Помоги проекту - поделись книгой:
- Морис? Ах, вот вы где, негодяй!
Голос раздался со стороны улицы. Голос был женским, с каким-то экзотическим акцентом, полон смеха, заигрывания и той уверенности, какая приходила лишь с красотой и богатством. Лилли стиснула зубы, когда «Морис», просияв, повернулся к окликнувшей его знойной красотке, а его кошель оказался далеко за пределами досягаемости.
- Леди Изабо! Я подумал, что вы ушли с остальными.
- Ох, вздор! - заявила женщина, вложив столько драматизма в этот возглас, что Лилли почти увидела надутые губки и пренебрежительный взмах украшенной драгоценностями ладони. - Они все трусы! Бахвалятся тем, какая опасность их окружает, но разъезжают вокруг в закрытых экипажах с охраной и кучерами. Но вы!
Томный голос перешёл почти в мурлыканье.
- Даже в одиночку вы обладаете достаточным мужеством, чтобы бросить вызов ночи.
В словах женщины звучал нескрываемый подтекст. Глаза мужчины вспыхнули ярким пламенем. Эту искру быстро погасило вернувшееся к нему смущённое выражение.
Лилли ухмыльнулась, догадавшись об истинной причине его затруднений. Не он первый пользовался укрытием тёмного переулка, чтобы облегчиться после ночи пьянства. Наверняка он собирался позаботиться о своих делах, а потом остановить экипаж своих товарищей, когда тот повернёт на углу Парусной улицы. Появление леди Изабо спутало ему планы, и, похоже, сейчас он разрывался между зовом природы и дразнящим обещанием в словах благородной дамы.
Победила необходимость.
- Даже на главных улицах опасно, - предупредил даму Морис. - В таких переулках может таиться смерть. Я вынужден настаивать, чтобы вы вернулись к остальным.
Но звонкий стук туфель Изабо начал приближаться.
- Я не боюсь. Вы защитите меня, разве нет?
В её поле зрения появилась женщина, и Лилли забыла о своём презрении.
Леди Изабо была очень привлекательна. Она отличалась тёмной, экзотической красотой, идеально подходившей её голосу. Густые чёрные волосы затейливыми локонами вились вокруг её изящной головки, их длины хватало, чтобы заплести рассыпавшиеся по плечам женщины колечки. Её глаза были большими и бархатно-карими, её нос изгибался аристократичной дугой, её губы были полными и приглашающе улыбались. Роскошные изгибы испытывали прочность тесёмок её тёмно-красного платья, расшитый пояс, украшенный драгоценными камнями, охватывал её узкую талию. Лилли вздохнула от всепоглощающей зависти.
Леди Изабо выгнула чёрную бровь. На мгновение у Лилли замерло сердце, когда ей показалось, что дама услышала её, но глаза женщины не отрывались от любования героическим Морисом, даже не взглянув в сторону укрытия Лилли.
- Если вы говорите, что опасность слишком велика, пусть будет так.
Рука Изабо скользнула под локоть мужчины.
- Разумеется, вы не оставите меня здесь одну?
- Я отведу вас до Парусной улицы, а затем должен буду отправиться собственным путём, - величественно заметил он. - Некоторые дела не станут дожидаться света дня.
Его тон намекал на зловещие встречи, вызовы чести, томящихся в башнях девиц.
Лилли прижала ладонь к губам, чтобы её ухмылка не превратилась в смех.
Изабо кивнула, потом достала небольшую серебряную флягу из складок платья.
- Как скажете. Разделим последнюю порцию?
Мужчина принял флягу, глотнул, и вместе они вышли за границы зрения Лилли. Воровка дождалась, пока всё стихло. Потом она выбралась из укрытия и украдкой направилась к главной улице.
Она чуть не наступила на Мориса. Он распростёрся в конце переулка, лицом вниз, сразу за кромкой тусклого света фонарей. Его дорогая одежда была залита крепким алкоголем, но Лилли сомневалась, что он упал из-за выпивки. Она осторожно пригнулась и коснулась пальцами шеи Мориса. Под пальцами стучал слабый, но ровный пульс. С любопытством девушка вытерла руку о волосы мужчины и огляделась в поисках причин его состояния. У основания его черепа росла небольшая шишка. Морис очнётся с сильной головной болью — и, конечно, без кошелька.
Лилли встала на ноги, разозлившись. Благородная или простолюдинка, ни одна достойная женщина не бросается бежать, поджав хвост, при первых же признаках опасности, оставляя друга! Да эта испорченная шлюха даже тревогу поднять не попыталась!
Она бесшумно вышла под свет фонарей и оглядела улицы в поисках убегающей Изабо. В ближайшем переулке мелькнуло красное пятно. Лилли стиснула зубы и последовала за ним. Хотя она редко ощипывала женщин-голубков, эта леди была самой многообещающей добычей за весь последний месяц.
Красться за благородной дамой было легко. Не раз Изабо оглядывалась, встревоженная приглушённым стуком колёс проезжавшего мимо переулка экипажа. Лилли догнала её на полдороге и бесшумно скользнула за спину. Она заметила глубокий карман на расшитом поясе женщины; большую, гладкую сумку такого же багрового цвета, что и платье Изабо, сливающуюся со складками юбки.
Хитрая уловка, подумала Лилли. Даже несмотря на то, что сумка была полна, вор похуже мог бы и вовсе её не заметить. Она легонько, как призрак, разрезала завязки и отступила назад, в тень, чтобы пересчитать добычу.
Её глаза удивлённо распахнулись, когда Лилли открыла сумку. Внутри лежал богато украшенный кошель, который недавно носил несчастный Морис.
- Ты хороша, - раздался тёмный соблазнительный голос, - но я лучше.
Лилли оторвала взгляд от дважды украденных монет и уставилась в холодные, спокойные глаза её благородного «голубка». Прежде чем Лилли успела среагировать, украшенные драгоценностями руки леди Изабо метнулись вперёд. Одной рукой дама схватила сумку, а пальцы другой погрузила под платок Лилли, вцепившись в её волосы. Она рванула голову Лилли вперёд и вниз, заставив её с болезненной силой удариться лицом о полную монет сумку.
Лилли покачнулась и попятилась, лишившись кошелька и судя по жгучей боли — как минимум одной пряди волос. Она болезненно ударилась о стену переулка.
Сморгнув искры в глазах, девушка оттолкнулась от стены, достала нож и бросилась в атаку. Изабо широко расставила ноги и взмахнула тяжёлой шёлковой сумкой, как булавой.
Уворачиваться не было времени. Лилли взмахнула ножом — наполовину защищаясь, наполовину атакуя. Она не задела женщину, но сумела разрезать опасную сумку. Монеты с приятным звоном рассыпались по мостовой, но когда сумка ударила её, она оказалась всё ещё достаточно тяжёлой, чтобы отбросить Лилли. Нож вылетел у неё из рук и упал среди рассыпанных монет Изабо.
Зашипев, как злая кошка, Изабо прыгнула, согнув пальцы когтями. Лилли схватила её за запястья и принялась уворачиваться, пытаясь сберечь глаза от вырывающихся рук.
Они кружились и ныряли в мрачной, смертельной пародии на танец, будто в насмешку над все ещё яркими воспоминаниями Лилли о её сне. Их борьба была такой отчаянной, а её воспоминания — такими болезненно живыми, что Лилли не заметила слетевшего с волос платка, пока не споткнулась о него.
Мгновение промедления и неловкости — вот и всё, что понадобилось Изабо. Знатная дама вырвалась и схватила Лилли за волосы. Они рухнули в переплетении юбок и закувыркались, кусаясь, царапаясь, колотя и таская друг дружку за волосы.
Всё это время Изабо сохраняла зловещее молчание. Лилли ожидала, что изнеженная дама от такого обращения будет вопить, как баньши, не понимая, что её в этой части города крики могут стать причиной ещё больших неприятностей. Но, видимо, эта женщина была лучше знакома с уличной жизнью, чем можно было подумать по её облику.
Но Лилли знала несколько трюков, незнакомых этой разодетой карманнице. Годы борьбы с назойливыми клиентами в таверне научили её угрём выворачиваться из любой хватки — она готова была биться об заклад, что даже гладиаторы эльфийского лорда не смогут удержать её, если она захочет выскользнуть. Она была меньше Изабо и легче по меньшей мере на стоун, но схватка начала оборачиваться в её пользу.
Наконец, Лилли сумела обездвижить женщину и прижать её руки к бокам. Её пленница, разъярённая, но по-прежнему сохранявшая неестественное молчание, извивалась и брыкалась под ней, как упрямая кобыла.
Лилли длинным хриплым вдохом втянула в себя воздух и приготовилась держать Изабо, пока не встанет солнце или её противница не сдастся. Даже ради Пег она не стала бы держать пари, что именно случится раньше.
Сопротивление Изабо ослабело, а потом резко прекратилось, когда её глаза уставились на что-то за переулком. Подозревая старейший трюк из известных уличному отребью, Лилли только крепче сжала свою хватку.
Спустя миг ей показалось, что выражение в глазах дамы было не хитростью, а нескрываемой жадностью. Лилли осторожно бросила взгляд на то, что приковало к себе интерес Изабо.
К фонарю приближался одинокий мужчина, украдкой бросая взгляды вниз и вверх по улице. Это был крупный человек, с большой бородой, но небогато одетый.
- Не благородный, - тихим голосом заговорила Изабо. - Доверенный слуга, исполняющий поручение. В этот час и в этом месте поручение наверняка незаконное.
Не успев передумать, Лилли добавила:
- И он ещё не справился. Он кого-то ищет.
Изабо перевела взгляд на свою захватчицу.
- Хорошо сказано. Это значит, что плата по-прежнему при нём.
- Скорее всего.
Мгновение они молчали.
- Мы могли бы разделить её, - предложила Изабо.
- Да, могли бы, - тихонько проворчала Лилли. - Легко же нам двоим будет разлучить этого крупного и внушительного приятеля с деньгами его хозяина! Уж прости, но в драке от тебя пользы мало.
Изабо пожала плечами, насколько позволяло её текущее положение.
- Неважно. Я всегда могу найти того, кто будет драться за меня.
- О, и подозреваю, что это буду я?
- Я похожа на дурочку, готовую загубить такой талант? - парировала Изабо. - У тебя хорошие руки и тихие ноги. Я отвлеку этого голубка, а ты его ощипаешь.
Странные слова от женщины, облачённой в шелка и драгоценности. Лилли уселась на пятки и издала тихий недоверчивый смешок.
- Кто ты такая? - спросила она.
- Изабо Тионе, незаконнорожденная дочь леди Люсии Тионе из Тетира, - надменным, самоироничным голосом ответила женщина, назвав ветвь королевской семьи, пользующуюся такой дурной славой, что даже Лилли о ней слыхала. Дама злобно ухмыльнулась и добавила:
- До недавних пор я была известна просто как София, служанка в таверне и карманница. Я в Глубоководье новенькая и стараюсь устроиться получше — как умею.
Служанка из таверны и воровка благородного происхождения! Эти слова, это двойное сходство, вызвали в сердце Лилли глубокий болезненный отклик.
Разве они не похожи друг на друга? Но Изабо, с её драгоценностями, шелками и откровенным ухаживанием знатных джентльменов получила то, что она, Лилли, испытывала только во снах. Может быть, она сумеет узнать, как у этой женщины получилось добиться такого чуда.
В её взбудораженных мыслях появилась другая, ещё более привлекательная возможность. Может ли случиться так, что сферы снов, которые очаровывали и мучали её, были не невыполнимой мечтой, а пророчеством возможного будущего? В этих сферах хранилась великая магия — Лилли чувствовала эту мощь, не в силах понять или объяснить её. Возможно, не совпадение, что пути двух незаконнорожденных воровок пересеклись этой ночью.
Лилли медленно ослабила захват и слезла. Две женщины встали на ноги и начали поправлять свои юбки и волосы.
- Стоит поторопиться, если мы собираемся это сделать, - сказала Лилли.
Её коллега улыбнулась, и глаза Изабо сощурились, как у охотящейся кошки.
- Значит, партнёры. Как мне тебя звать?
Она назвала единственное имя, на которое могла претендовать по закону. Всего лишь имя. Ни фамилии, ни титула, прошлого или будущего. Ей всегда было больно от того, что подобным именем легко могли назвать белую кобылу или любимую домашнюю кошечку.
Знатная дама, похоже, была того же мнения.
- Лилли? - повторила она, изогнув высокомерной дугой одну тёмную бровь.
Лилли была не в настроении выслушивать критику из уст этой женщины. Усмешка на красивом лице Изабо заставила Лилли выдать — впервые в жизни — её самый сокровенный, самый тайный секрет.
Она задрала подбородок, подражая надменности Изабо, и добавила:
- Лилли Танн.
Глава Первая
Лето быстро превращалось в воспоминания. Зажигающиеся в небесах над Глубоководьем звёзды были первыми вестниками зимних созвездий: Королевы Мороза Орил, Белого Дракона, Слёз Эльфийской Девы. Дивные и причудливые звёздные узоры были прекрасны, но обитатели великого города нечасто обращали на них внимание, зачарованные величием, расположенным ближе к земле.
Но торопящегося по тёмным улицам юного лорда не интересовали не только на звёзды, но и сам город, его толпы и всё остальное — всё, кроме предстоявшей ему встречи. В его мыслях ярко горел образ полуэльфийской женщины, почти достаточно ярко, чтобы осветить мрак продлившегося несколько долгих месяцев расставания.
Почти достаточно ярко, чтобы затмить глубокую неприязнь, которую он испытывал к причине их многочисленных разлук.
Данила Танн отбросил эти мысли. Зачем они нужны такой прекрасной ночью? Эрилин, как и обещала вернулась в город как раз вовремя, чтобы успеть на Бал Самоцветов — первый бал в осеннем сезоне праздников. Он упрямо выбросил из головы мысли о последних двух подобных мероприятиях, которые вынужден был посетить без неё; прошлые балы отмечали ещё два прошедших лета и напоминали ему о пока что невыполненных обещаниях.
Комната, которую Эрилин снимала для своих нечастых визитов в город, была расположена в Южном квартале, где селился рабочий класс, на третьем этаже старого каменного здания, которое в лучшие дни служило домом какому-то члену гильдии, которому с тех пор уже давно изменила удача. Данила перехватил крупный пакет, который нёс с собой, прижав его рукой к боку, чтобы открыть чрезмерно большую дверь.
Он шагнул в переднюю и приветственно кивнул в сторону закрытого занавесом алькова справа. Единственным ответом стало хмыканье скрытого стражника, который нёс там свой дозор — стареющего дварфа, чьи грубые пятнистые руки по-прежнему крепко держали арбалет.
Данила прыгал через три ступеньки за раз. Дверь в комнату Эрилин была заперта и запечатана магией, которую наложил он сам. Он открыл замки и снял печати, тихо, но с большей спешкой и меньшей грацией, чем обычно. Он распахнул дверь и к своему удивлению обнаружил, что Эрилин по-прежнему крепко спит.
Какое-то мгновение ему достаточно было просто стоять и смотреть. Данила давно привык любоваться спящей Эрилин, и в то время, когда они путешествовали вместе на службе арфистам, провёл за этим занятием немало безмолвных часов. Будучи лишь наполовину эльфийкой, она погружалась в человеческий сон вместо глубокого, чуткого транса своих эльфийских предков. Может быть, это была мелочь, но Даниле казалось, что необходимость Эрилин во сне — связующее звено между ними, которое она не может отрицать и от которого нельзя отказаться.
Данила изучал полуэльфийку, отмечая небольшие изменения, которые принесло с собой лето. Её чёрные волосы немного отросли, и на подушке лежали рассыпавшись непослушные кудри. Хотя это казалось почти невозможным, она стала ещё тоньше, чем во время их последней встречи, когда они расстались на дороге к северу от Врат Балдура. Во сне она казалась белой, как фарфор, и почти такой же хрупкой. Губы Дана изогнулись в ироничной улыбке, когда его взгляд скользнул к лежавшему в ножнах рядом с нею мечу.
Неприязнь, чуть ли не ненависть заполнила его сердце при взгляде на лунный клинок, волшебный меч, который свёл их вместе — и в то же время разделил.
Сейчас лунный клинок был тёмным, а его магия милосердно молчала. Красноречивого зеленоватого света, сигнализирующего об очередном призыве от лесных эльфов, не было.
Данила встряхнул головой, прогоняя мрачные мысли, и скользнул в комнату. Одним плавным движением он поставил свой пакет на стол и достал из-за пояса парные кинжалы.
Тихий свист стали разбудил спящую воительницу. Эрилин моментально проснулась, бросившись на звук практически сразу, как только открыла глаза. В руке она сжимала длинный, сверкающий нож.
Данила шагнул вперёд, скрестив кинжалы в парировании. Нож полуэльфийки высек искры в сгущающемся сумраке, скользнув вдоль скрещённых граней. Хотя Эрилин ловко прервала свою атаку, долгое мгновение они стояли практически лицом к лицу — в позе любовников, пускай и над скрещённым оружием.
- Вижу, ты по-прежнему спишь с оружием под подушкой. Приятно знать, что некоторые вещи никогда не меняются, - заметил Данила, возвращая в ножны свои кинжалы. Он сразу же пожалел о своих словах. Даже в его ушах шутка прозвучала натянуто — вызов, почти обвинение.
Эрилин бросила нож на кровать.
- Проклятье, Дан! Почему ты продолжаешь вот так ко мне подкрадываться? Просто чудо, что ты до сих пор жив.
Поделиться книгой: