О. Гурьян
Сталь
У капитала при его рождении кровь и грязь сочатся изо всех пор.
Глава первая
В 1793 г. молодой инженер мосье Бессемер, испуганный надвигающейся революцией, бежал из Парижа. Наличный капитал был спрятан в запачканной головной повязке санкюлота. Его никто не искал, не узнал и не остановил — граждане были заняты более важными делами.
Ему удалось достичь берегов Англии, приютившей стольких эмигрантов. Здесь, в селении Чарльстон, он основал литейную, и 13 января 1813 г. у него родился сын Генри.
В 1801 г. ирландский революционер Келли, спасаясь от смертной казни, бежал из Англии. Наличного капитала у него не было — прятать было нечего. Значительно труднее было спрятаться самому. Все же ему удалось достичь берегов Америки. Здесь, в городе Питтсбурге, 21 августа 1811 г. у него родился сын Виллиам.
Генри Бессемер и Виллиам Келли встретились один раз в жизни, а быть может и вовсе не встречались. Но в этой встрече (а быть может ее и не было) заключена тайна великого изобретения и позорного преступления. Эта тайна хранилась почти столетие, и вот ее разгадка:
5 октября 1922 г. при постройке библиотеки в Виандоте, возле Детройта, в Америке, была найдена доска, изготовленная в память того, что в 1864 г. здесь впервые была добыта в большом количестве сталь.
Вы не понимаете, в чем тут тайна и где же разгадка. Чтобы вы сами могли проследить нити двух жизней и распутать связавший их узел, я расскажу вам об этих двух людях.
Глава вторая
По вечерам в заведении Сэма
Может быть поэтому двое проезжих, сперва с презрением прошедшие мимо ярко освещенной двери, вдруг повернули обратно и, вручив тощие чемоданчики Сэму, заняли места за одним из столов.
Кузнец, сидевший за ним, вежливо подвинулся и с любопытством оглядел новых соседей. Замечательного в них не было ничего, пожалуй только множество веснушек и розовый цвет лица — признак того, что приезжие были англичане. Кроме того в глазах того, что пониже, было что-то такое неуловимое, чуть-чуть заметное, но колючее, в роде рюмочки виски в стакане соды.
— Ваше здоровье, сэр, — сказал тот, что пониже.
— Наше, — ответил кузнец.
— Как настроение в вашем штате?
— Если вы насчет этих чортовых негров, то мы им подвинтим гайки… Но у вас этим небось не интересуются, по ту сторону лужи…
— Простите, лужи?
— Ну, так у нас кличут океан. Я хочу сказать, у вас в Англии…
Тот, что повыше, открыл рот, но тот, что пониже, очень быстро и громко засмеялся:
— У нас в Англии! Берите ее себе и кушайте под любым соусом. Мы — американцы, сэр. Из Цинциннати.
Кузнец на минуту замолчал, потом попробовал снова начать приятный разговор:
— А как настроение в вашем штате?
Тот, что повыше, снова хотел ответить, но вместо этого неожиданно вскрикнул, будто кто-то очень больно наступил ему на ногу. Вместо него ответил тот, что пониже:
— Если вы насчет этих чертовых негров, то мы подвинтим им гайки.
— Вот, сэр, вы попали в самую точку, — обрадовался кузнец. — Пью ваше здоровье. Я всегда говорил — вместо того чтобы сразу затрачивать капитал на покупку негра, я лучше найму лишнего работника, да расширю мастерскую. Эти южане заткнули себе уши хлопком со своих плантаций и не желают ничего слышать о прогрессе. Да, сэр, им на плантациях нужны рабы, а нам на заводах нужны рабочие. Я и с белыми рабочими сколочу капитальчик. Верно?
— Совершенно справедливо, сэр, — ответил тот, что пониже. — Я против рабов. Я сам собираюсь наняться в какую-нибудь литейную.
— Хорошее дело, сэр. Пью ваше здоровье. Вы не унывайте, что не можете сразу открыть свое дело. Постепенно наживетесь. Только не бунтуйте, сэр, не берите пример с Бостона и Филадельфии. Там они добились 10-часового рабочего дня да свободы собраний, да всеобщего избирательного права. Но я вам скажу по секрету: ихнее дело не выгорит. Сейчас, когда на носу война с югом, нам с ними некогда возжаться. Да они сами поймут: сперва долой юг, а там видно будет. Главное — нажить деньжат, а там можно на кой-какие поблажки пойти.
Тот, что пониже, слушал эту длинную речь довольно невнимательно. Он несколько раз пробовал перебить кузнеца, но у того слова сыпались, как искры из-под молота.
— …развитие железнодорожных линий… нажить небольшой капитальчик… развитие промышленности… сколотить небольшой капитальчик.
— Позвольте, — перебил его наконец тот, что пониже. — Я слыхал, что здесь есть мастерская некоего Келли. Как вы думаете, можно туда поступить?
Кузнец залпом опрокинул свой стакан и так и замер с раскрытым ртом:
— Вы собираетесь к сумасшедшему Келли? Ну и ну! Попробуйте, если он вас в шею не выгонит. А дорогу туда найти просто, всякий мальчишка покажет. Работает он с одними неграми и еще жалованье им платит. Чудак! У него вы не наживетесь, сэр.
— Кто знает? — ответил тот, что пониже. — Никогда нельзя знать, сэр, где зарыта собака. Вы думаете, это куча мусора, а глянь, — там жемчужина.
— Сэр, может быть я пьян или вы пьяны, но я не могу понять связи между собачьими жемчужинами и выдумками Келли. Впрочем, пью за ваше здоровье.
— Благодарю вас, сэр. — Тот, что пониже, вдруг улыбнулся:
— Быть может в эту минуту день моего рождения. Пью за капитал.
Для развития промышленности прежде всего нужны были машины, а для машин — сталь. А сталь в то время добывалась таким кропотливым и сложным способом, что ценилась чуть ли не на вес золота.
Итак нужна была дешевая сталь и много стали.
Глава третья
Келли только что умылся колодезной водой и теперь вытирался суровым полотенцем и сосредоточенно смотрел на восход солнца. Маленькие облачка на востоке окрашивались вишнево-красным, лимонно-желтым, молочно-белым — всеми цветами раскаляющейся и плавящейся стали.
В это время к воротам подошло двое парней. Обыкновенные парни, ничего особенного. Один высокий, другой пониже. Они сняли шляпы, и невысокий заговорил:
— Не найдется ли у вас работенки?
Келли хотел уже ответить — нет, но подумал: теперь эти облачка совсем молочно-белые, совсем готовые, как сталь, прямо хоть выливай их в слитки и нечаянно сказал:
— Найдется. Только плата небольшая, — поспешно добавил он, — а работы много.
— Я не из тех бездельников, которые предпочитают наоборот, — сказал невысокий. — Сказано — в поте лица зарабатывай хлеб свой.
Келли посмотрел на него внимательней:
— Моя жена любит религиозных людей, — сказал он. — Я предпочитаю просто веселых и дельных. Впрочем, вы можете приступить к работе. Как вас зовут?
Тут тот, что повыше, открыл рот, но ничего не сказал и потер себе бок, а другой выступил вперед и заговорил.
— А зовут нас Джон и Генри, сэр. А как прозвище моего папаши и кличка моей кошки и имею ли я право на графскую корону — это ведь к делу не относится.
— Не относится, — засмеялся Келли, вытер переносицу и сложил полотенце.
«Какие все-таки странные парни», подумал он в то же время.
Мастерская Келли была какая-то совсем необыкновенная. У людей, впервые вошедших сюда, без сомнения возникала мысль, что это вовсе и не мастерская, что это просто так, для отвода глаз, что мастерская где-то там позади, а может быть и за десять километров отсюда. Ни привычного шума и грохота, ни яркого пламени — ничего. В горнах стояли железные сосуды, и негры сквозь глиняные трубки вдували в них воздух. В сосудах энергично кипело и бурлило, из отверстия подымалось высокое голубовато-белое, а затем ярко-белое пламя. Негры что-то бросили внутрь. Пламя уменьшилось, окружилось каймой бурого дыма. И наконец один только бурый дым.
— Готово, — сказал Келли.
— Какая-то колдовская кухня, — прошептал невысокий.
— Да, они все говорят, что я колдун и сумасшедший. Мою мастерскую сколько раз хотели ломать.
— Я не понимаю, — сказал невысокий, — как же вы плавите без огня?
— В этом-то и дело, — заволновался Келли. — С огнем вы много не наплавите. То, что вашими старыми способами сделаешь в 4 дня, у меня готово в 20 минут.
— Я этого все равно не пойму, — вдруг как-то грубо и насмешливо сказал невысокий парень. — Мы люди простые. Можете и не объяснять. Нам ни к чему. Ну, чего тут делать?..
— Вилли! Вилли, поди сюда на минуту…
В дверях стояла женщина и махала рукой.
— Моя жена, — сказал Келли.
— Вилли, иди же сюда.
Он нехотя подошел, улыбающийся и очень веселый.
— Вилли, не смей им ничего объяснять. Вилли, я тебя очень прошу. Я тебя знаю. Ты сядешь вечером на крылечко и начнешь все выбалтывать. Ты помни, Вилли…
— Дорогая, не мешайся не в свое дело. Мне приятно хоть раз поболтать с веселыми парнями. Неужели ты этого не можешь понять? А лишнего я им ничего не скажу. Тем более, это простые парни. Они ничего не поймут.
Вечером на крылечке все трое закурили трубки (в комнатах курить не позволялось), слегка поговорили о негритянском вопросе, о преимуществах виргинского табака и совершенно незаметно перешли к изобретенному Келли способу.
— Вы понимаете разницу между чугуном и железом? — начал он объяснять. — Разница совсем простая. Просто в чугуне много углерода, а в железе мало, совсем почти нет. Вы понимаете: углерод — это такой элемент, ну например это графит, то, чем карандаши пишут, или вот в углях, это тоже углерод, но только с примесями, не чистый. Вот если из чугуна выжечь углерод, это и будет железо.
— Выжечь, — сказал высокий и засмеялся. — А огня-то у вас и нет.
— Ну и к чему огонь? — заволновался Келли. — Вы знаете, что такое горение? Это, когда углерод соединяется с кислородом. Кислород — это газ, он в воздухе. Значит, если я в жидкий чугун буду вдувать воздух, кислород воздуха соединится с углеродом чугуна, произойдет горение, углерод сгорит, и остается железо. Очень просто. Вы знаете, я это сам придумал. Я уже опыты потом делал для проверки, а заранее знал, что это правильно. Это так просто. Как никто раньше не додумался? Конечно чугун приходится расплавлять, иначе соединения не будет, но температура совсем низкая, чуть выше точки плавления. А как начнешь воздух вдувать, тут она и подымается. Если б у меня деньги были я бы все в большом масштабе построил, а то у меня дутье немного слабое. Можно в одном сосуде сварить в 20 минут 15 тонн. Здорово, а?
И он с восторгом хлопнул нового работника по колену. Тот брезгливо отодвинулся и спросил:
— А железо ничего — приличное?
— Чудеснейшая сталь. Я ее называю «пневматическая», значит воздушная. Очень хороша! Особенно для котельных листов. Вообще на все, где нужна крепость. У меня покупают Скреве и Стиль в Цинциннати. Может слышали. Сталь — высокая марка.
— Нет, в Цинциннати я не бывал. И вообще ничего не слышал.
Глава четвертая
— Вилли, проснись!
Келли подымает голову, глаза раскрыты, но ничего не видят.
— Скорей, скорей, — говорит он. — Этот нелепый Джон пустил пар вместо воздуха. Он заморозит литье…
— Вилли, проснись же, — говорит миссис Келли плачущим голосом. — Никакой плавки нет. Что ты бредишь по ночам вместо того чтобы спать, как все люди.
Келли садится.
— Не сердись, дорогая. Мне снилось, будто этот растяпа…
— Этот растяпа сбежал, понимаешь, — кричит миссис Келли. — Я пошла перед самым сном взглянуть везде ли заперто и вижу у них свет. Вот думаю, спят со светом, жгут хозяйские свечи, ни с чем не считаются, устроят пожар. Открываю дверь, чтобы сделать им внушение и, представь, — там пусто. Ни людей, ни вещей — один воздух и меблировка… Оденься по крайней мере, пока я рассказываю. Время терять нечего.
— Что ж я могу сделать, если они ушли?
— Что ты можешь сделать? Вон твой башмак, вон, возле комода. Не копайся ты так. Ты понимаешь, они не дождались жалования и сбежали. Значит, они унесли кой-что поважнее денег. Они унесли твое открытие. И нужно бежать догнать их, наказать их, растерзать их…
— Я же не знаю, где их искать. И чего ты злишься, все равно сейчас уже поздно.
— Вот шарф, закутайся. Ничего не поздно, собаки их найдут и догонят. Пусти собак по следу. Беги.
Поделиться книгой: