Помоги проекту - поделись книгой:
— Да. Это то, чего нам с вами катастрофически не хватает. Смесь буксира с плавающим доком. Миноносцы заплывают на опустившуюся под воду доковую часть. Можно и поперёк корабля. Крепятся. Корабль всплывает и везёт полдюжины миноносцев с Балтики в Порт-Артур.
— Да, было бы не плохо, — согласился капитан «Дмитрия Донского», — Но я не вижу котельного отделения.
— А его и нет, вот тут в кормовых настройках стоят новомодные дизеля, как на волжском «Вандале». По моим оценкам десяти таких двигателей хватит, чтобы через редуктор, вращая пять винтов, вести подобный корабль узлах на восьми, на расстояние до 12000 миль. Хотя конечно крайне желательно сократить количество двигателей хотя бы до четырёх. Как и количество винтов.
— Два месяца хода, до Владивостока, Андрей Андреевич?
— Да, эти двигатели будут, позволят долго двигаться, если стабильно. Один из самых перспективных двигателей.
— Хм… Как интересно, — Добротворский внимательно посмотрел на адмирала, — такой крейсер был бы весьма интересен.
— Нет, Леонид Фёдорович, для боевых кораблей эти двигатели не подходят. Слишком большая вибрация и шум. Для боевых кораблей более перспективны турбины. Не смотря на неудачу «Вайпера» и «Кобры» за ними будущие.
— Андрей Андреевич, вы так во многом уверены, можно подумать вы знаете будущее.
Адмирал усмехнулся:
— Скорее вариант будущего. Где этого разговора не было. И икона так и не достигла Порт-Артура.
Добротворский опустил глаза на бумаги:
— Кто ещё будет знать об архиве?
— Мои флаг-офицеры. Но только об его существовании. Возможно, что-то узнают во время бесед. Но всё знать не будут.
— Как я понимаю, мой крейсер будет флагманским?
— Большую часть, большую часть, — ответил уклончиво адмирал, — По крайней мере, архив точно будет здесь до Порт-Артура.
Добротворский кивнул и, подняв глаза произнёс:
— И я могу узнать, за что мне такая честь?
— Да, можете, — ответил адмирал, — Я знаю, что вы способны на действие. Я знаю, что вы, узнав о начале войны, можете без приказа приступите к проверке пароходов на контрабанду. И будите их задерживать. За что вас и снимут с крейсера. Если мы вернёмся в Либаву.
— Спасибо ваше превосходительство, — голос Добротворского изменился, став глуше и в нём появились хрипы, — Спасибо, что предупредили. Учту.
— Да полноте вам, Леонид Фёдорович, у вас на это будет от меня письменный приказ.
— Но, ваше превосходительство, у вас же тоже не будет приказа… — Добротворский буквально впился глазами в адмирала.
— У меня, Леонид Фёдорович, — адмирал грустно усмехнулся, смотря прямо в глаза капитану крейсера, — будет столько взаимоисключающих и априори не выполнимых приказов, что впору поднимать «Сигнал принят, но не понят». Так что семь бед, один ответ. Это будет нужно государю. Это будет нужно богу. Это будет нужно России.
— Именно в таком порядке, ваше превосходительство?
— Да именно в таком порядке, Леонид Фёдорович, — кивнул адмирал и стал собирать исписанные листы в большой самодельный конверт и плотной бумаги, — И возьмите бумаги. Ознакомьтесь при возможности, потом вернёте. Так же распорядитесь, что бы черновики сожгли в котле. А сейчас ступайте. Мне надо собраться, чтобы посетить консульство в Пирее.
— Да, ваше превосходительство, — Добротворский надел фуражку, взял пакет и, отдав честь, произнёс, — Разрешите идти, ваше превосходительство?
— Да, Леонид Фёдорович, ступайте. Время не ждёт.
Солнце уже опускалось за горизонт, когда адмирал Вирениус поднялся по трапу на борт крейсера. И отдав честь флагу, адмирал спросил встретившего его у трапа вахтенного офицера:
— Отец Пётр вернулся?
— Ещё нет, ваше превосходительство. Передать, чтобы батюшка, зашёл к вам?
— Нет, не стоит, — адмирал покачал головой, — Пожалуй, будет правильнее мне посетить корабельную церковь.
Увидев расширяющиеся глаза мичмана, Вирениус позволил себе мысленно усмехнуться, но ровным образом продолжил, направившись в сторону трапа ведущего в сторону адмиральского салона:
— Я сделал сегодня покупку, и её должны были доставить ко мне.
— Свёрток, из оружейного магазина Поулакиса, доставили в ваш салон, ваше превосходительство. Там два карабина системы Манлихера и два пистолета системы Маузер.
— Тогда попросите зайти ко мне старшего судового механика.
И едва успел адмирал распаковать покупку, как в дверь постучались:
— Разрешите, ваше превосходительство? Вызывали? Подполковник Мордовин, старший судовой механик
— Просил зайти, Порфирий Александрович. Вы проходите, хочу посоветоваться, с технически грамотным человеком, по одному вопросу. Так что давай те без чинов. Вот взгляните, приобрёл сегодня, — адмирал указал взглядом на лежавший на столе 8-мм карабин Манлихера образца 1888 года, — карабин Манлихера, под патрон, что используется в китайской армии. Обещали ещё подвезти с полсотни штук.
— Хорошая игрушка, Андрей Андреевич, но к чему она? — усмехнулся подполковник.
— А вы смотрите, Порфирий Александрович, затвор не требует поворота. Движения только поступательные. И можно применить автоматику, за счёт отвода части газов из канала ствола. Тут делаем насадку, присоединённый к трубке, по ней газы давят на поршень, со штоком, который толкает затвор. Потом помещённая в трубку пружина, разжимаясь, возвращает затвор назад.
— Хм… Скажу честно, Андрей Андреевич, система имеет больше недостатков, чем достоинств. Достоинство одно, можно будет выпустить до полусотни пуль в минуту. Но далеко не прицельно. Система будет чувствительна к загрязнению. Вес вырастет, фунта на три. И, — подполковник, взял в руки карабин и сделал вид, что прицеливается, — руки, стрелка будут мешать работе механизма. Особенно правая. А движение затвора может и без глаза оставить. Да и пять патронов маловато.
— Очень приятно, Порфирий Александрович, иметь дело с умным человеком, — адмирал улыбнулся, — очень приятно. И мало того, что пять патронов маловато, они и вылетать будут одной очередью. Если стрелок замешкается и не отпустит курок. Но, не выпить ли нам чаю?
Вирениус повернулся к двери и произнес:
— Вестовой, чайку бы нам.
Потом адмирал направился к столу:
— Давайте присядем, Порфирий Александрович, нам многое придётся обсудить. Да вы правы, назвав главные недостатки системы. Но я рассчитывают применять это оружие в досмотровых партиях. Как средство усиления. Две пары, а то и более, стрелков с такими автоматическими карабинами позволят существенно увеличить огневую мощь досмотровых партий. Воевать на берегу этим оружием дай бог не придётся. Так что прицельная дальность будет небольшая, да и попадание песка можно будет избежать.
— Предлагаете действовать парами стрелков, Андрей Андреевич, — Мордовин с прищуром посмотрел на адмирала.
— Перезаряжаться придётся часто, да и так задержек будет много, — соглашаясь, кивнул в ответ адмирал, — А вот с ложем вы правильно заметили. Пожалуй, придётся выстрогать другое. С вырезом под рукоятку, типа револьверной, для правой руки. Ну и с рукояткой для левой руки. Лучше, пожалуй, боковой. Что бы хоть частично скомпенсировать механизм. И его работу.
Адмирал быстро начертил схему ложа для карабина, с отверстием в прикладе, рамочной формы и боковой рукояткой под левую руку:
— Вот где-то так, ознакомьтесь, Порфирий Александрович, — протянул листок с эскизом адмирал, собеседнику, — И где-то здесь сделать стопор, для затвора, что бы он в лицо не бил.
Механик, внимательно рассмотрел эскиз и добавил:
— Мушку, пожалуй, придётся спилить… — и осекся, увидев, как усмехнулся адмирал, — Что-то не так, Андрей Андреевич?
— Продолжайте, продолжайте, Порфирий Александрович, — улыбнулся адмирал, — Это я своё вспомнил. Но, в общем, то вы правы, перенести прицельные приспособления придётся. Как и пристрелять оружие.
— А время будет, Андрей Андреевич?
— Думаю месяца три, Порфирий Александрович. Но это с другими проектами. А к этому сроку мне будут нужны до четырёх дюжин, таких автоматических карабинов.
— С другими проектами? Можно узнать какими?
— Да, Порфирий Александрович с другими. Вы слышали о «греческом огне»?
— Конечно, эту легенду знают все, — улыбнулся механик.
— Ну, легенду, не легенду, а подобное оружие не помешает сделать. Вот смотрите, — адмирал взял новый листок и стал чертить, — тут срабатывает или патрон от «Нагана», но без пули, или небольшой пиропатрон. Газы расширяясь, толкают поршень, выдавливая огнесмесь, та по рукаву подаётся к запалу. Воспламеняется и облако огня движется в сторону противника. Поджигая всё на своём пути.
Мордовин, широко распахнутыми глазами посмотрел на адмирала:
— Андрей Андреевич, это же ужасно!
Адмирал кивнул, соглашаясь:
— Полностью с вами согласен, Порфирий Александрович. Но вот в Германии, это предлагают применять как полицейское средство. Для разгона демонстраций.
— Бесчеловечно, — только и произнёс механик, осенив себя крестным знамением.
— И тут соглашусь, но война вообще бесчеловечное дело, а противник наш таков, что не остановиться ни перед чем. Так что поработаем в перспективе и с огнесмесью. Что бы она каплями разлеталась, есть мысли. Но это потом. Как и ручной пулемёт из Максима.
— А это возможно, Андрей Андреевич? — рука Мордовина, застыла, не донеся стакан с чаем.
— Вы знаете, вполне. Избавляемся от кожуха с водой. Кстати первая конструкция господина Максима была как раз без водяного охлаждения. Надо только ствол помассивнее поставить. Меняем спусковой механизм, на близкий к винтовочному. Устанавливает приклад и сошки. Думаю, в пуд весом уложимся.
— Это так, Андрей Андреевич, — казалось, механик просто шокирован техническими подробностями, но профессионализм сказывался, — вот только ствол быстро перегреется.
— И вы снова правы Порфирий Александрович, — согласился адмирал, — Но есть нюансы. Во-первых, длинные очереди из такого пулемёта будут противопоказанны. А во-вторых, на столе можно поместить ребристый кожух, что будет охлаждать ствол. И в-третьих, разместить над стволом трубу. При выстреле, перед срезом ствола, будет создаваться разряжение. И оно будет вытягивать воздух от ствольной коробки, создавая тягу. Ну и обязательно необходимо будет предусмотреть возможность быстрой смены ствола, и крепление коробки с лентой, под телом пулемёта.
Подполковник Мордовин соглашаясь, закивал:
— Вполне возможно, но надо бы проверить. Оружие получиться весьма мобильным. И возможно весьма удобным для расстрела плавающих мин. Можно будет быстро переносить оружие на нужный борт. И так же быстро его применять.
— Пока пулемёт не дам, — улыбнулся адмирал, — мало их. Если только чуть позже получиться заполучить. Ну и есть ещё предложения, но они чуть позже. Кстати, Порфирий Александрович, вам на вахту то, когда?
Механик смутился:
— Мне, ваше превосходительство, сдавать вахту. Тут просто корабль на стоянке и сказали, что вы вызываете.
— Тогда ступайте, Порфирий Александрович, — адмирал махнул ладонью, — служба она превыше всего.
Подполковник поднялся и, приведя себя в уставной вид, отдал честь.
Вирениус поднявшись и вернув на голову парадную треуголку, ответил подполковнику. Который, развернувшись, вышел из салона.
Перекрестившись слева на право, Вирениус, шагнул в корабельную церковь. Где в одиночестве истово молился иеромонах Пётр, Пётр Никитич Добровольский, судовой священник. И снова осенив себя крёстным знамением, адмирал встал рядом со священником. И подождал, пока отец Пётр не закончил молитву:
— Ты был прав, сын мой, — священник прямо смотрел на корабельную икону, — Всё так и было, как ты описал. Настоятель всё подтвердил. И он сам теперь в смятении. Два человека говорят одно и то же. Но у него есть опасения, что война начнётся. И он не рискует писать икону.
— Можно начать собирать средства на неё, и начинать на нашей эскадре, — адмирал смотрел на туже икону прямо и твёрдо, — Вы сами отец мой понимаете, что мы идём на войну. На страшную войну. Японцы готовы заплатить страшную цену, за то, чтобы уничтожить наши корабли и захватить крепость. Хотя, ещё сами не осознают, насколько страшную цену.
— А ты знаешь, сын мой.
— Да, знаю, — адмирал был всё так же твёрд перед ликом, — Не спрашивайте отче, откуда знаю. Я сам в смятении, но не знаю, откуда у меня эти знания. И мне было важно услышать подтверждения этих знаний, от вас, отче. И на подтверждение высших сил.
— Расскажи сын мой, облегчи душу, — священник повернулся к адмиралу.
— Я проснулся среди ночи и осознал, что знаю.
— Что знаешь, сын мой? Божественные откровения?
— Нет, скорее знания человека, на ближайшие несколько лет вперёд. И даже знания несколько наши, а мира где мы не дойдём до крепости. Вернёмся с полпути. И икона…
— Что икона?
— Не попадёт в крепость. А будет утеряна. Незадолго до сдачи крепости, один мещанин вызовется доставить икону в крепость. И исчезнет.
— Но почему?
— Опоздают буквально на один день. Японцы успеют взять крепость в осаду. Тогда морем доставить икону не рискнут, а когда, через полгода, пойдут на риск, то доверяться не тому человеку.
Священник осенил себя знамением, следом зеркально повторил знамение адмирал.
— Сын мой, православные осеняют себя с право, налево.
— Я помню отче, но мы не в церкви крепости. И эта не Порт-Артурская икона. Пока я лютеранин. Но надо поспешить. Я буду просить собрать эскадру, чтобы повести её. Так что, в церквях кораблей, будет возможность повесить кружки, для подаяния.
— Сын мой, ты так печёшься о православной церкви?
— Грядут страшные времена отче, возможно, свыше мне дали знания о них, что бы я приложил все усилия избежать их. И я знаю, как низко падут церкви. И насколько глубоко будет падение каждой из них. Я хочу присоединиться к той, которая будет достойнее других.
— Но тоже падёт?
— Тоже падёт, — адмирал говорил ровно, — Но у неё ещё будет возможность на возрождение. Да и бог один. Он даёт нам знаки, что не делает различий между нами. Это мы сами разобщаемся, в гордыне своей.
— Тебе многое открылось, сын мой, — произнёс священник, — В твоих видениях.
— Да, отец мой, но многое пока ещё не предрешено. Возможно, получиться и что-то изменить. Ведь ради чего-то, ради какой-то цели, мне и были даны эти знания. Теперь мне предстоит действовать. И спасибо отче за совет.
Поделиться книгой: