Помоги проекту - поделись книгой:
— Совет? — священник перевёл свой взгляд на Вирениуса.
— Да, совет. Если говорить о видениях, то это будет скорее правдой, чем ложью. Я видел усеянные телами погибших склоны горы Высокой. Я видел японский памятник на одной вершине горы Перепелиной, службу в синтоистском храме на другой. И знаю, что между ними находиться братская могила ста тысяч погибших и умерших от болезней и ран, на этой войне, японцев. Возможно, наш приход и остановит их помыслы на войну. И это позволит избежать как этих жертв. Так и других. В дальнейшем.
Священник, соглашаясь, кивнул и произнёс, осеняя адмирала крестным знамением:
— Да, сын мой, да. И я вижу, что помыслы твои чисты. И даю тебе на них своё благословление. Но остерегайся ожесточить своё сердце.
Адмирал печально усмехнулся:
— Да отче я знаю, какими намерениями выстлана дорога в ад.
Брови священника поползли вверх:
— И какими же?
— Благими отче, благими.
Адмирал осенил себя крестным знамением, зажёг свечку и, поставив свечку перед иконой, направился к выходу из церкви.
Исправляющий должность начальника Главного Морского Штаба контр-адмирал свиты Е.И.В. Рожественский Зиновий Петрович хмуро смотрел как очередная граната[5], выпущенная из 120-мм пушки Канэ, пробив оба борта старой баржи, зарылась в воду с противоположного борта. Стоявший рядом главный командир Кронштадтского порта и губернатор Кронштадта вице-адмирал Степан Осипович Макаров, инициатор испытаний, произнёс:
— Пожалуй, хватит, шесть выстрелов, три разрыва. Причём два уже после того как граната пронзила оба борта. Да и шесть гранат слишком много для этой ржавой посудины. Похоже, Андрей Андреевич был прав, когда говорил и о негодном качестве и ничтожном действии наших снарядов. Зиновий Петрович, вы со мной и Аполлон Семёновичем? Надо своими глазами увидеть действие наших снарядов.
Адмирал Рожественский только поморщился. Он получил рапорт заведующего Учёного военно-морского отдела и по совместительству помощника начальника Главного Морского Штаба, а также начальника Отдельного отряда судов, идущих в Тихий океан, контр-адмирал Вирениуса Андрей Андреевича, но положил его под сукно. Но как оказалось зря, адмирал Вирениус обратился не только с рапортом по команде, но и написал письма всем заинтересованным лицам.
Исправляющий должность главного инспектора морской артиллерии: генерал-лейтенант по адмиралтейству Кротков Аполлон Семёнович, опустил бинокль и произнёс:
— Но почему так? Перед принятием на вооружение снаряды прошли испытания, причём с этими же трубками и они отлично взрывались. Неужели вся проблема в мягкости этих деталей из алюминия и из-за проблемы с воском?
Макаров чуть развёл руки в стороны:
— А вот это, Аполлон Семёнович, вам и предстоит выяснить.
И повернувшись к, стоявшему на шаг позади начальства, капитану крейсера «Владимир Мономах» капитану первого ранга Попову, адмирал Макаров добавил:
— Владимир Андреевич, голубчик, распорядитесь послать нижних чинов, остановить затопление. Похоже, это корыто и не думает тонуть. И пусть к трапу подадут катер, надо осмотреть баржу.
Когда катер с адмиралами и генералом пристали, к барже та не только перестала оседать, но и стала подниматься из воды. Матросы не только быстро заделали круглые, идеально ровные пробоины от снарядов, загнав туда аккуратно выстроганные, по диаметру деревянные чурбачки, но и буквально в поте лица, вращая штурвал водоотливной помпы, освобождали баржу он поступившей в неё воды. Генерал-лейтенант Кротков, постучав тростью по ближайшему такому чурбачку произнёс:
— И тут Андрей Андреевич всё предугадал. Действительно заделывать пробоины от наших снарядов больших проблем не составляет. Но посмотрим, что нас ожидает внутри.
Их ожидания не оправдались. Ни древний, снятый со старой канонерской лодки, котёл, ни ещё более древняя, помнящая времена Крымской войны, паровая машина, не имели сколь бы серьёзных разрушений. Пробитые, пронзившими их насквозь снарядами, и котёл и цилиндр машины представляли собой вполне целостные конструкции. Несмотря даже на пробившую насквозь котёл и разорвавшуюся уже за ним гранату. Давшую всего несколько крупных осколков. Которые пробили борт и котёл и на этом все разрушения от разрыва закончились. Все снаряды пробили конструкции, повстречавшиеся им, на вылет. Если не считать одной гранаты, что попала в массивный маховик[6] паровой машины. Не сумев его пробить, граната срикошетировала и упала на дно баржи.
— А ведь разрыва было четыре, — увидев этот снаряд, обрадованно произнёс адмирал Рожественский, указав взглядом на выбитое донце гранаты.
— Да, — согласился генерал-лейтенант Кротков, — Разрыва было всё-таки четыре. Трубка сработала, но вот заряд не сдетонировал. Возможно воск, которым мы заливаем отверстие под трубку, действительно флегматезирует заряд пироксилина. И даже если срабатывает трубка, заряд не детонирует. Надо будет провести испытания. И всё-таки перейти от заливки этого отверстия воском, на деревянную пробку.
— Если это разрыв, которого мы даже не заметили, — рассмотрев гранату, произнёс Макаров, — то значит, их было четыре. Как и писал Андрей Андреевич, треть снарядов не разрывается. А то, что и разрывается, имеет ничтожное воздействие. И подъёмные дуги для шестидюймовок проверять будем? Стрельбой на дальности свыше 60 кабельтовых. Или Андрей Андреевичу на слово поверим?
— Да невозможно же попадать на такой дистанции, — в сердцах произнёс адмирал Рожественский, — Что такое менее трёх процентов от снарядов, это выпустить весь боезапас броненосца и…
— И это с «Микасы» попасть 8 раз из двенадцатидюймовых орудий и 126 раз из шестидюймовых орудий, — задумчиво произнёс генерал-лейтенант Кротков, — Пожалуй, я распоряжусь отстрелять шестидюймовку на больших возвышениях.
— Аполлон Семёнович, меня предупредите, — адмирал Макаров тут же высказал свою заинтересованность, — очень хочу поприсутствовать.
— Несомненно, Степан Осипович, несомненно, предупрежу, — генерал Кротков ещё раз окинул разочаровавшую их баржу взглядом и добавил, — Пожалуй, пойдёмте господа, тут всё и так ясно. Надо думать, что нам делать дальше. Андрей Андреевич, правда, дал некие рекомендации, но их ещё следует проверить.
— Ну да, использовать пилюли в качестве взрывчатки, — недовольно буркнул Рожественский.
— Но взрываются то те пилюли, Зиновий Петрович, взрываются, — усмехнулся Кротков, — И ещё как взрываются, мощнее мелинита. Но вот в чистом виде снаряжать ими гранаты и бомбы я не рискну. Нужно будет попробовать вариант с парафином, что предложил, Андрей Андреевич. Возможно, что-то и получиться. Как и надо будет дождаться закупленный в Германии литой тринитротолуол. И испытать его.
— Прошу, Аполлон Семёнович, держите меня в курсе, — улыбнулся Макаров, — А то и испытания проведем. На этой же барже. Сравним результаты, так сказать.
— Сначала на полигоне, Степан Осипович, кораблями рисковать не будем, — генерал позволил себе улыбнуться.
— Согласен, Аполлон Семёнович, — кивнул в ответ Макаров, — И тогда оставим эту баржу как есть. Только распоряжусь оттащить её в порт. И никого на неё не пускать. Думаю, никому не следует больше это видеть.
— Сандро, ты хорошо подумал? Этот адмирал сильно подставляет твоего брата, а ты готов его поддержать, — Председатель Государственного совета, Великий князь Михаил Николаевич, недовольно посмотрел на своего сына.
Великий князь Александр Михайлович, главноуправляющим Главного управления торгового мореплавания и портов только пожал плечами:
— Брату ничего не грозит. Всего то и делов, у тех, с кем он решал вопрос о пушках заказать гранаты к этим пушкам. Сами-то пушки отнюдь не плохи. А французы гранаты для своих орудий делают. Вот пусть и к нашим новым трёхдюймовкам сделают. И на испытания эти гранаты в Манчжурию и направить. Да и эти, 12-сантиметровые гаубицы Круппа, для испытания, закупить. И тоже направить в Манчжурию. Гораздо хуже будет не сделать это сейчас, а оказаться виноватым в результате. А то, что концепция, «одной пушки, одного снаряда» оказалась не жизнеспособной, так это положению брата ничем серьёзным не угрожает. А вот меня, похоже, скоро съедят. Главное управление торгового мореплавания и портов доживает последние дни. Против меня выступили все. А у меня есть шанс, не только громко хлопнуть дверью, но и остаться при делах.
— И как же Сандро, ты собираешься остаться при делах? — Михаил Николаевич удобнее устроился в кресле и с интересом стал взирать на сына.
— Отец, адмирал Вирениус, очень сильно рисковал, отправив Ники телеграмму, рекомендуя к 30 июля приготовить в Петропавловской крепости припасов на 301 выстрел. Ники тут же побежал к Алисе, и та подтвердила, что не праздна. Согласись, отец, это очень большой риск, если не знать точно. Адмирал в плавании уже давно и такое мог узнать только необычным путём.
— Сейчас спиритизмом многие занимаются, — высказал сомнения Михаил Николаевич. — Возможно, Вирениус и слишком доверился медиуму.
— Ну, это должен был быть очень серьёзный медиум, отец, если вспомнить про Киевско — Печорскую лавру, — парировал сомнения отца Александр Михайлович, — Благо мы это узнаем вполне скоро. Дело идёт к войне. Как, впрочем, я и говорил ещё несколько лет назад. Говоря, что эта война случиться в 1903 или 1904 годах. И заметь отец, без всякого спиритизма предсказывал. Да и информация о покупке двух броненосных крейсеров японцами в Италии подтвердилась.
— Последнее он мог узнать и не от медиумов, — усмехнулся Михаил Николаевич, — А кто-то нашептал. Не забывай, какой отдел он возглавляет. Вся информация от агентов сходиться к адмиралу Вирениусу[7].
— Да бог с ними, с этими крейсерами, — Сандро, правда, поморщился при этих словах, — Дело не в них, дело во мне. Хотя такая ошибка ставленников генерал-адмирала им ещё аукнется. Вопрос в предложенных Вирениусом проектах кораблей, реализовав которые я могу сильно усилить свои позиции. И сохранить своё управление.
— Какой-то чудной транспорт, несколько эскизов яхт и моторных катеров для губернаторов и начальников портов…
— Нет, отец, проект его самоходного плавающего дока нам сейчас нужен как воздух, я уже направил провести консультации в Германии, о строительстве двух таких кораблей. И я их намерен построить. Построить как можно быстрее. А те яхты и катера, как ты говоришь, это вполне боевые корабли. Но строить их мы начнём именно как гражданские. И я очень надеюсь, что мы усилим наш флот, если война, всё-таки начнётся. И тут всплывает другое предложение Верениуса.
— Другое предложение? — Михаил Николаевич с подозрением посмотрел на сына.
— Да отец, — кивнул Сандро, — Его он высказал в письме мне. Вирениус предлагает, в случае войны, создать Особый комитет по усилению военного флота на добровольные пожертвования. И мне стать там председателем. Конечно, не самому высказать это предложение. Но подтолкнуть уважаемых людей к тому, чтобы они это предложение озвучили, а самому, всемерно поддержать это предложение, перед Ники. И, в конце концов, возглавить комитет. И на эти деньги построить уже заказанные корабли и катера. Вдобавок к, уже существующей, идеи о крейсерах из пароходов Добровольческого флота. Операциями, которых, предстоит руководить мне. Плюс он высказал мысль, что нам необходимо срочно заказать три крейсера типа «Баян». Но с тремя восьмидюймовыми пушками, одна из них в палубной установки и дюжиной шестидюймовок. C полным отказом от трёхдюймовых пушек. Ты поможешь мне пролоббировать это предложение? И тогда всем моим недоброжелателям среди министров придётся заткнуть рты.
— Не обольщайся сын, даже бывшие твои друзья из окружения Безобразова, ополчились против тебя. Один неверный шаг, и ты многое потеряешь.
— Я уже и так многое потерял, отец. Даже подав в отставку, я продолжаю фиктивно быть председателем правления этой чёртовой концессии на Ялу. И кто окажется крайним в развязывании войны отец? Я окажусь, хотя всемерно и был против. Мне надо сделать всё, чтобы война была успешной. Иначе меня вымарают в грязи. Это Безобразов и иже с ним хотят маленькую, победоносную войну. И много почестей и денег. Вот только война будет не маленькая. И есть опасения, что далеко не победоносная. И мне же надо подумать о своём имени. А также сделать так, чтобы те почести и деньги, на которые мои враги рассчитывают, стали моими. Они должны здорово подставить себя, с этой концессией. И потерять не только её, но и место во дворе. Вот поэтому то, я и отправляю к отряду Вирениуса пароходы Доброфлота «Петербург» и «Владимир». Куда срочно грузят орудия, снаряды и всё остальное, что приготовили в Севастополе для вспомогательных крейсеров второго ранга. К сожалению, затребованный адмиралом «Смоленск» ждёт батопорт для нового сухого дока в Порт-Артуре. Но его ещё не отгрузили. Так что пошлю при первой же возможности. А там адмирал пусть сразу же, вооружает их в море, и приступает к крейсерству. Но у меня к тебе будет просьба отец.
— Какая, Сандро?
— Поддержать мою идею с закупкой быстроходных пароходов, для превращения их в крейсера.
— Сандро, это тоже предложил Вирениус?
— Да, он высказал это предложение, добавив, что это может ускорить их ввод в дело, если их закупить и привести в мои порты сейчас.
— Сандро, тут все носятся с «экзотическими крейсерами», этот твой Вирениус, высказал предложение закупить 6 броненосных и один бронепалубный крейсер у Чили и Аргентины, попытаться купить пять бронепалубных крейсеров у Китая, с немедленной доставкой, в Порт-Артур. А также купить у Испании «Пелайо» и четыре контрминоносца. Согласен, реализация этого проекта может остановить стремление Японии к войне. Но есть много проблем.
— Каких же отец?
— Чили и Аргентина готовы продать суда. Но только совместно, Аргентина четыре и Чили три, если кому-то отказать, то и другая страна не продаёт. Да и просят они очень дорого. По сути, как за новые корабли. Хотя и согласны на покупку в кредит. Китай сразу же задрал цену и просит все деньги сразу. И только Испания готова продать корабли сразу. И за разумную цену, причём в кредит.
— Хм… Отец, а в этом что-то есть. Купить испанские корабли, включить их совместно с «Императором Николаем I» и прочими кораблями Средиземноморской эскадры в отряд Вирениуса и быстро перебросить их на Тихий океан. Как предлагает адмирал, переведя миноносцы на буксире за кораблями первого и второго рангов. Мы усилим там флот, причём на столько, что отобьём желание у макак воевать.
— Сандро, ты слишком сильно прислушиваешься к предложениям этого адмирала. И где нам взять деньги на приобретение кораблей у испанцев?
— Отец, он их высказал в частном порядке. Это несколько предложения, сколько пожелания. Реализация, которых, кстати, выгодна и мне.
— Чем же?
— А тем отец, что мы покупаем испанские корабли и несколько быстроходных пароходов. Я присмотрел в Гамбурге у «Гамбург-Американской линии» и «Северо-Германского Ллойда» три парохода по 12 тысяч тонн водоизмещением, — Александр Михайлович выглядел как кот, дорвавшийся, до сметаны, — Которые моё управление потом превратить в крейсера второго ранга. И это будут мои крейсера. А потом появятся мои же минные крейсера и мои же миноноски. Которые мои же самоходные плавающие доки доставят на Тихий Океан. После такого триумфа, никто и не заикнётся, о том, что моё управление лишнее и никому не нужно. Причём построю я свои корабли на пожертвования. Не потратив казённых денег.
— Но, кажется, там предлагали четыре?
— Это так, отец, но у «Фюрст Бисмарка» проблемы с котлами, — Александр Михайлович поморщился и продолжил, — У «Северо-Германского Ллойда» можно приобрести ещё пароход «Лан». Но у него тоже проблемы с котлами. Да и есть надежда, что будут большие пожертвования на флот. Так что пока спешить не буду. «Лан» и «Фюрст Бисмарка» сначала стоит отремонтировать. И обязательно проверить выполнение работ. И предупредил об этом всё тот же адмирал. Если отремонтируют на них котлы, хотя бы поменяв трубки, возьмём и их. Нет, значит, нет. А вот приобрести испанские корабли надо мимо этих семи пудов августейшего мяса. Так что прошу отец, изыщи деньги на первый транш, потом во время войны выплатить будет уже проще.
— Сандро, не смей так говорить, о своём… Брате.
— Отец, он мне мешает. Я сам хочу стать генерал-адмиралом и занять его место. Место, где он всё испортил. Его совершенно не интересует, как и чем наши матросики будут сражаться с макаками. Его интересует, только когда он укатит в свой Париж и как к нему относятся львицы полусвета. Сможет ли он их затащить в свой салон или нет. И эта война поможет показать всю его ничтожность. Особенно на моём фоне. И ничтожность его ставленника, министра флота адмирала Авелана. Который, мерзавец такой, так же вовсю интригует против меня. В правительстве.
— Сандро, чтобы стать генерал-адмиралом мало твоих предложений, надо несколько больше. Масштабнее. Гораздо масштабнее.
— О-о-о, отец, ты не представляешь, — у Александра Михайловича буквально загорелись глаза, — какие у меня есть масштабные планы. Построить несколько кораблей. Которые одним своим появлением оставят Англию без флота.
— Сандро, ты серьёзно?
— Да отец, серьёзнее не бывает. Вот смотри, — Александр Михайлович, как фокусник достал несколько листов бумаги, — мы закладываем пару кораблей, следом за броненосцами типа «Бородино» на Балтике и тоже пару на Чёрном море, следом за «Потёмкиным». Но не те, что предлагают люди генерал-адмирала, а другие.
— Сандро, а что в этих кораблях такого необычного? — Михаил Николаевич скептически смотрел на рисунки кораблей.
Александр Михайлович улыбнулся:
— Отец ты не моряк, но я попробую объяснить, это тебе как артиллеристу идти с казнозарядными, нарезными скорострельными пушками против, пусть в десятки раз более многочисленными, но дульнозарядными, пусть и нарезными пушками. Ты стреляешь дальше, быстрее, точнее и пусть их много, они твоя цель и всё. Так и тут, — великий князь стал показывать на листке, — Турбинный двигатель позволить получить скорость на пару узлов выше, этот линкор, а это будет новый класс кораблей, линейный корабль, а не броненосец, сможет сам выбирать дистанцию и положение против противника, чтобы его громить, не получая снаряды в ответ. Система центральной наводки, как на крейсере «России», позволит стрелять и попадать с большей дистанции, где двенадцатидюймовые, тяжёлые снаряды разнесут любую броню. А тут восемь пушек под такие снаряды. Ну и противоминный калибр из 16 или 20 120-миллиметровых пушек.
— Сандро, я слышал, что против миноносцев сейчас вполне достаточно и трёхдюймовых пушек?
— Отец, я буду выступать, с идеей построить 16 миноносцев водоизмещением до 800 тонн. Какие трёхдюймовые пушки? Они им будут как слону дробина.
— Как знаешь, как знаешь, — великий князь покачал головой, — В конце концов, моряк ты. И это всё?
— Нет отец, ещё будет предложение о постройке пары крейсеров, по размеру близкими к тем линкорам, но имеющими восемь десятидюймовок, несколько не такую толстую броню, и на два, или три узла большую скорость. Вот такой корабль, — Александр Михайлович показал рисунок немного другого корабля.
Михаил Николаевич покачал головой:
— Масштабно и дорого, очень дорого. И вообще, что это? Да и ты думаешь Сандро, что тебе вот так сразу поверят?
— Ну есть такое название для класса подобных кораблей, как линейный крейсер. Встреча с ним чревата для любого крейсера, они же просто не уйдут. Как, впрочем, и броненосцы. И вот тут-то мне и нужна твоя помощь отец, уже сейчас поднять вопрос о закладке серии из трёх модернизированных лучших наших крейсеров. Такое моё провидение позволит мне набрать необходимый вес, чтобы свалить генерал-адмирала. А постройка таких кораблей позволит его окончательно уничтожить. Он выступит против, а ты отец меня поддержишь. И моряки меня поддержат. А семь пудов августейшего мяса будут выглядеть глупцом и ретроградом. Особенно, при условии, что англичане через год заложат вот такой корабль, — Александр Михайлович, показал отцу рисунок похожего на предлагаемые проекты корабля. От чего Михаил Николаевич, покачав головой переспросил:
— Ты в этом точно уверен, сын?
— Да отец, я даже знаю название этого корабля, «Дредноут». После его постройки все подобные корабли будут называться «дредноутами», а его появление обнулит все флота мира. Их как бы не будет. Они будут не считаться.
— Как знаешь, как знаешь, но если ты хочешь подмять под себя флот, тогда для чего ты, Сандро, — Михаил Николаевич недовольно поморщился, — затеял эту возню с теми подводными игрушками?
— Отец, за подводными лодками будущее, — Александр Михайлович, — Да и есть информация о том, что японцы опасаются подводных лодок. Поэтому я и предложил Голланду и Лэку доставить их подводные лодки в Россию. Для испытания и последующей постройки серий подводных лодок по их проектам. Пока нам это ничего не стоит, но, если начнётся война, мы их быстро приобретём. Причём уже в наших портах. И за этим тоже буду стоять я. И построим ещё несколько подобных лодок. А потом по железной дороге перебросим их в Порт-Артур.
— И для этого ты обратился ещё и к господину Круппу? — Михаил Николаевич внимательно смотрел на сына.
— Да, отец, я получил информацию, что за постройку трёх подводных лодок господин Крупп готов подарить свою экспериментальную подводную лодку. И информация оказалась достоверной. Упустить такой шанс заявить о себе я не могу, — Александр Михайлович выдержал взгляд, только улыбнувшись в ответ, — Я просто принесу нашему флоту корабль. Принесу на блюдечке. Кстати надо бы подумать о переброски «Дельфина» в Порт-Артур. Он мог быть там очень полезен.
— Генерал-адмирал будет против такого нашего с тобой, Сандро, вмешательства в его вотчину.
— Отец, эта подводная лодка там будет очень нужна, и я уже обратился на Путиловский и Невский заводы, что бы там подумали о подобных транспортёрах, для их перевозки на Тихий океан, но нужны и сами лодки. Отец, а что, если тебе выйти с предложением к Ники. Что бы проверить идею о переброске миноносок и подводных лодок, подобными транспортёрами на Тихий Океан.
— Это тоже тебе Верениус предложил?
— Нет, отец с миноносками я придумал. Адмирал говорил только о подводных лодках. И ещё отец, есть один вопрос, который надо поднять прямо сейчас. И помочь там сможешь только ты, отец.
— Это какой же Сандро?
— Надо решить вопрос с Николой Петровичем Черногорским о нашей военно-морской станции в Баре. Пусть там будет только один причал, не важно. Главное, чтобы там был русский флаг и право экстерриториальности.
Михаил Николаевич внимательно посмотрел на сына:
— Зачем это тебе?
— Отец, мы будем перебрасывать корабли на Тихий Океан, пусть хоть где-то будет место, где им не будет угрожать интернирование.
— Сандро, тебе лично, это зачем?
— Для моих крейсеров, в случае войны.
— Так бы сразу и сказал, — усмехнулся Михаил Николаевич, — А план конечно грандиозный. Из ничего и, не заплатив ни одной своей копейки создать флот. Пожалуй, мне стоит помочь тебе Сандро. Но, если не получиться падать будет больно.
— Отец, если не получиться падать будет больно всем. Боюсь, что в случае неудачи полечу не только я. Про своих недоброжелателей я молчу, они станут ни кем и звать их будет ни как. Но и, отец, ты не поверишь, не удача отразиться и на тебе.
Поделиться книгой: