Костяная ведьма

— Что?

— Там же находится ваша рана?

С минуту Фокс колебался, но потом пожал плечами и задрал рубашку, обнажив место, над которым потрудились когти саурва. Парень потер подбородок.

— Она еще не зажила.

— Мое тело уже долгое время не способно к исцелению, — заметил Фокс.

— Вас еще не поили кровью?

— Это как?

— С Фоксом что-то не так, э-э… — Я запоздало вспомнила, что Кузнецы душ не используют личные имена.

— Зови его Младшим. Кто-то же должен. — Кузнец окинул меня взглядом. — Твоя наставница, леди Микаэла, выступает главным поставщиком ингредиентов для моего ремесла, а в благодарность я стараюсь лучше узнавать ее подопечных. Ты первая и единственная ученица, надолго задержавшаяся у нее, так что я просто вынужден выполнить свое обещание.

Кузнец вынул из поясной сумки несколько маленьких пузырьков. Все они оказались пустыми.

— Выбери один.

Помедлив, я выбрала зеленый флакон.

— Достань пробку. Аккуратно.

…смех играющих детей, бег по траве…

Узловатые пальцы Кузнеца, обхватив мою руку, вернули пробку на место.

— Что это было? — пробормотала я.

— Счастье. — Кузнец постучал по пузырьку и принюхался, дабы убедиться, что тот надежно закрыт. — По крайней мере, так выглядит счастье для молодой матери трех маленьких детей. В ходе своей работы я собираю различные воспоминания.

— Но для чего?

— Дитя, меня не просто так называют Кузнецом душ. Чтобы создать сердце, нужны воспоминания. Множество людей, пытаясь сэкономить, продают их за гроши. Попробуй вот это…

Видеть, как в могилу опускается крошечный гроб; плакать, когда могилу засыпает первая лопата земли…

— Печаль — самый популярный товар, — проговорил Кузнец, снова закупоривая пузырек. — И самый основной компонент в моей работе, так что предложение, к счастью, редко опережает спрос. Люди охотнее забывают то, что заставляет их грустить, чем то, что делает их счастливыми. А что же счастье? Оно стоит очень дорого. Если воспоминание сильное, то со временем — в среднем через несколько лет — оно возвращается. Но, несмотря на всю финансовую выгоду, мало, кто готов с ним расстаться. А некоторые виды воспоминаний я забираю у аш — тех, кто носит серебряные сердца. Темные аши обладают особой силой и мощью. Вот тут и появляешься ты. Ну так что?

— Что?

— Поделишься со мной воспоминаниями? — Заметив мое лицо, он усмехнулся: — Обожаю ваши лица, когда я задаю этот вопрос. Разумеется, вы их не забудете. Серебряные сердца даны нам не просто так. Их редко можно заменить, однако наши воспоминания, сколько бы я ни забирал, остаются нетронутыми благодаря внешнему сосуду. Мы ничего не забываем. Не знаю, благословение это или проклятие. Недельку будешь чувствовать недомогание, но в целом с тобой все будет в порядке. Взамен я дам тебе информацию. Мои клиенты составляют большую часть города. Всех городов.

— Почту за честь помочь вам всем, чем смогу. Но какие именно сердца вы создаете?

— Безусловно, непростые. Денег за одно сердце мне хватает на жизнь и пропитание на несколько лет. Богатые могут себе это позволить. Я так полагаю, соперники лишают их сердец в политических заговорах и интригах. И чтобы полностью не попасть под чью-то власть, люди стремятся побыстрее заполучить себе новое. Как только я создаю новое сердце, старое перестает работать, то есть в руках врага становится бесполезным. Кроме того, у меня в запасе есть несколько сердец, на случай если знатный человек лишится своего во имя мести другому и ему потребуется быстрая замена. Да, все эти люди ведут веселый образ жизни, ничего не скажешь.

— А вы не можете сделать то же самое для леди Микаэлы?

— Ах да, она же тоже потеряла свое. Сердце Темной аши намного сложнее сердца заурядного политика-проныры. Требуется слишком много дорогих и редких компонентов. Твоя наставница до сих пор не нашла три или четыре важных ингредиента, за которыми охотится уже не первый год. Невероятно трудно отыскать воспоминания об избавлении от одержимости кем-то. А воспоминания последователя Лжеправителя, совершающего злодеяния Безликого, найти еще сложнее, судя по тому, как хорошо они прячутся. Они скорее предпочтут смерть, чем сдадутся живыми. Кроме того, от них также нужно получать разрешение. Нет, Тия, боюсь, Микаэле придется смириться с тем, что у нее больше нет сердца. Она и без него отлично справляется. Ведь никто не знает, где король Ванор его спрятал. Так что для нее это хороший компромисс, пусть она и хочет иного. — Кузнец отвесил легкий подзатыльник Младшему. — Ну скажи что-нибудь, идиот.

— Сейчас я создаю сердце пожилому человеку, — дружелюбно отозвался парень. — У которого развито слабоумие.

— Я постараюсь бывать здесь так часто, как только смогу, — проговорил Кузнец. — Но обычно воспоминания для меня добывает Младший. Когда ты вырастешь, меня уже не будет на этом свете. И не надо мне тут заливать, что я проживу еще сто лет, — добавил он, как только я открыла рот. — Мне уже сто лет. Так вот, не жить мне вечно, а Младший хоть и туго соображает, но ковать умеет неплохо. К тому времени как мой титул перейдет к нему, ты станешь главной Темной ашей и сможешь, я надеюсь, уберечь его от неприятностей. У этого дурня такое жалостливое сердце — еще станет их ковать всем, кто как следует ему поплачется.

— Но это же не самое плохое качество, разве нет? — спросил принц Канс.

— В этом деле — самое.

— Постойте, что-то эта сделка не кажется мне честной, — вмешался Фокс. — Вы получаете воспоминания, а она всего лишь информацию?

— Все верно. — Кузнец душ порылся в складках своего плаща и извлек гладкий белый камень размером не больше моего пальца. — Тут леди Микаэла передала мне камень-поисковик, который был использован в летнюю ночь пару месяцев назад. Ненужные части я уничтожил, а на оставшийся кусок наложил свою магию, и теперь он подходит только тебе.

— Почему?

— Я вложил в него решимость молодого бойца и упрямство старухи. Носи его все время с собой, и если кто-то попытается взять твой разум под контроль, то проиграет в этом неравном бою. — Он помахал пальцем. — Но ежели ему это все-таки удастся, исход будет полностью зависеть от тебя. Воспринимай это как проявление доброй воли с моей стороны.

— Тогда позвольте мне вас отблагодарить, — сказала я, накрыв камень ладонью. — Какое воспоминание вам нужно?

Кузнец душ удивился, хотя всячески старался скрыть свою радость.

— Любое воспоминание?

— Какое угодно. — Каких-то невыносимых, по моему мнению, душевных травм я не получала, а потому он наверняка захочет забрать у меня воспоминание о том, как я впервые воскресила Фокса из мертвых.

— Обычно список своих пожеланий я предъявляю на второй встрече, но если ты настаиваешь. Есть одно дельце, которое я надеялся завершить сегодня вечером…

Он потянулся ко мне и пальцем что-то начертил в центре моего лба.

У меня возникло странное ощущение, словно наружу хлынул внезапный поток воспоминаний, а Кузнец душ копается у меня в голове.

— О, вот это подойдет. — Боли я не испытывала, только чувствовала, как мои мысли будто кто-то подталкивает вперед…

— Огонь и штиль, вода и вспышка. Прямо как мои сыновья. Это принц Канс.

Мальчик улыбнулся мне, и я почувствовала, как мои щеки снова запылали.

— Для меня честь познакомиться с тобой, аша. — Молодой человек низко склонился.

— Вот и все. — Старик убрал руку ото лба, но за его пальцем потянулось легкое серебристое сияние, которое он заключил в свое стеклянное сердце. На наших глазах оно растворилось в его ярких недрах. Я до сих пор стояла красная. Безусловно, принц Канс и Кален ничего не видели, но я все равно не могла избавиться от смущения.

Кузнец душ с трудом поднялся на ноги. Его помощник, оставив Фокса, бросился помогать своему учителю.

— Впереди меня ждет долгая ночь работы, — проговорил старик. — Ни минуты покоя. Леди Тия, благодарю за то, что ты и твой фамильяр удовлетворили любопытство старика. Спокойной ночи, ваше высочество. Лорд Кален.

— Я впервые наблюдал за его работой, — признался принц Канс, как только два гостя ушли. — Хотя, если честно, ничего необычного не увидел. А ты, Кален?

Тот только пожал плечами.

Мне было как-то неловко находиться в одной комнате с парнем, первое воспоминание о котором только что у меня забрали, чтобы использовать в магических целях.

Фокс невыразительным взглядом смотрел на принца Канса, но я буквально чувствовала его улыбку. И для меня стало неожиданностью, когда он произнес:

— Даже не знаю, как вас благодарить за то, что в тот день в чайхане вы помогли Тие.

Принц Канс ответил ему улыбкой.

— В этом нет необходимости. Напротив, это мы с Каленом перед тобой в долгу. У Темной аши совсем непростая жизнь, и я знаю, на какие жертвы вам приходится идти ради защиты наших королевств. Надеюсь, мы не причинили тебе неудобство? Кузнец душ бывает очень настойчив.

— О нет, мне все равно сегодня нечем заняться. То есть у меня, конечно, есть уроки и тренировки, только в течение дня, о чем вашему величеству, я уверена, известно… Дело не в том, что у меня сегодня нет никаких планов, просто по вечерам у аш не бывает занятий…

Откашлявшись, Кален прервал мою тираду:

— Пойду немного подышу свежим воздухом.

— Я тоже, — к моему облегчению, вызвался Фокс.

— Так Кален сообщает мне, что отправляется патрулировать территорию, — сказал принц Канс, как только молодые люди ушли. — Он слишком серьезно относится к своим обязанностям охранника.

— Мне знакомо это чувство. — С уходом брата моя тревога пусть и немного, но ослабла. — Фокс всегда меня защищал.

— Как он, уже привык?

— На удивление хорошо. Его уже давно ничего не беспокоит.

— Трудно, наверное, все время обмениваться друг с другом мыслями?

— Я не могу читать его мысли, если только он не испытывает сильные эмоции, так же как и он — мои. Так что я не слишком от этого устаю, как может показаться. Наоборот, он во многом меня успокаивает.

Вскоре я уже рассказала принцу о своем детстве в Найтскроссе, а он в свою очередь немного поведал мне о своей жизни. Его мать умерла, когда ему было всего пять лет, а отец, хоть и был добр, слишком много времени посвящал делам королевства, а не сыну.

— Вам было одиноко, — посочувствовала я.

— Мне грех жаловаться. У меня были хорошие учителя и наставники. Я всегда могу положиться на своих друзей и семью, например на Калена. Да и отца не виню. Он стал королем не по своей воле.

Тут я вспомнила:

— У вашего отца ведь был старший брат?

— Да, король Ванор. Моему отцу никогда не нравилось то, как он обращается с леди Микаэлой, и он всегда чувствовал себя виноватым. Целый месяц сверху донизу прочесывал дворец в поисках ее стеклянного сердца. Это он предложил мне по прибытии в Анкио разыскать тебя, чему я очень рад. — Он поморщился. — Но у нас не так много времени. Эта комната предоставлена нам всего на час, а императрица Аликс начнет беспокоиться, если мы с Каленом задержимся. Госпожа Пармина разрешает тебе посещать приемы в чайхане?

Не доверяя своим словам, я просто помотала головой.

Принц улыбнулся:

— Надеюсь, как только ты получишь ее разрешение, мы продолжим наши встречи — и не только по просьбе моего отца.

Мне казалось, что моя улыбка навсегда приклеится к лицу.

— С огромным удовольствием. Как долго вы пробудете в Кионе?

— Год, возможно, дольше. Среди всех королевств Кион — наш ближайший союзник, да и отец считает, что с точки зрения образования для меня это будет полезно. — Он потянулся через стол и взял меня за руку. — Спасибо, леди Тия. После стольких дней, посвященных отцовским делам в Кионе, так приятно просто расслабиться и поговорить о чем-то другом.

— Ну и как прошло первое свидание? — поинтересовался у меня Фокс, когда мы покинули «Снежный костер». — Он уже попросил твоей руки или нам стоит еще задержаться?

Хорошо, что никто не видел, как молодая ученица-аша сорвалась с места и погналась за своим братом в сторону Дома Валерианы. Только ветер уносил их смех.

Девушка показала мне гладкий камень у нее на шее, который она носила на тонкой цепочке. Рядом со стеклянным сердцем его было легко не заметить.

— Камень-поисковик все время со мной, — сказала она. — Он бесчисленное множество раз спасал мою жизнь. И я всегда буду благодарна Кузнецу душ за его нелегкий труд — он сделал из него один из видов защиты. Этот драгоценный камень ценится дороже золота, а он отдал мне его, даже не взяв платы. Пусть истории о нем тебя не пугают. Да, его трудно понять, потому что он способен на сильные чувства. Он прячет их под грубой маской равнодушия и недоверия и надеется, что этого никто не заметит. Он человек мудрый, но часто печален — только со временем я узнала, что эти два качества зачастую идут рука об руку.

16

Встретив меня и Фокса, Рахим просиял.

— Ах, моя маленькая uchenik и ее брат! Что сегодня привело тебя сюда? Парминочке понадобилось новое платье? Или мне можно приступать к созданию твоего настоящего хуа для дебюта? Рано начинать никогда не поздно.

С той первой встречи я уже много раз бывала в мастерской Рахима, но меня до сих пор пугали его ласковая манера общения и раскатистый голос.

— Вообще-то я хотела узнать, не могли бы вы сшить кое-что для моего друга.

— Твоего брата? Конечно. Мы здесь создаем не только хуа. Темные и мрачные цвета, которые он носит, ему не пойдут. Мы используем самый притягательный красный оттенок — алый, как женские губы, — чтобы он побуждал дам использовать их…

— Это не для Фокса, — перебила я его тираду, пока мой брат стоял, ухмыляясь. — А для Лика.

— Лика? Ах, хочешь немного раскошелиться? Так уж и быть, в благодарность за доброту Чеш продам тебе по дешевке. Для тебя лучшие шермины…

— Нам не нужна шермина. Нам нужно для него хуа.

Рахим удивленно уставился на нас. Погладил свою большую бороду.

— Хуа? Для чего?

— Мы… мы надеемся, что вы сможете что-то сшить для Лика к дараши оюн, когда двери будут открыты для всех желающих.

— Так, — проговорил мужчина. — Так-так-так.

Он отступил назад и позвал нас за собой в маленькую комнатку, подальше от суеты мастерской. Волнуясь, мы сели на предложенные стулья. Рахим занял высокий табурет и впился взглядом в Лика.