Айка

Ровно через месяц после памятного разговора с директором Серёжа и Вова уверенно переступили порог слесарной мастерской. Мальчики были опрятно одеты, подтянуты.

- Здравствуйте, Александр Григорьевич!-дружно приветствовали они учителя. Ребята остановились у дверей. В руках они держали небольшие свёртки.

- А, явились! Здравствуйте, мальчики. Ну как? Сдержали своё слово?- приветливо улыбаясь, спросил Александр Григорьевич.

- Сдержали! Вот, посмотрите!- и Серёжа протянул учителю заранее приготовленные дневники.

- Ни единой троечки!- быстро проговорил Вова, делая выразительный жест рукой.

- Да, вижу, что постарались,- довольным голосом говорил Александр Григорьевич, перелистывая дневники. Это хорошо! С сегодняшнего дня назначаю вас помощниками дежурного по слесарной мастерской. Но ни троек, ни двоек больше чтобы не было! Ясно?

- Не будет, вот увидите,- ответили ребята. Они торопливо вытащили из свёртков тёмные фартуки и сразу же надели их на себя.

- Э, да вы в полном боевом снаряжении!- пошутил учитель.

- Это моя мама сшила из старой рубахи,- откровенно объяснил Серёжа.

Через несколько минут мальчики вместе с дежурным- учеником восьмого класса - приводили мастерскую в порядок. Дежурный дал им мягкие тряпки и маслёнки с машинным маслом. Ребята с удовольствием стали выполнять свои новые обязанности.

Весь вечер они старательно трудились.

- Вовка, ты подумай только: и завтра, и послезавтра, каждый день мы сюда будем ходить! Понимаешь?- радовался Серёжа.

Возбуждённые и радостные возвращались ребята домой с первого дежурства. Впереди бежал встретивший их Бобка, задорно подняв кверху чёрную пуговку носа и свернув крендельком мохнатый хвост.

По дороге друзья зашли на площадь, где на деревянных красивых подставках были установлены портреты лучших людей завода.

Лица на портретах теперь не были такие сердитые, как когда-то показалось Серёже. Ласково смотрел на ребят знатный сталевар Иван Спиридонов. Добродушно улыбался седоусый Александр Степанович Силин. А молодой токарь Степанок, лукаво усмехаясь, словно хотел сказать: «А ну-ка, ребята, посоревнуемся!».

ЧАЙ С МЕДОМ

От реки по крутой горной тропинке гуськом поднимались трое ребят. Они были увешаны пучками дикой мяты, пушистой стародубки, горной полыни и других лекарственных трав.

На лицах мальчиков блестели водяные капельки после недавнего веселого купания. А самый маленький Венька то и дело отставал. Он старательно прыгал на одной ножке, чтобы вылилась из уха вода.

Вскоре за поворотом тропинки на пологом склоне у реки показалась колхозная пасека. Утопая в пышной зелени и цветах, она издали была похожа на большую деревню с разноцветными крышами домов.

- Ребята, зайдём? Может нас дядя Василий чаем с мёдом попотчует,- предложил товарищам Лешка, когда друзья подошли к пасеке.

- Попотчует, разевай рот шире! Берёзовой кашей из подворотни,- проворчал Федюнька.- Знаю я его…

- А мы выпросим! -уверенно сказал Венька.

- Глянь, Веник-то наш! Глухой, а как про мёд заговорили, сразу услышал, сластёна,- засмеялись ребята.

- А я уж не глухой. Вода-то вылилась. Шлышу теперь,- хитро улыбаясь, прошепелявил мальчик. У него во рту не было двух передних зубов, поэтому Венька, разговаривая, шепелявил. Зато свистел он громче всех.

Мысль о посещении пасеки захватила ребят. Всем им вдруг нестерпимо захотелось напиться чаю со свежим, душистым желтовато-прозрачным мёдом, который тянется из ложки бесконечным золотистым шнурочком.

* * *

Колхозный пчеловод Василий Андреевич, или как называли его ребята, дядя Василий, осматривал ульи. Возле его ног стоял дымарь. Это была конусообразная коробка, сделанная из жести с круглым отверстием для дыма вверху и маленькими мехами сбоку.

Старик, обутый в мягкие войлочные шлёпанцы, доставал из улья прямоугольные рамки, затянутые дырчатыми сотами. По сотам ползали пчёлы, и дядя Василий поминутно отгонял их струйкой дыма из дымаря.

Пчелы не спеша ползали по рукам дяди Василия, его спине, лицу, не защищённому сеткой. Движения пчеловода были плавными, спокойными. Любитель поговорить, он и с пчёлами не молчал.

- Куда, куда, ты, глупышка! Придавлю и не пикнешь. И дух из тебя винтом. Ну вот, в бороду поползла,- бормотал он, не замечая ребят.

- Как это они его не жалят? - шепотом спросил ребят любознательный Венька.

- Жалят… Да он, видно, привык. Даже сетку не надевает. Он говорил недавно в правлении колхоза, что пчелиный яд к нему привился,- так же шепнул товарищу сведущий во всех делах Лёшка.

В это время пчеловод подошёл к улью, возле которого находились ребята и открыл крышку. Вокруг загудели пчёлы.

- Ай, укусят! - закричал Федюнька, отчаянно отмахиваясь руками. Он согнулся и спрятал лицо в коленки. Отмахнулся от назойливой пчелы и Лёшка. Только Венька стоял спокойно, не шевелясь.

- Это что за гости? Я вроде вас не звал,- оторвался от своего занятия дядя Василий. С некоторых пор он недоверчиво относился ко всем мальчишкам. Произошло это после того, как в прошлом году какие-то озорники, пытаясь полакомиться мёдом, опрокинули улей и поломали соты.

- Мы, дедушка, смотрим, что вы делаете,- ответил за всех Венька, смущённо улыбаясь.

- «Дедушка»… Какой я вам дедушка? Ишь, внуки выискались! Что-то я в своей родне таких не припомню,- ворчал дядя Василий.

Пчеловод не любил, когда его называли «дедушкой». Несмотря на свой возраст и седую реденькую бородку, он был удивительно подвижным, с живыми молодыми глазами.

- Чего это вы припожаловали? -спросил спокойно пасечник, подходя к ребятам и разгоняя пчёл дымарём…

- А мы тут, дедушка… нет, дядя Василий, траву собирали, так нам для пионерского отряда горн дали. Теперь барабан нам нужен, игры всякие… Сегодня у нас субботник. Все ребята кто куда пошли травы собирать. А мы по горам,- наперебой рассказывали мальчики, довольные тем, что старик уже не сердится.

- Вот и в гости к вам зашли,- тоненьким голоском пропищал Венька.

- Дело придумали! Нечего без толку бегать,- одобрительно сказал пчеловод, не любивший бездельников. Он с интересом стал рассматривать травы, собранные ребятами.

- Это от простуды…- Вот из этих корешков капли делают от рези в животе…- говорил он, перебирая растения.

- А это бодяга,- пояснил Венька, протягивая самодельную корзинку с речными водорослями.- Мы за ней у Веськовой горы ныряли. Там ее мно-ого! У моей бабки ноги по ночам терпнут, так она их бодягой натирает. Врач велел… Вам надо бодяжки? -спросил он пчеловода.

- Бодяжки, говоришь? Нет, спасибо, малец. Лечись сам. А у меня свои лекари есть,- похвастался дед и прищёлкнул по привычке языком.

- Какие лекари? - спросили удивлённые ребята.

- А пчёлки-то! Я ведь с малолетства возле них. Посчитайте-ка, сколько пчёл меня за все эти годы ужалило.

А пчелиный яд - лучшее лекарство от всякой хвори. Я уж седьмой десяток отстукиваю, а ничем не баливал,- усаживаясь на траву и с шумом втягивая в нос щепотки нюхательного табаку из медной коробочки, говорил дед. Уселись и ребята.

Старик неожиданно чихнул несколько раз подряд.

- Будьте здоровы, дядя Василий! -сказали ребята и придвинулись к нему поближе, видя, что дед сложил ноги калачиком и приготовился что-то рассказывать.

- Помню мальцом был, таким как вы,- начал он, поглаживая седую бороду.- Провалился весной в полынью и простудил ноги. Бойкому-то везде клин да яма… Ребятишки на полянке в шаровки играют, а у меня коленки разнесло - не ступить. Лежу это я, стало быть, на полатях да охаю. Отец, он в те поры две семьи пчёл держал, слушал, слушал, да и говорит: «Хватит охать, пойдём лечиться». Пошёл я за ним в огород, где ульи стояли. Поставил он меня ‘возле летка.- «Стой,- говорит,- не шевелись». Да ка-ак стукнет кулаком по улью! А пчёлы шума не любят, взбунтовались и давай меня жалить, облепили всего. Я реву, а не шевелюсь. «Беги теперь!» - кричит отец. С той поры и хворь прошла. Бегаю, как молодой.

- Да вот оно! - и старик сковырнул ногтём с тыльной стороны ладони крошечное пчелиное жало, похожее на колючку шиповника и показал его ребятам.- А это пузырек, в котором пчелиный яд. Он так и вырывается вместе с жалом из пчёлки.

- И пчёлка уж больше не укусит? - спросил Лёшка.

- Нет, малец, не укусит. Умрёт она. Так уж ей на пчелином роду написано…

Ребята молчали. Рассказ деда очень заинтересовал их. А пчёлы повсюду гудели, стремительно летая взад и вперёд.

- Работают. Запасы на зиму носят… Радуются тёплым дням,- сказал, словно про себя, пчеловод, следя за своим многочисленным семейством.

- А что они носят? Мёд? - спросил Венька.

- Сок из цветов, такой сладкий-сладкий. Нектаром он называется. Слыхали, может? А уж из него пчёлы и мёд делают,- ответил старик, не понимая намёка мальчика.

- Ну мне сидеть-то с вами некогда. Ещё вот этот ряд ульев не просмотрел,- сказал дядя Василий и направился к ульям.

* * *

Пчеловод настолько увлёкся своим занятием, что» вскоре забыл про гостей.

- Гляди, пчёлка барыню пляшет… С прискоком! Эх,, гармошки нет…

- А другие усами шевелят. Ой, как смешно!

- Хи-хи-хи…- услышал дядя Василий сдержанный: шепот и тихий смех за спиной.

Оглянувшись, он увидел, что Венька и Лёшка не шевелясь стояли у соседнего улья и с интересом смотрели на леток - широкую дощечку у входа в улей. Когда мальчики подошли, он не заметил. Третьего с ними не: было…

Старик громко захохотал.

- Ох-хо-хо! Барыню, говоришь? А может кадрёлку,. либо камаринскую? Сказанул! Да это ж они между собой толкуют, разговоры по-своему ведут! - начал объяснять дядя Василий.- Та, что крутится, вроде как бы пляшет,, рассказывает своим подружкам, что, мол, там за лесом да за болотом гречуха расцвела. Мно-ого! Целое поле! Давайте-ка полетим за гречушным соком, все вместе-то больше перенесём.

И верно через некоторое время пчёлы дружно поднялись вверх за своей «подружкой».

- Вон пчёлка в жёлтых пимах прилетела! А вон та в красных, в синих,- показывал Венька.

- Видишь нарядились «барыню» плясать,- шутил пчеловод.- Это, ребята, ,не пимы. Это пчёлки с разных цветов пыльцы набрали, а чтобы удобнее было нести, налепили её на задние лапки вместе с цветочным соком. Деток своих будут кормить этой кашей.

- Деток? - переспросил Лёшка.

- Ну, да, деток. Да вы не бойтесь, подойдите поближе. Не будете махать руками, так они не ужалят.

Первым подошёл к улью Венька и, казалось, без боязни начал рассматривать рамку, которую держал в руках пчеловод. За ним подошёл и Лёшка.

- Вот видите…- показал дед на маленькие продолговатые яички, лежащие на дне шестигранных восковых ячеек. В других ячейках лежали личинки. Тут были и молодые пчёлки - прозрачные, с белыми головками и усиками. По ячейкам суетливо сновали взрослые пчёлы.

- Это и есть детки. А это их нянюшки,- показал он на снующих пчёл. Им всего три дня от роду, не больше. Они только что из ячеек вылупились, а уж за детишками ухаживают, кормят их, убирают за ними. Пока детка вырастет, к ней около восьми тысяч раз подойдут няньки. Это ученые сквозь стеклянную стенку в улей смотрели и подсчитывали. А ну-ка пофукай вот здесь из дымаря, у меня руки заняты,- обратился дядя Василий к Веньке.- А ты подай метёлку, она в траве лежит… Вот здесь пофукай, посмотрим сколько детке времени… Та-ак! Ещё,- начал командовать пчеловод. Он находил для ребят всё новые и новые поручения. Оба мальчика охотно помогали деду, подавая ему инструменты - стамеску, щеточку, ножички, дымили из дымаря.

* * *

Дядя Василий был рад, что у него появились такие любознательные слушатели и хорошие помощники. Особенно интересовался жизнью пчёл Венька.

- А кто им соты делает? -спрашивал он.

- Сами пчёлы. Кто же ещё? Тут, брат, как в хорошем колхозе, никто без дела не сидит. У каждой своя работа. Одни собирают пластинки из воска, что сами же выделяют. Другие лепят из этих пластинок ячейки, в которых они и запасы хранят, и деток выращивают.

- Вы поглядите, какая работа! Все ячейки, как одна, ровные да аккуратные,- говорил дед.- Гляньте, чистота какая - залюбуешься! Что у хорошей хозяйки в избе: ни соринки, ни пылинки.

- Дядя Василий, а почему они крылышками машут? Летать учатся? Тренируются? - не унимался Венька, наклоняясь к летку.

- Которые? А, эти! Нет, мальцы, это они свежий воздух гонят в улей, чтобы их детки не задохнулись. Вроде, как бы вентиляторы,- ответил пчеловод.

- А эти, которые выстроились? Отдыхают, наверно? - заметил Лёшка, указывая на пчёл, неподвижно сидевших на летке.

- Не угадал, сынок. Это сторожа, охрана стоит на посту. Они своё гнездо от чужих пчёл да шмелей стерегут, если тем вздумается даровым медком полакомиться.

- У них даже штукатуры имеются, - продолжал пасечник.- Как же! Вот, видите: столяр сделал улей, да не доглядел, трещинку в стенке оставил. Пчелы живо её замазали клеем. Этот клей они весной с березовых почек собирают. Прополис называется.

- А как они мёд делают? - этот вопрос больше всего интересовал Веньку.

- Это дело нелегкое. Сперва пчёлки-сборщицы вытягивают из цветов сладкий сок хоботками и набирают его в зобик. В улье сборщицы отдают другим пчёлкам, приёмщицам. А те разбрызгивают его по ячейкам, потом заглатывают и в другие ячейки переносят. Так по несколько раз. Думаете, почему они вроде такой бестолковой работой занимаются? Не-ет, в работе этой большой толк! Сок становится густым, влага из него испаряется. Потом, когда ячейки наполняются доверху, пчёлы их наглухо запечатывают восковыми крышечками. В сотах мед хоть сто лет простоит, ничего ему не сделается.

Заглушив дымарь пробкой из травы, дядя Василий повёл мальчиков на склон горы.

- А вон и ваш дружок! То-то я гляжу, вроде вас сперва трое было… Он тут зубы греет,-с укоризной сказал. пчеловод, указывая на Федюньку, который лежал на пригорке и смотрел в безоблачное небо.

- Он у нас сроду такой…- неопределённо отозвался Лёшка, стараясь выгородить товарища.