Сталь

Но как его защитить надежным патентом?

— Слушай, Генри, — говорит миссис Бессемер. — Знаешь, что я делаю, когда у нас нет денег и я не хочу, чтобы соседи знали, что у нас к обеду? Я иду в самые дальние лавки и в каждой лавке покупаю только одно. А когда они видят, что я приношу десять пакетов, они ни за что не догадаются, что во всех десяти — одна картошка. Закажи свои машины по частям на разных заводах, и никто не догадается, что это одна машина.

— Ну, а, рабочие, которые будут работать на них?

— Ах, Генри, у меня три брата, и все они бьют баклуши, потому что они джентльмены и им стыдно работать. Сделай такое помещение, чтобы никто не видел, что делается внутри, и они станут работать, ну, сделай без окон, с верхним светом, как в музеях, тогда никто не сможет подсмотреть. А если какой-нибудь мальчишка залезет на крышу, я сама за ним полезу и выдеру его за уши.

— Дурочка, нужна паровая машина, чтобы приводить мои машины в действие и значит нужен машинист.

— Ну, посади его в другую комнату.

— А приводной вал? Как его соединить с машиной?

— Ну, сделай дырку в стене. Помнишь, Генри, мы читали рассказ этого немецкого писателя Гофмана. Помнишь, у него один человек построил дом без окон и дверей, а потом в целой стене пробил отверстия. Сделай тоже так. Это будет так романтично и интересно. И знаешь, Генри, все соседи прямо лопнут от любопытства, а ничего-ничего не смогут узнать.

* * *

Деловой знакомый Бессемера Юнг заинтересовался новым изобретением и дал необходимые деньги. Тайна фабрикации золотого песка сохранялась в течение 35 лет и принесла довольно значительную прибыль, давшую Бессемеру возможность начать новые опыты.

Он нашел новый способ выжимки сахарного тростника и новый способ варки стекла.

Все это приносило приличные деньги, но надо было открыть что-то необыкновенное, что-то действительно совсем новое, а не просто усовершенствовать, улучшать и по-другому комбинировать чужие изобретения.

Глава седьмая

Это — письмо, которое Генри Бессемер целиком никогда не писал, насколько нам известно. Хотя отдельные места и написаны им самим. (Эти места взяты в кавычки.) Во всяком случае он вполне мог написать его. В нем нет ни одного вымышленного факта. От начала до конца — это подлинная истина.

…Я придумал замечательные снаряды. Объяснять их устройство довольно долго, тем более, что ты в военном деле смыслишь столько же, сколько кошка в редиске. Поэтому расскажу тебе прямо следствия этого изобретения. Как полагается истому англичанину, я первым делом предлагаю его военному министерству. Они наотрез отказываются. Я ожидал этого. Моя дорогая Британия, как известно, больше всего боится крыс, а еще больше каких бы то ни было нововведений. Я обозлился и уехал во Францию-С некоторого времени я люблю путешествовать. Париж — очарование — все подробности найдешь в путеводителе. Между прочим познакомился с родственником императора. У меня на часовой цепочке маленькая модель моего снаряда — он трогает ее двумя пальцами, — что за оригинальный брелок! В результате император разрешает мне делать опыты в Венсенне.

Руководитель опытов говорит мне:

«Опыты прошли очень удачно, но я считаю небезопасным стрелять этими снарядами из чугунных пушек. Сущность дела заключается в том, могут ли быть устроены пушки, достаточно прочные для столь тяжелых снарядов».

«Это простое замечание было искрой, которая должна была зажечь один из величайших переворотов в промышленности XIX века».

Это замечание было обещанием того, чего мне не хватало. Ты пойми, «если я буду иметь успех, я получу богатство и славу». «Мои познания в металлургии очень ограниченны и состоят только из того, что по необходимости наблюдает инженер в литейной и кузнице». Но зато «я способен воспринять всякое новое наблюдение…»

Ты знаешь, ничто не ново под луной, поэтому я не сажусь у камина, не плюю в потолок и ничего не высасываю из пальца. Я стараюсь узнать, что думали и делали другие люди в подобном случае, а потом сплошь и рядом поступаю наоборот. Это лучший способ найти нечто новое и оригинальное. На этот раз я исхожу «из опытов Реомюра и позднейших изысканий Герберна» и еще кой из чего, что мне удалось понаблюдать.

Глава восьмая

Вдруг кверху взвились мириады искр, сосуд забурлил и заплясал, содрогаясь. Зазвенели стекла, затрясся пол, и громадное белое пламя поднялось к потолку. Оглушенный и ослепленный Генри Бессемер на секунду откинулся к стене. Стена тряслась мелкой дрожью.

Тогда, чувствуя, что все погибает, что сейчас начнется пожар и 340 килограммов расплавленного чугуна вырвутся из сосуда и побегут, заливая и сжигая все на своем пути, Бессемер кинулся к горну и прекратил дутье. Реакция тотчас же остановилась. Пламя упало. Бессемер тяжело опустился на табурет и задумался.

— Как это бывает? Как это должно быть? Пламя должно быть. Это так — это горение. Но может быть сверху надо прикрыть чем-нибудь во избежание пожара. Дерево сгорит. Может быть чугунной доской…

Как это было? Ведь он ясно видал. Или может быть во сне? Или его мечта столь реальна, что показалась фактом. Но он много раз видел этот процесс. Как это было? Вот так случается. Идешь по улице, и тебя поражает увиденное мельком лицо. Оно ясно отпечаталось в твоем мозгу, ты видишь его во всех подробностях, знаешь его наизусть, но вот берешь карандаш и вдруг чувствуешь, что не можешь начертить это лицо, потому что забыл и потерял его. Так и Бессемер. Он знал наизусть процесс получения стали, он видел его мысленно.

При следующем опыте он повесил над сосудом чугунную доску. К сожалению температура плавления чугуна ниже, чем у стали, и процесс не успел кончиться, а доска расплавилась и упала в сосуд. Но одно было ясно — процесс протекал правильно и иначе протекать не мог. Но значит единственная задача найти другую форму сосуда. Улучшать, усовершенствовать — Генри Бессемер великий мастер.

Он находит безукоризненно удобную форму сосуда — форму груши, качающейся на горизонтальных шипах. Воздух вводится сквозь дно. Этот сосуд называется конвертером.

10 января 1855 г. Бессемер берет первый патент на «усовершенствования в получении железа и стали».

После этого он снова и снова берет патенты, иногда несколько в один и тот же день и наконец 17 октября 1855 г. он берет последний патент. Из его текста ясно видно, что Бессемер не представлял себе ясно сущности процесса переделки чугуна в сталь — он предлагал продувать через расплавленный чугун пар или воздух или и пар и воздух. Между тем от продувки пара и воздуха получаются совершенно обратные результаты и сейчас на металлургических заводах употребляется продувка пара в тех случаях, когда хотят задержать интенсивность процесса.

Первые опыты Бессемера почти все неудачны и сталь неудовлетворительна.

Через много лет вспоминал об этих днях:

«Невозможно передать то ощущение, с каким я видел, как раскаленная масса, поднимаемая штемпелем, понемногу вылезала из формы — первый большой литой кусок ковкого железа, который видели человеческие глаза… Я ясно представлял, что это значило, какой колоссальный переворот в железоделательной промышленности целого мира это обещало, и в то же время безмолвно смотрел, как отвердевала раскаленная болванка».

Глава девятая

Маленький паровозик с высокой трубой тянет несколько вагонов. Посмотреть издали — будто рогатая улитка, потерявшая свой домик, медленно ползет по палочкам-шпалам. Это нам — так, а в 1855 г. люди выходят из своих домов, с гордостью смотрят на поезд и говорят:

— Это лондонский скорый мчится в Челтенгем…

— Джентльмены, — кричит толстый старик. — Джентльмены, мы завтра позабавимся. Кто знает, может быть этим самым поездом, может быть даже в нашем вагоне едет величайший человек, гениальнейший изобретатель нашего столетия.

— Что же он изобрел?

— Ковер-самолет!

— Хо-хо!

— Патентованные подтяжки!

— Хэ-хэ-хэ!

— Конфеты от кашля.

— А-ха-ха-ха.

— Джентльмены, вы все ошибаетесь. Ваши догадки очень остроумны и без сомнения полезны для человечества, но этот гений нашел нечто более необыкновенное. Он прочтет завтра лекцию о получении железа без огня.

— Это просто какой-нибудь шарлатан!

— Я бы назвал эту лекцию: получение хлеба насущного без денег.

— Это просто мошенник!

— Джентльмены, вы увидите, когда мы придем на эту лекцию, он просто попросит у кого-нибудь перочинный ножик и заявит: вот я получил железо без огня!

— Джентльмены, — кричит толстяк, — не смешите меня. Я очень полнокровный, мне нельзя так смеяться. Ох, мы позабавимся, мы здорово повеселимся.

Доклад Бессемера в собрании Британской ассоциации в Челтенгеме начинается очень весело. Публика посмеивается, перешептывается.

Но докладчик так уверен, он говорит так дельно, показывает такие хорошие образцы металлов, что настроение собрания совершенно меняется. Конец доклада увенчивается бурными аплодисментами.

Первым выступает знаменитый инженер Джемс Нэсмит, изобретатель парового молота. Вот его подлинные слова:

— Я не хочу нисколько оспаривать первенство мысли или выполнения, но я должен напомнить, что несколько лет тому назад я взял патент на введение пара в железо при пудлинговании.[5] Это можно считать первым шагом на этом пути. Но Бессемер обогнал меня на целую милю, и я откровенно признаюсь, мне не остается ничего другого, как, вернувшись домой, разорвать свой патент.

Вторым говорит мистер Будд:

— Я смеялся вчера над вами, но сейчас я предлагаю вам бесплатно свой железоделательный завод для дальнейших опытов…

На следующий день.

— Покупайте «Таймс»! «Таймс»! Величайшее изобретение нашего века. Получение железа без огня. «Таймс»! «Таймс»! Доклад великого Бессемера. Напечатан целиком. «Таймс»!

* * *

В течение нескольких недель Бессемер получает за право использования патента 27 000 фунтов (270 000 руб.), и почти тотчас же начинаются неприятности. Бессемер применял для своих опытов бленавонский чугун, очень чистый и содержащий мало примесей. Этот чугун нельзя было иметь в больших количествах. Заводчики употребляли различные чугуны, не заботясь об их чистоте, и железо получалось со всевозможными примесями и очень низкого качества.

— «Таймс»! «Таймс»! Покупайте «Таймс»! Мошенничество Бессемера! «Таймс»! Бессемер поддел на удочку наших заводчиков! «Таймс»! «Таймс»! Удачная спекуляция шарлатана! Крупное мошенничество! «Таймс»!

«…Но я со своей стороны, как ни был сначала поражен, ни на одну минуту не терял веры в то, что все опять будет хорошо. Я слишком глубоко постиг принцип, на котором была основана вся теория, чтобы сомневаться в его правильности. Защищаться печатно было бесполезно… Продажей патента я выручил большие суммы, которые я по справедливости мог считать своими, так как они были ставкой в спекуляции совершенно так же, как и издержки, которые должен был сделать я сам. Но я не хотел этим удовольствоваться… Мой компаньон Лонгдон, который имел ко мне неограниченное доверие, тоже решил держаться меня до конца и нести свою долю издержек».

Глава десятая

Я не хочу подробно рассказывать о дальнейших опытах Бессемера, так как боюсь, что вся эта глава будет один сплошной химический анализ различных сортов чугуна. Эти анализы делает Бессемеру известный химик профессор Генри. В результате Бессемер находит, что лучший чугун — это шведский, полученный на древесном угле. Но ни один завод не хочет производить новых опытов.

Бессемер открывает свой завод в Глефорильде.

Этот завод за 14 лет работы принес доходу в 57 раз больше того капитала, который был затрачен на его основание, и был наконец продан за сумму, в 24 раза превышающую основной капитал. Бессемер получал ежегодно доход в 600 %, доход, не снившийся ни одному ростовщику.

Теперь Бессемер достиг вершины своих мечтаний — у него слава и капитал.

* * *

— Взгляните, — говорит компаньон Келли м-р Дурфи, — я привез вам из Англии подарок — портрет величайшего изобретателя.

— Джон! — восклицает Келли и как потерянный смотрит на карточку. — Это Джон…

— Не Джон, а Генри Бессемер. Разве вы его знаете?

Келли садится в свое кресло и начинает плести косичку из бахромы. Пальцы у него трясутся. С карточки смотрят холодные, пронзительные глаза. Келли застегивает сюртук.

— Что с вами, мистер Келли, вам нехорошо?

Миссис Келли хватает карточку.

— Я его знаю, — говорит она. — Этот человек работал на нашем заводе в Виандоте и сбежал, не получив жалования. А где второй? С ним был еще товарищ, повыше. Где он его потерял по дороге? Или он убил его, чтобы свидетелей не было?

— Я не знаю, — говорит Дурфи. — Но, послушайте, надо начать процесс. Вы его выиграете. Американский патент Бессемера очень подозрительный. Что-то в роде: «Я не заявляю к патенту вдувание воздуха, так как этот способ известен и применялся раньше». Вы понимаете, это про вас, мистер Келли.

Келли встает, опирается о стол и все еще непослушным срывающимся голосом говорит:

— Я не умею. Я не буду. Я не могу бороться с таким ловкачом.

* * *

— Вы хотите, чтобы я купил ваш патент. Да, конечно ловкач.

Когда некий Муше предлагает ему свое изобретение Бессемер встречает его изысканно любезно:

— Муше, мой милый, вы очень наивны. Зачем же мне тратить деньги на то, что я могу получит бесплатно. Вы находите, что ваш способ противоположен моему. Я прекращаю обезуглероживание, когда у меня выгорело достаточное количество углерода, а вы обезуглероживаете до конца, а потом снова прибавляете чугун. И ваш способ лучше? Приходите завтра ко мне на завод, и вы увидите, что я применяю ваш способ.

— Мистер Бессемер…

— Не волнуйтесь, мой милый Муше. В крайнем случае я преподнесу вам золотую бессемеровскую медаль, премию, которую я основал при Институте железа и стали…

— Мой патент…

— Ну, и что же патент? У меня самого их больше сотни. Мне ваш патент совсем не нужен. Мне нужно ваше изобретение. Вы думаете, ваш патент защищает его. Приходите на мой завод. Я при вас получу вашим способом сталь и при вас продам ее покупателю, а потом доказывайте, что вы придумали это раньше. Мы живем в капиталистической стране, мой дорогой, и у нас один закон и один владыка — капитал. И у меня этот капитал есть, а у вас его нет. Всего хорошего.

И уже в дверях с великолепным жестом:

— Так и быть, в старости, когда вы будете умирать с голоду, я дам вам пенсию.

Он сдержал свое обещание.

Глава одиннадцатая