Ведьма и зеркало

Говорила я тихо, не пытаясь кого-то убедить. Кто хочет услышать — тот различит и шепот, а кто не хочет — тому можно хоть в оба уха кричать, все одно не поможет.

Мама красноречиво хмыкнула:

— Уж точно не нам и не ему.

Тут она кивнула в сторону Левина.

— Кирилл Александрович у нас, конечно, тот еще дурак, но дурак исполнительный и принципиальный. Ловить тебя на чей-то труп он не стал, такие рук не марают.

Левин застыл как каменное изваяние, только глаза злобно щурил и разве что не щерился на маму.

— Аннушка, ты, и правда, слегка перегибаешь, — мягко произнес отец и погладил маму по руке, пытаясь успокоить.

Родительница моя передернула плечами.

— Ой, уймись уже с этой мужской солидарностью. Это же инспектор надзирающий. Он нашей дочери уже пять лет кровь портит и никак не уймется. С такими иначе нельзя.

Левин молча давился котлетой, всем видом намекая, что как раз таки иначе можно, вот только… В общем, лучше всех за столом себя чувствовал Костик: он просто с огромным удовольствием ел, позволяя другим выяснять отношения. Вот же счастливого нрава человек. Есть чему позавидовать.

Когда трапеза закончилась, мы с мамой пошли на кухню мыть посуду, Костя с моим папой включили спортивный канал и начали оживленно что-то обсуждать. Надзирающий инспектор поплелся на кухню вслед за нами и недобро смотрел в спину, пока я стояла у раковины, принимая у мамы грязные тарелки.

— А что, и сейчас нельзя побеседовать? — недовольно спросил Левин, сообразив, что и спустя десять минут я все еще не закончила.

Ну, а что поделать? Тарелки — это только лишь половина беды. А на кухне и сковорода осталась вся в жире, и кастрюли. Мама готовит с размахом, и после этого столы и плита больше похожи на поле боя.

— Кто со стола убирать-то будет, по-твоему? — сварливо откликнулась мама. — Не умрешь, если еще минут пятнадцать подождешь.

Кирилл Александрович сперва душераздирающе вздохнул, будто как раз и был при смерти, и только наша злая воля заставляла его мучиться на смертном одре, а потом вовсе обиженно засопел.

— Еще и пыхтит, — поразилась мама. — Сонька, так уж и быть, бери этого страдальца и иди в комнату. Пусть спрашивает, я только здесь все закончу — и тоже подойду. Если что не так — зови, отец с Костей этого деятеля мигом с лестницы спустят.

Я наспех вытерла руки и повела надзирающего инспектора в свою бывшую спальню. Тот огляделся с вялым интересом и сел на стул у рабочего стола. Я устроилась на диване, выжидающе посмотрев на мужчину.

— И что вы хотели у меня спросить?

Прозвучало как-то устало, совсем замученно, но, с другой стороны, радоваться у меня точно причин не было.

— К примеру, чего ради вам понадобилось убивать Арцева? — с мрачной уверенностью в собственной правоте спросил надзирающий инспектор.

Я с усталым спокойствием выдержала его взгляд.

— У меня не было для этого причин. И я его не убивала.

Разумеется, Левин мне верить не собирался. Стало даже немного грустно.

— Зачем невиновной на следующий же день пытаться покинуть страну? — издевательски усмехнулся надзирающий с таким видом, будто он знает обо мне все, чего даже я сама не знаю.

— Вы были очень впечатляющим прошлой ночью. Я посчитала слишком опасным оставаться с вами в одном городе.

У Чеширского кота улыбка оставалась, даже когда пропадал сам кот. С Левиным все вышло наоборот: надзирающий инспектор — вот он, а ухмылка исчезла, будто ее и не было.

— Вы намекаете, будто я мог попытаться привлечь к ответственности невиновного? — рявкнул на меня инспектор так громко, что стекла зазвенели.

На пороге комнаты тут же появился встревоженный Костик. Впрочем, увидев, что меня никто не пытается убить, да и вообще Левин держится на относительно безопасном расстоянии, Костя снова скрылся, напоследок ободряюще мне улыбнувшись.

— Да, — просто и коротко ответила я на вопрос, не став уточнять, что так я считала именно в ту конкретную ночь. Сейчас все случившееся не казалось мне уже настолько однозначным, как раньше. Разумеется, уточнять это я не стала.

Темные брови Кирилла Александровича сошлись на переносице, превратив его из просто вечно хмурого человека практически в озлобленного демона.

— Я никогда подобного не сделал бы.

Пришел мой черед выразительно и многозначительно смотреть на собеседника.

— Почему я должна вам верить? — осведомилась я тихо и твердо, не отводя взгляда. — Вы были очень убедительны, Кирилл Александрович. Мне и в голову не приходило сомневаться, что вы не сделаете со мной все, что только может прийти в голову дорвавшемуся до власти надзирающему инспектору.

Левин пошел красными пятнами и сжал кулаки.

— Я никогда — слышите? — никогда бы не поступил вопреки собственным убеждениям и представлениям о справедливости, — буквально взревел он.

Соседи бдительно застучали по батареям, однако ни родители, ни Костик не спешили врываться в комнату. Наверное, уже примирились с такой манерой общения надзирающего инспектора нашего района.

— Но это только вы мне это говорите, — пожала плечами я. — Других доказательств нет.

Гнева инспектора хватило бы на десятерых, и еще на пару человек осталось бы.

— Но у вас нет и доказательств того, что я собирался поступить с вами таким образом. Вся моя жизнь…

Я улыбнулась собеседнику так, будто все о нем знала.

— Почему мне нужно верить этой "всей вашей жизни"? — напрямик спросила я, почувствовав себя куда лучше.

Мужчина опустил голову и тяжело вздохнул.

— Итак, вы решили показать мне, каково оказаться на вашем месте? Надо сказать, я впечатлен. Однако это ведь все равно ничего не меняет. Ни для вас, ни для меня. Тупик. Забавно, не так ли, Софья Андреевна?

Не увидела ни единой причины для веселья, даже самой крохотной.

— Как по мне, так нет, Кирилл Александрович. Забавного мало. Но мы действительно в глухом тупике. Вы мне не верите, чтобы я ни сказала. Я же совершенно не верю вам. И выхода для нас нет. Вот только проблема в том, что этот выход для кого-то все-таки нашелся, а мы оба даже представления не имеем, есть ли он на самом деле и кто он такой.

Левин откинулся назад и запрокинул голову.

— И вот передо мной сидит ведьма, наивно хлопает глазами и говорит о своей абсолютнейшей невиновности, — пробормотал он и тяжело вздохнул. — Ну не станете же вы клясться и божиться, что не в состоянии убить человека?

Почему-то, когда Левин не смотрел прямо на меня, становилось еще хуже. Словно бы я оказалась одна в темноте, и теперь удар может прийти с любой стороны и в любой момент.

— Знаю ли я как лишить жизни? — тихо переспросила я. Солгать? И раньше ему не лгала, нечего и начинать. Все равно ведь инспектор отлично знает ответ. — Конечно. Каждая ведьма и каждый колдун знают. А если утверждают обратно, или обманывают, или просто не изучили как следует нашего ремесла.

Левин резко подался вперед. Его лицо оказалось прямо напротив моего. Как будто призрак внезапно появился.

— Как же вы меня раздражаете своей показной искренностью, — вполголоса рыкнул мужчина, глядя на меня так, словно именно мне по какой-то причине довелось стать корнем всех его бед. — Этим своим бесконечным "Да, Кирилл Александрович. Хорошо Кирилл Александрович". Вечно одно и то же.

У меня совсем уж ум за разум зашел.

— Вас что, злит именно моя правдивость? — поразилась я, пытаясь уложить в голове картину мира инспектора.

Он замер, не находясь с ответом, а потом произнес:

— Порой люди всю жизнь говорят правду только для того, чтобы один раз по-крупному соврать. И вот я все пытаюсь понять, для какой же лжи вы так яро проявляете искренность?

Голос мамы прозвучал сродни грому небесному. Оказалось, она уже какое-то время стояла в дверях и слушала нашу беседу. Наверное, мы увлеклись.

— Зря подвох ищешь, Кирилл Александрович. Соня у нас просто дура. Что на уме — то и говорит. А когда нормальные люди просто врут, отмалчивается.

Левин хохотнул.

— Как у вас все просто, Анна Георгиевна. Слишком просто.

Мама хмыкнула.

— Жизнь и без того штука сложная. Зачем же еще проблем добавлять? Вот ты вечно все усложняешь. И как? Счастлив? Что-то не похоже.

Левин смотрел на мать тяжело, недовольно, но как будто с обидой, а не с яростью. Словно все пламя истратил на меня, а матушке остались только уголья от костра.

— Хватит с меня уже вашей ведьминской софистики, Анна Георгиевна. Я не могу вот так бездоказательно верить вашим словам и словам вашей дочери. Тело нашли буквально под окнами вашей дочери. Она тут же избавилась от зеркала, а мы с вами знаем, как легко убить при помощи зеркала.

Мама только рассмеялась в ответ, входя в комнату и усаживаясь рядом со мной.

— Вот говорю же, любишь ты усложнять все, Кирилл Александрович. Соня, понадобилось ли тебе зеркало, реши ты кого-то убить?

Наверное, я даже побледнела из-за этих слов. Но ответила, как всегда, спокойно:

— Нет. Не люблю без нужды использовать зеркала. Пожелай я кого-то убить, наговорила бы на черный хлеб. Проще и быстрей.

Мать с удовлетворением кивнула и повернулась к Левину.

— Именно, Кирилл Александрович, — подтвердила родительница, приосанившись. — Зеркала — капризны, связываться с ними себе дороже. Поэтому умная ведьма к их помощи прибегнет только в том случае, если выхода другого нет. С хлебом все действительно вышло бы куда проще.

Инспектор поджал губы.

— Да и сторонится Сонька моя зеркал едва не с детства. В любом случае использовала бы что-то другое.

После этих слов Левин изрядно оживился.

— И чем же вам не угодили зеркала, Софья Андреевна? — разумеется, спросил меня надзирающий инспектор. Не мог не спросить.

А я, конечно же, промолчала. Выдержав и испытующий взгляд Кирилла Александровича, и вопрошающий — матери. Рассказывать о том случае, о смеси любопытства и страха, которая меня захлестнула в тот проклятый вечер, я не собиралась никому до самой своей смерти. Все равно той ошибки уже никак не исправить. Значит, пусть все и останется моей тайной.

— Мечтай дальше, Кирилл Александрович, уж если я за столько лет не добилась у дочери правды, то тебе-то и ловить нечего, поверь на слово. Сонькино упрямство — это тебе не бетонная стена, даже взрывчатка не возьмет.

Кажется, такой отзыв о моем характере надзирающего немного удивили, но комментария не последовало.

— Других подозреваемых все равно нет, — процедил мужчина, едва не скалясь. — Ни единого подозреваемого нет, кроме вас и вашей ненаглядной дочери.

Мама улыбнулась Кириллу Александровичу так ласково, как, должно быть, волк в платье бабушки улыбался Красной Шапочке.

— Да ты просто не искал ничего, вот их и нет, — фыркнула она. — А то я не знаю, что при каждом удобном случае ты кидаешься к моей Соньке. Поищи еще кого, Кирилл Александрович. Вдруг найдешь? Не пробовал ничего нового?

Левин тихо выругался себе под нос, поднялся на ноги и скомканно попрощался. Мама пожала плечами, словно так и надо, и, кажется, совсем не удивилась тому, что гость решил нас покинуть сам и без настоятельных просьб.

— Ну и как ты, Сонька? Не слишком сильно этот изверг тебя потрепал? — спросила только лишь родительница, когда за инспектором захлопнулась дверь.

Я пожала плечами.

— Признаться, теперь не страшней, чем обычно. Поорал, конечно, но не так уж все прошло и ужасно.

Тем вечером у мусорных баков мне было куда страшней, тогда передо мной был словно не надзирающий инспектор, а сам дьявол, желающий забрать меня прямиком в адские бездны. Тогда я казалась себе самой такой маленькой, слабой, ничтожной… Неспособной постоять за себя.

Сейчас пришло спокойствие. Наверное, потому что родители рядом. Какие бы ни сложились между нами отношения, я знала, что они меня если не поддержат, то хотя бы защитят.

— Кто бы мог подумать, что помимо кошмарного упрямства в тебе еще и где-то храбрость завалялась, — проворчала мать, недовольно поджимая губы. — Вот только где все это раньше-то было?

Я пожала плечами. Как по мне, так храбрости во мне как не было, так и нет. Просто… Ну, просто в присутствии матери мне стало как-то спокойней.

— Опять молчишь, — безнадежно вздохнула мама. — Все-таки ничего в нашей жизни не меняется. Только хуже становится. Я-то думала, орлицу родила, а в итоге выросла домашняя клуша. Да и тут бесполезна — цыплят от тебя не дождешься.

Снова одно и то же, одно и то же, одно и то же. И так из года в год и конца не видно.

— Он ведь снова вернется сюда. Ничего не найдет — и снова заявится обвинять меня, быть может, даже с постановлением. Левин упорен и не пожелает так легко сдаваться.

Мама задумчиво покачала головой, словно что-то вспоминая.

— Помнится, когда-то Левин наш Кирилл свет Александрович был истинным зерцалом добродетели для всей Инспекции, уж поверь. Такой яркий мальчик, что даже в Ковене о нем поговаривали. Ну, на тему, чем для нас молодое дарование обернется. Честный, принципиальный, ну словно из рыцарского романа сбежал. А потом пошел вразнос. Ну, и понизили, соответственно. Гниет теперь в твоем Калининском. И поди пойми, чего от него ждать. Я на всякий случай ожидаю самого худшего. И тебе советую.

ГЛАВА 5

Костик задержался допоздна и, кажется, мог бы и вовсе остаться у моих родителей на ночь, по крайней мере, мама предложила это легко и как нечто обыденное. Забавное дело, я пропустила тот момент, когда кто-то стал настолько близок родителям помимо меня. Даже как-то… Не знаю, неловко. Хорошо еще, Костя вежливо улыбнулся и отказался. По-видимому, из-за меня.

— Ну, спокойной ночи, Анна Георгиевна, Андрей Алексеевич, Соня. Я поехал домой, — с улыбкой попрощался Костя, бросив на меня на прощанье весьма долгий взгляд, который, кажется, пришелся по вкусу моей матери.

— Милый мальчик. Определенно милый, — довольно произнесла матушка, закрывая дверь. — И действительно расположен. Сегодня он приехал к нам только потому, что волновался о тебе.

Я пожала плечами и посмотрела за окно.

— Мама, он ведь твой ученик, верно? — задала я вопрос достаточно важный, когда речь идет о колдунах и ведьмах.

Передача знаний и дара — это всегда несет огромную ценность в нашем мире.