Помоги проекту - поделись книгой:
Annotation
ЭЛЕЙН КАННИНГЕМ
Вступление
Глава Первая
Глава Вторая
Глава Третья
Глава Четвёртая
Глава Пятая
Глава Шестая
Глава Седьмая
Глава Восьмая
Глава Девятая
Глава Десятая
Глава Одиннадцатая
Глава Двенадцатая
Глава Тринадцатая
Глава Четырнадцатая
Глава Пятнадцатая
Глава Шестнадцатая
Глава Семнадцатая
Глава Восемнадцатая
Глава Девятнадцатая
Глава Двадцатая
Эпилог
О переводе
ЭЛЕЙН КАННИНГЕМ
«СФЕРЫ СНОВ»
Вступление
Полуогр подошёл к распахнутой двери. На верёвке, которой подпоясывал штаны, он тащил за собой последнего сегодняшнего посетителя. Его пленник извивался, как пойманная на крючок форель, наполняя воздух солёным ароматом нецензурной брани докеров. Эти усилия, похоже, не создавали ни малейших затруднений вышибале. Хэмиш — почти семь футов дурного нрава и мускулов — мог поднять и тащить любого из посетителей «Поддатого Рыбака» с той же лёгкостью, с какой менее крупный мужчина тащит за леску пакет с завёрнутой в бумагу рыбой.
- Можешь поднимать киль и спускать паруса, - пророкотал Хэмиш, подтягивая к себе сопротивляющегося мужчину для броска. - Всё равно сядешь на мель.
В этих краях предупреждение было достаточно ясным, но посетитель ему не внял. Полуогр выждал секунду, пока его ноша не перестанет корчиться, потом пожал плечами и швырнул мужчину за дверь, в ночь. Протесты клиента превратились в вой, оборвавшийся звуком глухого удара.
С чувством завершённости Хэмиш захлопнул дверь. Дерево заскрипело по дереву, когда полуогр поставил на место толстый деревянный засов. Снаружи в запертую дверь начал колотить посетитель, которого он только что выкинул.
Две служанки прекратили вытирать разлитый эль, чтобы обменяться быстрыми взглядами и покорными вздохами. Одна из них, смуглая и худая девушка, чьи мечтательные глаза казались чужими на этом истощённом теле, бросила на стол единственную серебряную монетку и потянулась к большой, наполовину пустой кружке. Она высоко подняла кружку, как мечник, бросающий врагу вызов, и повернулась к красивой светловолосой женщине, с которой делила позднюю ночную смену в «Поддатом Рыбаке».
- Что скажешь, Лилли? Сумею я допить её до того, как старик Элтон уйдёт или вырубится?
Лилли наклонила голову, прислушиваясь. Слабый, неравномерный ритм ударов по двери уже затихал. Она выудила из кармана монету того же достоинства, несмотря на то, что эти деньги представляли собой драконью долю её ночного заработка.
- Ну попробуй, Пег, - решительно заявила она, хлопком опустив монету на стол с видом уверенной в победе женщины.
Лилли посмотрела на полуогра, с немного сердитой ухмылкой следившего за этим привычным обменом репликами.
- Я буду судьёй, - согласился он, раздражённо подняв глаза к почерневшим от дыма потолочным балкам.
Худая служанка согласно кивнула, принимая вызов, затем запрокинула голову и принялась жадно пить. Лилли зашла ей за спину, обеими руками прикрыв уши Пег, будто для того, чтобы убедиться, что всё происходит честно.
Как и ожидала Лилли, протесты Элтона стихли задолго до того, как кружка Пег опустела. Но значения это не имело и не могло изменить результат пари.
Лилли дождалась, пока подруга закончит пить, потом отпустила её уши и игриво хлопнула по заду.
- Ты снова победила, девочка! С таким везением ты, должно быть, любимица самой Тиморы. Могу поспорить, ты оставила медяк-другой в храме Госпожи Удачи.
Девушка застыла, забирая свой выигрыш, ощутив внезапную неуверенность.
- Да, - признала она. - Ведь нет ничего плохого в том, чтобы немного помочь своей удаче?
- Совсем ничего, подруга, - Лилли бросила притворно-суровый взгляд в сторону полуогра, заново призывая его к секретности. Хэмиш поднял руки и отошёл, как будто больше не желая участвовать в этом ритуале, которого никогда до конца не понимал.
Лилли казалось, что это безвредный способ дать Пег немного денег, в которых девушка так сильно нуждалась, а также повод позволить девушке доедать и выпивать остатки на столах. Такова была реальность их существования. При необходимости так поступали многие работники в тавернах, но гордость Пег могла бы и не позволить ей подобного. Девушку могли уволить, если она возьмёт что-то из запасов заведения, и зачастую остатки эля, хлеба и солёных огурцов становились единственным питанием, доступным таким, как Пег. Не то чтобы Лилли сама страдала от избытка денег, но у неё были некоторые преимущества; заливистый смех, хорошо подвешенный язык, густые волосы необычного светлейшего рыже-золотого оттенка и приятные выпуклости. С таким набором данных подавальщицы в тавернах могли время от времени рассчитывать на неплохие чаевые.
Но в последнее время в злачном квартале доков Глубоководья чаевые не водились. Лилли бросила тоскливый взгляд на затихшую дверь.
- А прошлым летом Элтон и его дружки до сих пор бы пьянствовали.
- А мы бы до сих пор работали, - возразила Пег. - И скоро стали бы засыпать на ногах.
Лилли кивнула, поскольку не раз испытывала правдивость этих слов на себе. «Рыбак», как и большинство таверн в доках, оставался открыт до тех пор, пока хоть один человек или монстр мог выложить монеты за скудное жаркое и разбавленный эль, но лето 1368-го выдалось тяжёлым. Слишком много судов пропали без вести, а в результате через доки проходило меньше груза, купцы получали меньше прибыли, меньше рабочих требовалось на кораблях, верфях и складах, и становилось всё больше безработных, у которых не было другого выбора, кроме как превратиться в хищников. Многие из моряков и докеров, которые обычно захаживали в «Рыбака», чтобы пропитаться здешней солёной водичкой, оказались на мели. Лилли слышала даже беспокойные шепотки юных лордов и леди, которые ради новизны ощущений захаживали время от времени в грубую таверну. Некоторые из купеческой знати становились осторожнее, и ходили даже разговоры о том, чтобы найти новые способы ввозить и вывозить товары из портового города. Конечно, когда они понимали, что кто-то слушает, лорды, купцы и учёные Глубоководья вели успокаивающие речи о вечном процветании. Лилли на такое не покупалась.
Она бросила взгляд на Пег. Младшая девушка складывала поленья в очаг, чтобы сохранить огонь до утра, но её взгляд то и дело обращался к дальней стене. Там на деревянных крюках висели старые инструменты, ожидавшие редкого посетителя, который предпочитал играть музыку, а не создавать шум. Истощённое лицо Пег светилось от жажды.
Лилли выпрямилась и уперла руки в боки.
- Ну хватит с тебя, девочка! - рявкнула она. - Моя очередь прибираться.
Дальнейшего поощрения Пег не требовалось. Она бросилась через таверну и схватила смычок и старую скрипку. Её ножки стремительно простучали по задней лестнице, в предвкушении грядущей музыки как будто забыв о долгих часах, проведённых за работой.
Оставшись одна, Лилли быстро закончила прибирать таверну. Когда с этим было покончено, она вытерла руки о передник и потянулась за спину, к его завязкам. К её недовольству, узлы перепутались. Как обычно. Она сбилась со счёта, сколько раз какой-нибудь неловкий клиент пытался ущипнуть её за задницу, но в итоге просто запутывался в завязках её передника или поясной сумки.
Лилли вздохнула и оставила свои попытки. Она достала из кармана небольшой нож и перерезала завязки, тихонько ругая всех посетителей таверны за того негодяя, который обрёк её на целый час работы с иголкой и нитью. Какие же они свиньи!
Но совсем недавно некоторые из посетителей «Рыбака» выглядели не так уж плохо, да и она сама не всегда отвергала их знаки внимания. Лилли отшвырнула передник и зашла за барную стойку. Там была спрятана бутылка изысканного эльфийского вина, которую подарил ей один из заглянувших в таверну лордов. Она налила себе чуточку — чтобы лучше распробовать — и заговорила, обращаясь к почти пустой бутыли.
- Таких, как ты, пить опасно. Я потеряла всякий вкус к сидру и тому кишкодёрному пойлу, которое мы здесь подаём. И что мне с этим делать, я тебя спрашиваю?
Бутыль ничего ей не посоветовала. Лилли вздохнула и отбросила с лица прядь рыже-золотых волос. Неожиданно она почувствовала жуткую усталость и желание избежать того, что ожидало её в небольшой комнатушке на втором этаже таверны. Она одним глотком проглотила редкое вино, потом поднялась по лестнице в комнаты наверху.
Она остановилась в своих дверях, опираясь на дверную раму и оглядывая комнату, как будто видела её впервые. Когда-то помещение казалось ей практически дворцом — собственная комната, место, где можно безопасно хранить свои вещи, постель, которую не нужно ни с кем делить, если она того не хочет. Теперь же девушка смотрела на комнату так, как видел помещение её любовник.
Её жилище представляло собой тесную, тёмную комнатушку без очага и без окон. Здесь стояла узкая, продавленная койка, треснувший умывальник, дряхлое зеркало, отчаянно нуждавшееся в серебрении, на стенах торчали крючки, на которых висели два её сменных платья и чистая сорочка. Дальше по коридору Пег терзала свою старую скрипку, отвечавшую протестующими визгами, похожими на крики кошки с отдавленным хвостом.
Лилли шагнула внутрь, покачав головой, как будто могла изменить мрачную реальность. Она закрыла дверь и опустилась на койку. Сунув руку под одеяло, она шарила по комковатому матрасу, пока не нашла нужный комок. Девушка вытащила из тайника небольшой шар из прозрачного кристалла.
На мгновение ей хватило простого взгляда на это сокровище, простого знания, что она, обычная служанка из таверны, может владеть сферой снов. Сферы, чудесные магические игрушки, были новинкой в Глубоководье. Конечно, на базаре такие не купишь. Обычно городские волшебники не одобряли магию, которую можно приобрести и использовать, не поделившись с ними монетами. Но в Городе Роскоши купить можно было всё, что угодно — если знать, где искать.
А Лилли знала о тайных закоулках Глубоководья практически всё. Она уже покупала сферы снов, и ни разу не пожалела о покупке. Но эта сфера была особенной — подарком от её любовника. Тот был из благородных. Наверняка он выбирал этот конкретный сон с особенной нежностью, зная, как девушка жаждет войти в его мир!
Лилли закрыла глаза и оживила в разуме красивое лицо возлюбленного. Сомкнув пальцы на мерцающей сфере, она погрузилась в транс, который стал коридором, ведущим в сон.
Сначала она услышала музыку, приятную музыку, сильно отличавшуюся от тех мелодий, которые время от времени ревели посетители «Поддатого Рыбака». Тесная комнатка поблекла. Лилли подняла руки, повертела их туда-сюда, удивляясь белоснежной бледности кожи. С удивлением девушка провела руками по холодному синему шёлку своего платья.
Неожиданно она оказалась в просторном зале, полном блистательных гостей. Она увидела своего возлюбленного в дальнем конце помещения, прихлёбывающего вино и с очевидным нетерпением оглядывающего толпу. Завидев девушку, он посветлел. Прежде чем Лилли успела направиться к нему, от танцоров отделился другой джентльмен, подошёл к ней и согнулся в вежливом поклоне, какого не получала ни одна женщина её положения. Лилли грациозно кивнула и порхнула в его обьятия. Вместе они присоединились к затейливому узору танца.
Её возлюбленный наблюдал за ней из кулуаров, радостно улыбаясь. Когда первый танец закончился, он подошёл к девушке. Вместе они танцевали и веселились, пока серебряные канделябры не покрылись тонким кружевом расплавленного воска сотен сверкающих ароматических свечей. Лилли знала каждое движение танца, хотя никогда его не учила. Она помнила вкус игристого вина, хотя в грубой таверне, где она проводила большую часть своей настоящей жизни, никогда не бывало ни одной бутыли с таким букетом. Она смеялась, флиртовала и даже пела, чувствуя себя намного более прекрасной, остроумной и желанной, чем когда-либо прежде. И что самое лучшее, Лилли была одной из знатных дам Глубоководья, этих высших существ, сверкавших, как зимние звёзды — тех, кто никогда не увидит в ней равную.
Разве что, конечно же, в снах.
В оживлённый ритм танца вплелись визги старой скрипки. Испуганная этим вторжением, Лилли пропустила шаг и споткнулась. Руки любимого сомкнулись у неё на талии, чтобы поддержать девушку. Его глаза радостно светились — он, очевидно, решил, что это была уловка, способ пофлиртовать.
Но сон угасал. Времени на то, чтобы исполнить видневшиеся в ослепительной улыбке её лорда обещания, не осталось.
Лилли охватил приступ паники. Она вырвалась из объятий джентльмена, подобрала юбки своего шёлкового платья, и как портовая крыса, бросилась наутёк.
Девушка бешено промчалась по широким мраморным ступеням, ведущим к анонимности улиц. Нужно было скрыться, пока не закончился сон! Она погибнет, если увидит, как благородное восхищение в глазах любимого сменяется снисходительным шармом, которым он обычно одаривал симпатичных и доступных служаночек.
Лилли замедлила шаг. Вернулась усталость, усиленная гаснущим сном. Она чувствовала себя так, будто бежит под водой. Она резко проснулась и обнаружила, что сидит на краю своей койки, глядя на чересчур знакомое отражение в зеркале, недостаточно красивое для того, чтобы принадлежать некой неизвестной знатной даме.
Погасшим взглядом Лилли уставилась на образ, видневшийся в поцарапанном и поблекшем стекле. Пропали шёлк и драгоценности. Она снова стала служанкой, одетой в грязновато-коричневые юбки из грубой ткани и низко зашнурованное, застиранное платье, которое облегало её почти до непристойности. Глаза были большими и тёмными, под ними виднелись круги от усталости, а во взгляде читались невозможные грёзы, из-за которых глаза были похожи на раздавленные фиалки. Одна рука так крепко сжимала сферу снов, что побелели костяшки. Шар поблек и потускнел, полностью и необратимо лишившись своей магии.
Со вздохом Лилли отложила использованную сферу и потянулась за платком. Она обернула тёмной тканью свои яркие волосы и торопливо спустилась по скрипучей лестнице в переулок за таверной. Её ножки ловко избегали расшатанных досок, которые могли вызвать протестующий стон у старого дерева.
С мрачной улыбкой она вспомнила широкую мраморную лестницу, которую показала ей сфера, стук её нежных туфелек, когда она бежала из зала. В реальности Лилли была бесшумна, как тень. Это был первый навык, которому учился любой вор, и те, кто не справлялись с обучением, выживали редко.
Лилли свою работу не любила, но справлялась с ней хорошо. В конце концов, надо же как-то существовать. Через несколько ночей она сможет насладиться ещё одной передышкой от квартала Доков. А пока что такова была её жизнь, и Лилли приходилось делать своё дело, нравилось ей это или нет.
Её первая добыча оказалась простой. В переулке за «Поддатым Рыбаком» распростёрся жирный складской охранник. Его голова опиралась на пустой ящик, и щёки дрожали от оглушительного, пропахшего элем храпа. Лилли окинула его опытным взором, достала из кармана нож и опустилась на четвереньки. Одним ловким движением она взрезала старую кожу его сапога, и на землю выкатилось несколько медных монет. Девушка собрала их и сунула себе в карман, поднимаясь на ноги.
Лилли растворилась в цеплявшихся к стенам переулка тенях и тумане, и начала обдумывать следующий шаг. Конец переулка был отмечен кругом жирного света от фонаря. Чуть дальше раздавался далёкий гул смеха и голосов из «Парящего Пегаса», неожиданно усилившийся, когда распахнулась дверь таверны — наверняка в последний раз за эту ночь. На улицу просочилась приятная болтовня, а потом оборвалась, когда посетители распрощались друг с другом и разбрелись в ночи. По опыту Лилли был неплохой шанс, что хотя бы один из них направится в её сторону.
Служанка и воровка вжалась в тонкую нишу между двумя каменными зданиями. Вскоре по каменной мостовой застучали направлявшиеся к ней шаги.
Мужчина, определила она по звуку, и не особенно крупный. Он носил новые сапоги с жёсткой кожаной подошвой, означавшей работу дорогих сапожников. Неровный ритм шагов сообщал, что он выпил достаточно, чтобы заплетались ноги, но при этом был достаточно трезв, чтобы более-менее без фальши насвистывать популярную балладу.
Лилли удовлетворённо кивнула. Один пьяный мужчина за ночь был её пределом; грабить таких — скверное дело. Она достала из кармана небольшой загнутый нож и стала ждать, пока жертва пройдёт мимо.
И ожидание того стоило! Богатая одежда, кошелёк звенит от монет — состоятельный гильдеец, или, может быть, представитель купеческой знати. Лилли потянулась к кошелю, висевшему у него на поясе.
Поделиться книгой: