вдвое больше! Из таких не только кольчугу прошибёшь с большого расстояния, но даже латный доспех не выдержит. Особенно, если стрела будет не обычная, а утяжелённая.

В любом случае всё это я знаю из книг, на практике я этого ещё не видел, так что зачем я вообще об этом думаю? Я оторвал свой взгляд от оружия и посмотрел на моего спутника.

— Что скажешь, малец? — азартно спросил торговец.

— Красивый очень, — подумав несколько секунд ответил я. — И… компактный?

— Да-да, именно компактный, — он уже начал потирать свои руки. — Он отлично подойдёт тебе, ника..

— Эту палку с верёвкой оставь для городских детишек, — неожиданно грубо прервал продавца Отто. — Ты нас за кого держишь? Мы что, по-твоему, на куропаток охотимся?

Я и Калорн остолбенели оба. Не знаю, как он, но лично я вообще ничего понять не мог. Вроде все подошло под описание, небольшой лук, но мощный. Тут Калорн скривил гримасу, потом другую, но Отто не унимался:

— Тащи свой зад обратно в мастерскую, и неси мне нормальный боевой лук! — грозно потребовал охотник.

— Но ты же просил поменьше, я тебе и достал поменьше, — попробовал огрызнуться Калорн, но Отто ему шанса не давал.

— Да, поменьше, но не зубочистку же! — тут он достал свой огромный лук, поставил во весь рост, тот оказался на две головы выше хозяина. — Вот это — хороший боевой лук, а ему принеси чутка поменьше.

Тут я опешил. Ничего себе, чутка поменьше этого монстра выйдет лук больше моего роста! Я с удивлением посмотрел на охотника, но тот бросил на меня такой взгляд, что я сразу же отвёл глаза. Калорн опять что-то ворчал и ушёл в свою мастерскую, забрав при этом, как выразился Отто, «зубочистку». Спустя пару минут, мастер вынес почти двухметровый лук и колчан с длинными стрелами.

— Ну вот, другое дело! — пустив мимолётный взгляд на оружие воскликнул головорез.

— Да он его даже натянуть не сможет и до половины! — замахал руками Калорн.

— Так и есть, — и бровью не повёл Отто, — будет ему стимул.

Вот тут я совсем уже не знал, как реагировать. Открыл молча челюсть, да так и застыл. Даже когда мне протянули оружие, я не сразу пришёл в себя, чтобы его взять. Но когда он попал ко мне в руки, я влюбился в него сразу. На удивление он был очень лёгким. Не знаю, из чего он был сделан, но наощупь очень приятный. По форме он был сильно изогнут в двух местах, напоминая угловатую волну. Сам он был темно-коричневого цвета, но на нем были какие-то зелёные надписи на незнакомом мне языке. Интересно, что там может быть написано, если его сделал Калорн? Или он обучался где-то в других землях?

— Вот, возьми стрелы и попробуй натянуть тетиву, — Отто протянул мне колчан.

Я повесил за спину коричневый колчан, достал одну стрелу, посмотрел на неё. Странно, на ней тоже было что-то написано зелёным цветом. С третьего раза я попал в прорезь для тетивы, и, не поднимая лук, чтоб не дай бог кого-то случайно ранить, начал натягивать стрелу. Какой там до половины, господи, я еле-еле смог на две ладони её сдвинуть! Я и так тянул, и эдак, но в итоге мои пальцы сорвались, и я выстрелил землю.

Странно, но стрела не сломалась. Хотя почём мне знать, должна она была сломаться или нет. Я посмотрел сначала на Отто, потом на Калорна, пожал плечами и протянул лук обратно.

— Тебе что, не нравится? — нахмурился мастер.

— Нравится, но что мне толку с ним, если я даже выстрелить нормально из него не могу? — подивился я.

— А ты своими ножиками тоже сразу лезвием в цель попадать научился? — сурово спросил мой друг — Калорн, мы берём. Сколько с нас?

— Ну-у-у… — замялся он и прищурил один глаз. — Десять золотых.

Сколько-сколько? Десять? У меня сразу же закружилась голова, и показалось, что я падаю в обморок.

— Десять? А чего ж так мало-то? — спокойно, да нет, скорее с лёгким удивлением спросил головорез.

Что значит мало? Как это мало? Я вообще ничего не понимал, если бы не каменное лицо Отто, у меня уже началась бы паника.

— Может пятнадцать? Это же очень хороший лук, — продолжал говорить Отто.

Уже народ рядом начал приостанавливаться и заинтересовался разговором. Покупатель сам предлагает повысить цену на товар, это же уму непостижимо!

— Ну-у-у… — Калорн скорчил гримасу, — ну ладно. Черт с ним, товар и правда хорош, он того стоит.

— Другое дело! — Отто снял с пояса солидный мешок, набитый монетами, и с улыбкой протянул его мастеру.

Как ни в чём ни бывало, он кивнул мне на лук, мол, бери, и пошли. Словами не передать, одни эмоции были у меня в голове, но я тоже сделал спокойное лицо, улыбнулся и попрощался с мастером. Тот поблагодарил нас за покупку, и мы пошли в ту же сторону, откуда пришли. Когда мы покинули торговую площадь и направились в нашу таверну, я все-таки не выдержал и спросил:

— Я понимаю, что в луках я не разбираюсь, но пятнадцать золотых это же целое состояние!!! Я в жизни не расплачусь с тобой!

Вместо ответа он в голос засмеялся, чем поставил меня окончательно в тупик.

— Видишь, если даже ты поверил, значит остальные — тем более, — не прекращая смеяться, говорил он. — Мы проворачиваем этот трюк уже не первый год. Я набиваю цену, чем привлекаю народ, вроде как у Калорна действительно необычный товар и стоит этих денег. Другие будут начинать торговаться с ним не с двух-трёх золотых, а с двенадцати или даже пятнадцати золотых, в итоге он продаст за червонец. Представляешь, какой навар!

— Но ты же отдал ему целый мешок золота! И откуда он у тебя, если тебе достался небольшой мешочек от награды за одноглазого? — это тоже меня очень интересовало, откуда у него столько денег.

— Вот ты точно дурень! — удивлялся моему непониманию друг. — Я ещё вчера все приготовил, там было пятнадцать серебряных, что хоть и меньше стоимости твоего оружия намного, но на облапошивании других он заработает гораздо больше. Ты разве не думаешь, чем будешь заниматься на следующий день? И вообще в будущем? Все нужно продумывать заранее.

Как же, думаю, конечно. Каждый день думаю. Сначала вот думал украсть пару яблок, а в итоге убил отца. Потом думал собрать целебных трав, а вместо этого участвовал в уничтожении разбойников. Сейчас вот подумываю пройти голосование у охотников за головами, но не удивлюсь, если прилетит какой-нибудь дракон или инквизиция и вырежет всех, включая меня. Или стану монахом. Кто его знает, мне на последней неделе так везёт, что я уже ничему не удивлюсь.

— Чего задумался? — спросил он меня.

— Думаю о голосовании в вашем лагере. Я не знаю, чем я смогу поразить всех, чтобы меня приняли, — честно признался я.

— Пока практически ничем, — тоже не слукавил головорез, — но у тебя будет время. Я постараюсь выбить хотя бы месяц для тебя.

Месяц. Месяц на то, чтобы научится стрелять из лука. Да что там стрелять, тут бы тетиву натянуть до конца. Ещё нужно научиться охотиться, различать травы, коих, как оказалось, намного больше, чем в нашем лесу. А ведь ещё нужно владеть мечом. Точно, меч!

— А что по поводу оружия ближнего боя? — обеспокоено спросил я. — Лук у меня есть, спасибо тебе огромное, но где же взять меч?

— О, за это не переживай, — махнул он рукой. — У нас полным-полно этого добра в нашем лагере.

Мы подошли к «Сытому сну», внутри стоял запаха эля. Многие уже закончили свою утреннюю смену и пропивали заработанные медяки. Мы сели за тот же столик, за которым были утром. Отто заказал два бокала темного пива, сказав, что оно здесь более лёгкое и меньше бьёт в голову, чем эль. Что ж, я спорить не стал, тем более, что тёмное я никогда не пил.

Так мы просидели около часа, болтая о том, о сём. Для начала я выпытывал у него про всё, что я видел на рынке. А потом он рассказывал мне про лагерь, как они его основали, сколько сил было вложено. Сейчас там около пятидесяти мужчин и всего чуть больше двух десятков женщин. И только половина из них оказались чьими-то жёнами, остальные были такими же охотницами за головами, как и остальные.

Они ничем не уступали мужчинам, скорее даже наоборот. Ни одна женщина по собственной воле не станет бегать по всему королевству ради чьей-то головы. Все эти женщины что-то потеряли, есть даже одна беглая рабыня из Салодона.

Оказалось, в Салодоне тоже было рабство, просто не так сильно развито, как в Хадане. Большинство хозяев не били и не унижали своих рабов, некоторые даже платили свободой за хорошую службу. Однако подруге Отто не повезло.

Звали её странным именем Валиет, она родилась рабыней и была служанкой у семьи потомственных купцов. До тринадцати лет все было хорошо, она убирала в доме вместе с десятками других служанок, обслуживала столы на пирах и тому подобное. Но, тут она понравилась одному из гостей, и хозяин подарил ему её. Вот тут у неё в жизни и начался ад.

Её новый владелец оказался не просто каким-то извращенцем, любившим маленьких девочек, а наоборот, он их ненавидел. Он запер её в небольшой комнате. И каждый день часами любовался на то, как над ней издеваются его охранники, его гости, иногда даже простые прохожие с улицы, которых он зазывал «поразвлечься».

Но однажды, спустя три года ей повезло. После одного из пиров, где она была одним из главных развлечений, все настолько напились, что забыли потом закрыть за собой дверь в её комнату. Ночью, когда все спали, она смогла прокрасться и выкрасть у одного из спящих охранников нож. А дальше понеслась — она резала во сне всех, кого видела. Когда из всех остался только её хозяин, она связала его, а потом с большим трудом разбудила его. Она хотела пытать его несколько часов, но он был так пьян, что постоянно вырубался и не мог даже понять, что происходит. В итоге, не получив удовлетворения, она просто убила его.

Далее она благополучно сбежала в наше королевство. Людей она боялась, особенно мужчин. Как только завидит, сразу норовит сунуть кинжал под ребро.

— Так мы её и нашли около нашего лагеря, грязную, голодную, всю в шрамах, и со взглядом, как у волка, — рассказывал Отто. — Пришлось её связать, потому что она не знала ни языка нашего, ни кто мы такие. Многие из нас знают салодонский, но ни одному из мужчин не удалось ничего от неё добиться. Зато это удалось женщине. Спустя несколько недель ежедневных разговоров и уговоров, Валиет перестала на всех смотреть полным ненависти взглядом.

Отто сделал небольшую паузу, вспоминая те дни. По нему видно было, что судьба других людей для него не безразлична.

— Прошло уже пять лет с тех пор, и теперь она стала не только одним из самых верных соратников, но и одним из лучших охотников за головами. Она полностью решила посвятить свою жизнь убийству плохих людей. И у неё тоже есть право голосования, — взгляд моего друга дал мне понять, что это не сулит мне ничего хорошего.

«Даже не представляю, что нужно сделать, чтобы произвести на неё впечатление» — подумал я. Моя жизнь, по сравнению с тем, что ей пришлось пережить, просто сахар.

— Очень просто, Ази, — Отто словно мысли мои прочёл, — покажи ей своё желание убивать. Покажи, что ты получал удовольствие, когда вонзал нож в глаз тому ублюдку, который убил твоего отца.

Легко сказать. Я получил сомнительное удовольствие, убивая человека, который полчаса назад был моим вожаком. Ладно, врать я умею, а показать жажду крови, я думаю, что смогу.

— Из всех людей, которые живут у вас в лагере, почему ты рассказал мне именно про Валиет? — спросил я.

— Что б ты знал, что твоя жизнь в Лесной была не сущим кошмаром, как тебе кажется, что по сравнению с ней, ты пережил ровным счётом ничего, — он говорил с пугающе серьёзным лицом.

— Что ты имеешь ввиду, я не рассказывал о своей жизни в Лесной, — мои брови медленно поползли вверх от удивления.

— Ази, похоже, ты так и не понял, кто мы такие, — от расстройства он покачал головой. — Мы самые лучшие головорезы в Долонии и уж тем более прилежащих к ней землях баронов и лордов. Ты действительно думал, что твоя история про трёх бандитов сможет меня провести?

Он смотрел мне прямо в глаза. Таким взглядом, что мне хотелось достать нож и перерезать себе горло. Что он имеет ввиду этими словами?

— Конечно, дружинников тебе удалось обмануть, якобы разбойники перед нападением на караван искали себе снаряжение, — он продолжал бурить меня взглядом. — Да, после того, как мы спасли тебя от кабана, мы пошли в таверну. Но какой уважающий себя головорез не зайдёт к местному кожевнику?

Кажется, мои волосы стали седыми. Нет-нет, я был уверен, что сейчас они абсолютно белые.

— И знаешь, что мы там нашли? — его уголок губ слегка приподнялся. — Конечно же, ты знаешь. И непросто знаешь, ты знал это ещё тогда, когда вёл нас к деревне. Мы вернулись на то место, где мы с тобой встретились. По твоим же следам мы выследили твоих дружков на Волосатом холме, но убивать их не стали. Мы проследили за вами аж до самого лагеря, но нападать вшестером на два десятка разбойников было опасно.

Почему же он меня не убил? К чему вообще всё это? А лук? Зачем он будущему мертвецу?

— Пока мы ходили за дружинниками, вы ограбили караван. Что ж, лучше эти болваны, чем кто-либо из нас, подумали мы. Когда мы осматривали тела, я заметил на одном из жирных трупов рану от метательного ножа. Уж не тот ли малец, которого мы спасли не так давно, приложил к этому руку? — он даже сделал задумчивое лицо. — И представляешь, только мы идём на штурм лагеря, как тут не кто иной, как этот малец. Совсем-совсем один.

Он сделал паузу. Как будто он ждёт от меня вопроса. Что ж, похоже, я знаю какого, и меня действительно было интересно.

— Почему вы не убили меня? — чьим-то чужим голосом спросил я.

— Потому что мы подумали, что может заставить человека убить собственного отца, а потом глядя людям в глаза с улыбкой врать про его смерть, — в голосе его чувствовалось презрение и ненависть, но потом его голос стал внезапно спокойным. — Мы поспрашивали местных о кожевнике, о его сыне. И нам с такой охотой про тебя рассказывали. Даже молоденькие девочки говорили с такой радостью в голосе, как им нравилось смотреть, когда местные мальчишки тебя бьют. Хозяин таверны рассказывал, какое участие ты раньше принимал в играх на празднества, как тебя кормили объедками. Всё нам рассказывали. И самое главное, что служило последней каплей во всей этой истории, это отношение твоего отца к тебе.

Тут его голос уже потерял последние нотки злости, а скорее наоборот, его голос был полон жалости и сострадания. Похоже, что ему действительно было меня жаль. Даже взгляд его выражал одно лишь сочувствие.

— Мы сели и подумали, что же сделал бы любой другой человек на твоей месте? Кроме Гризвольда все поддержали твоё решение. Он считает, что даже если твой отец и заслужил смерти, то идти потом в разбойники это бесчестно. Почему ты им стал, не расскажешь? — судя по его взгляду, ему действительно было интересно.

Я посидел несколько минут. Я ведь столько раз тогда думал, почему. Похоже, что однозначного ответа я не нашёл:

— А что мне было делать? Про вас и ваш лагерь я не знал. Податься в город? Меня могли потом найти за убийство отца и казнить. Ни один человек из деревни не вступился бы за меня. Зато все бы пришли поглядеть на мою казнь, это уж точно. Ещё бы веточку каждый подкинул. Стать отшельником? Знаю я одного такого, у него даже семья была, которую он благополучно потерял. А потом сделал ожерелье из ушей её убийц, — как бы там ни было, но о Чистюле я вспоминал с грустью. — Может быть, все бы и было по-другому, если я бы не сорвался. Я не помню, как я убил отца, мои глаза застлала ярость. Если бы я все спланировал, как-то подстроил его смерть, чтобы меня в ней не подозревали, тогда бы я мог переехать в город и попробовать зарабатывать честным трудом, так как в Лесной меня бы все равно изжили. Но я очень в этом сомневаюсь. Наёмники бы меня не приняли, я ничего не умею. Скорее всего, местные бандиты прирезали бы меня ночью да и всё.

Теперь уже молчал Отто. Он внимательно рассматривал меня, словно в первый раз видит. Его взгляд пронзал не хуже стрел из его лука, я как будто кожей ощущал, когда он на меня смотрел.

— Тебе очень повезло, что ты наткнулся именно на нас. На твоём месте, многие поступили бы точно так же. Но мало кто на нашем месте не убил бы тебя. Но, как бы там ни было, ты понимаешь, что твоя история по сравнению с Валиет и рядом не стояла? — неожиданно он сменил тему.

— Конечно, понимаю, — опустив голову, тихонько сказал я.

Я понимал. Меня никто не пытал, меня никто не мучил, надо мной никто не издевался таким способом. Я был просто деревенский сорванец, которого невзлюбил народ.

Как только мы закончили разговор, в таверну вернулись наши друзья. Гризвольд просто светился от счастья, другие тоже были довольны. Моран и Линден первым делом посмотрели на моё новое оружие, и одобрительно закивали, при этом что-то бормоча друг другу. Гризвольд без лишних прелюдий сразу же взорвался смехом и принялся рассказывать, как же ему удалось облапошить всех и сторговать почти треть цены за кузницу. Клестор заказал всем эля, а Ромэн поинтересовался, как мы сходили за луком.

Некоторое время занял наш рассказ, некоторое их, но на улице окончательно свечерело, и всех интересовал один вопрос — что мы будем делать дальше. Выходить в дорогу решили на рассвете, но и до ночи ещё была уйма времени. В итоге, по инициативе Гризвольда, решили идти в бордель. Я не знал, что это такое, но всем эта идея понравилась, так что я согласился.

Мы вышли на свежий воздух и к моему удивлению — улицу освещала не только луна и звёзды, но и факелы! Кроме расставленных вдоль всей дороги столбиков с факелами, через несколько минут пути нам повстречался патруль из десятка человек. Что сказать, в таких условиях можно получать только удовольствие от вечерних прогулок. Что, кстати говоря, местный люд и делал. На улицах было много людей, много детей, повсюду играла приятная музыка. Интересно, что такое бордель, там, наверное, тоже будет играть скрипач и, может быть, будут подавать изысканную еду?

Спустя некоторое время мы подошли к продолговатому двухэтажному зданию, которое охраняло сразу аж четыре человека. Выглядели мы отнюдь не как знать или богачи, поэтому стража взяла наизготовку оружие и нахмурилась при виде нас. Однако, Клестор даже бровью не повёл, молча кинул им под ноги небольшой мешочек с деньгами и мы спокойно прошли. Интересно, сколько там денег было?

Внутри повсюду горели свечи. Их было несколько десятков, а также везде были расставлены благовония, отчего запах здесь был просто божественный. Стоило нам зайти, как к нам вышел невысокий, но очень стройный человек в бархатном халате. У него была аккуратная причёска и маленькие усики, он прямо сиял очарованием. Как, похоже, принято в этом городе, он с широченной улыбкой сделал небольшой поклон и произнёс:

— Приветствую вас, мои дорогие господа! — он ещё раз склонил голову. — Что я могу предложить для вас в этот чудесный тёплый вечер?

— Как чего, мужик!? — громко воскликнул Гризвольд, я даже перепугался немного. — Восемь баб и бочонок лучшего вашего вина, только лучшего, а не того пойла, что ты подавал нам в прошлый раз!

— А чего это восемь?! — тут же спросил Ромэн.

— Так мне две надо, чего тут не понятного? — выпучив глаза, поинтересовался Гризвольд.

— Так и я две хочу, о других тоже думать надо! — огрызнулся второй.

— У вас там ничего не отсохнет, по две бабы-то? — расхохотался Моран и остальные следом за ним.

Восемь баб и бочонок вина. Что-то тут меня начали терзать смутные сомнения.

— Ну, девять, так девять, уговорили! Показывай нам красоток своих, — не переставая смеяться, сказал Гриз.

После его слов, человек в халате хлопнул два раза в ладоши, и тут из-за шёлковых штор вышли девять прекрасных девушек. Но самое главное, они были абсолютно голые! Боже мой, я в жизни не видел обнажённой девушки, а тут сразу девять! Я застыл как вкопанный, поражённый представшей перед моими глазами красотой. Они все были разные, по-своему прекрасные, даже цвет кожи у них был разный.