Помоги проекту - поделись книгой:
— Папа, а ещё есть? — глаза у мичмана горели.
Адмирал протянул ещё листы. С эскизами кораблей:
— Это, Коля, ближайшее будущее нашего флота. Только давай не будем Чагина заставлять ждать.
— Хорошо, папа. И это крейсер? Вот только пушек маловато, всего четыре.
— Нет, турбинный эсминец, — покачал головой адмирал, — По-нашему минный крейсер. Контрминоносцы себя не покажут. А миноносцы вообще исчезнут как класс. А крейсер вот.
И адмирал указал на рисунок изящного трёхтрубного корабля, потом достал рисунок корабля поменьше:
— Эти корабли как крейсера первого и второго ранга. Вот только у них будет бронепояс, как на броненосных крейсерах. И это лёгкие крейсера, тяжёлые будут иметь пушки калибром восемь дюймов. Но пушек будет поменьше.
— Но главное будут не пушки, а мины. И вот это быстроходный крейсер-минный заградитель. Нет, мины будут ставить все. Это будет основное оружие. Но этот тип корабля будет брать много мин. И будет везти мины далеко и быстро.
— И когда отец такие корабли появятся?
— Первые через год, два. Не столь совершенные, ещё с паровыми машинами и без бронепояса, но уже неся элементы концепции. А совсем такие лет через пять. А вот эти, надеюсь через десять лет, составят основу нашего флота. Но для этого, Коля, придётся поработать. Много поработать. Тебе и мне. Но картинки, картинками, а надо что-то материальное. Кстати пока рисунки оставь у меня, — с этими словами адмирал взял из рук сына эскизы и направился к столу, из ящика которого достал два новеньких пистолета маузер. В деревянных кобурах. Которые находились в кожаных чехлах, и с полным комплектом. Рядом легли несколько пачек патронов. И взяв один из маузеров, с несколькими пачками патронов, адмирал вернулся к сыну.
— Мой подарок, — адмирал протянул оружие и патроны Верениусу-младшему, — На войне самое то. И когда будешь подниматься, на борт вражеского корабля, в одной руке пусть будет пистолет, а в другой палаш на темляке. Японская сабля кю-гунто, быстрее нашего оружия будет. Да и как фехтовальщики японцы наверняка будут более подготовлены, чем ты. Поэтому, отбил выпад и сразу стреляй. А сзади пусть будут два матроса, с этими Манлихерами.
Адмирал направился к вертикальному железному ящику и открыл его. В ящике стоял два переделанных карабина Манлихера, тоже в полном комплекте и лежали пачки патронов:
— Завтра будь на «Буйном». Мой вестовой твоему передаст, ну а как обращаться переговори с коллегой из досмотровой партии «Авроры». У них таких карабинов должна быть дюжина. Кстати надо будет перетасовать карабины, что бы на всех кораблях были. А сейчас ступай. Тебя командир ждёт. Надеюсь, завтра увидимся. И смотри, Коля, про эскизы никому.
— Николя, зачем отец звал? — как только мичман Вирениус перепрыгнул с трапа на катер, произнёс командир крейсера капитан 2-го ранга Чагин, — Предлагал место при штабе?
— Нет, ваше высокоблагородие, не предлагал. Да я и сам сразу отказался, папа только подарок сделал, — мичман кивнул на висевший, на ремешке кожаного чехла маузер в знаменитой деревянной кобуре, — А винтовки с патронами обещал завтра вестовым прислать.
— Давай без чинов, Николя. И, однако, не плохой подарок, сами бы вы Николя, такой пистолет не скоро бы приобрели, 45 рубликов это цена знаете, а что за винтовки?
— Какой-то странный карабин Манлихера, стреляющий очередями, как пулемёт, и у отца просьба к вам, Иван Иванович, что бы я завтра утром присутствовал на «Буйном», вместе с вами. И возглавил катер.
— Даже интересно, что хочет нам показать их превосходительство, — покачал головой Чагин, — Ваш отец, Николя, умеет удивлять. Он совсем не похож на себя. На себя того, что отправился в это плавание. И хорошо. Но именно этот катер, не для вас мичман. Вы возглавите второй, поменьше.
Чагин внимательно посмотрел на молодого Вирениуса:
— Николя, вы ничего нового в их превосходительстве не увидели?
В ответ мичман Вирениус только улыбнулся:
— Иван Иванович, вы правы, отец очень сильно сдал. Мне кажется, отец чего-то знает. Что, то страшное, о чем даже он боится говорить. Что не знаю. Но столько печали в его глазах, когда он смотрел на меня, я не видел никогда.
На следующее утро, ежась от утренней прохлады, командиры кораблей эскадры собрались на борту «Буйного». Скрытого, от чужих глаз, в том числе и с иностранных призов, буквально со всех сторон большими кораблями эскадры. И как только катер с адмиралом пристал к миноносцу, комендор, в форме кондуктора, расчехлил пятиствольный Гочкис. Явив офицерам, спрятанную под брезентом и оборудованную электродвигателем пушку. И дав командиром кораблей рассмотреть установку, адмирал Вирениус произнёс:
— Господа, мы находимся на заключительном испытании данной установки, под кодовым наименованием «Вулкан». Нам необходимо оценить практическую скорострельность установки. Приступайте.
Заработал электрический двигатель, раскрутился блок стволов и заряжавшие стали вставлять в приёмник кассеты с пустыми гильзами, пока комендор держал в прицеле проходящий мимо «Буйного» катер с «Императора Николая I». И как только державший секундомер мичман произнёс: «Стоп!», комендор отпустил спусковой крючок орудия и выключил двигатель. А окинувший взглядом пустые места под кассеты мичман произнёс:
— 310 снарядов за 64 секунды.
Присутствовавшие на испытаниях командиры переглянулись, а адмирал добавил:
— По предыдущим испытаниям установлено, что точность на дистанции в пять кабельтовых составляет от пяти, до десяти процентов. Так что установка, при подготовленном расчёте, обеспечивает попадание в стандартную мишень каждые две, максимум четыре секунды. В цель типа миноносец я думаю, попадать будут чаще.
А адмирал повернулся к командиру «Иоанна Златоуста»:
— Иван Николаевич, сколько у вас на «Иоанне Златоусте» многостволок Гочкиса?
— Пять, ваше превосходительство, — тут же ответил капитан первого ранга Лебедев.
— Понятно, значит на эскадре всего 17 таких установок. Двигатели вы получите, чертежи тоже. Хотя, скорее всего у вас Гочкисы французской выделки. А у них ворот привода немного другой. Придаться вам, Иван Николаевич, адаптировать чертежи под свои установки. Но господа, предупреждаю сразу, я предполагаю, что нам всем желательно модернизированные многостволки системы Гочкиса установить по одной на всех миноносцах, контрминоносцах и «Абреке». Одну установку я забираю в личное распоряжение.
— Но ваше превосходительство, а как же мы? — Лебедев поспешил высказать тут же сформировавшуюся в головах офицеров мысль, — Чем нам защищаться?
— Я понимаю ваши опасения, господа, — тут же спокойно ответил адмирал, — Но я рассчитываю, что от миноносцев нас защитят наши минные корабли. И им для этого придётся сближаться с такими же кораблями японцев. И тут «Вулканы» должны будут себя показать. А нам господа придётся держать японцев на дистанции. И поэтому, получите, взамен своих Гочкисов, одноствольные пушки с миноносцев, контрминоносцев и «Абрека». Это моя просьба господа. Которая будет подкреплена распоряжением от учёного военно-морского отдела. По приходу в Россию вопрос об подобных установках будет рассмотрен более детально. И если решение о принятии на вооружении подобных установок будет положительное, но вы их получите назад. Если же нет, но вернём установки в первоначальный вид и установим назад уже в том виде. Надеюсь, возражений нет?
Адмирал, окинул взглядом недовольных офицеров, понимая, что они чувствуют себя ослами, которых поманили морковкой, и которую потом так не дали:
— Господа, я понимаю ваши чувства. Но, к сожалению подобных установок, у нас мало, а мне они видятся более эффективными, находясь в первую очередь на контрминоносцах. Хотя запас электродвигателей есть. Если будет возможность, то частично установим «Вулканы» и на других кораблях.
Адмирал Вирениус нашёл взглядом командира эскадренного броненосца «Император Николай I» капитан 1-го ранга Волчанского и подполковника Мордовина:
— Юлиан Казимирович, Порфирий Александрович, будем в Сайгоне, не забудьте нанять адвокатов, дабы они оформили патенты на «Вулкан» и на ваш Манлихер-Мордовина, Порфирий Александрович. Причём относительно всех многоствольных систем и всех систем Манлихера. Во всех странах, ну и привилегию в России. Я господа, на этом особо настаиваю, в своей просьбе. И укажите всех, кто помогал вам в этой работе. Но прошу всех учесть, Франция ещё до войны заявила, что является союзницей России только против Германии. И что не будет помогать нам в войне с Японией. Поэтому я ожидаю, что мы в Сайгоне не задержимся. Из-за ультиматума покинуть порт или разоружиться. Постарайтесь все дела решить за несколько дней, что мы там будем. Включая и возможность нижним чинам выйти в город. Но принять уголь и произвести хотя бы минимальный ремонт необходимо.
Адмирал Вирениус снова обвёл взглядом всех офицеров:
— Кстати, да, господа, Манлихер-Мордовина придётся снова перетасовать по эскадре. Четыре штуки с «Авроры» необходимо передать на «Алмаз». Причём, Иван Иванович, — адмирал в упор посмотрел на командира «Алмаза» капитана 2-го ранга Чагина и командира Крейсера «Аврора» капитана 1-го ранга Сухотин Иван Владимирович, — попрошу получить винтовки и инструктора, по обращению с ними, до выхода в поход. А вас, Иван Владимирович, прошу командировать на время похода инструктора. По четыре штуки с «Осляби» и «Императора Николая I» передать на «Иоанна Златоуста». «Дмитрий Донской» по две штуки передаёт на канонерские лодки. Корабли, выделяющие винтовки прошу предоставить и инструкторов, по обращению с ними.
Капитана 2-го ранга Чагин кивнул и произнёс:
— Ваше превосходительство, я могу узнать, что это за Манлихер такой?
— Можно даже увидеть, Иван Иванович, две таких винтовки уже лежат в вашем катере, — улыбнулся адмирал и, найдя среди офицеров сына, произнёс, — Николай Андреевич, попрошу вас, распорядитесь пусть принесут одну из ваших винтовок.
И через несколько секунд перед офицерами возник матрос, который вытянувшись во фрунт, буквально ел выпученными глазами начальство, с винтовкой в руках. Которую офицеры, особенно те, кто видел винтовку впервые, с интересом рассматривали.
— Ваше превосходительство, — мичман Вирениус внутренне усмехнулся, стараясь при этом внешне сохранить невозмутимость, — а разрешите узнать, почему для этих винтовок выбрана именно эта система? Ведь есть же более современные карабины, системы Манлихера.
— Эти карабины, Николай Андреевич, — ответил, так же сохраняя невозмутимость, адмирал, — относятся к системе господина Манлихера стоящей на вооружении армии Китая. А к ней в Порт-Артуре должны быть патроны. Да и сами карабины, надеюсь, есть среди военной добычи, взятой при подавлении фортов Таку.
— То есть, ваше превосходительство, все системы со скользящим затвором могут подойти для данной схемы?
— В принципе да, Николай Андреевич, — согласился адмирал и посмотрел на полковника Мордвина, — но прежде чем, что-то делать согласуйте этот вопрос с, Порфирий Александровичем. К тому же винтовки менее подходят для переделки. Из-за слишком длинного штока механизма. Будут менее надёжны, чем карабины.
Адмирал на секунду задумался, а потом добавил:
— Кстати, господа, если решите приобрести, в Сайгоне, оружие систем Манлихера, для их переделки, то попрошу так же решить этот вопрос с, Порфирий Александровичем. Саму переделку винтовок оплачу из фондов учёного военно-морского отдела. Вопросы?
Адмирал окинул взглядом офицеров:
— Если вопросов нет, тогда прошу «Аврору», «Алмаз» и «Орёл» начать крейсерскую операцию. Остальных прошу быть готовыми к походу в полдень.
Денег в доме не осталось, а за лечение мамы надо было заплатить ещё 80 йен. Ей, проводя чайные церемонии, таких денег было не заработать и за три месяца. А тут деньги было необходимо внести буквально завтра. Иначе маму выкинут на улицу, так и не закончив лечение. А маме надо было ещё и есть. Оставался только один выход. И Аюми Кода надев своё лучшее кимоно и заколов волосы тремя шпильками, направилась к двери, обула сандалии на деревянной подошве. И окинув взглядом комнату дома, где было продано всё, что можно было продать, и закрыла дверь. Спустилась по лежащему, перед входом, в поднятый на сваях и сбитый из тонких реек дом, вместо крыльца камню. И тяжело вздохнув, направилась в порт Йокогамы. Где для флота набирали утешительниц, для станций утешения. Надеясь, что она попадёт в станцию для офицеров. По крайней мере, там всё должно было быть поприличнее. И что было самое главное, сразу давали сто иен подъёмными. Можно было не только заплатить за лечение мамы. Но и оставить ей небольшую сумму.
Глава 3
Николай Андреевич Вирениус, вахтенный офицер крейсера «Алмаз», а по совместительству командир десантной партии этого крейсера, и в данный момент исправляющий должность командира призового парохода «Ешиго-Мару», небольшого, всего в 1150 тонн водоизмещения, японского каботажного парохода, встреченного эскадрой между Филиппинами и Тайванем с грузом пальмового масла в бочках, с нетерпением поджидал подхода двух катеров с крейсера. Катеров, которые и должны были забрать призовую партию с обречённого на расстрел парохода. Жаль, конечно, было первый в его жизни корабль. Но, скоростные характеристики парохода, не позволяли призу следовать с эскадрой, которая в данный момент, медленно выходила с рейда образованной островами Мауг и собиралась с дистанции 6 миль, или 60 кабельтовых, потопить старый японский пароход. Последний, из череды призов подвернувшийся эскадре, во время её крейсерства в Южно-Китайском море.
Эскадра довольно быстро собралась на рейде Сайгона, успев перехватить и задержать несколько судов с контрабандой в Японию. Несколько пароходов успели выкинуть не важный груз, ещё на переходе и были отпущены, а четыре парохода стали призами. Два английских, один со станками, инструментами и стальным прокатом, а другой с шерстью, сукном, окрашенным в оливковый цвет и колючей проволокой. Причём этот пароход задерживала десантная партия с «Алмаза», под командованием мичмана Вирениуса. Трофеями «Авроры» стали небольшой, всего в 800 тонн водоизмещения японский пароход, с грузом минерального масла в бочках, а также бензина и керосина в жестяных канистрах, и голландский пароход с грузом тикового дерева.
Поначалу казалось, что эскадра остановиться в Сайгоне. Но буквально через пару дней, по прибытию эскадры в порт, французские власти потребовали или разоружиться, или покинуть порт в течение суток. Хорошо хоть снабдили эскадру водой и углём лучшего качества — кардифом. И забрав призовые пароходы, эскадра ушла в Камрань. Благо размеры бухты позволяли отстаиваться вне территориальных вод Франции. Где разгрузили японский пароход и использовали его в качестве мишени. Расстреляв так же дальше трёх миль от берегов Французского Индокитая. И отпустив следовавшие с эскадрой испанские пароходы, кроме одного, на котором находился второй боекомплект и запасные орудийные стволы, для бывших испанскими кораблей, эскадра двинулась на восток. Пройдя между Тайванем и Филиппинами, задержав в качестве призов японский пароход «Ешиго-Мару», причём в захвате этого парохода отличился «Алмаз». Японский пароход пытался сбежать, и остановился только после того как 75-миллиметровый снаряд попал в надстройку. Японский экипаж отказался вести судно, и мичман Вирениус был назначен исправляющий должность капитана парохода. Экипаж, которого был укомплектован из команды крейсера «Алмаз». Ещё одним призом эскадры, на этом переходе, стал вполне приличного размера американского купца, с грузом бронзы, латуни и меди. После чего эскадра двинулась к необитаемым Северным Марианским островам. Прямо к необитаемым островам Мауг. На рейде, образованном этими островами, укрывшись от чужих глаз, эскадра и стала готовиться. К последнему броску на Родину.
Катера подошли к борту парохода, и мичман приказал:
— Флаг спустить, забрать с собой, экипажу покинуть судно.
Вирениус вернулся в рубку, сделал в вахтенном журнале последнюю запись, от третьего марта, и взял журнал, в котором последние девять дней он делал записи. Придя на острова Мауг, эскадра принялась аврально, денно и ночно, готовиться к прорыву. В первый же день для очистки миноносцев от обрастания был определён пляж, на котором были возведены деревянные пирамиды, которые должны были не допустить опрокидывание кораблей, при отливе. При этом сами корабли перевооружались. Сменили вооружение «невки», миноносцы «212» и «213», «Абрек». Добавилось пушек и на «Алмазе», сделав его больше похожим на крейсер. Были установлены пушки на «Смоленске», «Петербурге» и «Орле», хотя сами корабли Андреевские флаги и не подняли. А все мины с броненосцев и крейсеров свезли на «Саратов». Где зачем-то ладили на корме рельсы. Корабли очистили от нагара котлы, а кроме корпусов, в чёрный цвет, были перекрашены не только все настройки, но и трубы кораблей. А последние два дня эскадра отрабатывала маневрирование. В первую очередь одновременный подход и совместную атаку через все три прохода, на внутренний рейд архипелага. С последующим маневрированием отрядов кораблей на, ограниченным в размере десять на пятнадцать, рейде. Правда, на самом малом ходу. Причём в тренировках принимали участие и все катера эскадры. От их командиров тоже требовали согласованных действий. В высадке на берег тренировались и десантные партии кораблей. Причём в высадке на берег вмести с пушками. С последующими стрельбами и боевыми действиями на берегу. Что вызвало ещё большие пересуды, среди экипажей кораблей эскадры и Вирениуса-старшего, всё больше и больше называли за глаза «чудной адмирал». И вот на сегодня были назначены последние стрельбы.
Вирениус-младший вышел на мостик парохода и окинул его взглядом. Весь экипаж уже собрался в обоих катерах с «Алмаза» и ждали только его. Даже корабельного, японского бобтейла, который все эти дни чураться чужих на своём корабле, заманили рыбой, на катер. Но все эти дни одну или две пойманные крысы кот, прозванный Самураем, каждое утро подкладывал к двери рубки. Так что теперь здоровый котяра, которого он как капитан судна, не мог оставить на борту обречённого корабля, не кормленный с утра, урча от жадности, расправлялся со свежепойманными рыбами, на корме катера. И окинув в последний раз совершенно пустой пароход, с которого забрали всё, что могло пригодиться, мичман спустился в свой катер. Ему достался, под командование, малый разъездной катер «Алмаза». На котором, правда, установили последний, семнадцатый «Вулкан». Расчётом, которого командовал кондуктор Буторин. Но сейчас катеру предстояло проконтролировать результаты тренировки. Для чего рядом с «Вулканом» была установлена кинокамера, и суетился, такой же молоденький мичман, как и Вирениус-младший. Только увлекавшийся фотографией и ставший нештатным кинооператором на эскадре.
Как только катер отошёл на расстояние пяти кабельтовых Вирениус-младший дал сигнал ракетой, и тут же корабли эскадры поочерёдно окутались дымом выстрелов.
— Вот же лупят, вашбродь, они, что сразу из четырёх орудий пристреливаются? — удивлённо произнёс Буторин. И действительно борта кораблей окрашивались одновременно несколькими выстрелами, — Опять их превосходительство чудит.
Произнеся последнюю фразу, кондуктор замолчал и бросил быстрый взгляд на Вирениуса-младшего, вспомнив, кем адмиралу приходиться командир катера. Но мичман, сам завороженно смотря, как вокруг «Ешиго-Мару» встают водяные столбы, только и сказал:
— Новая система пристрелки, полу залпами. Лучше всего по четыре выстрела в залпе. Должна помочь быстрее пристреляться.
Но дистанция в 60 кабельтовых, более 10 километров, сказывалась. Не смотря на постоянные накрытия попаданий в обречённое судно было мало. Да и повреждения от практических, чугунных снарядов, были не значительные. Так что эскадре понадобилось около двух часов и более 200 снарядов, что бы несчастный «Ешиго-Мару» отправился в свой путь на дно Тихого Океана.
Правда, последним, по уже уходящему под воду пароходу, под стрекотание кинокамеры, отстрелялся «Вулкан» с катера. Буторин успел выпустить пять кассет по цели, продемонстрировав и скорострельность установки, и свою точность в попаданиях. После чего катер пополз, преодолевая волну, на рейд островов Мауг. Но стоило катеру мичмана Вирениуса последним войти на рейд и пришвартоваться к борту родного крейсера, как в него тут же спустился командир крейсера «Алмаз» капитан 2-го ранга Чагин, в сопровождении механика и штурмана:
— Николя, веди катер к «Иоанну Златоусту». Адмирал собирает совещание командиров. Включая и командиров катеров.
И, как только десантная партия взошла на крейсер, мичман повёл свой катер к флагманскому броненосцу, следом за минным катером крейсера. Одновременно наблюдая, как освобождённые от песка и всплывшие пирамиды, что удерживали от заваливания на борт «Абрека», контрминоносцы и миноносцы, вылавливают и аккуратно складывают на борт «Смоленска», «Петербурга» и «Орла».
Адмирал Того, сидя в кресле адмиральского салона броненосца «Микаса», внимательно всматривался в карты окружающих Японию морей. Пытаясь понять, где находиться эскадра Вирениуса. И каковы планы её командира, который выйдя из бухты Камрань, прошёлся мимо острова Формозы[16] и исчез в океане.
К сожалению, удар первого дня войны не привёл к ожидаемому результату. Несмотря на то, что ударный отряд усилили ещё тремя отрядами миноносцев, нанести непереносимые потери флоту северных гайдзинов не получилось. Как оказалось, их корабли были защищены противоминными сетями. И только четыре, из более чем трёх десятков выпущенных торпед, достигли своей цели. Но и поражённые корабли гайдзинов не потонули, а оказались спасены. В результате враг оправился от удара и встретил огнём объединённый японский флот. Не увенчалась успехом, и попытка заблокировать брандерами вход на рейд Порт-Артура. Все пять брандеров погибли, так и не попав в проход, ведущий во внутренний рейд. К счастью большую часть команд удалось спасти.
Вчера, 22 февраля, корабли вице-адмирала Камимуры должны были обрушить сокрушающий удар по Владивостоку. Сделать всё, чтобы гайдзины не могли пользоваться этим портом. Благо удар можно было нанести там, где у гайдзинов не было береговых батарей. И если их прячущиеся в крепости крейсера выйдут защищать город, есть шанс вывести их из игры. Если же крейсера гайдзинов не выйдут для защиты города, то вице-адмирал Камимура должен будет и сегодня попытаться манёврами в виду крепости выманить корабли гайдзинов и уничтожить его. А через неделю необходимо будет повторить рейд. Как раз корабли вице-адмирала вернуться на свою базу Такесики, пополнят запасы угля, воды и боеприпасов, и смогут снова вернуться к Владивостоку. А через две недели, шестого марта, попытаться поймать там корабли адмирала Вирениуса. Если этот гайдзин идёт во Владивосток, то, как раз по времени он должен будет в это время прорываться в тот порт. Есть надежда разгромить гайдзинов по частям. Снова попытавшись выманить крейсера гайдзинов из Владивостока. Одновременно попытавшись перехватить корабли эскадры Верениуса. Если конечно этот гайдзин идёт во Владивосток.
Но не стоило забывать и про Порт-Артур. Скорее всего, завтра 24 февраля, прибудет новый командующий флота гайдзинов, вице-адмирал Макаров. Надо будет организовать ему встречу. Посмотреть, что он из себя представляет. В порту Чемульпо, уже собрались транспорта 1-го и 2-го дивизионов вспомогательных судов, которые под прикрытием 7 боевого отряда и миноносцев должны будут доставить на острова Эллиот первые грузы для организации там передовой базы. Бухта острова Торнтон, где отстаивались миноносцы дозора, оказалась крайне неудобной. И практически обсыхала в отлив, не позволяя полноценно снабжать миноносцы всем необходимым. Рейд же между островами Эллиот был лишён этого. Позволяя постоянно базироваться любым кораблям. И спокойно снабжать их углём, боеприпасами и вообще всем необходимым. Единственное из неприятного, что было там, так это было то что, острова были напрочь лишены питьевой воды. Но снабжение флота водой это наименьшее из возможных зол.
Адмирал Того ухмыльнулся, значит, надо будет возле Порт-Артура совместить приятное с полезным. И поприветствовать своего визави у гайдзинов, и организовать новую передовую базу флота. Под прикрытием операции флота, с одновременным обстрелом Порт-Артура. У которого, так же есть слабое место, не прикрытое береговыми батареями.
Адмирал Того снова взглянул на карту. Если эскадра выйдет завтра, то к рассвету 25 февраля, корабли, достигнут стоянки на Эллиотах. Транспортам необходимо не менее трёх суток, на то что бы выгрузить на необорудованный берег и груз, и кули[17]. Значит, будет необходимо организовать дозоры из контрминоносцев и крейсеров. В том числе и ночные. На расстоянии десяти-пятнадцати миль от входа на рейд Порт-Артура. Что бы, иметь возможность, в случае необходимости, вывести корабли с рейда Эллиотов. И прикрыть транспорта от удара. А днём 26 февраля произвести обстрел крепости и порта орудиями броненосцев. После чего, оставив на новой базе часть кораблей, для охраны рейда, вернуться в Чемульпо. Снова загрузить транспорта и повторить операцию. Совмещая доставку грузов с обстрелом Порт-Артура. К тому же необходимо будет произвести и ещё одну попытку, загородить проход в Порт-Артур брандерами. Причём тогда можно будет атаку брандерами организовать с передовой базы на Эллиотах. В случае удачи мы нейтрализуем флот гайдзинов. Если же не получиться, надо будет внешний рейд Порт-Артура закидать минами. Но необходимо не позволить Вирениусу прорваться в Порт-Артур.
Вспомнив про адмирала Вирениуса, адмирал Того только зубам не заскрежетал. Кстати, из-за этого проклятого гайдзина, надо будет усилить охрану конвоев. Да и увеличить на Эллиотах количество дозорных судов. За счёт судов береговой обороны и миноносцев округов Сасебо, Куре и Такесики. Даже догонять легче, чем ждать, находясь в неизвестности. Его деятельность уже стоила Японии нескольких десятков тысяч тонн грузов. А главное, в несколько раз возросла стоимость страховки и фрахта грузов в Японию. Что сильно ударило, по доставке грузов.
Скорый поезд мчался по просторам Манчжурии. И завтра должен был прибыть на вокзал Порт-Артура. Командующий русским флотом адмирал Макаров, в этот самый момент, сидел на диване в своём купе и внимательно читал телеграммы из Владивостока. Где говорилось, что вчера японский флот, в составе пяти броненосных и двух бронепалубных крейсеров произвёл обстрел порта Владивостока. А сегодня прошёлся в видимости крепости. И сейчас адмирал пытался понять, как адмирал Вирениус смог узнать об этом, находясь в Сайгоне. И предупредить. Правда, ни одна из его рекомендаций во Владивостоке выполнена не была. Не было организованно крепостное минное поле, на том основании, что по нашим планам, там действий противника быть не должно. Уссурийский залив не был разбит на квадраты. Пристрелянные для ведения огня, орудиями крейсеров, прямо с мест стоянки в порту. Не говоря уже об организации там, на берегу Уссурийского залива, береговой батареи. А оборудованный наблюдательный пункт, не был снабжён телефонной или телеграфной связью. Так что попытка организовать огонь, использую сигнальщика с флажками, не увенчалась успехом. Японцы, почему-то и тут не стали следовать планам русских, по обороне крепости. И вместо того что бы стать на якорь и вести огонь с места, корабли адмирала Камимуры активно маневрировали. Сигнальщик просто не успевал за манёврами японского флота. В результате, ни одного ответного выстрела наши крейсера не сделали. И хотя, как и предупреждал адмирал Вирениус, обстрел не нанёс какого-то значимого урона. Но сам факт неготовности крепости и флота оказать сопротивление был крайне неприятен. Тем паче, что Андрей, Андреевич предупредил, о том, что подобные обстрелы могут повториться 29 февраля или первого марта. А также 6 или 7 марта.
Но самым неприятным было то что, по данным адмирала Вирениуса, на 25 февраля японцами намечалась активность их флота перед Порт-Артуром. А на следующий день обстрелу, через Ляотешань, должен будет подвергнуться и сам порт, и крепость. Причём активность флота должна быть такая, что рискованно будет даже высылать миноносцы на разведку. Причем, даже ночью будет опасно. Адмирал уже отдал приказ оборудовать на горе Ляотешань наблюдательный пункт. Обеспечить его связью и начать сооружение там береговых батарей. И приготовить корабли, к ведению огня с места, через Ляотешань. Но если в Порт-Артуре, к его приказам, отнеслись, как и во Владивостоке, посчитав это блажью командующего флотом, то он просто не успеет, за имеющиеся у него сутки, что-то сделать. Хотя можно будет попытаться, успеть поставить минное поле, там, где может пройти японская эскадра. Надо будет выслать, в ночь с 25-го, на 26-е несколько миноносцев. Дабы они установили мины западнее Ляотешаня. А для их прикрытия будем держать на внешнем рейде пару крейсеров. Ну и ждать адмирала Того в гости.
Да и пропажа эскадры адмирала Вирениуса нервировала. Адмирал Макаров знал, что помимо его приказа и приказа наместника адмирала Алексеева прорываться в Порт-Артур, Андрей Андреевич получил приказ из-под шпица, ждать в нейтральном порту. Сообщение, о том, что приказ понятен и выполняется, Степан Осипович получил. Но там было дописка, где Андрей Андреевич просил, оказать содействие. Активизацией действий Владивостокским отрядом крейсеров в направлении пролива Лаперуза на время от 10 до 15 марта. Но такую задачу адмиралу Иессену он поставит. Карл Петрович как раз должен будет принять крейсера под своё командование. Даже если Андрей Андреевич просит просто отвлечь внимание, а прорываться будет согласно приказу в Порт-Артур, помочь ему будет просто необходимо.
Великий князь Александр Михайлович, сидел в этот момент с бокалом коньяка и смотрел на огонь камина. Тут 23 февраля только начиналось, но на душе было тяжело. Нет, адмирал Вирениус не обманул. Война началась в срок, как он и обещал. Сандро позволил себе ухмыльнуться, ведь война началась в полном соответствии с его прогнозом, сделанным ещё за несколько лет до войны. И началась она с внезапного удара по нашим кораблям. А адмирал даже правильно указал на обстрел Владивостока японцами. Сообщение, о котором великий князь получил буквально с первыми выстрелами. Но это, пока не давала ни каких плюсов самому великому князю, в его противостоянии с Безобразовым и компанией. И ни давало так же, ни каких плюсов в его борьбе с генерал-адмиралом.
Сандро наклонился и, пошевелив кочергой, угли в камине снова откинулся в кресле. Нет, нельзя сказать, что его усилия пропали впустую. После внезапного нападения японцев в России произошёл большой патриотический подъём. Пожертвования на флот полились рекой. И ему удалось возглавить этот фонд. Не только оплачивая заказанные ранее 16 минных крейсеров, 10 миноносок и два судна-дока, грузоподъёмностью в 1500 тонн. Последние немецкая фирма «Вулкан» обещала построить за девять месяцев. Как раз к октябрю. Месяцу, когда и смогут собрать Вторую Тихоокеанскую эскадру. Но помимо этих судов он сможет оплатить постройку ещё 8 минных крейсеров и подводной лодки. Подводной лодки, которую полностью получиться построить на пожертвование графов Шереметьевых.
Да и обе подводных лодки «Протектор» Лека и «Фултон» Голланда уже были в России. И были приобретены, став «Осётром» и «Сомом». Как и были заказаны подводные лодки этих типов. С их сборкой в России. Сдержал своё слово и Крупп, подарив свою экспериментальную подводную лодку, так и оставшуюся «Форелью». Александр Михайлович усмехнулся, вспомнив растерянное и беспомощное лицо морского министра Авелана. Когда информация о повреждении двух броненосцев, трёх крейсеров и минного заградителя, достигли Петербурга. И то с какой небрежность он, Сандро, сообщил, что готов немедленно усилить флот. Да, это был сильный ход. Когда получив информацию об огромных, буквальных разгромных потерях флота, он тут же выложил свои первые козыри. Три подводные лодки и три парохода, пригодные к немедленному переоборудованию в крейсера второго ранга, приобретённые его Главным управлением торгового мореплавания и портов, были уже в России. И военно-морской флаг над ними можно было поднять в любой момент. А в результате заказ всех подводных лодок прошёл через его ведомство. Да и уже на существующие «Матрос Пётр Кошка», «Дельфин» и заложенную «Касатку» ему получилось наложить руку. Так же получилось взять под свой контроль модернизацию несколько подводных лодок конструкции Джевецкого, две, из которых, стали переоборудовать по проекту лейтенанта Яновича. В результате весь подводный флот оказался под его контролем. А это плюс к уже существующим, заказанные пять дополнительных «Касаток», включая «шереметьевскую», шесть «Осетров», пять «Сомов» и три крупповских «Карпа». Не плохое дополнение, к тем крейсерам второго ранга, из пяти пароходов, что смог предоставить Добровольческий флот. И которые уже действовали на Тихом Океане. Причём это без учёта двух мобилизованных в Порт-Артуре пароходов, «Монголии» и «Манчжурии» ставшие «Ляохе» и «Ялу». А это, не считая «Лана» и «Фюрст Бисмарка». Ещё двух пароходов, которые после ремонта котлов могут пополнить флот. Его флот.
Но не хватало главного. Успеха, ошеломляющего успеха. Триумфа, который позволит упрочить свои позиции на столько, что можно было бы бросить вызов генерал-адмиралу. И доказав его несостоятельность возглавить флот. Вся надежда была на те, три парохода, «Петербург», «Смоленск» и «Орёл», что ушли с Вирениусом. Но эскадра ушла из Индокитая и исчезла в неизвестном направлении.
Нет, конечно, биржевые сводки радовали, цены на страховку и фрахт выросли в несколько раз. Внешняя торговля Японии испытывала огромные трудности. Будучи на грани краха. Но, ведь не покажешь Ники, или тому же генерал-адмиралу, такой результат его деятельности. Они просто не осознают, о чём вообще идёт речь. Нужно зримое доказательство его правоты и его усилий. А их приходиться ждать. А тут ещё англичане надавили на МИД и те стали требовать, у Авелана, отпустить призы. В результате к Вирениусу ушёл приказ отпустить захваченные пароходы. Дабы успокоить англичан. Пришлось отправлять приказ о превращении, в нарушении международных законов, пароходов в крейсера второго ранга, вне своих портов. Надеясь, что хитрый финн свалит всё на эти новые крейсера и приведёт трофеи в русский порт. Доклад о том, что переоборудование начато, Вирениус прислал из Камрани и исчез. А было бы неплохо получить как зримое подтверждение его успеха груз с этих призов. А потом их отпустить. Как попросил адмирал, чтобы не нарушить приказ, полученный им из-под шпица. Сандро улыбнулся, вспомнив, как заёрзал и скривился адмирал Авелан, будучи вынужденным, на фоне его предложений, об усилении флота, поддержать его стремление направить на Тихий Океан миноноски. И в результате 10 миноносок и две подводные лодки «Форель» и «Матрос Пётр Кошка» были приготовлены к отправке в Порт-Артур. Из расчёта, что первый эшелон подойдёт к Байкалу к началу навигации. «Кету» и «Чилима», вторую лодку конструкции Джевецкого, которую будут переоборудовать по проекту лейтенанта Яновича, отказавшись от услуг лейтенанта Боткина, перебросить в Порт-Артур надо будет сразу по завершению работ.
К сожалению, немедленно использовать изобретение господина Цеппелина не получиться. Конечно, он согласился начать работы, при условии финансирования, и предоставить образец корабля для испытания, но не ранее чем через год. А вот приобрести французский «Лебоди» есть не плохие шансы. Что бы использовать его для вооружения крейсера-аэростатоносца «Русь». Переоборудоваемого из парохода «Лан». Благо дополнительные работы можно будет свести к минимуму. Установить на корме выдвижные мостки с причальной мачтой. Которые будут позволять пришвартовывать дирижабль и при вводе дирижабля в ангар обслуживать его выступающую кормовую часть. И если всё пройдет, как обещает адмирал Вирениус, то использование такой связки как дирижабль и пароход, должны послужить плюсом в его репутации прозорливого человека.
Год попросили и фирма «Шаррон», чтобы доставить на испытания в Манчжурию полностью бронированные бронеавтомобили своей конструкции. И хотя представитель этой фирмы князь Накашидзе уже выехал в 7 Сибирский казачий полк, с двумя полубронированными «тазиками», но ожидать что-то полезное от их применения не приходиться. Хотя Вирениус и говорил, что можно в атаку идти и кормой вперёд. Только для этого необходимо перенести пулемёт на вертлюг. Ещё три, которые следует установить, сзади и по бокам бронированного «тазика». Это тоже должно помочь ему, в создании имидж современного, знающего и деятельного человека. Который только и сможет возглавить флот, в современных условиях. Но ждём возвращение Верениуса, который своим опозданием путает все, его великого князя карты, вынуждая ждать.
А, без триумфа, или ещё большего провала ставленников генерал-адмирала, ему Сандро, даже и не стоит заикаться о том, что надо бы передать всю береговую оборону флоту, реформировав её. Что бы был не только порт. Но и были ещё корабли охраны водного района, вот же загнул адмирал Вирениус, но главное термин точно характеризовал его предложение. Береговые части флота, морская пехота, наблюдательные пункты, связанные телеграфом или телефоном, береговая артиллерия. И всё это в его подчинении. Сандро даже зажмурился от открывающихся перспектив. Нет, сформировать морской полк, из добровольцев можно. Даже повод есть. Ему, на его крейсерах, нужны подразделения, из которых можно сформировать десантные партии и экипажи для призов. А оформить их как морской полк. На это Ники разрешение даст. Адмирал Вирениус предупреждал, что перспектива за новым, автоматическим оружием. Так что, для полка, будет необходимо закупить швейцарские винтовки Мандрогора и датские пулемёты Мадсена. И пусть испытания, проведённые в прошлом году, показали, что винтовки Мандрогора под российский патрон не адаптировать. В отличие от пулемёта, который можно адаптировать под русский патрон и следующую партию пулемётов следует заказать именно адаптированную. Но морской полк следует вооружить оружием под один патрон. И тут, похоже, придётся отталкиваться от возможных патронов для винтовки Мандрогора. И в случае удачи, он Сандро, сможет получить под свой контроль не только флот. Но и те технические новинки, аэропланы, блиндированные автомобили, легкие пулемёты, которым адмирал Вирениус, пророчит большое будущие. Он сможет возглавить все войска, связанные с техникой. Особенно с новой техникой. Пусть пока это скорее игрушки. Как тот капризный пулемёт.
А вот что бы подмять под себя береговую оборону, за это придётся побороться. Армейцы ни за что не выпустят из рук такой лакомый кусок. Но тут мысль буквально пронзила Александра Михайловича, он вспомнил, что адмирал Вирениус предупреждал, о том, что ударам японцев подвергнуться порты, находящиеся в его ведении. Дважды японцы будут атаковывать Петропавловск-Камчатский, атаке будет подвергнут Николаевск-на-Амуре. А Дальнему и Корсаковскому посту вообще грозит захват. И ему следует подумать о защите, в первую очередь о береговой обороне, вверенных ему гражданских портов. Включая Охотск, Анадырь и Командорские острова.
Сандро, поднялся из кресла, и подошёл к окну, всматриваясь в темноту, осознавая, что именно ему необходимо возглавить оборону гражданских портов на Тихом океане. Используя в первую очередь местные ресурсы и возможности. Что бы из этого создать новую структуру. И в первую очередь, в своих целях, следует использовать адмирала Вирениуса. Адмирала, которого следует поставить во главе новой структуры. В которую потом включить береговую оборону Порт-Артура и Владивостока. И уже потом созданную новую структуру включить в состав флота. И великий князь усмехнулся своим мыслям, понимая, что он нашёл путь, для реализации своих личных планов.
Адмирал Вирениус окинул взглядом собравшихся в адмиральском салоне «Иоанна Златоуста» офицеров. Тут были командиры кораблей. Включая командиров катеров, а также десантных партий, что исправляли обязанности командиров призов. Был даже капитан испанского парохода, что вёз в трюмах припасы для эскадры, включая второй боекомплект для купленных кораблей. Вместе с командирами присутствовали старшие штурманы и судовые механики кораблей. Адмирал взял указку и подошёл к карте Тихого океана:
— Господа, я собрал вас на брифинг, для того, чтобы сообщить, что в полночь мы начинаем прорыв к Квантуну, — и увидев, как от слова брифинг, внутренне усмехнувшись, адмирал, продолжил, — Да, да именно брифинг, на нём господа, я попытаюсь донести до вас свои мысли. Письменные приказы вы получите позднее. Прошу меня внимательно выслушать, будет много малоприятных нюансов. Если будут вопросы, то сможете задать их потом. Начну с того, что окончательной точкой маршрута, для нас является порт Дальний. Именно туда, согласно приказу великого князя Александра Михайловича, нам необходимо провести «Днепр», «Рион», «Печору», «Саратов», «Владимир» и «Кострому». А также все призы. Причём, подчёркиваю, «Рион» должен достичь порта в любом случае.
Адмирал обвёл взглядом собравшихся офицеров:
Поделиться книгой: