Помоги проекту - поделись книгой:
Фёлькерзам, только усмехнулся уголками губ:
— Знали бы вы, сколько проклятий под шпицем вызвала ваша крейсерская война. Англичане взвыли. Завалили протестами против вашего пиратства. Тут то они вам не мешали?
— Карикатуры на себя видел в их газетах, — усмехнулся Вирениус, — Но их крейсера нам противодействия не оказывали. Да и если тебя похвалил враг, подумай, где ты допустил ошибку. А если враг исходит злобой, значит, всё правильно делаешь.
— Вы, Андрей Андреевич, считаете, что мы воюем с Англией? — Фёлькерзам с трудом повернув голову, посмотрел на Вирениуса.
— С ними, Дмитрий Густавович, именно с ними, — ответил Вирениус, — Это только они, по своему обыкновению, воюют с нами чужими руками. И вы крепитесь, Дмитрий Густавович, думаю в госпитале, в Сайгоне, вас быстро поставят на ноги. Я вас ещё навещу. Доктор просил быть у вас не более пяти минут, да и надо отдать приказы.
Выйдя из салона, адмирал Виренус тяжело вздохнул и, обращаясь к капитану Лебедеву, сказал:
— Иван Николаевич, я вас попрошу, — Вирениус медленным шагом направился трапу, где его ждал катер, — адмиральский флаг не спускать, вы пока идёте первым. Колонну броненосцев будет замыкать «Дмитрий Донской», под моим флагом. А сейчас прошу передать на все суда эскадры, «Командирам собраться на „Дмитрии Донском“». Да и сами отправляйтесь. Только скажите, в каком состоянии броненосец?
— Испанцы его недавно отремонтировали, поменяли артиллерию, котлы, но механизмы изношены, стабильно больше 14 узлов корабль не даст. Максимум скорости узлов 16, но и то крайне ненадолго.
— Досадно, досадно, — поморщился адмирал, — А что за снаряды на корабле? Стреляли?
— Да ваше превосходительство, — ответил Лебедев, — дважды были стрельбы, благо на одном из испанских транспортов второй боекомплект на эскадру.
— Начинка какая? — остановился адмирал, — Взрываются исправно?
— Пикринит, — ответил Лебедев, — это испанский вариант мелинита, ваше превосходительство. Замечаний по разрывам не было.
— А вот это хорошо, только не спешите стрелять с максимальной скорострельностью Иван Николаевич, эта гадость имеет свойство самопроизвольно взрываться в стволе, при выстреле. Не перегревайте стволы, — кивнул адмирал Вирениус и остановился перед кормовой барбетной установкой, и обратил свой взгляд на девиз броненосца «Honor y Patria».
— Девиз броненосца, — тут же произнёс Лебедев, — «Честь и Родина». Прикажите убрать, ваше превосходительство.
— Да ну зачем же, Иван Николаевич, девиз хороший, — покачал головой Вирениус, — Просто вот есть, вот такое чувство, что я нахожусь на борту французского броненосца. Прямоугольные трубы, деревянные садовые скамеечки. Плавать, наверное, удобно?
— Так точно, ваше превосходительство удобно, — согласился Лебедев.
— А воевать? А то французы они хороши, для того что бы плавать, а англичане что бы воевать.
— Хотите честно, ваше превосходительство, — тут же потемнел лицом Лебедев.
— Конечно, Иван Николаевич, конечно честно.
— Это не броненосец, и уж совсем не корабль линии.
— Уточните, Иван Николаевич, — адмирал остановился возле трапа.
— Бронепояс возвышается из-под воды всего на пару вершков. Больше защиты, кроме как у барбетов нет. Верхней бронепояс, защищает батарейную палубу, по борту, только спереди. Между ним и нижним бронепоясом разрыв в косую сажень. Попадания в этот разрыв будут выводить из строя пушки так же, как и прямое попадание. Ставить броненосец в линию нельзя, его очень быстро потопят. Да и испанцы продали его только из-за того, что он в их флоте как «белая ворона». Может действовать только в одиночку. Причём недалеко от своих баз. Дальность хода у него совсем небольшая. Испанцы его сами «отшельником» прозвали.
— А про контрминоносцы, что скажите, Иван Николаевич?
— Вроде корабли для боя не плохи, как ни как английская постройка, — Лебедев позволил себе улыбнулся, — Но вот для плавания, это явно не французы, мореходность у них аховая, с них даже пришлось снять трёхдюймовые пушки, на океанский переход. Лежат на одном из испанских транспортов. Да и корпуса облегчены до предела. Не знаю, смогут ли дать полный ход без риска самим развалиться на океанской волне.
Адмирал кивнул и тяжело вздохнув, произнёс:
— Лучшее в мире оружие то, что окажется под рукой в нужный момент. У нас есть вот это. Кстати, Иван Николаевич, боевая рубка то на броненосце есть? И если есть, как бронирована? А то в различных справочниках по-разному.
— Есть, ваше превосходительство, бронирование если в миллиметрах, то 150.
— Слабовато, — поморщился Вирениус.
— Да и она размером, — Лебедев махнул рукой, — что там одному рулевому тесно. И не видно из неё ничего, она же за носовой трубой.
— Прямоугольной? — улыбнувшись, произнёс Вирениус.
— Почти прямоугольной, — согласился Лебедев, и тоже улыбнулся, — буквально чуть углы скруглены.
— А испанцы помогают освоить свои бывшее корабли? Сколько их?
— На всех кораблях их сотни две, ваше превосходительство, — тут же ответил Лебедев, — Они очень сильно помогли в освоении. Да и с полсотни изъявили желание повоевать с японцами.
Адмирал закивал головой:
— Это хорошо, Иван Николаевич, надо будет подумать, как их оформить, на эскадре. Волонтёрами или всё-таки вольноопределяющимися. Жду рапорты от вас и командиров «утиного» дивизиона. И ещё вопрос, Иван Николаевич.
Адмирал повернулся и уставился на деревянные скамеечки возле кормового барбета:
— Иван Николаевич, приказываю корабль приготовить к бою. Все лишнее за борт, всё поломанное, всё дерево, а также всё, что для боя не пригодно. Всё за борт. Может быть только за исключением запасных частей. Их передадите на наши пароходы. Письменный приказ получите сегодня.
— Есть, ваше превосходительство, — вытянулся во фрунт Лебедев.
— Но жду вас, Иван Николаевич, на «Дмитрии Донском». И ещё, найдите всё-таки для себя и меня место в боевой рубке. И подумайте о защите от осколков для остальных, присмотритесь как это на «Дмитрии Донском» реализовано.
В адмиральском салоне «Дмитрия Донского» было тесно, там собрались командиры кораблей объединённой эскадры. С удивлением поглядывая на большую карту Южно-Китайского моря, что загораживала, целую переборку. Адмирал Вирениус внимательно осмотрел собравшихся и, осознав, что собрались все, сказал:
— Господа, прошу внимания. Наша операция в Малаккском проливе подошла к концу. Попрошу, вас, Иван Владимирович, — адмирал посмотрел на командира «Авроры» капитана 1-го ранга Сухотина, — возглавить отряд, состоящий из «Авроры» и «Алмаза». Угольщиком у вас будет «Орёл». На нём ещё есть тысяча тонн угля. Хотя, Иван Владимирович, перед уходом догрузите корабли с англичан. Надо забрать с этих обоих угольщиков уголь и гнать их в шею. Нечего им у нас под ногами болтаться. И по готовности идите, на 10 узлах, по направлению к Зондскому проливу. По истечению суток, поворачивайте к Сайгону. Досматривая всё на своём пути. Я так думаю, контрабанду сейчас в Японию везут через Зондский пролив. К сожалению, покрействовать там у нас возможности нет. Но заставить понервничать страховые биржи мы обязаны. Остальная часть эскадры выйдет на Главный морской путь и, организовав завесу, двинется к Сайгону. Если не нагоните, то рандеву в Сайгоне, через неделю.
Адмирал окинул остальных взглядом и продолжил:
— Мы же господа, разгружаем в свои бункера уголь с призовых угольщиков. Если кому-то не хватит, то добираете с испанцев. Желательно их тоже отпустить, кроме транспорта с боеприпасами. Ну и нам надо, с итальянца, перегрузить на наши транспорта беспроволочные и полевые телеграфы, полевые телефоны и кабель для них. Обязательно перегрузите с француза рыбные консервы и сушёные сливы. Мы идём в Сайгон, и тащить туда задержанного француза не стоит. С англичанина, с рисом и хлопком, обязательно снимите рис. Хлопок, если останется место. С датчанина заберите кунжутное масло и кунжут. Армейские ботинки, если останется место. Хотя насколько я помню доклады, места в наших транспортах хватает. Василий Александрович, — адмирал повернулся в сторону капитана парохода «Саратов», капитана 2-го рана Канина, — Вас я назначаю командующим отделением транспортов. Попрошу распределить на вверенных кораблях реквизированную контрабанду. С собой под арестом берём только немца, шведа и англичанина с бронеплитами. Их желательно привести в Порт-Артур. Особенно немца.
— Ваше превосходительство, прошу простить, флигель-адъютант Его Императорского Величества Государя Императора, командир крейсера «Алмаз», капитан 2-го ранга Чагин, но разрешите пару вопросов?
— Да, Иван Иванович, я вас слушаю.
— Но, ваше превосходительство, согласно международным нормам, мы можем изъять подозреваемый в контрабанде груз, только после суда в нашем порту.
— Иван Иванович, я понимаю ваши опасения, но мы изымаем не груз, а вещественные доказательства, для доставки в порт, а капитан даёт расписку, что он в полугодовой срок приведёт судно в российский порт, для суда. Где его будут ждать вещественные доказательства. А всё что мы изымаем в расписке указано. Как и то, что он добровольно передаёт нам эти вещественные доказательства. Как вы думаете, они приведут в наши порты свои суда, на суд? И извольте второй вопрос?
— Что в трюмах тех призов? — Чагин, в упор смотрел на адмирала, — Что вы собираетесь, не смотря на риск, вести в Порт-Артур?
— На немце восемнадцать 12-сантиметровых гаубиц, для резерва, запасные части к гаубицам, передки и порядка 36000 снарядов к ним, — адмирал усмехнулся, — Только контрабандный груз. На шведе два паровоза, два тендера и вагоны, с парами, имеющими переход с европейской колеи на нашу колею. Плюс чугун в чушках. Тоже только контрабанда. На англичанине броневые плиты, 5000 тонн. Имеем полное право утопить. Но я пока, из нейтралов, никого топить не стал. Не стоит творить зло сверх меры. Поэтому, Иван Иванович, попрошу на все задержанные суда выставлять наши призовые партии, способные организовать вахты. Если экипаж заартачиться. Поднимаете наш флаг и конвоируете. Письменные приказы вы получите.
Адмирал указкой показывал на карте, что он хочет от подчинённых:
— Сейчас уходим в присмотренную бухту на Суматре, благо там можно отстояться вне территориальных вод Голландии. Там всем организовать работы по разгрузке призов. Завтра к полудню, попрошу закончить работы и доложить о готовности к походу. От вас, Иван Владимирович и Иван Иванович, — адмирал снова взглянул на капитана 1-го ранга Сухотина и капитана 2-го ранга Чагина, — Ожидаю доклады о готовности к походу на рассвете. Остальные же выдвигаться, организовав завесу. В центре канонерские лодки и транспорта, мой флаг на «Саратове». Справа «Иоанн Златоуст», с третьим отделением контрминоносцев. Его формируем из бывших испанцев. Дальше «Император Николай I», с «Абреком» и вторым отделением контрминоносцев. Слева «Ослябя» с отделением миноносцев, дальше «Дмитрий Донской» с первым отделением контрминоносцев. До пути досматриваем все суда, идущие в сторону Японии. Имеющие контрабанду задерживать как призы. Идём, — адмирал провёл указкой по карте, от Сингапура к Сайгону, — по Главному морскому пути, надеюсь, нам попадётся ещё добыча.
Адмирал окинул взглядом капитанов и, пройдя к своему столу сел на стул:
— И последний вопрос, который необходимо нам с вами господа реализовать. От Великого Князя Александр Михайловича, поступил приказ, переоборудовать пароходы «Петербург», «Смоленск» и «Орёл» в крейсера второго ранга «Днепр», «Рион»[13] и «Печора» соответственно. Но не спешите радоваться, Андреевские стяги будем поднимать не сегодня.
— Ваше превосходительств, а «Саратов»? — встрепенулся командир корабля капитана 2-го рана Канин.
— Ну куда уж вам, Василий Александрович, с вашими то котлами. Вы больше 14 узлов выдать не сможете. Трубки же, в котлах у вас лопаются, — покачал головой адмирал, — Отговорил я их высочество, по поводу «Саратова». Но согласно декларации, на «Петербурге» есть, 18 120-миллиметровых орудия, 20 75-миллиметровых орудия, 12 47-миллиметровых орудия, 10 37-миллиметровых орудий, с боекомплектами. Так вот рассчитывайте установить их, на миноносцы «212» и «213», по одному 75-миллиметровому орудию, вместо снимаемой кормовой 47-миллиметровки. На «невки»[14] так же на корму поставим по одному 75-миллиметровому орудию, 47-миллиметровку оттуда снимаем. Полностью перевооружаем «Абрека», заменив всё артиллерийское вооружение двумя 120-миллиметровками. На «Алмазе», поставим дополнительно две 120-миллиметровых, четыре 75-миллиметровых орудия, две 47-миллиметровки и четыре 37-миллиметровки. «Орёл», вооружим тремя 120-миллиметровыми, пятью 75-миллиметровыми, семью 47-миллиметровыми и четырьмя 37-миллиметровыми орудиями. На «Смоленске», установим шесть 120-миллиметровых, два 75-миллиметровых, семь 47-миллиметровых и два 37-миллиметровых. «Петербург», получит оставшиеся, пять 120-миллиметровых, два 75-миллиметровых, семь 47-миллиметровки и две 37-миллиметровки. Схемы размещения вооружения получите вместе с письменными приказами на начало переоборудования. Но учтите, лично я даже такое вооружение считаю избыточным, для ваших крейсеров. И думаю позже, вооружение будет уменьшено до трёх-четырёх 120-миллиметровых орудий. Миноносцы, контрминоносцы, «Абрек» и «Алмаз» переоборудуются в рамках изыскательских работ учёного военно-морского отдела Главного Морского Штаба. Командирам кораблей, предусмотреть подкрепление палуб под планируемые орудия. А также рассмотрите вопросы, связанные с размещением и подачей новых снарядов. Предложения подать рапортами. Хотя по поводу необходимости установки 37-миллиметровых орудий есть сомнения. Есть сомнения и в остойчивости «невок», при сохранении на них 47-миллиметровых орудий. Возможно, придётся снять и их. Вопросы есть?
— Ваше превосходительство, — поднялся со своего стула капитан парохода «Смоленск», капитан 2-го рана Троян, — Тут ко мне, в Пирее, погрузили две кинокамеры, много киноплёнки, кинопроектор, фотолабораторию и два десятка электродвигателей. А так же несколько десятков килограммов, какого порошка, кажется гексогена. Сказали ваш заказ.
— Пётр Аркадьевич, ну что же вы молчали, — адмирал с улыбкой наблюдал, как оживились командиры кораблей его отряда и недоумённо выглядят командиры вновь прибывших кораблей, — Кинокамеры фотолаборатория и киноплёнка — это мой личный заказ, а вот электродвигатели, ну это вы ещё увидите, для чего они, но утром. Приглашаю всех на рассвете на «Буйный», увидите, что-то новое. А гексоген прикажите доставить ко мне.
И адмирал повернулся к командиру «Иоанна Златоуста»:
— Иван Николаевич, у вас, сколько на борту Гочкисов пятиствольных?
— Пять ваше превосходительство, а что такое?
— Ну это означает, что вы тоже участие в эксперименте принимаете. И ещё господа, прошу учесть, установки «Вулкан», я желаю, в первую очередь, испытать как вооружение миноносцев и контрминоносцев. Поэтому крупные корабли получат их по остаточной возможности.
Адмирал окинул взглядом собравшихся и продолжил:
— Ещё один вопрос касается формирования десантных партий. На кораблях эскадры более 7000 человек. При этом у нас есть небольшой резерв личного состава, связанный с тем, что мы задержали увольнение выслуживших свой срок нижних чинов, но получили призывников. Надеюсь, все выполнили мою просьбу, о переводе отслуживших свой срок срочников в кондукторы? Прошу прислать рапорта, о выполнении. Так вот, прошу подготовить на кораблях первого ранга десантные партии в сорок нижних чинов, во главе с лейтенантом. На кораблях второго ранга, а также «Саратове», «Владимире» и «Костроме» по двадцать человек, но во главе с мичманом. «Абреку», подготовить команду из шести человек, во главе с унтер-офицером. Контрминоносцам подготовить команду из четырёх человек, и тоже во главе с унтер-офицером. Миноносцы выделяют по два человека. Отдельно сформировать команды, согласно штатам, для обслуживания десантных пушек, находящихся на борту кораблей, включая туда и тех, кто будет тянуть эти пушки[15]. Всех нижних чинов вооружить карабинами. На переходе десантные партии использовать для досмотра встречных транспортов. Надеюсь, шесть сотен человек мы сможем выделить без потери боеспособности экипажа.
— И последний вопрос, который я вас господа, прошу обеспечить, — адмирал осмотрел всех присутствующих, — Это минные и разъездные катера, находящиеся на борту кораблей. Приготовите для них, штатные команды, с десантной партией, до дюжины человек на минных катерах. Все так же вооружённые карабинами. Командиром катера назначить офицера. Один командир катера, на каждом корабле, лейтенант, он же командир отряда катеров, выделяемых от данного корабля, остальные командиры катеров мичманы. Катера вооружить мелкокалиберной артиллерией. У нас, господа, есть проблемы, с организацией охраны якорных стоянок. И я намерен использовать катера для охраны кораблей и судов на якорных стоянках. Соответственно, каждую ночь, на стоянках, будут выделяться катера с двух кораблей первого ранга и двух кораблей второго. Командир отряда катеров будет назначаться приказом из числа лейтенантов, командиров выделенных катеров. И в качестве информации, вдруг пригодиться, князь Черногории Никола I до конца войны предоставил России военно-морскую станцию в порту Бар. С правом экстерриториальности. Вопросы, господа?
— Позвольте узнать, ваше превосходительство, — поднялся со своего места один из лейтенантов, — лейтенант Левитский, командир миноносца «222», разве миноносцев будет недостаточно для охраны рейда?
— Видите ли, Александр Иванович, опыт боевых действий показывает, что свои миноносцы, ночью и при атаке противника не могут подойти к своим кораблям, под угрозой обстрела. Что кстати и случилось, при атаке японцев против нашей эскадры. Не смотря на то что, в дозор было выслано восемь контрминоносцев, они не смогли опознать японцев и предпринять меры до их атаки. Будучи обнаруженными, японцы стали передавать сигналы. Есть даже информация, что сигналы были предыдущего дня. И пока наши командиры разбирались, что они встретили, японцы выпустили торпеды. Попытка наших контрминоносцев атаковать противника возле наших кораблей привела к тому, что они попали под обстрел своих же броненосцев. И были повреждены. А потом по всем миноносцам открыла огонь береговая артиллерия, не разбирая, что ей там с моря сигналят. Пришлось всем спасаться в открытом море. Не смотря на повреждения. Причём и от «Боярина» тоже, погнавшегося, за своими контрминоносцами. Ночью, что серые, что оливковые корпуса кораблей серые. К счастью никто из миноносцев не погиб. Но и у японцев потерь нет. Правда, два их контрминоносца на ремонт отправили в Сасебо.
— Однако, — произнёс кто-то из командиров, причём адмирал не разобрал кто, но продолжил:
— Посему господа попрошу, на переходе в Сайгон, и далее, миноносцы и контрминоносцы, по ночам, должны будут отходить от своих крупных кораблей. Но следуя генеральным курсом находить свои корабли после рассвета, в расчётных точках нахождения эскадры. Надеюсь, справитесь, и по утрам я вас искать не буду.
— Ваше превосходительство, а какова ситуация под Порт-Артуром? — снова поднялся, с места, лейтенант Левитский.
— Крепость в осаде. После боя 27 января, при минировании залива Талиенвань на собственных минах подорвались минный транспорт «Енисей» и крейсер «Боярин», который его сопровождал. К счастью там находились в дозоре крейсера второго ранга «Джигит» и «Разбойник». Они довели «Енисей», у которого к счастью минный трюм был пуст, до Дальнего. Где тот лёг на грунт. А «Боярина» до Порт-Артура. Позже, японским миноносцем был повторно подорван «Ретвизан». 11 числа же, была попытка заблокировать проход на рейд брандерами. Попытка удачно нейтрализована, все 5 брандеров погибли. Кстати при этом, очень хорошо себя показали катера, которые несли охрану прохода, атаковавшие брандеры в самый последний момент. Вот от сюда, и истекает моё требование по катерам. И их вооружению. Господа, мы на войне. Так что извольте использовать для достижения победы все доступные возможности. 13 числа по глупости погиб контрминоносец «Внушительный». Командир, которого, испугался прорываться мимо японских крейсеров в Порт-Артур и попытался спрятаться в бухте. Где «Внушительный» был расстрелян подошедшими крейсерами. И могу вас обрадовать, 1 февраля, командующим флотом, назначен вице-адмирал Макаров. От него и от наместника, их высокопревосходительства, адмирала Алексеева у меня приказы. Следовать в Порт-Артур. Но вы господа этого не слышали. Официально, пока мы идём в Сайгон. Где, согласно приказа, из-под шпица, ждём дальнейших инструкций. Что и доводите до своих подчинённых.
— А что с Владивостокскими крейсерами, ваше превосходительство, — продолжал задавать вопросы, командир «222-го».
— Кстати, спасибо что напомнили, Александр Иванович, прошу командиров всех кораблей, распорядиться, что бы пошили на стволы орудий брезентовые чехлы. Так что бы с трудом натягивались. Они нужны, что бы в стволы не попадала вода и там не замерзала. Из-за чего наши крейсера были вынуждены вернуться, во Владивосток, всего после нескольких дней рейда. Потопив только один японский транспорт в 1000 тонн.
— У них не было таких чехлов? — осмелился уточнить командир «222».
— В том то и дело, Александр Иванович, что были, — лицо адмирала буквально почернело, — они их пошили, но Николай Карлович Рейценштейн забыл отдать приказ, натянуть чехлы на орудия, а никто из командиров кораблей и не подумал, зачем им эти чехлы и не использовал их. В результате с забитыми льдом стволами они вернулись во Владивосток. Теперь думают, как отогреть. Ещё вопросы есть? Если нет, то попрошу всех выполнить мои распоряжения. И подготовить корабли к походу. До встречи на «Буйном», на рассвете. Надо будет дать время, Иван Владимировичу и Иван Ивановичу, — при этих словах адмирал взглянул на командиров «Авроры» и «Алмаза», — Успеть и сбегать в направлении Зондского пролива, и потом успеть нас догнать. Все свободны.
Адмирал остановил свой взгляд на капитане 2-го ранга Чагине:
— Только, Иван Иванович, будьте любезны, я хочу вас попросить, пригласите ко мне мичмана, что командует вашим катером.
— Да, ваше превосходительство, конечно приглашу.
— Ваше превосходительство? — послышалось от двери.
— Заходи, — произнёс адмирал и понялся из-за стола навстречу сыну.
— Звал, отец? — Николай Андреевич Вирениус, вахтенный офицер крейсера «Алмаз» внимательно смотрел на адмирала и отца. Который подошёл к нему и положил руки на плечи:
— Возмужал сынок, как мама, как сёстры? Всё-таки ты не так давно из дома.
— Всё хорошо отец, нас ждут.
— Да, такова доля жён моряков, ждать, — адмирал повёл сына к креслу, — Ты садись, нам надо поговорить.
— Папа, я с крейсера ни ногой.
Адмирал, который уже было, направился к своему столу, остановился и обернулся:
— Молодец, Коля, молодец. Но поверь, я даже и не думал предлагать. Хотя мама это и не поймёт. Что я не перевёл тебя на броненосец и не спрятал под бронёй. Но мама женщина, а нам мужчинам не стоит прятаться от судьбы. Я хочу поговорить о другом, о твоём будущем.
— Ты, папа что-то знаешь? — Ну знаю, это громко сказано. Но хочу, чтобы ты возглавил катер с «Алмаза» и подготовил команду на нём, включая и десантную партию, — адмирал взял несколько листков со стола.
— Но зачем отец?
— Я хочу, чтобы ты к концу войны стал, если уж не капитаном первого ранга, так второго точно. И я возьму тебя к себе в штаб.
— Отец…
— Послушай сын, в работе штабного офицера ничего зазорного нет, особенно если грудь в орденах, что можно получить только в бою, а не протирая штаны на стуле. Тем паче, что тебя я буду предлагать не в паркетные адъютанты, а в кораблестроители. Вот смотри Коля, — с этими словами адмирал протянул сыну несколько листов, с эскизным проектом огромного, четырёхбашенного корабля.
— Отец, это что? — мичман удивлённо взглянул на отца.
— Это твой проект сын, проект, который ты предложишь через 10 лет. Но который, как я хочу, был бы реализован. И гораздо раньше. Как ответ на британские линкоры.
— Линкоры, отец?
— Да, Коля, линкоры. Так их назовут и это будут корабли, которые появятся по опыту этой войны. В Великобритании уже через год заложат корабль подобного класса. А ты предложишь проект, который сразу поставит крест на королевском флоте.
Младший Вирениус встал всматриваться в линии чертежа, читать спецификацию и качать головой:
— Отец, это грандиозно, его бы реализовать, но его цена, — мичман покачал головой.
— Его цена, все корабли, построенные до его появления, станут только мишенями для него, — ответил адмирал.
Поделиться книгой: