Билет в один конец. Иллюзия свободы

– Ждем гостей? – донеслось из угла.

– Да не, это ж наши. Наверное, – «деревенщина» потупил взгляд. Челюсти заработали с удвоенной мощью, перемалывая несчастный колосок.

– А если нет? Слышал, вчера наши «Рубеж» херачили?

– Как же ты затрахал… А-а… Не, правда… Хватай стволы, на! – «алкоголик» выплюнул многострадальное растение и мигом вскочил на ноги. – И дебилу тому наверху скажи!

– Онуфрич, давай, вали отсюда! – крикнул товарищ из угла, наконец показавшись на тусклый свет. На вид – обычный, невзрачный мужчина средних лет. Нарядился в «Березку» с накинутым капюшоном, пальцы лениво обрамляли рукоятку «Форта-12Б» с глушителем. На руках – зеленый скотч в несколько слоев, за спиной – АКМ на тактическом ремне.

– Для тебя – Онуфгиевич, – огрызнулся мутант, зло сплюнув на пол.

– Пиляй давай, Хренуфриевич, – «вольный» из угла, скривив лицо от отвращения, направил пистолет на порожденную Зоной тварь.

Онуфрич что-то злобно пробормотал себе под нос и поковылял к лестнице. Одарил «вольнонародовцев» взглядом, обещавшим засунуть «Форт-12Б» в задний проход и без зазрения совести нажать на спусковой крючок, – и как сквозь землю провалился.

– Ну, и нахера?! – спросил «деревенщина», вновь подойдя к рюкзаку у стены. – Да я с ним контакт налаживал дольше, чем ты в Зоне! Это ж гребаный «артист»! Умный, паскуда. Умнее тебя, млин. Я ему пожрать – он мне инфу. И ты… Ты все просрал, мудила! За один долбаный раз!

– Еще раз снюхаешься с мутом – пристрелю нахрен, – пообещал «выпивале» товарищ из угла.

– Чё-чё? – тот подхватил АКМ с перемотанным зеленой изолентой прикладом. – Ты чё, с-сука, в «Рубеж» захотел? Да ты реально Остолбень! Мля, вот прям говорящую кликуху подобрали! Еще раз сморозишь что-то подобное – и, клянусь, я тебя шмальну нахрен! Усек?!

– Да пошел ты… – донеслось в ответ.

– Хавальник закрой, – палец «деревенщины» как бы невзначай лег на спусковой крючок «калашникова». – Еще одно слово – и я тебя прям щас зава… Так… Ты этому алкашу, мля, на крыше сказал?!

– Чё сказал? – недоуменно застыл Остолбень. Осознание пришло к нему секунду спустя. – Мля-а-а-а! Ща, ща, я быра!

– Нихрена нормально сделать не можешь! – рявкнул «сельский выпивала», вскидывая автомат. – Все, пес, трындец тебе!

Рука Остолбня замерла на полпути к рации. «Форт-12Б» дернулся, уставившись в грудь «деревенщины». И в этот же момент прогремел выстрел.

– Вы это слышали? – насторожившись, спросил Рымарь.

– Что? – непонимающе спросил Леший.

– Вон там, – бывший гэбээровец указал на здание за металлическими решетчатыми воротами. Наверное, там завод когда-то был. Только не Заводище, а маленький такой, невзрачный, но по-своему полезный. Вон, еще ржавеющий подъемный кран стоял, как охранник мавзолея. Под ним кто-то аккуратно сложил разного рода стройматериалы – укрытия сооружал, что ли? – Там стреляли.

– Стреляли? – переспросил Вратарь. – Петрович, ты чё?

«Вольнонародовец» на крыше здания, на которое указывал Рымарь, оперативно убрался с глаз долой. Кажется, по лестнице спустился.

– Пошли, – скомандовал Драгунов. – Свалим сейчас – облажаемся.

– Думаешь, поймут, что не свои? – шепотом поинтересовался Леший.

– Ага, – коротко кивнул Бес. – А потом об этом вся Зона узнает. Слухи, з-зараза, быстро расходятся…

Обогнув сложенные стопкой бетонные плиты и притаившуюся прямо за ними «адскую центрифугу», «солдаты удачи» прошли в приветливо распахнутые металлические ворота, покрытые ржавой, крошащейся коркой. Внутри наемникам на глаза попались невысокие перила, за которыми на глубину человеческого роста осели какие-то трубы и люки. Справа тянулись по стене коричневые трубы, заворачивавшие метров через 25. То тут, то там вразнобой стояли ящики. В основном деревянные, хоть и встретилась пара-тройка металлических. Вот откуда все это бралось? Вроде разворовали давно все, что могли, – но нет, где-то раскапывали и кровати, и контейнеры разные.

За поворотом наемников ждала белая, поцарапанная дверь метрах в 30–40. Чуть левее – еще один поворот, скрытый от любопытных глаз бетонной стеной. Справа, поближе к «солдатам фортуны» – лестница вниз. И по ней как раз поднимались двое в зеленом скотче. Один – тот самый, что подзывал «солдат удачи». Рыхлый такой, со старым стальным шлемом на голове и подпитый, судя по не совсем осмысленному взгляду. В одной руке – АК-74М с оптическим прицелом. Вторая поддерживала ковылявшего товарища во «Флектарне», что лицом напоминал алкоголика из какой-нибудь деревни. Шел тот тяжело, постанывая от боли и зажимая рукой живот. На переброшенном через его шею ремне болтался АКМ с зеленой изолентой на прикладе.

– Мужики, – усиленно пыхтя, позвал анархист в шлеме. – У вас арт есть?

– Нету, – ни секунды не раздумывая, ответил Бес, выйдя вперед и чуть было не задев Лешего плечом.

– Аптечка? – спросил подпитый анархист с подозрительным безразличием в голосе. Раненый уже еле-еле переставлял ноги. Последнюю ступень он миновал с красным от напряжения, перекошенным болью лицом. На лбу «выпивалы» выступили едва видимые бусинки пота.

Драгунов отрицательно покачал головой.

– Гондурас… – прохрипел «деревенщина». Его дыхание стало хриплым и прерывистым. Камуфляж на животе не спеша пропитывался кровью. – Ж… Жлоб, с-сука…

– Ну и лана, – щелкнула застежка, и автомат раненого стукнулся о ступени.

– Ч-чё?.. – тот даже не успел понять, что произошло. Пьяный товарищ прижал его к стене, двинув под ребра дулом «калаша».

Короткая очередь стукнула по барабанным перепонкам сотней увесистых молотков. В ушах зазвенело. Наемники разом вскинули автоматы.

Все было кончено уже через десять секунд. Анархист в шлеме брезгливо сбросил добитого товарища вниз. Тот скатился с лестницы, мигом оказавшись у её основания. Пьяный «вольнонародовец» только и успел, что развернуться. Пули прошили его в нескольких местах, разорвав одежду, сокрушив кости и продырявив внутренние органы. Сплюнув красным себе на грудь, анархист свалился с лестницы.

– Твою ж гребаную мать! – выпалил Драгунов, как только ослабел шум в ушах. – Вы что натворили, сучары?!

– Иди ты нахер, – огрызнулся Леший. – Он сам шмалять начал!

– А если нас кто-то видел?! Ушлепки, мля?! Он в вас стволом тыкал?! Совсем охренели, уроды! Да если…

– Слышь, хлебало завали, обвинитель херов! – вставил свои измазанные в желчи пять копеек Вратарь.

– Если нас кто-то увидел – трындец! Все, хана прикрытию! – все не унимался Олег. – Да они ж все друг дружку знают! С-сука! Хер терь отделаемся, если встретим еще одного долбаного анархиста!

– А ты еще громче кричи, – подначивал его Леший. – Давай, мля! Пусть вся Зона услышит, хули нам?!

– Ладно, – шумно выдохнув, согласился Драгунов. Он и сам знал, что наговорил много лишнего. – Обшарьте их. И идем дальше.

Вот эти слова всем пришлись по душе. Вратарь пулей спустился по лестнице. Следом за ним устремился к мертвецам и Леший. Рымарь остался прикрывать вход за поворотом – наверное, он был единственным, кто ни на секунду не забывал обо всем том разнообразии опасностей, какое предлагала Зона.

– Эй! – послышался голос бывшего солдата ВСУ, спустившегося вниз по лестнице. – Тут еще один внизу! Нихрена ж себе! У нас улов сегодня! Так, чё тут у тебя?.. Сука! Сука! Сука! Патронов нихера! Жратвы нихрена! Почти все сожрали, мудаки! Жруны долбаные!

– А чё по артам?! – крикнул Леший. В его голосе ощущался некий почти юношеский задор.

– Одни «батоны»! И больше ни-хре-на! Гондурас, мля! Нахрен ты по Зоне лазил, мудачье?! Еще и вшивый, мля! Охренеть! Да их тут хоть жопой жуй!

Проводник, обиравший труп анархиста в шлеме, ухмыльнулся во весь рот и громко, протяжно заржал. Пару раз даже хрюкнул, как натуральная свинья.

– Плакала твоя сотка! А автомат терь мой! – сквозь выступившие слезы проорал Леший. Ответом ему послужил сногсшибательный поток мата, который и на этажи-то не разделить.

– Автомат – мой, – на правах «старшого» заявил Бес.

Тут Вратарь и выбрался на тусклый свет. Что-то пробормотав себе под нос, он положил в требовательно протянутую ладонь Лешего мятую купюру. Командир тоже доволен остался – сменил АК-74 покойного Башмака на АК-74М с оптикой.

– Выходим сегодня? – спросил Вратарь, всем видом выражавший глубочайшее недовольство.

– Ага, – кивнул Олег. – И давайте валить побыстрее. Мне трындец как не нравится это гребаное место.

– Что, опять Депо? – припомнил Леший случай на Помойке.

– Да, – снова кивнул Олег. – Как с Депо.

– Зона не хочет, чтобы мы тут торчали, – вымолвил Рымарь, не отрываясь от наблюдения за входом в здание.

– С какого хера ей понадобилось нас о чем-то предупреждать? – недоверчиво спросил Леший, закончив с трупом анархиста в шлеме. – И, это… Эй, Босс! Давай рюкзак, тут еще жмур остался.

У «деревенщины» пожитков осталось всего ничего. Зато платяных вшей – на пол-Китая. Настоящий рассадник! Видно, «вольнонародовцы» в ходке с неделю пробыли, вот и паразитов набрали да с ума посходили. Но кое-что интересное наемники все-таки выудили из карманов «инкубатора вшей»: маленький черный диктофон размерами даже меньше ладони.

– Опа-опа, – заинтриговано произнес Леший, повертев в руках находку. – И что у нас тут?

Слегка повозившись, наемник включил последний записанный аудиофайл. Качество звука было так себе, – видно, устройство содержалось в кармане – но кое-что разобрать все же удалось. Анархист беседовал с некоей картавой личностью, пытаясь выявить компромат на одного из членов «Вольного народа». Видно, намеревался обвинить товарища по клану в трусости, во всеуслышание заявив, что тот отказался воевать с фанатиками Третьего Глаза. А тот факт, что с ними вообще мало кто хотел воевать, обличитель благополучно опустит – и, возможно, заработает продвижение вверх по карьерной лестнице. Впрочем, может, и пулю вместо должности получит – как главарь рассудит. Весь сыр-бор произошел из-за того, что особо умные «вольнонародовцы» оборудовали себе перевалочный пункт где-то на негласной территории фанатиков – вот те и возмутились. Небось, попросили убраться, получили отказ – и перестреляли анархистов к чертовой бабушке. Как оно, собственно, и бывало со всяким сталкером, что в сектантские двери стучал.

– Чё думаете, за сколько можно толкануть такую хренотень? – озвучил общую мысль Леший.

– А чё за картавый? – поинтересовался Вратарь. – «Вольный» ему верил. Мутант? Мутанты же не врут, да?

– Потом разберемся, – сказал Драгунов, просовывая руки в лямки немного пополневшего ранца. Одним взмахом руки командир отряда бесцеремонно отобрал у проводника диктофон и сунул в карман. – Я не знаю, с какого черта Зона хочет нас отсюда выжить, но надо сваливать отсюда нах…

Выстрел. Звон в ушах. Леший застыл с открытым ртом, проглотив возмутительную реплику.

– Стоять, падла! – надрываясь, рявкнул Рымарь. Его голос показался остальным тихим шепотом. Вкрадчивый ответ из-за угла остался неуслышанным.

Ситуация быстро прояснилась: к наемникам в гости пожаловал «артист». Эти мутанты внешне напоминали человека невероятной худобы с зубами, позаимствованными у какой-нибудь обезьяны. Умные твари, способные говорить. Любят накидки с капюшоном и разговоры с зазевавшимися бродягами. А потом такой «артист» как даст по шее – и все, готов сытный обед. Сломает запросто. У особи, стоявшей перед наемниками, капюшона не было – то ли оторвался уже, то ли тварь просто не нашла ничего лучше, чем ошметки лесного камуфляжа да стоптанного ботинка без подошвы.

– Спокуха, – примирительно поднял руки «артист». – Я – Онуфгиевич. Не собигаюсь я вас жгать, бацаны.

– Чё? – вытаращил глаза Леший, едва сдерживая смех. – Онуфриевич? Еще и кагтавый, сука! А-аха-ха-ха! Тя кто так назвал, чучело?!

– Сталкег один… – недоуменно ответил мутант. – Не помню, как звали…

– Вали отсюда нахрен, если жить охота, – посоветовал порождению Зоны Рымарь, шутить явно не настроенный.

– Ского Выхлоп, – опустив руки, поведал Онуфриевич. – Все ломятся хег знает куда.

Словно в подтверждение его слов воздух сотрясли залпы автоматов Калашникова. Судя по громкости, дело было где-то на Долине. И что-то подсказывало «солдатам удачи», что именно на ферме – «рубежники» опять повеселиться решили. Мишеней-то хватало – в преддверии Выхлопа твари вечно куда-то неслись. То ли по норам, то ли к защитному периметру – прорвать и вылиться на Большую землю всепожирающей клыкастой и когтистой ордой.

– А ты шо? – спросил Вратарь, наставив на «артиста» АК-74. – Чё не с остальными? Особенный, мля?! Или жрать хочется, а, сука?!

– А я тута пегеждать хотел, – пожал плечами мутант. – Не хочу быть задавленным. Не стгеляйте, мужики, а… Я пегежду – и уйду. Спгосите Пасту – он вам скажет, кто такой Онуфгич. Мы знакомы.

– Чё за Паста? – шепотом спросил Леший.

– Да хер его знает, – тихо отозвался Драгунов. – Мож, один из тех долбодятлов.

– Ну, его еще Пастухом все знали… Э-э-э… Звали, то есть, – объяснил зверь. – Чё назвали – хген знает. Может, слово понгавилось. А для меня он – пгосто Паста. Так удобнее как-то… Быстгее…

А потом «артист», кажется, уловил некое замешательство в глазах наемников – единственной части их лиц, которую смог разглядеть.

– Так то Пасту шмальнули? – спросил мутант. Чудилось, в его голосе промелькнула грусть. – Паста хогоший был. Давал пожгать. Инфу пгосил – так я говогил… Такой уговог был. А тегь нет Пасты…

– Слышь, – обратился к мутанту Бес. – Инфу, говоришь?

– А чё? – мотнул головой «артист». – Надо узнать чего?

– Не помешало бы, – согласился командир наемников.

Была такая интересная особенность у этих мутантов – знали они много и за еду всегда готовы поделиться. А потом, может, и разойтись тихо-мирно выйдет – сыт будет зверь, нападать не станет.

– Тушенки бы, – намекнул мутант.

– Сначала инфа, потом жратва, – отрезал Драгунов.

– Не-е-е, так мои дела не делаются, – покачал головой «артист», несколько поразив наемников своим знанием человеческой речи.

– Нас четверо, ты – один, – как бы между делом сказал Рымарь, чей АКСУ все еще смотрел на Онуфриевича.

– Ага, – энергично согласился мутант. – А еще спгава от меня выход.

– Уверен, что успеешь? – усомнился Леший. Мутанты были быстрее среднестатистического человека – факт. Но не быстрее пальца, нажимающего на спусковой крючок.

– Ладно, – опустив голову, Онуфриевич признал поражение. – Что хотите?

– Тут недалеко ферма есть, – объяснил Драгунов. – Там, кажись, «рубежники»…

– Это пагни в чегном скотче? – уточнил мутант.

– Ага, – кивнул командир наемников. – Сколько их там? Часовые есть? Они куда-то ходят или безвылазно там торчат?

Онуфрич задумчиво почесал затылок. Изможденное лицо «артиста» скривилось в попытке изобразить напряженную работу мысли.

– Давай живее, мля! – зарычал Рымарь, передернув затвор. Звук упавшего на пол патрона неслабо простимулировал мутанта, и думы заворочались быстрее.

– Их там… Десять где-то, – сообщил Онуфриевич. – Вгоде того. Эти… Как их… Часы…

– Часовые, – подсказал Олег.

– Ага, часовые. Когоче, один или два на водонапогной башне. Иногда на кгышах сидят. Половина, бывает, уходит. Надолго. Потом пгиходят. К себе никого не подпускают – меня тги газа чуть не пгистгелили, говнюки ггебаные!

– Может, потому, что ты – долбаный мутант? – поддел «артиста» Леший. Тот утробно зарычал. Если б не трое товарищей наемника – наверняка кинулся бы мстить за оскорбление.

– С какого расстояния за ними можно безопасно наблюдать? – спросил Драгунов и, решив немного простимулировать существо, добавил: – Ответишь – и получишь свою тушенку.

– Безопасно? – «артист» сипло хохотнул. – Они метгов на сто все видят. Но лучше всего холм метгах в 150 слева от фегмы. Есть еще один, спгава, но метгах в 60. Но это плохое место. Не суйтесь. Пгистгелят, ублюдки.