Принесите мне голову Айви Покет!

– Пойду скажу им, что ошибся, – пробормотал Генри.

– Побудь тут, Эсмеральда, – сказала Маргарет. – Никто тебе ничего плохого не сделает. Мы отправим их восвояси.

Бедняжка была столь же недалёкой, сколь и добросердечной. Фермер с женой поспешно вышли из комнаты, закрыв за собой дверь. Стащив ночную сорочку, я натянула своё платье (оно лежало, аккуратно сложенное, на стуле). Только я успела переодеться, как за дверью поднялся страшный шум.

– С дороги, не то пожалеете! – Я узнала голос толстухи-громилы, работавшей на мисс Олвейс. – Где она?!

– Её здесь нет! – храбро заявила Маргарет.

Я уже наполовину выбралась из окна, когда Маргарет закричала. Потом послышался треск упавшей мебели. Дверь крохотной спальни распахнулась. Я перекинула ноги через подоконник и спрыгнула вниз.

Я приземлилась на клумбу, и мои ноги отозвались пронзительной болью. Домик стоял на опушке леса, и чтобы сбежать, пришлось бы пересечь пшеничное поле. Но я понимала, что у меня не хватит сил уйти от погони.

– Вон она! – заорала толстуха.

– Далеко ей не уйти! – отозвался мужской голос.

Я обернулась – из-за угла дома выскочил давешний возница. Я со всех ног бросилась через двор. Пот заливал мне лицо. И тут я заметила фургон моих преследователей. На козлах никого не было, пара лошадей мирно щипала траву.

– Оставьте её в покое! – крикнула Маргарет.

– Быстрее, Фландерс! – рявкнула толстуха. – Не дай ей уйти!

Я запрыгнула на козлы. Схватила поводья и отчаянно хлестнула ими лошадей. Фургон тронулся, но тут вдруг объявился возница. Он вцепился в подножку и попытался забраться на козлы. Тогда я схватила кнут и со всей силы хлестнула разбойника по руке. Он завизжал будто ошпаренный кот, разжал пальцы и свалился на землю.

Лошади уже неслись галопом. Я вытерла пот со лба и направила повозку на дорогу. При этом я то и дело оглядывалась назад, боясь, что где-то поблизости затаилась мисс Олвейс. Но она так и не показалась.

Фургон покатил по просёлочной дороге, и я попыталась успокоиться. Здраво поразмыслить и всё такое. Мне во что бы то ни стало нужно было добраться до Лондона. Чтобы вытащить Анастасию из сумасшедшего дома. Чтобы отправиться в Проспу и вернуть Ребекку домой. Следующий час тянулся мучительно долго. В голове у меня по-прежнему царил кавардак. Дорога бежала и бежала вперёд, и казалось, она никогда не кончится. Боль пронизывала тело до самых костей. Сколько ещё ехать до Лондона? Несколько часов? Дней? Недель?

Я не знала. Сама не понимая, что делаю, я направила фургон на обочину и остановила его в тени ивы. Поводья выскользнули у меня из рук. Веки смежились. Я отчаянно нуждалась в отдыхе. В короткой целительной передышке.

– Эй, с тобой всё в порядке?

Я вздрогнула и проснулась:

– Простите?

– С тобой всё в порядке, говорю?

– Да, дорогуша, я прекрасно себя чувствую.

Рядом со мной остановилась телега, гружённая корзинами с овощами и фруктами. На козлах сидела дородная и до неприличия краснощёкая особа.

– Выглядишь-то ты не шибко прекрасно. Скорее больной как собака.

– Я всего лишь застудила голову. – Я махнула рукой вперёд. – А теперь поезжайте своей дорогой.

– Куда путь держишь?

– В Лондон.

Женщина фыркнула:

– Далеко же ты собралась!

– А где я сейчас?

– В Винчестере, – был ответ. – Что ж ты одна-то едешь?

– Моей бабушке очень плохо, – быстро нашлась я. – На неё налетел слон прямо посреди оживлённой улицы. Растоптал бедняжку в клочья. Вот я и еду в Лондон, чтобы ухаживать за ней. – Я посмотрела на полные корзины овощей, и меня осенила блестящая идея. – А вы направляетесь на рынок?

– Ну да.

– А на этом рынке продают лошадей и фургоны?

– Бывает.

Краешком рукава я промокнула пот со лба:

– Прекрасно. Показывайте дорогу.

Женщина пожала плечами и хлестнула лошадей. Телега тронулась, я на фургоне пристроилась следом. Как оказалось, до рынка ехать было всего ничего, базар устроили прямо на площади в ближайшей деревеньке. Там шла бойкая торговля – с лотков и прямо с телег продавали фрукты, овощи, яйца и куски мяса. А ещё горшки, сковородки и всякую утварь. В дальнем конце рынка к столбу были привязаны несколько рабочих лошадей, а на столбе красовалось объявление: «Куплю лошадей, по фунту за штуку». Туда-то я и направилась.

Я опасалась, что у меня не хватит здоровья править фургоном до самого Лондона. И мне совсем не нравилась мысль встретиться с мисс Олвейс в дороге, где-нибудь в безлюдной местности. Так что нужно было придумать другой способ добраться до города – и уютный пассажирский вагон подошёл бы как нельзя лучше.

Так что я высмотрела торговца лошадьми, который ковырял в зубах, стоя под столбом, и предложила ему свою упряжку вместе с фургоном. Этот пренеприятнейший человек отнёсся ко мне почему-то крайне подозрительно. Целую вечность расспрашивал меня про мой товар.

Я заверила его, что лошади просто отличные и мой одноногий отец разрешил мне их продать. Мы немного поторговались (первоначально торговец назначил до неприличия низкую цену) и наконец сошлись на пяти фунтах за лошадей и фургон вместе.

– Только одно условие, – сказала я, пряча деньги в карман. – Подвезите меня до ближайшей станции.

Мы пожали друг другу руки и немедленно тронулись в путь.

Когда поезд прибыл на вокзал Ватерлоо, было уже темно. Я проспала всю дорогу в комфортабельном вагоне первого класса, но чувствовала себя нисколько не отдохнувшей. В голове словно стучали молотки. Всё тело ломило. Меня бросало то в жар, то в холод.

Я поспешно вышла из здания вокзала на многолюдную улицу. Влажные от лёгкой мороси булыжники мостовой блестели в свете газовых фонарей. Люди сновали во всех направлениях. Оглядываясь в поисках кеба, я заметила на другой стороне улицы бездомного мальчишку. На нём было ярко-красное пальто сплошь в заплатах. Мальчишка рассматривал меня с огромным интересом. Что ж, мне не привыкать к восхищённым взглядам. Из-за угла показался кеб, и я рукой подала ему знак остановиться.

– Куда, мисс? – спросил возница.

– На Уинслоу-стрит.

– Это нехорошее место. – Возница снял кепи и почесал в затылке. – Вы уверены?

– На Уинслоу-стрит, – повторила я. – И поскорее.

Пока мы ехали по городу, я снова сосредоточилась на своей миссии. Если верить мисс Олвейс, только с Уинслоу-стрит я могу попасть прямо ко Дворцу Проспы – а именно в этом зловещем месте держат в заточении Ребекку. Туда попадают все невинные души, пленённые алмазом Тик-так. Там их используют для исцеления людей Проспы от страшной болезни, которая бушует в этом мире уже не один век.

Я проверила, на месте ли алмаз, спрятанный у меня под платьем. И пусть я чувствовала себя совершенно разбитой, при мысли, что я скоро увижу Ребекку, всё во мне ликовало. Я пока не знала, как мне удастся спасти её из Дворца Проспы, но твёрдо решила: на сей раз я вернусь только с ней, и никак иначе.

Кебмен высадил меня в начале улицы. Уинслоу-стрит выглядела всё такой же унылой и мрачной, какой мне запомнилась. Длинный ряд домов с тёмными стенами, заколоченные окна, облупившаяся краска. Крохотные лужицы света под газовыми фонарями не могли разогнать тьму этого места. Вокруг не было ни души, только мимо проехал одинокий экипаж.

Я зашагала по улице так быстро, как только могла, невзирая на боль в ногах. Сосредоточилась мыслями на Ребекке, предвкушая момент, когда камень вспыхнет и оживёт. Перешла улицу, чтобы подойти ближе к памятному мне пустырю между обувной фабрикой и заброшенным пансионом. Когда-то на месте пустыря стояло здание, но теперь от него остались только груды битого кирпича и кусок стены. В стене сохранилась дверь. Рядом висела потускневшая от времени бронзовая табличка.

Именно тут передо мной однажды уже воздвигся Дворец Проспы.

– Ребекка, – прошептала я. – Я иду к тебе, дорогая.

Я выбросила из головы всё, кроме образа Ребекки. И Дворца Проспы. Вот-вот в воздухе раздастся гудение, похожее на гул электрической дуги… Алмаз у меня на груди нальётся жаром и ослепительно засияет… Уинслоу-стрит поблёкнет и растворится, словно картина, краски которой смыли с холста…

Но ничего не происходило. Камень оставался холодным. Жар исходил лишь от меня самой – лихорадка терзала меня. Я простояла там очень долго, ожидая, когда же камень наконец исполнит своё предназначение. Волшебное ожерелье ещё ни разу не подводило меня. Я достала алмаз из-под платья и стала вглядываться в него. Но камень лишь блестел в свете фонаря. Ни жара, ни света, ни признака жизни…

Почему камень отказывался работать? Может, его сила иссякла? Но мисс Фрост ни разу не упоминала о такой опасности. Голова моя раскалывалась от боли, тело ломило. А может быть, в этом-то всё и дело? Может быть, чтобы камень открыл проход в Проспу, мне надо быть здоровой и сильной?

С тяжёлым сердцем я отошла в сторону и присела на крыльце обувной фабрики, спрятавшись в дверной нише. Укрытие не хуже других. Мне надо было отдохнуть. Пронизывающий ветер дул, казалось, со всех сторон сразу. Я обхватила колени руками, но зубы у меня всё равно стучали от холода. Приходилось признать, что обстоятельства сложились не лучшим образом. Но я не сомневалась, что к утру всё наладится. Так обычно и бывает. Алмаз Тик-так снова начнёт меня слушаться. Куда он денется…

Подобные размышления бальзамом пролились на мою душу. Однако вскоре их целительный поток иссяк. Потому что я наконец заметила его. Мальчишку с вокзала. Того самого, в залатанном красном пальтишке. И на сей раз он был не один. Рядом с ним стоял высокий человек в отличном белом костюме и цилиндре. Мальчишка получил причитавшиеся ему деньги. После чего щеголеватый незнакомец повернулся ко мне.

– Я уже давно разыскиваю вас, Айви Покет, – заявил он, надменно поигрывая тростью. – У меня для вас новости от старого друга.

От старого друга? Кровь застыла в моих жилах. Должно быть, это ещё один подручный мисс Олвейс! Незнакомец быстрым шагом двинулся ко мне через улицу. Я вскочила и, невзирая на боль, со всех ног бросилась бежать.

3

– Стой! – кричал он. Голос незнакомца был глубоким, а тон – повелительным. – Стой, кому говорю!

Ну не глупец ли! С чего бы мне останавливаться, когда меня преследует по тёмной Уинслоу-стрит один из головорезов мисс Олвейс? Из-за лихорадки всё внутри у меня кипело и плавилось. От кожи, казалось, валил пар. Но я прибавила ходу и свернула за угол. Стрелой промчалась по узкой улице, миновала переполненную таверну и в великолепнейшем прыжке перелетела через спящего пса.

– Стой, Айви! – кричал мой преследователь, теряя дыхание. – Я не сделаю тебе ничего плохого!

– Совершеннейшая чепуха! – бросила я через плечо.

Хотя я пребывала на пороге смерти от какой-то потрясающей болезни, это не мешало мне нестись по улице со скоростью скакового жеребца. Я даже рискнула бросить взгляд назад. Незнакомец в белом отшвырнул свой цилиндр и бежал за мной будто разъярённый бык. На губах его я заметила тень улыбки. Злодей наслаждался, играя со мной как кошка с мышью! Но мне было отнюдь не весело. Грудь сдавило, каждый вдох давался с трудом.

В конце улицы я снова свернула и обнаружила, что проход круто поднимается вверх, что было очень некстати. Но делать нечего, я побежала наверх, мимо какого-то старичка, только что выкатившего свою тачку из маленькой пирожковой. На бегу я заметила, что тачка доверху нагружена пирогами всех видов и размеров. И тут меня осенила блестящая мысль.

Я остановилась и повернулась. Незнакомец в белом мчался ко мне по улице.

– Простите, можно ненадолго одолжить вашу тачку? – спросила я старика.

– Вот уж нет, – пробормотал тот.

– Ужасно великодушно с вашей стороны, – поблагодарила я, отталкивая старикашку и хватаясь за оглобли.

– Помогите! – заорал он. – Грабят!

Я припустила вниз, толкая тачку перед собой. Злодей в белом пытался уклониться, но тротуар был слишком узким, а тачка – слишком широкой. Так что ничто не помешало мне с разбегу наехать на негодяя. Он с грохотом повалился на землю. Тележка к тому времени уже набрала изрядную скорость и, по счастливейшему стечению обстоятельств, опрокинулась прямо на щёголя, завалив его блистательный белый пиджак всевозможными горячими пирогами.

– Мой костюм! – вскричал незнакомец. А потом застонал, будто его переехала тачка с пирогами: – Моя спина!

– Ах ты хулиганка! – заорал старик, ковыляя ко мне и потрясая кулаком. – Ты ж недельный запас пирогов угробила! Вот ужо тебя сейчас арестуют! Полиция! Полиция!

– Да успокойтесь вы, недоумок нервический! – Я достала все деньги, что ещё оставались у меня в кармане – два фунта и немного мелочи, – и дала ему. – Это вам возмещение за пироги.

Старый ворчун немного остыл.

Незнакомец в белом тем временем неуклюже поднимался на ноги. Двигался он так, словно у него всё болело – что за отрадная картина! Однако я не стала больше задерживаться и припустила вверх по улице со всей быстротой, на которую только были способны мои усталые ноги.

– Я найду тебя, Айви Покет! – крикнул он мне вслед. – Ты не сможешь скрываться вечно!

– Ещё как смогу, головорез вы наёмный! – отозвалась я через плечо. – В умении скрываться мне нет равных, недаром у меня все задатки прирождённого потерянного носка! Передайте мисс Олвейс, чтоб оставила меня в покое, а не то и ей несладко придётся!

Пробежав ещё несколько перекрёстков, я свернула в узкий переулок. Миновала конюшни, парикмахерскую… Тут я остановилась, приметив узкую тропку, уходившую вниз. Было до ужаса темно, но я прошла по тропе и очутилась во дворе, имевшем неряшливый и заброшенный вид. Там валялся диван с порванной обивкой. Лежало сломанное тележное колесо. И рос клён. Здесь-то я и присела передохнуть, прислонившись к дереву спиной. Я собиралась сидеть так всю ночь не смыкая глаз, чтобы враги не сумели подобраться ко мне. Но, увы, в этом я потерпела неудачу.

Меня разбудила собака, разлаявшаяся самым возмутительным образом. Кости мои по-прежнему ломило. Шея одеревенела до невозможности. Алмаз Тик-так под измятым платьем лежал на груди, холодный, как ледышка.

В общем, день начинался не слишком хорошо. Аппетита у меня не было вовсе, но я понимала, что мне необходимо поесть. Я до сих пор не могла взять в толк, как так вышло, что я заболела, причём заболела серьёзно. Ведь благодаря алмазу Тик-так я была наполовину мёртвая. В моих жилах больше не текла кровь. Считалось, что меня нельзя поранить как любую другую девочку. Так почему же, проведя ночь в сыром колодце, я расхворалась? И почему алмаз Тик-так больше не слушается меня?

Я встала и вернулась к переулку. Прежде чем выйти из узкого прохода, посмотрела по сторонам, не видно ли поблизости разбойника в белом. Или мисс Олвейс. Вверх по улице мальчишка тащил полный ящик яблок. Какая-то женщина развешивала у окна простыни, чтобы просохли на свежем утреннем ветерке. Она улыбнулась мне, и я улыбнулась в ответ, но на сердце у меня было тяжело.

Переулок вывел меня на шумную улицу. Но куда мне было идти? К счастью, я девочка незаурядных талантов, и потому на поверхность восхитительной каши у меня в голове вскоре всплыли одна-две блестящие мысли.

– Умница, Айви! – воскликнула я.

Пропустив повозку, я перешла на другую сторону улицы. Пусть мои замыслы и были гениальными, я не могла их осуществить, пока у меня нет ни дома, ни денег. Поэтому, едва ступив на тротуар, я ускорила шаг. Теперь я точно знала, куда идти. Спасение было близко, но нельзя было терять ни минуты!