Принесите мне голову Айви Покет!

– Никакая она мне не мамочка, жилистая вы бестолковка! – В отчаянии я оглянулась на мисс Финч. – Мисс Олвейс – злобная колдунья и убийца из иного мира! Пожалуйста, не дайте ей схватить меня!

– Ты не в себе, – с серьёзным видом сказала мисс Финч. – Ты должна поехать с матерью.

Три сестры и мистер Адамс согласно закивали.

– Я всего лишь хочу вернуть домой мою деточку! – заливалась мисс Олвейс.

– Ну конечно, хотите, – сказала толстуха-силачка, волоча меня за руку к злодейке.

Я изо всех сил пыталась вырваться, но тщетно. На полпути толстуха наклонилась к моему уху и прошептала:

– У Проводника Душ на тебя виды.

Вот тут-то всё и встало на свои места. Вся история с опрокинутой телегой и правда оказалась искусно расставленной ловушкой. Единственное, что мне оставалось – отвлечь внимание врагов и уповать на удачу. Поэтому я перестала сопротивляться.

– Простите меня, прошу вас, я и правда вела себя как безумная, – заявила я во всеуслышание. – Я с радостью поеду с мамулечкой. Как хорошая девочка.

Дождь зарядил сильнее. Капли били о дорогу словно искры.

– Ты же говорила, что она злая колдунья из иного мира, – ухмыльнулась толстуха со свёрнутым носом.

– Никто не совершенен, дорогая, – возразила я. – Хоть на себя посмотрите.

И с этими словами я со всей силы пнула её по лодыжке. Толстуха взвыла (довольно-таки дико) и запрыгала на одной ноге, ослабив хватку. Мисс Олвейс коршуном кинулась ко мне. Я сочла уместным толкнуть на неё прыгающую толстуху. Они столкнулись на всём скаку и повалились в раскисшую дорожную грязь. Блестяще! Но долго торжествовать мне не довелось – раненый возница (который на самом деле, конечно, был целёхонек) вскочил на ноги и бросился ко мне.

Под громовые раскаты с неба я повернулась и побежала.

Я кинулась через пшеничное поле, раздвигая и топча колосья, а мисс Олвейс испустила леденящий душу вопль. Я очень хорошо знала, что означает этот её клич – без сомнения, злодейка призвала на помощь армию затворщиков. Испуганные крики бывших попутчиков подтвердили мою догадку. Представляю, как они удивились.

Дождь хлестал по широкому полю, небо с каждой минутой становилось всё темнее.

– Рассредоточьтесь и схватите её быстрее! – услышала я распоряжение мисс Олвейс.

Толстуха-громила и возница согласно гаркнули. Вскоре земля под ногами задрожала от топота, и я поняла, что затворщики рассыпались цепью по всему полю, разъярённые и исполненные охотничьего азарта.

Я подумала, не попробовать ли уйти в Проспу при помощи алмаза Тик-так, но отказалась от этой мысли: мисс Олвейс и её подручные сразу заметят яркий свет камня. И я бросилась бежать дальше. Дождь струился у меня по лицу и застилал глаза. Поле простиралось до самого горизонта, я не знала, куда бежать. И где искать укрытие.

– Тебе не уйти, Айви! – В голосе мисс Олвейс слышалось веселье. – Нас больше, и ума у нас тоже больше! Покорись судьбе! Возможно, тебе даже понравится…

«Ни за что!» – хотелось крикнуть мне, но, не будучи законченной идиоткой, я прикусила язык.

Я бежала со всех ног. Потом услышала тяжёлое, прерывистое дыхание. Оглянувшись, я увидела, что ко мне, топча колосья, приближается возница. Пришлось взять левее. Тут-то я и заметила небольшой каменный домишко, который мы видели с дороги. Поскольку выбора у меня всё равно не было, я устремилась туда.

Но вскоре мой бег прервался. Острые когти цапнули меня за щиколотку. Я повалилась ничком – к счастью, колосья смягчили падение. Подняв глаза, я увидела, что надо мной навис карлик в балахоне, его лицо было скрыто зловещего вида капюшоном. Коротышка зашипел как паровоз… И бросился на меня, выставив когти.

С душераздирающей силой и безжалостностью – недаром у меня все задатки прирождённого пьяного матроса – я пнула его ногами в живот. Карлик отлетел прочь на несколько шагов, ударился о землю и несколько раз перекатился. К тому времени, когда он смог остановиться, я уже мчалась в сторону дома.

– Вон она! – раздался крик толстухи. – Хозяйка, я её вижу!

В мгновение ока я упала на колени и поползла вперёд на четвереньках, как младенец. Я слышала, как совсем близко позади меня кто-то свистнул, раздались шаги. Тогда я припала к земле ещё ниже, упрямо продолжая ползти. И вскоре увидела каменный колодец. Совсем рядом с задней дверью дома.

– Где она?! – гаркнула мисс Олвейс.

– Я её больше не вижу, хозяйка!

– Так разыщи её, дурища!

Гром прокатился по небу, и земля содрогнулась. Сквозь бурю я слышала, как где-то рядом шипят затворщики – двое или трое. Поэтому я бросилась к колодцу и забралась в деревянное ведро, подвешенное над ним на верёвке. Взялась за ворот и стала медленно его поворачивать.

То есть таков был мой план. Увы, у ворота были свои планы. Верёвка принялась бешено разматываться, и ведро полетело вместе со мной вниз, во мрак. Только я подумала зажмуриться и взмолиться о том, чтобы столкновение с землёй вышло мягким, как ведро ударилось о дно колодца и разлетелось в щепки. Удар был из тех, что жестоко сказываются на упавших. Не будь я так хорошо воспитана, я бы сказала, что на моём седалище не осталось живого места.

Круглый колодец постепенно наполнялся дождевой водой. Омерзительно пахло сыростью. Стены были скользкими. Сверху до меня донеслось пыхтение толстухи. Потом круглое пятно света над головой заслонила тень. Я вжалась в стену и закрыла глаза.

– Ну? – раздался окрик мисс Олвейс. – Она там?

– Вроде нет, хозяйка, – сипло проговорила толстуха.

– Чёрт! Не могла же девчонка раствориться в воздухе!

– Небось в Проспу ушла, – высказался возница.

– Нет, – сказала мисс Олвейс. – Мы бы заметили свет, исходящий из камня.

Повисло долгое молчание. Потом мисс Олвейс закричала, перекрывая шум ливня:

– Я знаю, что ты слышишь меня, Айви, где бы ты ни пряталась! Возможно, тебе интересно будет узнать, что я навестила ваш домик у моря. Твой дружок Яго принял меня не слишком-то радушно.

Я зажала себе рот, чтобы сдержать готовый сорваться с губ крик.

– Он сражался достойно. – Мисс Олвейс злодейски рассмеялась. – Боюсь, я сломала ему руку. Ужасно нечестно с моей стороны. Айви, если хочешь снова увидеть Яго – выходи! Выходи, или мальчишке конец!

Искушение сдаться было невообразимо велико. Но отпустит ли мисс Олвейс Яго, стоит ей заполучить меня? Насколько я её знала, среди всех чокнутых маньяков-убийц она не выделялась верностью своему слову. Так что мне оставалось только надеяться, что Яго нужен ей живым. И я не проронила ни звука.

– Поищем её в доме, – распорядилась мисс Олвейс, обращаясь к своим приспешникам.

Дождь хлестал как из ведра. Нескончаемый. Безжалостный. Как я ни вжималась в стену, струи всё равно поливали меня. От ледяной воды, поднимавшейся всё выше, мои мышцы одеревенели. Холод был таким жестоким, что мне казалось, будто капли дождя впиваются мне в кожу, разъедают тело до самых костей, превращая костный мозг в лёд. В небе будто взрыкивал рассерженный великан. Вот воды набралось уже по пояс. Я больше не чувствовала губ.

Это последнее, что я помнила о своём великом побеге.

2

– Она приходит в себя.

Голоса доносились словно бы из далёкого далека. Я притворилась, что ничего не слышала. Я ведь и правда была очень далеко. В саду, заросшем сорняками и полевыми цветами, игриво распустившимися среди камней. Солнце согревало мне щёки. Мои ноги были босы и не слишком-то чисты. Руки – тонки, как карандашики. За спиной у меня стоял непритязательный белый домик с соломенной крышей.

– Генри, принеси скорее сюда воды и тряпицу. Её страшно лихорадит.

Я услышала, как дверь домика позади меня отворилась. Этот звук почему-то наполнил моё сердце искристой радостью, хоть я и не знала почему. В одном я была уверена – я непременно должна увидеть, кто вышел из дома. И я обернулась. Но в этот самый миг мне на лоб шлёпнулся холодный мокрый компресс. И всё кончилось. Глаза мои сами собой распахнулись, и утешением мне послужила ласковая улыбка, представшая взгляду.

– Я уж боялась, ты никогда не очнёшься. – Надо мной склонилась женщина средних лет с тонкими светлыми волосами. – Как ты?

У меня болело всё – каждая мышца, каждая косточка.

– Где я? – спросила я.

– На ферме Харрингтона, – раздался голос с дальнего конца комнаты.

Подняв глаза, я увидела высокого человека с чёрной бородой и растрёпанными непослушными волосами. Он с мрачным видом мерил шагами бедно обставленную комнатку.

– Меня зовут Маргарет, – сказала женщина. – А это мой муж Генри.

– Как я здесь очутилась?

– Очень хороший вопрос, – отозвался Генри. – Я отправился посмотреть, сильно ли потрепало бурей мои поля, и нашёл тебя в колодце. Ты плавала в нём, вялая и неподвижная. Я думал, ты мертва.

– Как тебя зовут? – спросила Маргарет, снова приложив к моему лбу ледяной компресс.

– Эсмеральда Брокколи. – Мне показалось, что, с учётом всех обстоятельств, лучше назваться этим именем.

– Что с тобой случилось, Эсмеральда? – Маргарет присела у моей постели. – Как так вышло, что ты оказалась в колодце и чуть не утонула?

– И что произошло в поле? – добавил её муж. – Вся пшеница вытоптана, урожай пропал. Я такого ни разу в жизни не видывал.

– На самом деле это ужасно смешная история. – Я села в кровати и тут же почувствовала головокружение. Пришлось закрыть глаза и подождать, пока оно пройдёт. – Я путешествовала с одним из тех чудных цирков, где показывают всяких уродцев. Мы остановились на дороге напротив вашего дома, и вдруг бородатая женщина как бросится бежать, прямо сюда, к вам. Директор цирка, сами понимаете, был в ярости. Он отправил за ней в погоню через поле двухголового пигмея и шесть говорящих шимпанзе. Будучи девочкой добросердечной и, скажу без ложной скромности, выдающейся, я тоже вызвалась помочь. Увидела ваш колодец, решила заглянуть в него, но перегнулась слишком низко и упала.

Фермер и его жена переглянулись.

– Она всё ещё не оправилась от лихорадки, – сказала Маргарет мужу.

Это была правда – но как так могло получиться? Я ведь наполовину мёртвая и во всех отношениях незаурядная девочка – я просто не могу заболеть!

– Сколько я уже тут нахожусь?

– Три дня. – Похоже, Маргарет хотела добавить что-то ещё, но вместо этого снова переглянулась с мужем.

У меня нехорошо засосало под ложечкой.

– В тот день, когда была буря, – сказал Генри, – какие-то люди постучались к нам и спросили, не видели ли мы девочку. Беглянку, как они сказали.

– А потом Генри нашёл в колодце тебя, – мягко добавила Маргарет, – и мы поняли, кого они искали.

– Они во что бы то ни стало хотели вернуть тебя, – сказал Генри, упрямо избегая моего взгляда. – Особенно женщина. Она пообещала нам целых пятьдесят фунтов, если мы найдём тебя и отдадим ей.

Мисс Олвейс разыскивает меня! Я вскочила на ноги, и голова у меня закружилась пуще прежнего.

– Но мы этого не сделаем, – заверила Маргарет, помогая мне встать на ноги. – Ни за какие деньги на свете. Мы не поверили слезам и обещаниям этой женщины. Правда же, Генри?

Но Генри не ответил. Вместо этого он показал пальцем на мою шею:

– Это твоё ожерелье на вид стоит целую прорву денег.

Я машинально прижала руку к груди и успокоилась, нащупав под ночной рубашкой алмаз Тик-так.

– Это подарок бородатой женщины, – сказала я. – Красиво, но ничего не стоит.

Фермер кивнул:

– Эти люди, которые тебя разыскивают, они плохие?

Я решила, что лучше всего сказать чистую правду:

– Да, дорогой, очень плохие.

– Тогда мне жаль, Эсмеральда.

Маргарет заполошно бросилась к мужу:

– Чего тебе жаль?

Громкий стук в дверь был ей ответом.

Маргарет ахнула:

– Генри, что ты наделал?!

В дверь заколотили настойчивее.

– Всё-таки пятьдесят фунтов, Маргарет, а у нас половина урожая погибла. – Он понуро покачал головой. – Мне жаль – но что я мог поделать?

– Ты мог бы держать язык за зубами, жадный ты балбес! – заявила я с изрядной суровостью.

В дверь уже не просто колотили, а ломились, и было ясно, что долго она не продержится.